Девушка с верхней полки

Уф, не сердится. Я потянулась к верхнему шкафчику и вручила ему в руки белый свёрток:

– Я его унесла, чтобы будильник тебе спать не мешал. Ты и так мало отдыхаешь.

Кажется, парень был тронут моей заботой. Развернул телефон и сунул его в карман, а потом обнял меня и поцеловал:

– Спасибо, Даш! Теперь я выспался. И кстати, уже два часа. Надеюсь, ты ещё не обедала?

– Нет, тебя ждала, – помотала я головой. – Только у нас одна лапша осталась, надо будет в Перми в магазин за чем-нибудь ещё сбегать.

– Отставить лапшу! – громко провозгласил парень. – Сегодня мы с тобой идём в ресторан! Ну, в вагон-ресторан.

– Дим, там дорого, наверное. У меня с собой столько денег нет.

– Даш, ну какие с тебя деньги? Я же приглашаю. Только нам надо будет быстренько туда и обратно. Поэтому я сейчас сбегаю и закажу, а минут через тридцать, как приготовят, пойдём есть. Хорошо?

– Ладно, уговорил, – улыбнулась я.

Дима ушёл, а я отправилась собирать билеты и раздавать постельное бельё вновь вошедшим. А сама всё думала, откуда у него вдруг появились деньги? Дальше пяти шагов он от вагона уже несколько суток не отходил, а если они у него есть с самого Владивостока, то почему тогда он раньше меня не приглашал? В конце концов я решила, что парень тоже захотел нормальной еды и устал сам готовить, поэтому и позвал меня в ресторан.

Мы оставили на двери записку, что скоро вернёмся, и отправились вместе на обед.

– Наконец-то в нормальных условиях поедим, – сказал парень, усаживаясь за стол. И я была с ним полностью согласна. В обоих наших купе было тесно, и чтобы поесть за столом сразу двоим, приходилось усаживаться очень компактно. А тут – нормальный широкий стол, белоснежная скатерть, цветочки в вазе.

– Прямо человеком себя чувствую, – пошутила я, а Дима только улыбнулся.

А потом принесли еду и у меня даже глаза разбежались. Грибной суп-пюре, красная рыба с овощами, запечённая на гриле, с гарниром из риса, и невероятно красивый десерт с мороженым и ягодами.

– Вау! – не сдержала я восторженного возгласа.

– Угу! – согласился Дима, – надеюсь, ты не против, что я сам за тебя выбрал? Попросил у девочек самое вкусное, они мне и посоветовали это.

– Не против. Только, наверное, всё это жутко дорогое, – смущённо произнесла я. Даже неудобно немного стало.

– Вот потому на нашем столе и нет меню! – весело сказал Дима. – Не парься, Даш, всё нормально, – а потом добавил пафосно: – Давай лучше вкушать пищу богов! Скоро опять возвращаться на бренную землю и мыть туалеты!

Вот как у него получается вечно меня смешить? Все переживания сразу на задний план отходят, и хочется просто быть с ним рядом и радоваться жизни, ни о чём не думая.

Оставшийся день пролетел незаметно, как и всегда – в мелких заботах и бесконечных вопросах от пассажиров. Спать я легла довольно рано, в одиннадцать вечера. А после Кирова, в два ночи, ко мне пришёл Дима и разбудил для более интересных дел. И в этот раз мы не спешили, потому что весь вагон спал, а до следующей станции оставалось ещё целых шесть часов.

А потом я ещё долго не могла уснуть, лежала у Димы на груди и слушала, как бьётся его сильное сердце. Тик-так, тик-так, порой мне казалось, что я слышу настоящие часы и они стоят где-то совсем рядом. Но я почти спала и плохо соображала, поэтому просто вслушивалась и вдыхала запах чистой мужской кожи с едва уловимым ароматом геля для душа.

Вроде бы даже ненадолго уснула, а когда проснулась – снова услышала шум. Теперь я соображала лучше и подняла голову, прислушиваясь. Странный стук доносился из-за стены. В купе уже светлело, а значит, было часов пять. Снова раздался стук, потом скрип, потом шуршание пакетов. И будь я суеверной, подумала бы, что это наш вагонный дух развлекается. Но суеверной я не была. Единственное, что пришло мне в голову, так это то, что в нашей кладовой кто-то шарится. В кладовой, которая должна быть закрыта на специальный ключ!

Осознав это, я быстро подскочила и натянула спортивные штаны с футболкой. А в голове за это время пролетела куча мыслей: от заблудившегося пассажира, ищущего туалет, до Ритки, которая не оставила свои козни и теперь пакостит мне в кладовке.

Я осторожно открыла дверь и выглянула. В коридоре пусто, дверь в вагон закрыта, в кладовку тоже. Приложилась ухом к двери: ну там явно кто-то есть! При закрытых дверях!

Принесла ключ, потихоньку провернула его в замке, открыла дверь и в ту же секунду включила свет. Не знаю, как я в тот же миг не заорала. Наверное, всё же в моей испуганной голове промелькнула мысль о том, что всех перебужу да напугаю, поэтому я просто прикрыла рот рукой и в шоке смотрела на… мышь! Серую ушастую мышь, которая сидела на куче грязного белья, сваленного в углу кладовой. Сидела, смотрела на меня и хлопала глазёнками.

Я тихонько прикрыла дверь и всё ещё в шоке медленно вернулась в купе, присела к Диме на полку и потрясла его за плечо. Он почти сразу открыл глаза, увидел моё лицо и сел.

– Что случилось, Даш?

– У нас в вагоне мыши! – кажется, от шока я вся застыла, шевелились только губы. Просто сидела и смотрела на Димину реакцию. Сначала он не понял, потом его глаза забегали, а руки смяли одеяло. А потом парень взял себя в руки и попытался пошутить:

– У тебя то зайцы, то мыши. А курицы там случайно не пробегали? Было бы очень кстати найти несколько яиц на завтрак.

– У-у, – замотала я головой. – Это была настоящая мышь. Ушастая. Или всё-таки заяц. Но очень маленький. В общем, какой-то непонятный грызун сидит у нас на куче грязного белья! – к концу речи я повысила голос, и это возымело действие: Дима окончательно проснулся и виновато покачал головой:

– Вот же чертяки, выбрались! Не волнуйся, я сейчас их всех поймаю, – он встал и потянулся за штанами.

– Их? – переспросила я, схватив парня за руку.

Дима посмотрел на меня, вздохнул и признался:

– Их, Даша. Всех троих. Поймаю, а потом всё тебе объясню.

28

Полчаса из кладовки доносились звуки охоты: шуршание, шлепки, стуки, шорохи, а иногда и неприличные слова. Потом оттуда вышел Дима, раскрасневшийся, но безумно довольный.

– Пойдём, покажу, – с улыбкой взял меня за руку и потянул в кладовку. Я принялась упираться и бурчать, что не хочу крыс разглядывать, но он всё равно затащил меня туда.

На шкафчике стояла клетка-переноска, а в ней сидело три мышки: довольно крупные, ушастые, лохматые, с красивой жемчужно-серой шерсткой.

– Эти шиншиллы, – пояснил Дима. – Едут в Нижний Новгород к новым хозяевам. Из Ишима.

Я в шоке переводила взгляд с парня на грызунов и пыталась переварить эту новость.

– То есть?

– То есть, меня попросили перевезти клетку из пункта А в пункт Б, и я согласился.

– А, ну всё понятно, – сказала я будто чужим голосом, развернулась и вышла.

Молча налила себе кофе, уселась за стол и медленно пила, глядя в окно. Дима стоял, прислонившись к стене, и просто ждал.

– И часто ты так соглашался перевезти что-нибудь из пункта А в пункт Б? Ну, кроме того подарка для девушки знакомого, – спросила я наконец, сглатывая непонятный ком в горле.

– Несколько раз. И я тебе соврал. Я не знаю тех парней, они подошли на вокзале и просто попросили помочь. Прости.

– Ага, – только и смогла сказать я.

– Я проверял ту коробку, – добавил Дима немного погодя. – Внутри был букет в стеклянном аквариуме. Я всегда всё проверяю. И неплохо разбираюсь в людях. У подозрительных личностей просто отказывался брать передачи. Такое тоже было. Пару раз.

Я почти не слушала его оправдания. Это не важно. Важно было другое. Во-первых, он сознательно меня обманул. А во-вторых, я ощутила острый укол разочарования. Ведь он был для меня примером – идеальным проводником, который всё знает и следует всем правилам. А оказалось, что на самое главное правило он наплевал – и подверг опасности меня и всех пассажиров. Пусть и мифической опасности, но ведь всякое могло случиться.

– Зачем, Дим? Тебе острых ощущений захотелось? Или ты просто такой добренький, что не можешь никому отказать? – я подняла на него глаза и заметила опущенные плечи и абсолютно потерянный взгляд.

– Даш, мне банально нужны были деньги, – вздохнул парень. – Может помнишь, когда мы с тобой за мороженым ходили, ещё в Екатеринбурге, моя единственная карта оказалась заблокированной? А наличные перед рейсом я снять не догадался. И оказался совсем на нуле. Приедем в Москву, пойду в банк разбираться. Но, блин, надо же мне было как-то эти десять дней жить? Просил у Лорки взаймы, а она рассказала мне, как можно на железке зарабатывать. Вот и… – Дима запустил руки в волосы и опустился на корточки, а потом посмотрел на меня: – Прости, что не рассказал сразу. Думал, ты не поймёшь. Да и стыдно было после того магазина, я не привык, чтобы меня девушки кормили.

– Я и сейчас не понимаю, – зачем-то сказала я и прошла мимо него в купе отдыха. Пора одеваться, скоро на станцию приедем.

Блузка была уже несвежая, и это вторая, юбку с жакетом тоже не мешало бы постирать. Интересно, где проводники это делают между рейсами. Машинально проверила сумку: бельё тоже кончается, капронок осталась одна пачка. Три пары я уже порвала, четвертая на мне. Надо будет ещё докупить. И наверное, цвет чуть темнее взять. На ногах появились синяки, потому что тут вечно на что-нибудь натыкаешься. И ещё не забыть хороший крем для рук, а то кожа грубеть начинает.

У Димы за стенкой уже кто-то покупал кофе. Пассажиры просыпаются, а я всё ещё не знаю, как относиться к случившемуся. Наверное, его можно понять. Даже не знаю, что я бы делала, оказавшись вдруг совсем без денег. Но было ужасно неприятно от того, что он меня обманывал. Ведь если обманул один раз, не факт, что не обманет во второй. И вот как теперь ему верить?

Ужасно хотелось проветрить голову. Я сказала Диме, что сама буду встречать пассажиров в Нижнем, и вышла в тамбур, не дожидаясь ответа. Стояла и смотрела в окошко на город и приближающийся вокзал. А потом улыбалась через силу, провожая выходящих и приветствуя новых пассажиров.

Последней была крупная женщина с большой, но будто бы пустой сумкой.

– Здравствуйте, девушка! Я за мохнатыми пассажирами, – негромко сказала она, наклонившись ко мне.

Я не сразу поняла, о чём она, а потом кивнула в сторону двери:

– Зайдите ко второму проводнику в вагоне, я в этом не участвую.

Через несколько минут она вышла довольная, а сумка её теперь выглядела полной. Я вздохнула с облегчением и пошла вдоль вагона, чтобы немного размять ноги. Поезд будет ещё пять минут стоять, и все пассажиры уже внутри.

От штабного вагона в мою сторону семенила Валентина Степановна.

– Слышала, что у нас творится? – взволнованно начала женщина, когда мы встретились на середине. И не дожидаясь ответа, начала рассказывать: – В туалете эсвэшки видеокамеру нашли! Представляешь, какие-то имбецилы снимали всех пассажиров, как они дела свои делают! А потом, наверное, в интернет выкладывать будут. Вот же ж извращенцы! Евгеньич службу безопасности вызвал, сейчас весь поезд обыскивать будут!

– Ого! – только и смогла выдавить я.

– Ты там у себя никого подозрительного не видела?

Я помотала головой. Вот это новости! Хорошо, что мышей забрали, а то бы нам точно влетело.

– А кто камеру нашел? – спросила у Валентины.

– Так пэм наш и нашёл. Его позвали что-то там подремонтировать, он и углядел подозрительную штучку на потолке. Расковырял – а там камера. Сразу к начальнику и пошёл. Ладно, побежали по вагонам, сейчас трогаться будем.

Я залетела в вагон и сразу к Диме. Закрыла дверь в купе, а потом выпалила в лицо:

– Сейчас служба безопасности весь поезд обыскивать будет! Надеюсь, у тебя больше ничего постороннего не припрятано?

Несколько секунд он молча смотрел мне в глаза, а потом обхватил лицо ладонями и сказал очень серьёзно:

– Шиншилл я отдал, а больше ничего нет. Пожалуйста, Даш, не надо меня теперь во всех грехах подозревать. Прости, что обманул. Я обещаю, что больше никогда так не поступлю. Пожалуйста, поверь мне.

У меня на глаза навернулись слёзы, и я закивала в знак того, что прощаю. А потом бросилась к Диме на шею и прижалась крепко-крепко. А потом мы целовались, долго и горячо, позабыв обо всём на свете.

Пока к нам в купе не стали долбиться пассажиры. Пришлось оторваться друг от друга и вернуться к работе. Чай, кофе, уборка… За которыми я совсем позабыла рассказать Диме о том, что узнала от Степановны. Но на душе стало снова тепло и легко, и думать о неприятном совсем не хотелось.

29

Они пришли в полдесятого, двое мужчин в форме. Зашли в туалет и несколько минут там что-то делали. А я тем временем рассказала Диме последние новости. Он очень удивился и почти сразу же о чём-то задумался.

– Кто старший? – строго спросил один из безопасников, когда они закончили.

– Я, – Дима чуть вышел вперёд и ободряюще сжал мою руку.

– В штабной на допрос. А ты следующая, – обратился уже ко мне.

– Нашли там что-нибудь? – спросил Дима.

Первый дядька уже развернулся и уходил, а второй, чуть моложе и на вид добродушнее, громко вздохнул:

– Нашли. Уже четвёртую.

Дима пошёл вслед за ними и вернулся только через двадцать минут. И всё это время я не находила себе места от волнения. А ещё в голове никак не мог уложиться тот факт, что нас снимали! Всех! И меня тоже! Да ещё в таком месте! Боже, ну что там может быть любопытного? Как люди штаны снимают и на унитаз забираются? Умываются и корчат рожицы в зеркало? Переодеваются? Как же это мерзко!

А потом мимо прошла Рита Крыгина. Остановилась напротив открытой двери служебки, смерила меня высокомерным взглядом и громко фыркнула:

– Извращенцы!

И тут меня как громом ударило: «А я сказал ей, что у меня есть видео, на котором её ясно видно. И если она будет артачиться, покажу его начальнику поезда». Это Димины слова. Он пугал Риту как раз таки видео, на котором она выплёскивает Доширак в наш туалет. Получается, он знал про камеры? Нет, нет, я не верю!

Я металась в узком пространстве щитовой и неосознанно кусала костяшки пальцев. Внутри была сплошная паника, и я не знала, как взять себя в руки.

Вернулся Дима и сразу понял моё состояние. Ну или он думал, что понял. Крепко меня обнял и попытался успокоить:

– Не волнуйся, Даш! Они вряд ли успели эти видео в интернет выложить. Скорее всего, всё заснятое где-то в поезде на диске копится. Его найдут. Конечно, ситуация неприятная, но ведь всякое бывает. Это просто пережить надо. Давай иди, тебя уже ждут.

Дима поцеловал меня в висок и разжал руки. Кажется, он не заметил даже, что я его не обнимаю и вообще никак не реагирую на близость.

– Что ты им сказал? – отрешённо спросила я, одёргивая жакет.

– Что не видел никого и ничего подозрительного, – пожал плечами парень. – Не переживай, там простые вопросы, чисто для галочки. Они уже просматривают основные камеры в кабине машиниста. Там эти установщики наверняка засветились.

– Ага, – только и сказала я и поплелась в штабной вагон…

Из купе для допросов вышла девушка, которую я видела в вагоне-ресторане. Странно так на меня посмотрела и пробежала мимо. А я внутренне собралась и зашла внутрь.

– Имя, фамилия, стаж? – сухо спросил суровый дядька, сидящий за столиком у окна.

– Дарья Синицына, стаж – шесть дней, – тихо сказала я.

Безопасник поднял на меня голову и внимательно посмотрел в глаза:

– Зачем пошли в проводники?

– Эм… – я замялась, не зная, стоит ли рассказывать ему истинные причины. – Я люблю поезда. И хотела подработать на каникулах. Я учусь на четвертом курсе юридического. То есть, теперь уже на пятом.

– Юридический? Хорошо… – протянул мужчина, снова опуская голову и продолжая писать в свой блокнот. – Значит, вы знаете, что бывает за использование фото и видео физических лиц без их разрешения?

– Уголовная ответственность, – кивнула я.