Второй шанс для мажора или Фей-крестный поневоле

«А смех вообще продлевает жизнь»

Я силой сжал кулаки, испытывая желание кого-нибудь удушить, но кого? Себя же не получится, а остальные, вроде как и не при чем… Впрочем, злиться мне это не мешало.

– И что ты мне сейчас предлагаешь делать? – снова зашипел я, осознавая, как непросто будет объяснить сейчас все Маринке. Да и дальнейшие перспективы были, мягко говоря, не радужными. Так и импотентом прослыть недолго!

Но ответ белокрылого вывел меня из себя окончательно:

«Ускориться в направлении книжного магазина за сборником анекдотов»

– Чего? Зачем? – не понял я конструктивного предложения, удостоившись снисходительного взгляда исподлобья.

«Для пользы с удовольствием. Побегал, похохотал, и баиньки»

И весело улыбнувшись, этот стервец снова уткнулся в книгу.

А я с силой саданул кулаками по стене, вымещая на неповинной плитке всю злость и неудовлетворение.

Вот угораздило же! И все из-за чего? Точнее, из-за кого…

Перед глазами встало надменное лицо Кобры, и я внезапно воспылал к ней такой ненавистью, что зубы стиснул до скрипа, уничтожая эмаль. Если бы не она с ее упертостью, я бы уже давно был свободен, как ветер! А не сидел в туалете, изображая запор и расстройство в одном лице!

Через пару минут, с трудом успокоившись, я включил мелодию на телефоне и изобразил короткий разговор. А затем вышел из «тайной» комнаты, сразу же наткнувшись на недовольную Маринку.

Девушка буравила меня взглядом, накинув на плечи теперь уже плотный халатик и скрестив руки на груди.

– Мне надо уйти, – пробормотал я, быстро возвращаясь в комнату и натягивая свитер.

– Что? Какого хрена, Ник? – женский визг неприятно царапнул барабанные перепонки, вынуждая поморщиться, – то приезжаешь, как снег на голову, то убегаешь ни с того, ни с сего! Я тебе кто, девочка по вызову? Захотел – трахнул, захотел – свалил?

– Марин, не начинай, – устало отмахнулся, не в состоянии слушать еще и ее претензии. Раньше она себе такого не позволяла. Впрочем, я – тоже.

– Не начинай? Это все, что ты мне можешь сказать? – всплеснула она руками, наращивая громкость. А я вдруг снова разозлился. На этот раз на нее. Что за допрос с истерикой? С какой стати?

– А что ты еще ждешь? – нахмурился, добавляя стальных нот в голос и хватая куртку, – мы обо всем сразу договорились, если ты не забыла. И ты мне не невеста, так что давай без сцен. Да, я хотел провести этот вечер по-другому. Но мне позвонили, так что, извини, но мне нужно срочно уехать.

– Кто? – потребовала она ответа, – кто позвонил?

– А с какой стати я должен перед тобой отчитываться? – опасно сузил глаза, – я сказал, что мне надо уйти. С тебя этого достаточно.

– Да пошел ты! – выплюнула она, окончательно вызверившись, – имей в виду Баринов! Если ты сейчас выйдешь в эти двери, то между нами все кончено!

– А разве что-то было? – с усмешкой отозвался я, а затем вышел.

И уже спускаясь по лестнице, услышал отчетливый грохот бьющегося стекла…

Глава 9

Никита

После того, как за Лазутиной захлопнулась дверь подъезда, я еще какое-то время сидел, положив подбородок на руль и бессмысленно таращась в ночь. Внутри царило ощущение, будто съел что-то на грани срока годности. Вроде и не тошнит, но и перевариваться категорически не хочет, склизким комом оттягивая желудок.

Желание расслабиться и забыться никуда не делось, лишь усилилось после очередной ссоры с Коброй. Немного поразмышляв, я успокоил себя тем, что это не первая наша стычка, и уж точно не последняя. А Лазутина, при всей своей стервозности, никогда не заостряла внимания на выпадах в ее адрес, забывая о них быстрее, чем успевала открыть очередной конспект. Вот и сейчас не имеет никакого смысла рефлексировать. Проехали.

Придушив таким образом недовольную совесть, я достал телефон. Сегодня же четверг, завтра пятница – неужели все мнут седальники перед телевизорами, как постояльцы дома престарелых? Ни за что не поверю! Все равно что-то, да подвернется интересное!

Но первый же звонок оказался неудачным. Курт тусил на хате Брагина вместе с его друзьями. С Куртом его связывало длительное знакомство, так как проживали они в соседних подъездах, соответственно дворовая компания была общей. Вот только Курт, интенсивно и регулярно «подбадриваемый» неравнодушными родителями, с грехом пополам, но преодолевал тернистый путь будущего медика с высшим образованием. Тогда как Брагин, уйдя из школы еще в девятом классе, остановился на ПТУ и теперь мог похвастаться дипломом электрика.

Вечно пьяный отец, забитая и молчаливая мать, а также четверо младших братьев и сестер сформировали вполне понятное желание «выбиться в люди». Точнее заработать капитал и зажить беззаботным человеком. И поначалу Брагин добросовестно работал, хватаясь за любой шанс добыть лишнюю копейку. Но это был долгий путь, а энтузиазма у парня не хватило. И теперь он плотно осел в нелегальщине, сколотив подобие «банды». Парни промышляли угоном и разбором тачек, обзаведясь вполне приличной «крышей» в местной ментовке за то, чтобы их ориентировки максимально отличались от оригиналов. И хоть Курт и познакомил меня с ними, продолжать знакомство я желанием не горел. Тем более, что у меня возникли вполне резонные подозрения в том, что выкрутасы Курта в последнее время имели отношение именно к Брагину. Но друг только отшучивался на мои вопросы.

Попрощавшись, я сбросил вызов и задумался. Так, кто тут еще может и умеет развлекаться?

О, точно! Артюшев! Мы частенько зависали в общих компаниях. Парень был приятным, веселым, отличаясь редкой устойчивостью в алкоголю. Прям то, что доктор прописал сейчас.

Короткий разговор оказался приятно продуктивным. Артюшев с компанией знакомых ребят из универа как раз сидели в «Поплавке». Место было тихое, но от того не менее посещаемое. Там, в отличие от обычного кабака, можно было поиграть в бильярд, пообщаться, ну и, конечно же, выпить. Довольно приличный бар обеспечивал потребности большинства в разнообразных напитках и несложных закусках. Впрочем, это все было на втором этаже небольшой пристройки к торговому центру. А на первом обитали любители поплясать и оторваться.

В предвкушении хорошего отдыха, я медленно выехал со двора.

– Ник! Мы тут! – Женька Артюшев махнул мне рукой в приветствии и подзывая к самому дальнему столу, располагавшемуся, будто в закутке.

Он держал длинный кий, натирая его мелом перед очередным ударом. Подойдя, я заметил еще троих парней, участвующих в игре. Все они были мне хорошо знакомы, так что встретили меня вполне себе радушно.

Неподалеку от стола около стены стоял черный кожаный диван, на котором сидели три девчонки. Еще пара ребят стояла рядом, развлекая девушек, но и не забывая поглядывать на игру. С удивлением узнал в рыженькой хохотушке в весьма соблазнительном платье Ирку Суколову. Она была редкой гостьей в студенческих тусовках, но вполне неплохой девчонкой. Так что я выдохнул и расслабился – вечер обещал быть вполне приятным.

Решив не отделяться от компании, я тоже взял себе пива, и принялся наблюдать за игрой, с удовольствием отхлебывая прямо из бутылки. Настроение понемногу стало улучшаться.

– А ты чего один? – поинтересовался Женька, покосившись, почему-то на диван, откуда раздался веселый женский смех.

– А тебе меня мало? – в тон ему ответил я, чуть улыбаясь.

– Извини, Баринов, – ухмыльнулся он и наклонился, примериваясь к очередному шару, – но хоть ты и желанен до невозможности, но взаимностью ответить не могу. Я исключительно девочек люблю.

– Пошел ты, – беззлобно ответил я, делая глоток и оглядывая заведение. Народу, несмотря на наступающие выходные, было не очень много. Даже пару свободных столов разглядел.

– А где Курта потерял? – загоняя очередной шар в лузу, все-таки уточнил Женька.

– Он уже взрослый мальчик, а я ему не нянька, – буркнул я в ответ, залпом допивая пиво, – с Брагиным зависает на хате.

Артюшев выпрямился и внимательно уставился на меня, будто подбирая слова. С чего это вдруг? Каким-то шестым чувством я ощутил, что мне дальнейший разговор совсем не понравится. Поэтому уверенно тряхнув пустой бутылкой, я развернулся и направился к бару за добавкой.

Но моя отлучка не изменила ничего. Когда я вернулся, Артюшев сделал ко мне шаг, намереваясь продолжить разговор.

– А ты чего не с ним? – опять издалека начал он, я еле сдержался, чтобы не поморщится. Обсуждать с ним мои догадки и прочие мысли сейчас совсем не хотелось. Но Женька был отличным парнем, поэтому нагрубить я тоже не мог.

– Скажем так, у нас разные точки зрения на некоторые основополагающие вопросы по жизни, – уклончиво ответил, привалившись к столу спиной.

– Ник, я не хочу лезть не в свое дело, но… – Артюшев замялся, вновь бросив короткий цепкий взгляд в сторону девушек, – мне кажется, у Курта проблемы.

– В смысле? – подобрался я, откинув лишние эмоции. Все же друг был дорог мне, а Артюшев не был любителем пособирать сплетни. Раз начал, значит информация, как минимум, заслуживала внимания.

– До меня дошел слух, что, у Курта по большому знакомству можно достать качественную «химию». И тот, кто это сказал, слов на ветер не бросает. Он твой друг, Ник, не хотелось бы, чтобы все это закончилось плохо, – Артюшев замолчал и отвел взгляд, а я вымученно вздохнул. Одна новость лучше другой…

Бл*дь! Ведь говорил же этому кретину не связываться с ними! Чего еще я не знаю и как глубоко он успел увязнуть в этом дерьме?!

– Я понял, Жень, – вслух озвучил я со всей серьезностью, на которую был способен, – разберусь.

– Вот и ладушки, – облегченно выдохнул он, заканчивая неприятный разговор. А затем снова оглянулся и резко зашагал к дивану.

Я успел сделать очередной глоток и едва не закашлялся, когда он выдернул за руку Ирку, прижимая к себе собственническим жестом. Чуть приоткрыв рот я наблюдал, как они подходят ко мне.

– Вот, стой теперь рядом! – припечатал он, обозначая девушке место рядом с собой.

– С какой стати? – возмутилась Ирка, но не слишком правдоподобно. Губы ее то и дело норовили расползтись в задорную улыбку, сводя на нет все усилия.

– Я тебя два месяца уговариваю сходить на свидание, а ты теперь кокетничаешь с этими? – он выразительно мотнул головой в сторону оставшихся у дивана студентов, – нет уж! Я определенно заслужил право на все твое внимание сегодня! Тем более, что у нас уговор, помнишь?

– Забудешь тут, – проворчала девушка, попробовав ткнуть Артюшева локтем в бок, но парень ловко увернулся, попутно подарив воздушный поцелуй.

– Шантажист! – припечатала Ирка, довольная игрой не меньше Женьки. Эти двое давно уже не давали покоя друг другу, соревнуясь в искусстве флирта. И, как по мне, уже давно должны были сделать следующий шаг. Но кто я такой, чтобы вмешиваться?

Тем более, что был искренне рад за ребят.

Интересно, какого это, смотреть на девушку так, будто никого больше вокруг не существует? Я не издевался, реально не понимал. Но на зрение не жаловался, поэтому прекрасно видел, какие взгляды кидает Женька на подругу. Моя личная жизнь была довольно насыщенной, это правда, но серьезными отношениями, тем более долговременными, я похвастаться не мог. Исключая первый и единственный роман, который продолжался целых четыре месяца на пороге выпуска из школы. Та девчонка была невероятно хороша – и на внешность, и в постели. К тому времени ни она, ни тем более я, девственниками уже не были. И я к ней впервые испытал нечто, похожее на влюбленность, искренне ухаживая. Делал какие-то маленькие сюрпризы, встречал и провожал из школы домой и обратно, а однажды даже посвятил собственноручно написанные стихи. Детские и довольно корявые, но от чистого сердца. И она весело смеялась, поощряя на большее. И казалось, что отвечала взаимностью.

Неприятный сюрприз открылся перед выпускным, когда дискомфорт в причинном месте заставил, краснея и заикаясь, обратится к врачу, благо, что в частную клинику. Там доктор, одарив меня понимающим взглядом, диагностировал «венеричку». А мое внезапное желание все выяснить до конца, привело к неприятному открытию, что никаких тренировок и занятий в музыкальной школе, о которых она постоянно упоминала, не было. А был серьезный женатый и весьма обеспеченный мужчина два раза в неделю и один тип бандитской наружности еще три. И уж кто из них расщедрился «подарком» на всю честную компанию, выяснять уже не хотелось. Тем более, что бывшая дама сердца совершенно не испытывала мук совести, послав меня вместе с моими претензиями в известное турне.

С тех пор я зарекся заводить серьезные отношения. Тем более, что слишком часто вновь и вновь убеждался в «двойном дне» окружающих меня красавиц. Поэтому я получал удовольствие, используя сговорчивых девиц по прямому назначению. Пока мне этого вполне хватало.

И только Кобра раз за разом заставляла выходить из себя, а игнорировать ее почему-то было выше моих сил…

Почувствовав себя немного лишним, собрался было уже отойти к остальной компании, когда вопрос Иры заставил задержаться.

– А ты чего такой серьезный, Баринов? Мировой кризис покоя не дает? Или влюбился ненароком в кого? – девушка задорно хохотнула, выдернув меня из мыслей, вороньей стаей носившихся по черепной коробке. А так как предметом размышлений неожиданно стала одна зловредная особа, то выпалил первое, что пришло на ум…

– Да ерунда, все в порядке. Просто с Коброй опять поцапались, – я осекся на полуслове, но было поздно. Артюшев понимающе усмехнулся, а Ира, напротив, нахмурилась, вперив в меня испытующий взгляд. Я даже напрягся немного.

– Баринов, – девушка вздохнула, складывая руки на груди, – вот как человека тебя прошу. Отстань от нее.

– Да, ладно, Ир. Не первый раз, переживет, – отмахнулся я, но против воли перед глазами встала стройная фигура девушки на обочине.

– Я серьезно! Ей и так сейчас тяжело. Не трепи нервы, ей сейчас не до разборок с тобой, – Суколова смотрела на меня так серьезно, что я замолчал. Пиво в бутылке снова закончилось, но я все не мог заставить себя отойти к бару. В груди шевелился невысказанный вопрос, а я никак не мог понять, с какой стати у меня такой интерес к жизни Кобры. Но сдержаться не смог.

– Что у нее случилось? Ты знаешь?

Ирка окинула меня еще одним хмурым взглядом, но не найдя ни тени издевки, легонько кивнула, отвечая.

– У нее что-то случилось на работе, и она практически на ней живет уже неделю. На учебу еще ходит, а спит по паре часов в сутки. В приемном отделении и так не сахарно, а тут еще и самая горячая пора, тем более в первой больнице. Видела ее с утра – смотреть уже страшно, из последних сил держится, – голос девушки звучал тревожно. Она действительно переживала за однокурсницу, не замечая, насколько эта информация повергает меня в шок.

– Лазутина работает в приемнике? – выдохнул, машинально качнувшись вперед, – я не знал…

Действительно, даже не представлял. Нет, я не жил в вакууме. Работать у меня необходимости не было, но я компенсировал это летней практикой в больнице отца. Утки, конечно, не выносил, но как делать уколы, капельницы, и с какой стороны подойти к пациенту представлял совершенно точно. И то, что многие ребята на курсе подрабатывают, тоже тайной не являлось. Они часто описывали истории и казусы, сопровождающие их нелегкий труд, но только не Кобра. Она никогда не участвовала в этих разговорах, не упоминала о работе и ничего не рассказывала. Впрочем, а когда я слышал, чтобы она хоть что-то о себе рассказывала? Так, мельком упоминала что-то, но я не заострял внимания…

– Баринов, а ты вообще, кроме себя любимого, что-нибудь вокруг замечаешь? – ехидно отозвалась Ирка, – не у всех есть заботливые папа с мамой. Янка так вообще одна осталась, ей денег просить не у кого. Вот и пашет, как может…

Так вот почему мне показалось, что она какая-то уставшая. Вымотанная. И все равно согласилась пойти со мной, несмотря на то, что сорвался на нее… Зачем? Куда проще было отправить меня за горизонт и уйти домой. Но она поехала… ведь и тогда в квартире, когда я пришел к ней за помощью, она не отказала. Несмотря на нашу ругань и мои издевки, все равно решила помочь… а я только и смог, что наговорить в очередной раз гадостей… а разве это она виновата в том, что случилось?..

Баринов, пора признать очевидное… ты действительно придурок.

Глава 10

Яна

– Держи, – передо мной на стол легла пузатая шоколадная конфета, вызвав непроизвольное слюноотделение, – а то скоро все решат, что мы больных нещадно эксплуатируем.

Надя, полная женщина около сорока лет, тепло улыбнулась мне и села заполнять журнал. Она никогда не сидела на диетах, с легкостью относясь и к недостаткам собственной фигуры, и вообще не заморачиваясь по пустякам, а в карманах всегда носила с десяток разномастных конфет, щедро угощая ими окружающих. Я обычно отказывалась, не разделяя столь безразмерную любовь к сладкому, но сейчас была искренне благодарна за угощение.

Смена, начавшаяся всего четыре часа назад, грозила стать поистине незабываемой, причем не в самом лучшем смысле этого слова. Едва я успела переодеться, как машины скорой, подъезжающие едва ли не каждые пять минут, а также самообратившиеся, которые не успели, или не захотели, посетить поликлинику, потекли нескончаемым потоком.

Нас в смену работало три медсестры и два санитара, но сегодня был просто не наш день. Один из санитаров, пожилой полноватый мужчина, который успел отсидеть несколько лет за воровство, сломал ногу накануне, неудачно поскользнувшись около подъезда. И если в его власти осталось хотя бы обматерить нерадивых дворников, жалеющих себя и песок для тротуаров, то мы вынуждены были справляться вчетвером, разделив обязанности. И в свете огромного количества работы, мы крутились по отделению на пределе возможностей.

Помимо Нади со мной работала еще одна медсестра, Оля. Она около полугода назад переехала с семьей из-под Иркутска, решив сменить климат на более теплый. И теперь ее дочь готовилась поступать в вуз, а Оля с мужем работали изо всех сил, стараясь подкопить на случай, если с бюджетом ничего не получится. Я только тихонько вздыхала, слушая ее вечерние разговоры с семьей, и слегка завидовала. Повезло им. Всем.

Сережа, второй наш санитар, был студентом второго курса медицинского. Весьма симпатичный, невысокий, чуть худощавый парень работу свою выполнял на отлично, не воротя нос даже от бомжей, а по пути старался нас развлечь шутками и анекдотами, которых знал великое множество. Мы сначала скептически посматривали на не в меру шумного и веселого парня, а затем оттаяли. Теперь он был «душой» нашей тесной компании.

Отношения в коллективе сложились весьма дружеские. Даже мне здесь было очень уютно и просто. Я улыбалась, рассказывала о делах в универе, интересовалась последними новостями и с удовольствием помогала вне работы по мере сил и возможностей. Однокурсники бы сильно удивились, если бы узнали, что я тоже могу быть такой. Простой. Открытой. Порой даже беззаботной. В том ли дело, что Надя с Олей были намного старше и материнское отношение переносили на меня, подкупая этим, или в том, что нам в принципе было нечего делить и я не ожидала банального удара в спину, не знаю. Но факт оставался фактом – на работе я могла быть самой собой. Почти.

Хоть бы передышка продлилась подольше. Принимаешь, оформляешь, вызываешь врача, отводишь пациента на анализы и обследование, приносишь результаты, вызываешь врача… все по кругу до такой степени, что если в какой-то момент тебя остановят, то ты вряд ли сходу вспомнишь что делал пять минут назад. Потому что в этот момент ты автомат, почти робот.

Но сегодня этому наплыву я была почти рада. Почему? Потому что времени на размышления не оставалось. А они все равно беспокойными пчелами просачивались сквозь пелену усталости и напряжения, раз за разом заставляя вспоминать о событиях вчерашнего вечера и, немного, сегодняшнего дня.

Нет, я ни на секунду не усомнилась в своем решении больше никогда не иметь никаких дел с Бариновым. И плевать, кто или что заставляет его искать моей помощи. Я готова хоть кровью расписаться, что претензий не имею, и даже акт приемки-передачи приложить. Выслушивать его колкости, терпеть бесконечное раздражение и резкие выпады… ради чего? Даже жирный плюсик в карму того не стоит.

Но память раз за разом подкидывала кадры с сегодняшних занятий. Баринов буравил меня взглядом с самой первой пары, заставляя проявлять чудеса выдержки и не подавать виду, что меня это волнует. Почему-то мне казалось, что он хочет поговорить. Но внутри все восставало против этого разговора – я была уверена, что ничего хорошего в очередной раз не услышу. Поэтому всеми силами избегала парня, стараясь не оставаться в одиночестве. И Баринов не подходил, периодически вздыхая и все так же не сводя с меня непонятного взгляда. К концу учебного дня мои нервы, казалось, уже звенели от напряжения, поэтому из аудитории выскочила с такой скоростью, словно это за мной охотились все черти ада. Только на работе смогла немного отдышаться.

– Наконец-то, все! – облегченно выдохнула Надя, с глухим шлепком бросая журнал поступивших в угол стола, – ненавижу уже эти бумажки заполнять! Может скинуться коллективом на писаря?

Я только понимающе хмыкнула. Писанины хватало, это правда. В общей сложности у нас в приемном было около двадцати различных журналов, и не заполнить хоть один было тем еще испытанием. В основном моральном, так как в итоге оборачивалось убедительным «внушением» от старшей медсестры.

– Иди, поешь, пока никого нет, – кивнула в сторону сестринской Надя, – а то костюм уже как на вешалке болтается. Никакой красоты.

– Не выдумывай, все у меня на месте, – привычно буркнула я в ответ, а желудок, предатель, громко заурчал, выказывая несогласие с политикой партии. Вот только порадовать его мне было практически нечем. Двойная нагрузка на работе, сложная учеба и дикий недосып не оставляли места для кулинарных подвигов. А сегодня, поглощенная мыслями о ненавистном одногруппнике, я даже в магазин зайти забыла. И теперь из еды у меня был растворимый кофе и полпачки песочного печенья, оставшегося с прошлой смены. Негусто. А, сахар еще! Живем…

Тяжело вздохнув, я в сомнении покосилась на сестринскую… впрочем, сладкий кофе можно и выпить, желание спать к вечеру только усилилось.

– Янка, а ну быстро есть иди! – рявкнула Надя, от чего я даже подпрыгнула, взвившись на ноги, – кому сказала! Что, зря я тебе котлету с макаронами тащила? Бегом давай!

– А… ой… я… спасибо, не голодная я… в универе поела хорошо, – попыталась, заикаясь от щемящего чувства в груди, отказаться я.

Но проще отодвинуть бегемота, чем отмахнуться от Нади.