Слово и Чистота. Отражение

– Без комментариев.

На разочарование, явно проступившее на лице оборотня, мне плевать. Главное, что Зан Кхем понял меня и кивнул с благодарностью, а Майе поясню потом, если попросит.

– Буду должен, – одними губами бесшумно произнёс, обращаясь ко мне, Созидающий.

– Лао бан? – Ого! Руи уже очнулась?!

– Ты как?

– Плохо, – морщится от боли Видящая. – Но ничего непоправимого, – девушка находит взглядом меня. – Мастер… Лао бан, оставьте меня наедине с мастером Маэстро, – после этих слов её веки опустились.

– Майя, мистер Тунк, вы слышали.

Зан Кхем поднялся на ноги, и я только сейчас обратил внимание, что он босиком. Впрочем, почему меня это удивляет сейчас? У него же совершенно точно не было времени вернуться за своими ботинками.

Когда все трое удалились почти на сотню метров, Руи вновь открыла глаза.

– Я должна вам ответы. Это самое малое, чем могу отплатить. – Я ожидал услышать «за своё спасение», но она сказала: – За Тайну. Первое, я не могу никому рассказать о ней. Не «не хочу» или «не желаю», а не могу. Это запрет, что Превыше. За это можете не беспокоиться. Второе, увы, вам никак то, что вы Поделились со мной, не поможет. Это односторонний Дар. Третье, если вы расскажете свою тайну кому-либо, то я ослабну. Тайна, которую знает кто-то третий, уже не будет такой «мощной». Нет, я не умру… Скорее всего. Но в кому впаду как минимум на год. Такие, как я становимся сильнее от чужих тайн, но когда носитель тайны раскрывает свой секрет кому-то ещё, наша заёмная сила утекает. Однажды у меня была Большая Тайна, не такая Великая как ваша, но была. Я буквально чувствовала, как тот человек, кто мне её раскрыл, хочет её открыть третьему лицу. Было настолько больно, что я добежала до телефона, набрала наобум несколько цифр и попала на того самого человека. Так бывает, когда в дело вступает Одарённость. Я просила, умоляла, но он поступил по-своему. Тогда я выпала на три месяца, превратилась практически в овощ, – Видящая вновь закрывает глаза, её дыхание становится тяжёлым. – Мне жаль. Я не могу вам ничем заплатить.

– Не страшно.

– Спасибо, – прошептала Руи и отключилась.

Жестом прошу Зан Кхема подойти.

– Всё нормально, – после того как наклонился к Видящей, произнёс Созидающий. – Насколько это возможно в её состоянии, конечно.

– А вот со мной не всё в порядке, – так как ни Майя, ни Тунк не подошли, то я решился рассказать сенсу о своём недомогании. – У меня странная слабость. Я думал, это из-за Прорыва и из-за того, что лихорадит Излом. Но даже после перехода в Проекцию слабость не ушла, хотя ранее переход в Излом излечивал всё, сейчас же даже это не помогло.

– Позволите? – спросил глава Третьей Ладони и, когда я кивнул, прикоснулся рукой к моему шлему. – Ничего необычного и страшного. Простое энергетическое истощение. Нет, не имеющее отношение к вашей пране. Ваша Искра, её пробуждение – всё несет некую перестройку энергетических линий в организме. Это вы и переживаете сейчас. Крепкий, глубокий и длительный сон всё исправит. Причём сон не менее часов двадцати в вашем случае, иначе слабость усугубится.

– Просто выспаться?

– Да, просто выспаться.

Услышать столь простое объяснение было для меня настоящим облегчением.

– Будь я доктором, – продолжает сенс, – я бы порекомендовал вам отправиться в кровать прямо сейчас, незамедлительно.

– Я бы с радостью, – не скрываю сожаления в голосе. – Только вот сейчас в себя придёт мистер Рок, и от беседы с ним мне не отвертеться. Сам виноват, сам вступил в РИЗВ, так что мне и расхлёбывать. Да и Майю бросать не хочу, она до сих пор на грани.

– Эх… – Зан Кхем прикрывает глаза. – Майя… да… Послушайте, Маэстро, вы не против, если я позволю себе подобное простое обращение? – Киваю. – Так вот, Маэстро… Мы все, а точнее, подавляющее большинство из нас, проживаем не первую жизнь. Точнее, наши души проживают, но это не столь важный нюанс. Вполне возможно, что душа Майи или любой иной девушки, которая вам повстречается, будет гораздо старше вашей. Да, вы помните свою прошлую жизнь и, судя по Проекции, умерли или погибли в зрелом возрасте. Но это ничего не значит. Вообще ничего. Вы молоды. Вы СЕЙЧАС молоды. Не знаю, сколько вашему телу, семнадцать или восемнадцать. Не важно. Важно, что вы молодой, а не старец. А возраст души – это возраст души и ничего более, в данном вопросе это не имеет значения. Так что перестаньте. Я же вижу по вашей ауре, как вы смотрите на Майю и как корите себя за некие мысли, что, наверное, мелькают в вашей голове. Вы молоды. Вам дарована вторая жизнь, так живите ею, а не вините себя за то, что вполне естественно. Примите как данность, что вы вновь юны.

– С-с-спасибо. – Честно, эти слова меня выбили из колеи напрочь!

– А сейчас проваливайте в Излом и идите домой, в кровать.

– Нет, – отрицательно мотаю головой.

– Да, – настаивает Зан Кхем. – Эта слабость коварна. Вы уже сейчас думаете с трудом. Ведь так?

– Возможно. – Мне кажется, что он прав, но не могу сказать точно.

– Так и есть. И чем дольше вы будете играть в героя, тем тупее будете становиться. Извините за прямоту. Начнёте совершать глупости, непродуманные поступки и, что хуже всего, делать ошибки. Вы уверены, что быть здесь сейчас важнее возможных ошибок? Уверены, что, почувствовав ваше состояние, мистер Рок не раскрутит вас на ответы на те вопросы, отвечать на которые вы не хотели бы? А он в этом большой специалист. Вы уверены, что сможете поддержать Майю, когда вам самому в данный момент помощь нужна куда в большей степени. Уверены?

Да что он постоянно твердит «уверен, уверен», будто с дитём малым разговаривает?! Стоп…

Если он прав, и это истощение влияет на мою способность думать, то его стиль речи вполне объясним. Хотя он, мне кажется, изрядно преувеличивает. Да, мысли в голове едва ворочаются, но это и всё. Тем не менее будет ли разумно пренебрегать советом Созидающего? Понятно, что он играет в свою игру, и ему не выгодно, видимо, чтобы я с тугой головой разговаривал с конкурентом в лице куратора от Дома на Холме. Возможно и так, но всё равно, а если он прав?

– Не уверен, – отвечаю честно. – Но…

– Мистера Рока я возьму на себя. Встретитесь завтра, когда вы придёте в норму. За Майей прослежу. Это меньшее, что я могу сделать для вас после того, как вы спасли Руи.

– Хорошо, – сдаюсь я. – До свидания.

– Было приятно с вами познакомиться, – кивает Зан Кхем и теряет ко мне интерес, вновь склоняясь над телом Видящей.

Прежде чем выйти в Излом, привлекаю внимание Майи.

Ре-е-е-е-е-е-й-г!!!

Девушка-Рыцарь меня понимает правильно.

Ре-е-е-е-е-е-й-г!!!

Приблизившись к Майе, говорю:

– По рекомендации Созидающего я вынужден покинуть это место и тебя.

– Вы правы, подобным не стоит пренебрегать. Надеюсь, с вами всё в порядке?

– Не совсем, но ничего непоправимого. Завтра буду в норме.

– Это хорошо. – Она явно обеспокоена тем, что со мной не всё в порядке.

– Просьба. Сегодня в шесть вечера на крыше РИЗВа встреча рейгов. Я собирался присутствовать, но, видимо, не смогу. Предупреди ребят. Если будут двое новеньких, Добрыня и Бэнр, то успокой их, если понадобится, они могут излишне за меня переживать.

– Бэнр, Добрыня, поняла, – не спрашивая ничего более, кивает девушка.

– От тебя очень много зависит. Куда повернут рейги города, а то и всего мира, может решить одно твоё слово.

– Я понимаю. – В её словах нет радости, только огромный груз на плечах. – Справлюсь.

Странно, но я почему-то верю. Верю этому одному слову, сказанному девушкой семнадцати лет.

Справится.

Как устояла на ногах, выдержав смех Дарта Сидиуса, когда упал даже Созидающий.

До трещин в камнях под ногами стояла.

Так устоит и сейчас. Потому как она, в отличие от меня, – Настоящий Рыцарь. Кто бы что не вкладывал в это слово.

– Тогда, надеюсь, до завтра.

Прежде чем срываюсь с места, на мою руку опускается ладонь Майи.

– Спасибо… Спасибо за всё сегодня. – В её глазах стоит море слёз, тех слёз, которые никогда не прольются.

– До завтра, – отвечаю я, как автоответчик, срываясь в Скольжение.

Просто не могу найти нужных слов и сбегаю.

Как добрался до дома, помню смутно, будто в тумане. С каждой секундой слабость накатывала всё сильнее. С трудом скинул мотокостюм и разделся. На автопилоте запихал одежду в машинку и запустил стирку, после чего доплёлся до кровати, но прежде чем упасть на неё, заметил невыключенный ещё с раннего утра комп.

Перед глазами плывут круги, но прежде, чем выключить компьютер, плюхаюсь в кресло и набираю в поисковике.

«Сид Кампеадор».

Сам не знаю, что ищу. Всё, что есть в открытом доступе и не только, мной изучено вдоль и поперёк. Тем не менее открываю первую всплывшую вкладку и пробегаю её взглядом. Просто так, на чистом автоматизме. Как и думал, ничего нового.

Но прежде, чем нажимаю на закрытие браузера, мои глаза цепляются за одно имя.

Имя жены Сида Кампеадора.

Дона Химена де Диас…

Де Диас…

На ватных ногах встаю с кресла и падаю в кровать.

Де, чёрт её дери, Диас…

Интерлюдия (1)

Лейр Глуатон барабанил по столу кончиками пальцев, и этот звук изрядно действовал на нервы пятёрке кураторов, что замерла, вытянувшись по стойке смирно, перед массивным столом. Наследник молчал, доводя напряжение в помещении до взрывоопасного.

Хозяин кабинета продолжал стучать и не опускать взгляд, пока даже самый невозмутимый из кураторов не начал заметно бледнеть. Только отметив эту деталь, фактический правитель Новильтера заговорил.

– Прошло двадцать часов с момента теракта. Два десятка грёбаных часов! Тысяча двести проклятых минут. Семьдесят две тысячи бесконечных секунд. Не дай вам Творец сказать, что хороших новостей нет до сих пор!

Вышколенные, бесстрашные, лучшие из лучших стояли перед ним, и их трясло нервной дрожью. Нет, никто из них не был трусом, но одно дело смотреть в лицо опасности и даже смерти, и совсем другое вызвать гнев своего Вожака. Простые люди не способны понять глубину этого отличия, оно ясно только перевёртышам.

Наследник демонстративно поднял палец над столом, но прежде чем в кабинете вновь раздался требовательный стук, один из стоящих сделал шаг вперёд. Это был мужчина лет тридцати, невысокий, худощавый, с очень умными глазами и лицом поэта в третьем поколении. Его звали Котр, и его Зверем была одна из разновидностей белок.

– Вена… – выдохнул куратор внешних связей.

– Что Вена?! – аж заскрежетал зубами наследник.

– По неподтверждённой информации Австрия была очень заинтересована притормозить проект РИЗВа, – внезапно успокоившись, чётко отрапортовал Котр. – Они сами планировали дать старт похожему проекту, и их король, который предпочитает, чтобы его называли императором, буквально выходил из себя, что главенство в этой области за Новильтером.

– Продолжай, – голос правителя Вилфлееса сух и безэмоционален.

– До меня дошла информация, что правящие круги Вены искали выход на Эшин.

– Так… – в этом простом слове наследника слышалась неприкрытая угроза.

– Два моих осведомителя, не зная друг о друге, донесли эту информацию.

– Насколько мы можем им доверять?

– Увы, ни насколько, – честно отвечает куратор внешних связей. – Прожжённые сволочи и скоты, родной клан продадут за гроши. Но! Даже их потрясло содеянное Эшином. Европа боится Прорывов куда больше, чем мы, отпечаток Бремена так просто не забыть. Многие там буквально молятся на Рыцарей Излома.

– Габсбурги… – шипит сквозь зубы Лейр Глуатон. – Хорьки… Самозваные императоры… Я не верю, что Австрия готова начать войну с Новильтером, они сейчас слабы. Но подобное… В их стиле, что тут скрывать. Загрести жар чужими руками, решить деньгами там, где другие платят кровью… Их почерк. Хорьки… – наследник едва сдержался, чтобы не плюнуть на чистейший пол. – Котр, никаких бумаг по этому вопросу. Никаких аналитиков. Только здесь и только словами.

– Принято!

– Я не верю, что эта поганая кровь ТАК могла рискнуть, не верю, но ты копай. Копай, как никогда не копал!

– Есть!

Куратор внешних связей сделал шаг назад, и тут же вперёд выдвинулся самый крупный из стоящих. Охрин, ведающий делами внутренних служб столицы.

– Город под контролем. Инциденты были, жертвы тоже, но всё даже ниже самой нижней из предполагаемых планок.

– Сколько?

– Сто сорок три человека и семь перевёртышей. Во всём городе.

– И правда мало. – Нет, наследник не усомнился в словах своего подопечного, но был искренне удивлён.

– Работаем!

– Финансовые потери?

– Даже ниже, чем последствия зимнего урагана. Отчёт у вас в папке.

– Посмотрю позже.

Охрин делает шаг назад, и его место занимает куратор криминального мира столицы.

– У меня нет хороших новостей, – склонив голову, произносит Алир. – Сейчас пока тихо, очень тихо. Но передел влияния грядёт. Будет бойня. Кровавая война на улицах. Она будет, не сегодня, не завтра, но будет. Это факт, на который не повлияет даже успешное завершение расследования по теракту. Крысы потеряют Новильтер. У них много кланов, и они многочисленны, но слишком многие объединились против них.

– Когда?

– Не могу сказать.

– Я недоволен тобой. – Обычные слова, но от них куратор криминалитета стал как-то ниже и немного сгорбился.