Возвращение клана

— …А «аттракционы», — решил я по-быстрому объяснить непонятную тему и продолжить разговор о важном. — Машин в Полисе, всего пять штук, так какие вообще шансы на то, что добрые дядечки из «Шипов», повезут вчерашнего приютского и без пяти минут каторжника учиться в чародейскую школу не просто на каком-то дымовике и даже не на современном паровике, а на том самом «Сапсане»?

— Дела… — протянул парень, потерев подбородок. — И у кого они интересно его взяли? Ни «Шипы», ни «Листва» для своих нужд никогда ни одного у нас не приобретали… Ну да, я всё равно не знаю, реальных имён владельцев кроме Морозовых. Прости, но как-то не интересовался, хотя ты теперь и сам в главной картотеке можешь посмотреть. Но знаешь, в этом свете наше предположение о том, что ты младшего Морозова, покалечил из-за обиды… Что не помогли вам во время нападения… Звучит уже не так убедительно!

«Чего? Знал, бы ты Шнуровски, что я вообще не в курсе всех этих раскладов, о которых ты мне сейчас рассказываешь…» — подумал я, опять же стараясь держать морду «важным» кирпичом и ответил.

— Про Морозовых… Скажем так, это личное между мною и наследником, — выдал я, как-то ярко припомнив нашу случайную встречу в сортире кремлёвского Концертного зала. — Но в кратце — теперь тебе расскажу. Повёл он себя со мною неправильно, когда я ещё Каменским был. Не по-людски. Так и закрутилось. К тому-же, не трогал его на тех Зимних игрищах. Как мне сказали, он сам по дурости криво задействовал телепортационный свиток…

— Ну да… а башня, тоже сама тоже рухнула… — усмехнувшись, пробормотал тут же примолкший Зиновий. — И страшный Бажов — здесь ни при чём. Не он Княжну взял да поймал и как герой вынес…

— Без комментариев… — попытался осадить я умника. — Давай лучше поговорим о тебе. Бывший глава Клана Шнуровски. Ты подумал над моим предложением?

— Да и я согласен. Да и все мы — согласны. Что нам терять терять? — насупившись и выдавил из себя. — Ну я не знал, что в том тубусе! Никто кроме… в общем не знали. И более того, вроде как знаю тебя… И я верю, что ты не будешь «так» поступать! К тому же, моя сестра и прочие… особенно дети! Что их ждёт если я откажусь?

«Да хрен его знает! А что их действительно ждёт?» — задался я вопросом, в то время как сам беспристрастно перевёл взгляд на лист бумаги, были из тубуса, ранее отданного мне Зиновием.

В частности, на сакральный и прочее документ. Идиотское решение, принятое «Советом Мастеров» клана Шнуровски дабы утихомирить нас, которых они считали чуть ли не дикарями.

Парня в нём, по совокупности всего содержимого бумаг, назначили жертвенным ангцем. Так, согласно древним традициям, слабые кланы, ритуально просили сильных смилостивиться и приняв жертву, чтобы хотя бы модно было поговорить. Или полностью извиниться за многое. Правда, по принятии жертвы и уже полученном автоматическом согласии на переговоры, слабой стороне дозволялось привлечь массовку. Заинтересованные стороны и вообще группу поддержки. И тогда, как рассказывает Московская история, кровожадных гадов били всем скопом.

Короче — первобытная дипломатия в чистом виде. Так называемые «Старые Способы»: из разряда, казни гонца, принесшего плохое известие. Вот только тут — якобы покруче, ибо гонец-неудачник обычно был «своим» и его просто убивали. Дабы таким образом отогнать пришедших с ним незримых духов.

Такого же заложника-жертву, было принято использовать как «подарок» клану. То есть забрать максимум возможного семени в течение следующих семи дней. А если говорить нынешним языком, попытаться забрать у «Лучшего», то бишь самого главного из основной ветви, геном клана, который, собственно, и присылали на самом деле в качестве извинений. После чего, собственно, ради мести, «ритуально» распустить беднягу на ленты на главной площади крепостицы. Или кланового посада, посыпая раны солью, в то время как чаровники поддерживают его в сознании и не дают сойти с ума или умереть.

Поле этого отправить в его клан голову убитого, что будет воспринято как согласие к переговорам. Ну, а не принятие жертвы и её высылка домой — по сути, было равносильна оскорблению. Мол: «Ваш „подарок“ ничего не стоит, да и вообще — этот „Позор клана“ нам с не устроил!» Что автоматически становится смертельным приговором для человека. И именно по этой причине изначально Зиновий и стал таким покорным что очень помог при штурме.

Другими словами, нас в Полисе, сейчас, похоже, воспринимали исключительно как заставших в древности ортодоксов-ретроградов. И у какого-то умника в Совете Старейшин Шнуровски родилась мысль взять, да задействовать «Старые Способы», чтобы выкрутиться из щекотливой ситуации. Ну или им подсказали.

К тому же, чтобы всё получилось, ибо по какой-то причине, этот клан верил, что мы в курсе их махинаций с нашей собственностью… Хоть нам и слили эту инфу, но я был абсолютно уверен, что сами Шнуровски здесь не при чём. Так вот, они для нашей встречи, организовали визит моих бывших одноклассников, да ещё и с Громовыми на прицепе, чтобы мы не прореагировали сразу же и очень остро.

Судя по всему, при этом, влезая в нематериальные долги перед другими кланами, Шнуровски, сделали всё, только, для того, чтоб «жертвенный агнец» добрался именно до меня. Ну и по незнанию, и передал этот пакет документов.

Вот только у меня планов культивировать некую мифическую дикость и крайнюю ортодоксальность Бажовых — не было. К тому же, даже для меня не особо искушённого в политических играх, было понятно, что общаться с такими «должниками», обычно в кланах принято только одним естественным способом. Иначе — и свои и чужие не поймут. Но откуда об этом знать бывшим кудесникам, привыкшим к «торговым» порядкам.

Убийство же Зиновия, на которое рассчитывали Старейшины Шнуровски — вообще настроило бы против меня моих бывших одноклассников, которые вместе с ним приехали. Да и не хорошо для репутации гостей изводить… Но я ни на секунду не сомневался, в возможности заинтересованных сторон, пустить слух который дойдёт уже до моих соклановцев о том, что я якобы допустил в их отношении вопиющую несправедливость с тем же небоскрёбом. Особенно учитывая, что нет ни каких сомнений в том, что уже вся Москва знает, что нам, в общем-то, места в особняке — катастрофически не хватает…

— Ты понимаешь, что назад дороги не будет, а за измену поплатятся вся твоя родня? — довольно грубо спросил я, не отрываясь от бумаги, на которой я в это время выписывал свою общую концепци.… так как умел.

Что в общем-то было не так уж важно, ибо по факту, умные и обученные люди всё равно оформят и подпишут всё так как следует.

Но тем с Зиновием я хотел окончательно договориться вот прямо сейчас. Получив подписанное согласие нового главы бывших Шнуровски ибо по документам подписанным его отцом, старшие братья парня пролетали ещё ну где-то пол часа, но вот затем огли начать возбухать.

— Я… понимаю… и выбора у меня всё равно нет. — ответил он, при этом внимательно следя за моими руками.

— Вот прочитай… — я передал ему лист бумаги и парень на пару секунд завис, а затем злобно улыбнулся.

— Исходя из Московской Хартии, у меня есть три требования, — произнёс он и тут же замер, понимая, что ляпнул, — в смысле, просьбы.

‑ Да ты от страха совсем охренел, как я посмотрю, ‑ я с усмешкой глянул в глаза Зиновию, но решил послушать, чего он хочет, ‑ Ну вещай.

‑ Можно перо? — попросил тот и принялся что-то быстро писать.

Прочитав, что он там накалякал, я вновь впился в него взглядом.

— Нет, ты точно охренел! — как реагировать на подобное я не представлял.

— Да ладно… все мужики об этом мечтают! — а потом тяжело вздохнул. — От сердца, можно сказать отрываю. Но иначе уже мои не поймут, а ты — добрый. Не обидишь. Печатей, к сожалению, у меня нету. Только личная… Хотя посмотри в верхнем правом ящике стола!

Когда я вынул нечто громоздкое и квадратное, Зиновий обрадовался.

— Засранец… Ей же… — пробормотал я.

— Тринадцать лет… — широко улыбаясь ответил Шнуровски. — А по другим двум пунктам — ты, судя по всему, вопросом не имеешь?

Поймав мой взгляд, он быстро поднял руки перед собой, словно бы натолкнулся на стену и заверил меня.

— Естественно всё только когда она вырастет! — бывший Шнуровски усмехнулся. — Как и положено в…

— Заткнись уже. Да, я даже не представлял, что у вас так всё хреново! — честно ответил я. — Давай-ка уж, рассказывай, что с этими нехорошими людьми и как вообще вы дошли до жизни такой… Но против прилюдной казни бывшего Совета Мастеров — лично у меня вопросов вообще нет. Только речь, как глава новой побочной ветви Шнуровски-Бажовых напиши, заучи и сам рассказывать будешь об их прегрешениях. Потому как мне обиженные мстители из их многочисленного потомста — нафиг не сдались!

— О… это я сделаю с удовольствием!

Глава 6

Сенаторум — зал собраний древней «Клановой Думы», а ныне «Совета Кланов», якобы, располагался на том же самом историческом месте, где Святогор Тимирязев, Ярослав Юшкин и Еремей Пожарский встретились после завершения очередного «Великого Жора», опустошавшего эти земли и договорились положить конец распрям и междоусобице основав здесь будущий Полис. Впрочем, официальная история не придерживалась этой красивой сказки, потому как умела задавать неудобные вопросы, ответить на которые древняя легенда не могла.

Так, первая известная запись на греко-римском языке, так называемая «Летопись Конца Безвременья», повествующая об завершении «Эпохи Легенд». И говорится там о многих местах, в то числе и о некой «Московике», как о «…местах-городищах невероятных, опасных и разуму человеческому недоступных…».

Составивший её некий Первожрец Тарквиний, вроде бы как нарушивший древне-шаманское табу сумевший проникнуть в одно из этих таинственных поселений, описывал его жителей как «Αλλοi hominθρωpis», что значило «Другие люди». И говорил о них как о существах: «…Высоких и мудрых. Обо всём в нашем мире без шаманизма ведающих!» Из-за чего некоторые современные учёные даже выдвигали теории, что эти самые «Другие люди» являлись ни кем иным как предками современных «Перевозчиков».

Из последующей же «Эпохи Героев» осталось куда больше письменных свидетельств, как в кланах Европы, так и тех, что проживали в Азии и на Дальнем востоке. Это время характеризует те полторы тысячи лет человеческой истории, когда повсеместно в племенах произошёл сдвиг от кочевого образа жизни к оседлому существованию. Появились первые чародейские и обычные посады, а за ними и первые настоящие Полисы.

Так вот, там уже «Других Людях» упоминалось лишь изредка, а ближе к временам Святогора, так и вовсе писали лишь о неких многочисленных «дикарях вида почти нет от роду ничего человеческого», которые обитали на в «своих» Полиса и считались крайне опасным племенем даже для чародеев. И это при том, что утверждениям многих источников, дикари эти жили без живицы в их телах и были почти неподвластны духам в отличие от обычных людей. Именно по этой причине, чудовищами или одержимыми их не считали, хоть и проводи грань между собой и этими существами.

Именно такие странные и опасные товарищи жили почти тысячу лет назад, в том числе и в «Древней Москве». И тут, если верить легендам, после «Бесконечного Жора», который естественно, как и любое такое масштабное событие просто не мог исчезнуть бесследно, Святогор Тимирязев, прихватив двух своих старых друзей, соратников и собутыльников, отправляется прямиком на руины опустошённого монстрами Полиса дикарей. Причём, путь этой троице предстоял не близкий, ибо давно уже было доказано, что Сборного Воинства Чародейских Кланов лидером, которого, он в тот момент по праву являлся, стояло в тот момент значительно южнее у истока реки Дон.

Более того, в те времена, в отличии от Тимирязевева, Ярослав Юшкин и Еремей Пожарский, хоть и были сами по себе могучими чародеями, возглавляли два незначительных как по размерам, так и по влиянию клана, которые обрели значительную силу уже позже, спустя несколько поколений живя в пределах Новой Москвы. А потому, куда как страннее легендарного договора заключённого на руинах чужого города, хотя, поговорить об этом можно было и в первой попавшейся штабной палатке, выглядит то, что с решением жить и строиться в пределах Древней Москвы, безоговорочно согласились все остальные чародейские кланы, входившие в Сборное Воинство под рукой Тимирязева.

Впрочем, тот факт, что нынешний Сенаторум, разместившийся на нулевом этаже Кремлёвского Монолита, расположен прямиком на том самом месте, где тысячелетия назад проводились первые собрания Клановой Думы. А именно примерно на месте главного двора первой крепостницы Князя Московского — учёные не оспаривают.

И никого, в том числе самого Князя, как и заседающих в этом, главном во всём Полисе зале собраний делегатов от могущественных кланов, совершенно не заботит тот факт, что прямо у них над головой, буквально на следующем этаже, располагаются кремлёвские увеселительные заведения для москвичей низшего класса. В том числе и публичные дома, в которых ранее пленённые и вроде бы как «раскаявшиеся» чародейки из разных инополисных кланов оказывали интимные услуги любому, кто способен за них заплатить звонким рублём.

* * *

Хмыкнув, Демьян поёрзал на своём месте, поудобнее устраиваясь на мягком кресле с бажовской тамгой над его головой, вышитой на надетом на высокую спинку чехле, чем тут же привлёк внимание своего скучающего соседа справа. Крепкого и немного пухлого старичка в круглых пижонских очках, бывшего старейшиной из клана Ефимовых.

Вообще, система рассадки за огромным кольцеобразным столом, установленным в центре зала собраний Совета Кланов, никак не регламентировалась, а потому неизменным оставалось только то место, которое занимал Князь Московский. Все остальные места были не именными, а потому, часто менялись в зависимости от рассматриваемого вопроса и позиции по нему кланового представителя, политических альянсов, а также разнообразных договорных отношений между родами. Поэтому важность места, относительно княжеского трона — особой роли не играла, зато, быстро найдя взглядом клановый символ, можно было сразу же с ходу прикинуть, кто в нынешней повестке дня поддерживает кого и заранее составить план того, как перетянуть в обсуждаемом вопросе некоторых противников на свою сторону.

Так и оказалось, что на этом, экстренном Княжеского Совета, место Бажовых оказалось зажато между Ефимовыми справа и Громовыми слева. В то время как Уткины расположились сразу за последними.

Вообще-то на месте, которое сейчас занимал Демьян, должна была бы сейчас сидеть Хильда ибо старая карга живя в Новгороде по умолчанию лучше разбиралась в политике, нежели он, почти всю жизнь кочевавший между руинами. Да что уж там говорить, он сам, перед заседаниями, предлагал другой старейшине представлять сегодня их клан. Вот только сёстры в связи с обсуждаемым вопросом категорически отказались, мотивировав это тем, что, во-первых, его бородатая морда успела примелькаться за последние месяцы в этом зале, а во-вторых только он в отличии от как Хильды, так и Ирвинг, обладает бесценным даром долго и уверенно говорить ни о чём, да так, чтобы все под конец считали его очень умным.

То, что его, по сути, назвали пустобрёхом, Демьян конечно же не оценил, но вот с первым утверждением вынужден был согласиться. Действительно — коней на переправе менять не стоило. Так что он сейчас вновь сидел здесь, а Хильда, вместе с группой поддержки из структуры клана, в секторе за его спиной. Готовые в любой момент при необходимости прийти на помощь. В том числе и силовыми методами.

Последнее на московских собраниях было всего лишь очередной древней традицией, когда убелённые сединами старцы из Совета поносили друг друга на чём свет стоит, а что бы сгладить вопросы уязвлённой клановой чести — выпускали во внутренний круг стола молодых. Вроде как схлестнуться на кулачках и оставить таким образом все обиды в этом зале. Не вынося их потом ручьями крови на улицы Полиса.

В нынешний век, это конечно было редким явлением, пришедшим из той поры, когда дипломатия всё ещё считалась уделом слабых… Но таков был регламент Совета Кланов, мало изменившийся на самом деле после реорганизации его из Думы. Да и в нынешнем Совете — идиотов хватало.

Так что, постоянным спутником Демьяна на эти сборища, стал заика по имени Гаврила, с обозом переехавший в Москву из Тайного Посада. Впрочем — говорить парню и не надо было, главное, что в клановом стиле рукопашного боя, соперников у него практически не было. И уже одно то, что именно его, как своего ученика старец Павел, которого Демьян знал и очень уважал, выбрал для того, чтобы обучать Антона — было для старейшины лучшей рекомендацией.

— Услышали что-нибудь интересное? — отложив газету и подперев кулаком щёку, лениво поинтересовался Ефимов, пальцем другой руки поправив сползшие на кончик носа очки.

— Да вот, Степан… — фыркнул Старейшина Бажов, взглядом показав в потолок. — Подумалось внезапно. Вот мы здесь сидим, Князя ждём, а над нами сейчас — кто-то девок во всю пользует. Не символизирует ли это то, что: «Политика — самое грязное дело»?

— У Ивана Седьмого, который возводил этот Кремль — было плохое чувство юмора, — поморщился представитель Ефимовых, в седой шевелюре которого всё ещё были видны редкие, уже не алые, но какие-то «клубничные» локоны.

— И тем не менее, — покачал головой Демьян, — не подтверждает ли нынешнее собрание то, что в этой «шутке» была лишь доля «шутки»? Ответьте мне честно, Степан, видите ли вы в наших недавних действиях, законные причины для экстренного созыва Совета Кланов?!

— Нет, не вижу, — покачал головой Ефимов, а затем вздохнул. — Скажу честно, ваш столь успешный блицкриг против Шнуровски, хоть и стал неожиданностью для многих, был тем не менее ожидаем. Конечно, можно сказать, что ничего подобного не случалось уже более ста лет, и это нехороший прецедент, который стоит пресечь на корню — однако подобная точка зрения, прямо попирает права кланов московского Полиса. Поэтому я сомневаюсь, что кто-то осмелится её высказать. Более того, за тот же период, в ряде куда как более вопиющих внутри полисных инцидентов, мы потеряли несколько крупных кланов. В том числе и ваш. И даже, несмотря на многочисленные жертвы, специальных экстренных созывов в тех случаях — не проводилось! Все вопросы были рассмотрены в стандартном порядке на очередном пленарном заседании.

— На самом деле, — вмешался в разговор старейшина Громовых. — Не смотря на то, что в тех, как вы говорите «инцидентах», о которых вы говорите, так же фигурировало исчезновение целых чародейских кланов, в «нашем» случае… в деле Шнуровски, есть одна существенная разница по сравнению с предыдущими происшествиями!

— Вы имеете в виду то, что бывшие Шнуровски на самом деле вполне себе живы и здоровы? — приподняв бровь, поинтересовался Демьян.

— Нет, — усмехнулся Николас, сухой и высокий двоюродный дед как Хельги, так и Никиты. — Благополучие Шнуровски, на самом деле сейчас мало кого волнует. В особенности, среди их бывших товарищей, «Железного» Оппортунистически-патриотического Альянса.

— Какая-то неблагозвучная у них абревиатура… — пробормотал старейшина Бажов, поглаживая свою бороду.

— Они себя именуют «ОПА», — усмехнулся Ефимов, — На самом деле, не все они металлисты, и даже не большинство из их кланов разделяют «эго» стихии «Металла». Но основной политический костяк объединения и собственно его цементирующая сила: Литьевы, Сталины и Кузнецовы — осколки некогда великого клана Железняк. А так как это фактически «малые» кланы, образовавшиеся в следствии кровавого бунта, то они попадают под категорию «безродных» и не имеют права принимать непосредственного участия в пленарных заседаниях на правах полноценных делегатов и заседать за этим столом…

Мужчина поправил свои очёчки, пригубил стоявший рядом с ним стакан с газировкой и видимо по привычке, забавно чмокнув губами, продолжил.

— Из-за этого, троица, оказалась в невыгодном положении потому как гостьи и наблюдатели за нашими спинами, — Ефимов неопределённо мотнул головой на быстро заполняющиеся трибуны, расположенные по внутреннему периметру зала Сенаторума, — не имеют возможности продвигать свою политическую повестку. Поэтому, потыркавшись и поняв, что по одиночке они ничего не стоят, Литины, Сталины и Кузнецовы в итоге вновь формально объединились, назвавшись Опортунистически-патриотическим Альянсом, в следствии, чего получили право затребовать себе место Железняк в самом Совете. А затем, стали наращивать силу, присоединяя к себе в основном малые кланы «безродных», обещая им поддержку и защиту.

— А учитывая что периодически ОПА ведёт себя на заседаниях, — подхватил объяснение старейшина Громовых, — как Лихо в посудной лавке, чем сильно раздражает многие крупные кланы, чтобы их позлить не опускаясь до уровня прямых оскорблений, к полному названию их альянса добавляют «Железный». Вроде бы как чтобы почтить память о клане, место которого занимает их делегат.

— Знаешь, Демьян, — оторвавшись от своего дела подала голос Хильда, которая до этого момента внимательно вслушивалась в разговор. — У меня возникает всё больше и больше вопросов о том, как собственно наш мальчик, будучи один-одинёшенек, смог отхватить такую выгодную позицию в полисе.

— Ну… это то как-раз просто, — пожав плечами ответил ей Ефимов. — Клан Бажовых, входил в Москву на правах полноценного Великого Клана, так что он просто вместе с повторным признанием Князя, получил весь пакет полномочий. Хоть и не имел возможности им воспользоваться. Не буду скрывать, что к моменту его выпуска из Академии, факт того, что под его рукой слишком мало людей, привёл бы к тому, что он не смог бы занимать это место. Что было бы оскорблением для вашего имени. Не уверен в том, чем руководствовался сам Князь, быть может, надеялся, что к тому времени ваш Глава женится и войдёт в поле интересов какого-нибудь крупного игрока и тем самым неминуемого скандала с деградацией «Великого Клана» в «Малый» удастся избежать. Но зная Ланскую, я абсолютно уверен, что она действовала исключительно из интересов своего подопечного. Хотя боюсь, что сосредоточившись на текущем моменте, она как всегда упустила будущие политические последствия своих шагов.

— Да, нас познакомили. Ольга — хорошая женщина, — задумчиво кивнула Хильда. — Хотя мы с Астрид заметили, что она слишком увлечена своими исследованиями и как политической, так и житейской изюминки — ей не хватает.

— Возвращаясь к вопросу Шнуровски, как к более актуальному на данный момент, — слегка надавил своим голосом Громов, — реальное отличие от предыдущих инцидентов с кланами, заключается в том, что их немалая собственность, взяла, да и ушла в одни руки. Которые как я думаю, делиться с другими заинтересованными сторонами — не собираются!

Все четверо учувствовавших в разговоре стариков, синхронно хмыкнули, чем вызвали осуждающий взгляд нарочито чопорной и холодной Старейшины Уткиной, которая до того, коротала время, читая что-то в маленькой толстой книжечке.

— Вы уже успели разобраться с перешедшими к вам активами Шнуровски? — поинтересовался Старейшина Громов, проигнорировав свою коллегу слева.

— Нет… куда там за полтора дня, учитывая что давить на наших новых представителей побочной ветви Антон запретил, — поморщился Демьян, — а сами они пока только начали привыкать к новым условиям и не так охотно идут на контакт как хотелось бы. В основном-же, мы были заняты тем, чтобы обезопасить особняк и небоскрёб. На случай, если кто-нибудь ещё решится сделать какую-нибудь глупость. Заняли мануфактуры и прочие предприятия бывших Шнуровски, которые уже кое-кто попытался пощупать на предмет новых владельцев. А также организовали патрулирование в местах компактного проживания работающих на них простецов, попутно ведя разъяснительную работу, ибо среди пролетариата уже начала нарастать паника. Причём, явно кем-то подогреваемая.

— На самом деле сделали прилично, — хмыкнув произнёс Ефимов. — А особенно хорошо, что о людях подумали. Производство, это конечно хорошо, но, если кому-нибудь удастся запугать или увести рабочих — оно будет обескровлено.

— На самом деле, это не мы «подумали»! — ворчливо отозвалась старейшина Хильда. — Никто из нас даже не рассматривал то, что простецы могут на наши клановые дела, отреагировать вплоть, саботажа работ и погромов предприятий. Это всё Антон. Мальчик вспомнил, как в его детстве рабочие с местной мануфактуры, резко сменивший собственника, подняли настоящий бунт против нового владельца из-за появившихся слухов о закрытии предприятия. Вот он и озаботился.

— Умный парень, — задумчиво кивнул своим мыслям Громов. — В любом случае, готовясь к нынешнему заседанию, я приказал нашим аналитикам, поднять все имеющиеся данные о бывшей собственности Шнуровски, как доступные в открытых источниках, так и то, что собрали лично мы за последние двадцать с лишним лет… Если хотите, я могу поделиться некоторыми их выводами.

Демьян вновь слегка вздёрнул бровь, демонстрируя свой интерес. В частности, к тому, как много о Шнуровски могли знать чародеи на стороне, учитывая, что их небоскрёб напоминал проходной двор, а архив и картотека, располагались в самом очевидном месте, защищаемые только хлипкими дверьми, вскрыть замок на которых мог даже ученик начальных классов чародейской школы.

Оказалось — что действительно «много». Хоть Громов и не вдавался в подробности, да и вообще, был довольно изворотлив, стараясь не давать лишней информации о деятельности своего клана, но сами выводы их аналитиков, говорили о том, что «собственная безопасность» как структура внутри клана у Шнуровски практически отсутствовала. Плюс, рыжие были необычайно доверчивы в своих отношениях с представителями ОПА…

Да, сами мануфактуры и более мелкие производства находились ранее в руках у рыжеволосого клана, но Бажовы, занимая эти предприятия, не могли не заметить, что лишь малая часть из них были сконцентрированы на принадлежащей клану земле и сопутствующих уровневых платформах. Большинство же, было раскидано по всей Москве, исходя в первую очередь из удобства работы с контрагентами и потребителями, поставщиками материалов, а также доступной рабочей силы. Что, может быть, и правильно было с точки зрения современного промышленника, но создавало огромные проблемы для обеспечения безопасности как объектов, так и персонала.

Более того, в следствие, своего расположения, производство оказывалось буквально встроено в жёсткую производственную цепочку, попытка заменить звенья в которой, резко приводило к значительному подорожанию выпускаемой продукции и потерю ей конкурентоспособности. И что хуже всего, опять же Шнуровски опирались в первую очередь на логику бывших кудесников-торговцев, плотно работая с союзниками их ОПА, предоставлявшими для их предприятий лучшие цены.

Другими словами, весь большой и мощный конгломерат мануфактур Шнуровски, был буквально опутан присосавшимися к нему паразитами из контор принадлежащих Опортунистически-патреотическому Альянсу, в значительной мере разжиревшему на выгодных контрактах с рыжеволосыми. Полностью оправдывая своё название, ОПА, действительно был нацелен на максимальную выгоду для себя и благо для Полиса, вот только выезжало в последние два десятилетия на шее Шнуровски, которые будто бы и не замечали, как хитро опутывают их бывших кудесников своими сетями мелкие, но жадные чародейские кланы.

Но на самом деле, хуже всего было то, что все эти предприятия, находились непосредственно на землях, принадлежащих Полису, а значит Князю и Княжескому Столу, который, собственно, и сдавал их в аренду с пролонгацией договора в каждый нечётный год. А это значило, что различные чиновники имели значительное влияние на Шнуровски. Что можно было легко понять, просто узнав о том, что во владении данного клана не имелось достаточных складских помещений для складирования как материалов, так и готовой продукции встроенных во всю ту же цепочку «поставщик-производитель-потребитель».

Зато для ОПА и некоторых других кланов, таковые здания, а также ангары — находились. Ими-то, собственно, и пользовались Шнуровски, вот только Демьян очень сомневался в том, что рыжие с их то финансовым положением, не могли бы позволить себе выкупит эти здания в личное пользование… Если бы, конечно, им это «позволили» бы сделать чиновники!

Так и получалось, что с точки зрения не отягощённого особой паранойей дельца, всё было в общем-то честно и даже удобно. Шнуровски просто не было никаких причин не доверять своим торговым партнёрам, предполагающим лучшие цены, а тем более соратникам по Альянсу. Тем более, что скорее всего при заключении земельно-платформенных контрактов в Княжеском столе чиновники с волосатыми лапками, улыбаясь, рассказывали рыжим какую-нибудь довольно правдоподобную историю. Например, о том, что в данном районе Полиса просто нет свободного места. Ну кроме как на их мануфактуру.

Вот только по мнению как Демьяна, так и аналитиков Громовых, заинтересованные структуры таким образом просто «связывали» стратегически важный для Москвы бизнес, чтобы он не дай древо не уплыл бы в дальнейшем из их рук. Ведь сосредоточь они всё своё производство на клановых территориях, никто не смог бы указывать Шнуровски, где ставить ангар, а где возводить очередную мануфактуру. Пусть даже и возникли бы некоторые проблемы как транспортные, так и с рабочей силой.

Однако рыжие, то ли сами решили сделать по-другому, то ли им подсказал кто, но их клановый район был буквально забит парками, крутыми ресторанами, всевозможными галереями и прочими заведениями для обеспеченной публики. Естественно, с учётом их возможностей и пожеланий в зависимости от платформы проживания. Что тоже в какой-то мере было разумно, ведь бывший «Рукотворный Монолит», был расположен в практически элитном районе. Можно сказать почти, в самом «Золотом кольце» небоскрёбов кланов, считавшихся опорой и сподвижниками Святогора Тимирязева. Пусть даже сейчас, большинство из них, вроде тех же Морозовых, находились в глубокой оппозиции к нынешнему Князю и его роду.

Впрочем, как бы его к себе не привязывали, дело Шнуровски, взяло и уплыло из потных волосатых ручек разнообразных «бизнес-партнёров». Что несказанно из переполошило, до такой степени, что они в тот же день попытались устроить экстренное заседание, скорее всего совмещённое с судилищем, наплевав на все правила собраний в Сенаторуме.

— Действительно «Ж.О.П.А»… Что ж, — задумчиво произнёс Демьян, — можно сказать, что всю готовую продукцию — мы потеряли. Признаться честно, я как-то обо всём этом до сих пор ещё вообще не думал! Вот же головная боль…

— Хуже всего, что подобная ситуация, поставит под угрозу выполнение взятых контрактов, — пожевав губами выдал Ефимов. — По сути, ваши предприятия станут заложниками…

— Каких таких контрактов, — тихи и как-то крякающее засмеялась Хильда, — Клан Бажовых не принимал на себя никаких обязательств! А люди, которые это делали… с утра сегодняшнего дня кормят собой червей в бездне.

— Подобный шаг вызовет очень много проблем, — нахмурившись покачал головой Громов. — Многие из тех, кто иначе могли бы выступить как сторонники, будут в ярости если теперь уже ваши предприятия разорвут все заключённые ими сделки… Тогда в это дело Князь вмешается уже лично, потому как вопрос идёт о продукции, которая стратегически важна для Полиса.

— Знаем, — тяжело вздохнул Бажов. — Но и слепо следовать договорённостям достигнутым Шнуровски — мы не можем себе позволить! Так же, как и находиться в полной зависимости от их бывших «партнёров», которые вертели этими думающими исключительно о выгоде торгашами как хотели! В идеале — надо договариваться и пересматривать каждое соглашение отдельно. В том числе и решать вопрос с этими проклятыми складами, поставщиками и так далее… Но это де дело одного дня, и уж тем более, подобные вопросы не решаются с наскоку «к всеобщей выгоде». Ладно, «будем посмотреть»… Кажется начинается.

Действительно, Зал Сенаторума полностью заполнился людьми и лишь двадцать шесть мест из ста сорока семи за центральным кольцевым столом Совета осталось не занятыми. Это если не считать Княжеского трона, который тоже в данный момент пустовал. Свет над трибунами с гостями, приглашёнными наблюдателями, прессой и просто охочими до политики богатыми зеваками, способными купить себе не дешёвый билет дабы только посмотреть на заседание — медленно притух.

Затрубили фанфары и мощные софиты, осветили двери ведущие в глубины Кремля, которые словно бы сами собой медленно и торжественно отворились. Правитель Москвы, появился из темноты вовсе не торжественно, как можно было предположить, а как всегда на заседаниях, одетый с иголочки, он бодрым шагом, влетел в Сенаторум, а за ним по пятам следовали двадцать шесть «Безликих» фигур. Людей, одетых в серые, «мышиные» балахоны чьи полы волочились по мраморным плитам, с капюшонами, надвинутыми на лицо, которое в добавок прикрывала непрозрачная, чёрная вуаль.