СЕПАР

– Во-о-от… – задумчиво протянул директор. – Если нет больше других вопросов – все свободны, жду от вас информацию. Игорь Николаевич, а ты останься, пожалуйста.

«А вас, Штирлиц, я попрошу остаться», – в памяти невольно всплыла сцена из культового сериала. Но в моём случае я точно знал, о чем пойдет речь. Кабинет опустел.

– Николаевич, я знаю, у тебя семья, дети маленькие… – вкрадчиво начал шеф. – Поэтому если откажешься, я пойму…

Ну что ж, это вполне логично. Кому как не мне оставаться сторожить всё это хозяйство. Что тут думать – должность обязывает.

– Михаил Валерьевич, я всю жизнь в погонах. Пугаться трудностей – это не про меня. Надо – значит останусь, не проблема. Вопрос – семья?

По шефу было видно, что он опасался другого моего ответа.

– За это не переживай, завтра в первой же партии поездом отправляй, я тоже буду с семьей выезжать, так что присмотрю, помогу если что, – заверил меня он. – Пару дней в гостинице поживут, пока жилье не найдем. Потом квартиру для них снимем, и с деньгами на расходы тоже решим.

Меня такой расклад удовлетворил более чем.

– Тогда даже не вопрос. Спасибо.

– За что? – удивился шеф.

– Ну как за что? Другой бы распустил сотрудников, повесил замок на входной двери и ждал бы, пока это всё закончится. А вы офис эвакуируете, переезд и жилье сотрудникам обеспечиваете.

– Понимаешь… – шеф задумался и рефлекторно постучал пальцами по столу. – Не для того это всё столько лет создавалось, чтобы за один день просрать.

– Тогда сформирую дежурные смены из числа тех сторожей и механиков, кто не уедет и согласится выходить на работу в этих условиях. И будем держать оборону.

Директор кивнул головой в знак согласия.

– Мои машины в боксе останутся. Вот на всякий случай, – и протянул мне ключи и техпаспорт от своего гелендвагена.

Я тоже кивнул и заметил:

– Тут уже многие сотрудники свои машины в рембокс поставили, под охраной вроде как.

Я вышел из кабинета и поехал домой, где меня снова ожидал не самый простой разговор с супругой.

На следующий день семья погрузилась в киевский поезд. Перрон был забит людьми. Грузились чемоданы, сумки, ящики, горшки с цветами, клетки с животными. Те, кому не достался заветный пропуск в мирную жизнь, рвали проводников на части, всеми правдами и неправдами пытаясь заполучить место в вагоне. До отправки поезда оставалась пара минут – пришло время прощаться и покидать купе.

– Вот зачем ты остаешься? – в очередной раз разрыдалась жена.

– Буду дом охранять, – ответил я максимально позитивно. – Не переживай, всё будет нормально. Я дом-работа исключительно. Никуда влезать не буду.

– Пообещай, что всё будет нормально!

– Обещаю! Со мной всё будет нормально! – успокаивал я супругу. – Что со мной может случиться? С моим-то опытом оперативно-розыскной деятельности!

И чтоб как-то отвлечь её от дурных мыслей, полушутя обратился к сыну:

– Смотри – остаёшься за главного! Береги маму и сестру!

Всех обнял, поцеловал и вышел из вагона. Состав тронулся, и я ещё какое-то время махал рукой прилипшим к вагонному стеклу детям.

Несколько дней прошло без особых происшествий. Мои доехали почти нормально, если не считать четырехчасового ожидания где-то под Горловкой, пока чинили железнодорожную колею, поврежденную взрывом. Днями я сидел в закрытом наглухо АТП, попивал чай да смотрел сериалы. Благо, свет и интернет большую часть времени были. Вечером ехал домой, где занимался тем же самым, иногда заменяя чай пивом. Жизнь в городе еще теплилась.

А на выходных нас с Саньком позвал в гости наш общий кум Игнат. Проведать крестников, пожарить шашлык, повыпивать. Мы периодически собирались у него на подобного рода семейные мероприятия. Игнат жил в частном доме, и условия для пикника были идеальными. Правда, в этот раз мы с Саньком были сами, поскольку уже отправили семьи в безопасные для жизни места. Игнат своё семейство пока ещё не эвакуировал. Он, как и все мы, в глубине души ещё надеялся, что вот-вот – и благоразумие возобладает. В верхах договорятся, и тот маразм, который творится и в городе, и в стране, скоро закончится. А пока нужно было как-то отвлекаться от окружающего со всех сторон негатива, вот и решили, что нужно собраться. Поначалу всё шло как обычно, если не считать звуков канонады, периодически долетающих до слуха с окраин.

– Кумец, как твои, добрались? – спросил я у Санька, накануне отправившего своё многочисленное семейство в Краснодарский край, к родне. Нужно отметить, что и у Сани, и у Игната было по трое детей. Прибавим к ним еще двоих моих, и можете представить себе тот детский сад, который собирался на общие семейные праздники.

– Жена звонила днем. Добрались, размещаются, – ответил Саня, дожевывая кусок шашлыка.

– Ну, нет худа без добра. Зато хоть родню кубанскую повидают, погостят. Это ж малые там и не были ни разу? – заметил Игнат.

– Старший только был, лет пять назад ездили, а младшие нет. Вот родичам будет веселье – ещё трое детей на шею да жена. У них и своей детворы хватает, а тут ещё прикатили.

– Да ладно, они же сами предложили, – не согласился с Саней Игнат. – И приехали забрали в Миллерово. На то они и близкие. В хорошие времена все горазды на хлеб-соль звать. А вот в плохие и проверяется, кто реально поддержит, а кто просто балабол.

– Кум, а ты дальше что думаешь? – спросил я у Игната.

– Я своих послезавтра в Алушту повезу, к родичам. Тоже вроде готовы принять. Заодно детвора на море покупается.

Темнело. Кума с детворой отправились в дом готовиться ко сну. Мы же остались сидеть во дворе в беседке. Откуда-то снова донеслись звуки взрывов, но постепенно, с увеличением количества алкоголя стрельба отходила на второй план. А на первый план выходила политика.

– Не стрёмно тебе за своих в Киеве? – озабоченно спросил у меня Игнат. – Лучше бы в Россию к родичам жены поехали. В Киеве сейчас бандеровцы рулят. Вон, че творят, посмотри, новости почитай – города бомбят, людей убивают. Мы для них не люди вообще – рабы, скот.

Спорить о политике и интерпретации происходящих событий не хотелось. Я понимал, что ни к чему хорошему это не приведет. Но пол-литра «Белой Королевы» и эмоциональная напряженность последних дней сделали своё дело.

– Ты всех под одну гребенку не равняй. У тебя друзей и знакомых по всей стране сколько? И в Киеве, и за Киевом. Все резко фашистами стали? Телевизору верить вообще нельзя, – ответил я и посмотрел на Саню, чтобы понять его видение ситуации. Но тот лишь молча пожал плечами.

– Я как мент, хоть и бывший, немного понимаю процессы за кулисами всего этого движения, – продолжил я. – И то, что отжим Крыма – это спецоперация ГРУ и ФСБ, много лет назад спланированная, тоже понимаю. Мне знающие люди ещё лет пять назад говорили, что Россия будет Крым забирать. Причем люди, просто бизнесом занимающиеся, не силовики, но с хорошими связями. И если эта инфа даже до меня дошла, то что говорить про спецслужбы? И что референдум там липовый, для отвода глаз. Как и у нас сейчас эти ополченцы, вдруг откуда-то возникшие, перекрыли въезды-выезды, и по сути просто отжали часть территории страны. В уголовном кодексе этому чёткое название есть.

– Так бандеровцы первые начали! Майданом своим! Это, скажи, по-твоему, законно было? – начал заводиться Игнат.

– Незаконно. И больше тебе скажу, без американских спецслужб там тоже не обошлось. Но в ситуации с Майданом они в точку попали – Янек настолько уже всех достал, что люди реально поднялись. Обычные, простые люди. Да, кто-то стоял за бабло. Но стоять зимой неделями в мороз 20-ти градусный ни за какие деньги никто не будет. Только за идею. И то, что свалили его, лично я считаю – правильно. Неправильными методами, но правильно.

В глазах Игната блеснул нехороший огонек. Мы дружили с ним давно. Более чем достаточно для того, чтобы хорошо его изучить. У каждого из нас свои тараканы в голове. В обычной жизни он был примерный семьянин, хваткий в бизнесе, душа компании и отличный друг, готовый всегда помочь в трудной ситуации. Таким же он оставался и в лёгкой стадии опьянения. А всего их у него было три. Про первую я уже рассказал. Вторую я бы назвал «Игнат-супермен». У него резко обострялось чувство справедливости и появлялось ощущение собственной неуязвимости. В этом состоянии Игнат был готов в одиночку выступить на борьбу со всем окружающим злом. Правда, под руку попадались обычно либо официанты, которые, видя, что дяденька в изрядном подпитии, пытались его обсчитать (а считал Игнат отлично в любом состоянии), либо развязно ведущие себя за соседними столиками компании. И зачастую всё это действо заканчивалось вмешательством охраны или милицейского наряда.

И была еще третья стадия. Если представить, что на правом плече у нас сидит ангел, а на левом – демон, и каждый со своей стороны дует в мозг, как нужно себя вести, то во второй Игнатовой стадии главную роль играл всё же ангел. Но если по каким-то причинам Игнат пересекал невидимую алкогольную грань, то пернатый представитель небес в бессилии опускал крылья и на арену выступал рогатый житель подземного царства. Что происходило потом – не хочу описывать. Главное, что, протрезвев наутро, Игнат напрочь ничего не помнил, а окружавшие его на тот момент люди не хотели его больше знать. Потом постепенно выяснялись подробности, Игнат замаливал грехи, и всё возвращалось на круги своя. Все мы знали о таких его особенностях и относились более-менее терпимо. Тем более, что от алкогольных излишеств зверь просыпается во многих представителях сильного пола. Знал это и сам Игнат и всеми силами старался не доходить до предела, за которым теряется человеческое обличье. Но сейчас по нехорошему блеску в его глазах я понял, что «суперменской» стадии сегодня не будет. Игната понесло.

– А теперь хотят свою бандеровщину и нам на Донбассе навязать! – чуть ли не закричал он.

– Ты разницу не хочешь понять, – заговорил я успокаивающим тоном, как бы соглашаясь с ним. – Да, эти, как ты говоришь, бандеровцы свергли действующую власть, то есть фактически совершили революцию. Как в 17-м году. Но! Они после этого выборы провели, нового президента выбрали. Причем относительно честно, как мне кажется. И практически весь мир с этим согласился. А эти, наши защитники так называемые, просто тупо отделили кусок страны, объявив себя народными избранниками и руководителями республики. Какой республики? Кто они такие? Откуда взялись? Кто их выбирал? Кто их вообще знал до этого? – сам того не осознавая, понемногу начал заводиться и я. – Причем беспределят не меньше, а может и больше даже! И при этом кричат, что они нас защищают! От кого они нас защищают? От «Правого сектора»? Да их там человек пятьсот наберется от силы, кого бы они тут захватили? Бред!

– Да успокойтесь вы, чего собачитесь? – видя, что страсти накаляются, попытался встрять в беседу Санек.

– А снаряды, по городу летящие, это тоже бред?! Люди, погибшие и раненые, это тоже бред?! – Игната было уже не остановить.

– Это страшно и неправильно, – попытался я как-то сгладить конфликт. – Когда невинные люди гибнут, это всегда страшно. Но сам подумай, Советская Армия фашистов из захваченных городов шашлыками выманивала? Херачили точно так же, только об этом в наших учебниках по истории не написано. Потому что победителей не судят. А о простых людях в такое время никто не думает.

– То есть ты хочешь сказать, что если в мой дом снаряд прилетит и моих детей убьет, то ты это оправдаешь?! – сыпля искрами из глаз процедил Игнат, привставая.

Я уже понимал, что ссоры не избежать. И что бы я ни ответил, итог будет один.

– Не перевирай. Я хочу сказать, что при освобождении города силовым способом мирные люди так или иначе под раздачу попадут.

– Пошел на хуй из моего дома! – заорал Игнат, вскакивая из-за стола, – А то я тебе сейчас ебало набью! Дети мои для него – сопутствующий ущерб! Один из них – твой крестник! Может, ты забыл? Уёбывай нахуй, я сказал!

Саня тоже подскочил, схватил Игната за плечи и попытался привести в чувство.

– Успокойся, ты че завелся? Он же не это говорил!

Вариантов развития событий было два. Первый – сцепиться с Игнатом врукопашную и вдвоем с Саней как-то урезонить это буйство эмоций. Но итог этого сценария был непредсказуем. И не факт, что обошлось бы без телесных повреждений для кого-то из нас. В пяти метрах, за стеной спали маленькие дети – наши крестники, спала жена Игната. На них и так много всего свалилось за последнее время, и добавлять в эту бочку с дегтем еще и драку между друзьями, имея, как мне казалось, возможность её избежать, мне показалось неправильным. Поэтому, наступив на горло гордости, я спокойно поднялся из-за стола.

– Ладно, поздно уже, пойду я. Комендантский час скоро, надо ещё домой успеть добраться.

И направился к воротам. Саня остался успокаивать кума. Вслед донеслось:

– Давай, пиздуй! Чтоб я тебя не видел больше!

Так и произошло. Больше мы с Игнатом не виделись. Разговаривали по телефону несколько раз, поздравляя друг друга с детскими именинами и обходя тему произошедшего. Но возникшая между нами трещина уже вряд ли затянется. И это очень показательный пример того, как разное видение одной и той же ситуации приводит к разрыву между близкими людьми.

Через пару дней, возвращаясь с работы и подъехав к дому, я увидел, что въезд во двор перекрыт. Во дворе стояла пожарная машина, скорая помощь, суетились вооруженные люди в камуфляже. Человек тридцать из числа жильцов дома тоже высыпали на улицу и стояли, сбившись в кучку. В соседнем подъезде на уровне шестого этажа в стене зияла пробоина от снаряда, из которой валил дым. Припарковавшись на обочине дороги, я наблюдал за происходящим и вдруг вспомнил, что в том подъезде, куда попал снаряд, жили родители моего друга Мишки. И этаж у них был, кажется, то ли шестой, то ли седьмой. По суете пожарных и медиков было понятно, что попадание было не так давно, не позднее получаса назад. И нужно было выяснить, случилось ли что-то с родителями. Среди толпы жильцов я их не увидел. Летом они, вероятнее всего, на даче, и поводов для беспокойства нет. Я нашел Мишкин номер и нажал вызов. Тот ответил довольно быстро.

– Алло! Здоров, Гарик! – прозвучал в трубке бодрый голос.

– Привет, Мишаня! Ну, учитывая, что голос весёлый, все обошлось? – обрадовался я. И сразу пожалел об этом.

– В смысле? – кореш был явно не в курсе событий.

– Да… У меня в доме в соседний подъезд прилетело… Я думал ты знаешь…

– Бля… Там же мама…

Гудки. Быть гонцом, приносящим хреновые вести – то ещё занятие. Я вышел из машины и направился к дому. Блокирующий въезд вояка преградил дорогу.

– Я живу тут, – обозначил я.

Тот кивнул и пропустил. Подойдя к соседнему подъезду и безуспешно поискав глазами среди жильцов Мишкиных родителей, я понял, что попасть внутрь в данный момент невозможно. И стал ждать.

Спустя несколько минут зазвонил телефон. Миша.

– В квартиру этажом ниже прилетело, – напряженным голосом ввёл он меня в курс дела. – Матушка в квартире была, оглохла от взрыва, но в остальном вроде нормально. Благо окна на другую сторону дома выходят. Стекла вылетели, а так вроде всё целое. Сейчас прилечу заберу её. Жена вещи собирает, и валим на хрен отсюда.

– Куда валите? – решил уточнить я.

– Ещё не решили, есть пара вариантов. Как лучше выезжать?

– Вы на машине поедете?

– Да. На поезд билетов нет, да и стрёмно на поезде. Вчера вроде там железнодорожные пути опять взорвали. Состав полдня стоял, ждал, пока починят. А рядом бой шел.

– Ну тогда пробуйте через блокпосты на Станицу, – прикинул я самый безопасный, на мой взгляд, вариант. – Там вроде спокойно пока. Дальше, если решите в Россию, то можно через Миллерово. Таможня вроде работает. На Краснодон не едьте, там в Изварино на погранпереходе замес конкретный.

– Ясно, спасибо! – поблагодарил Мишка.

– Удачной дороги! Как проскочишь – дай знать.

– Окей.

Разговор закончился, и я отправился домой. На первом этаже нажал кнопку вызова лифта, но тот не откликнулся.

– Зашибись, – посетовал я вслух, не радуясь перспективе топать на седьмой этаж пешком.

Поднявшись на этаж и зайдя в квартиру, щелкнул выключателем света. Результат был такой же, как и с лифтом.

– Зашибись, – продолжил я разочаровываться.

И уже предвидя итог, пошел на кухню и повернул водопроводный смеситель. Тот прохрипел, выплюнул несколько капель и затих.

– Вообще зашибись!

Рассчитывать, что газовая плита полыхнет голубым огоньком, не приходилось вовсе. Газ – первое, что отключили бы в такой ситуации во избежание пожара. На всякий случай, конечно, попробовал зажечь конфорку, но всё оказалось предсказуемо.

Итак, имеем полное отсутствие коммунальных благ. Для современного человека, воспринимающего наличие воды, электричества и самое главное – интернета как само собой разумеющееся, их отсутствие создавало серьезный жизненный дискомфорт. Теперь даже в сортир толком не сходить. Желудок напомнил о себе призывным урчанием. От идеи сварить пельмени пришлось отказаться. Изучив содержимое непривычно тёмного холодильника, теперь больше напоминающего обычный шкаф, я сварганил себе бутерброды. Пока ел, позвонил жене. Из разговора узнал, что они наконец-то нашли жилье и завтра переезжают из гостиницы в квартиру. Про попадание в дом решил не рассказывать. Узнает, что тут снаряды рядом рвутся – соплей и стенаний не оберешься.

Закончив разговор и трапезу, решил, что во всём нужно искать позитив. Зато теперь наконец дочитаю книгу, начатую еще несколько месяцев назад. «Приключения майора Звягина» М. Веллера, если кому интересно.

Утро встретило меня всё тем же отсутствием коммунальных благ, в придачу к которому добавилась лужа возле холодильника и отсутствие сигнала мобильной связи. Снова перекусив бутербродами, я отправился на работу и возле подъезда встретил Валентиныча, выгуливавшего собаку.

– Валентиныч, доброе утро! А когда свет дадут и воду, не знаете? – обратился я к деду, надеясь, что он в курсе планов нашего ЖЭКа.

– Здравствуй, Игорёк. Говорят, что теперь долго не будет. Газовую трубу перебило, а делать некому и не из чего. Со светом то же самое. Про воду не знаю. Нескоро, в общем, будь они неладны! А теперь ни поесть сготовить, ни телевизор включить. Телефон разрядился, даже сыну позвонить не могу.

Да уж. Ситуация не радовала.

– Связи и так нет, так что свет тут не поможет, – попытался я как-то подбодрить старика. – А вообще-то, конечно, хреново, без электричества особенно.

– А теперь ещё и мины с неба на голову сыплются, – продолжал бурчать Валентиныч. – Как вообще жить-то дальше?

– А с чего вы взяли, что это мина? – насторожился я.

Мне и самому показалось странным, что артиллерийский снаряд мог прилететь с этой стороны. Но мои познания в огнестрельном оружии закачивались на уровне автоматического стрелкового. Стрелять из пушек и минометов ни в милицейском ВУЗе, ни в школе на НВП нас не учили.

– Я в артиллерийском полку служил, – объяснил Валентиныч, – так что знаю, что как бьет. Когда мина прилетела, я как раз в магазин выходил и хлопки минометные слышал. Это вижу я хреново, а слух у меня еще о-го-го!