Безродный

— Мужики! Пустите! Скорее!

— Не велено пущать, — дозорный сделал паузу, почесал патлатые волосы, провел рукой по усам, — Ночью значится. Староста запретил. Да и вообще, всяким проходимцам с большака мы тут…

— Мика, ё-маё! — рявкнул другой голос, — Там трупоед! Тащи арбалет, быстро! Вигги. Открой этому полудурку дверь, пока он своими воплями не натащил нам нечисти со всей округи. Да дверь, ё-маё, а не ворота. Грёбаный каган…

Справа в стене возле ворот открылась небольшая дверца. Шаг. Другой. И мощные, грубые руки буквально втянули меня внутрь и швырнули в дорожную пыль.

— Сука! Эта тварь не сдохла!

— Мика, вниз! Вигги, копья сюда!

С небольшого деревянного парапета, выстроенного над воротами, вниз спрыгнул тот самый патлатый мужик, что поначалу не хотел меня впускать. Он тут же помог спуститься со стены второму дозорному — низенькому суховатому мужичку, с обветренным, загорелым лицом, на котором белели полоски нескольких шрамов, пышными бакенбардами и одной ногой. Вместо второй у него было некое подобие негнущегося деревянного протеза.

— Вигги, шевели задницей! — рявкнул он мужику, тащившему три здоровенных копья, — В круг. Все в круг! А ты, — одноногий бросил короткий взгляд в мою сторону, — Сгинь нахер. Потом с тобой разберемся.

Спорить смысла не было — боец из меня сейчас так себе. Тем более — без оружия. Так что я со всей доступной мне скоростью постарался убраться с места будущей схватки. Правда, уйти получилось совсем недалеко. Спустя секунд десять позади послышался какой-то странный скрежет. Как будто чьи-то длинные острые когти царапали по толстым бревнам частокола. Тварь карабкалась наверх.

Я невольно обернулся. Трупоед уже преодолел стену, вылез на парапет и целился спрыгнуть вниз. Но стоило его лапам коснуться земли, как вперед рванулись два наконечника копий. Рванулись и впились твари между ребер, повалив её на землю и надежно зафиксировав. Существо взвыло, но тут же захлебнулось в собственном крике. Вперед рванулось третье копье, которое сжимал в руках одноногий. Рванулось и ударило прямо в голову твари, пробив её насквозь. В дорожную пыль полилась густая, вязкая кровь. В воздухе запахло гнилым мясом.

Урод ещё пару раз дернулся и затих. Одноногий тут же выпустил застрявшее в его голове копьё и оно тут же упало на землю.

— Какая здоровая дылда, — прокомментировал ситуацию Мика, вытаскивая свое оружие из туши чудовища, — Видать знатно, она, значица, на покойничках то наших откормилась. Слыш, Беррен, а может это… Она кладбище то ворошила?

— Одной суке столько не сожрать, — покачал головой одноногий, — Там их наверняка целый выводок.

— Ну да, — хмыкнул Вигги, — Подчистили мертвецов за королевской армией, а как свежие тела закончились — взялись за наши захоронения.

— Язык у тебя, что помело, — нахмурился Беррен, — Все мелет и мелет. Только толку от этих рассуждений? Иди лучше, глянь, нет ли ещё гостей. Эти твари редко ходят поодиночке. Да и крики… Кстати, — он повернулся ко мне и буквально прожег меня пристальным, подозрительным взглядом, — Ты ещё что за хер? И с какой горы к нам пришел?

Приплыли? Ну и что ему отвечать? Сказать все как есть? Так вряд-ли они мне поверят. Живи я в средневековойглухой деревне, тоже бы посчитал человека, рассказывающего о принципах работы игры и программирования неигровых персонажей, полудурком или вообще колдуном, которого лучше сжечь от греха подальше. Но и соврать толком не получится — сведений об этом мире слишком мало. Похоже, придется прибегнуть к полуправде, и впрямь прикинуться сумасшедшим.

— Я — Генри, — честно ответил я. Ну да. Генри. Обычный Васян из глухого Зажопинска, которому игровая система выдала такое странное имя. Интересно, она за всех их выбирает или все-таки у игроков остается некоторая свобода? Хотя, может оно и к лучшему. В мире, где нет «Нагибаторов666» и «Мамкопихарей228» жить все-таки намного приятнее. Да и не имеет подобный контингент доступа сюда. Слишком уж дорогие пока что виртуальные капсулы, да и подписка будет не из дешевых.

— Генри и… — продолжил одноногий, а Мика опустил свое копьё и направил его прямо мне в брюхо.

— Генри, — ответил я, подавляя желание сделать пару шагов назад. Все-таки острый, поблескивающий в свете факелов наконечник, ощутимо напрягал, — Просто Генри. Безродный.

— И откуда же ты такой красивый взялся, Генри безродный? — глаза Беррена стали напоминать две узкие щелочки. Он сделал едва уловимый жест рукой и Мика весь подался вперед, едва не ткнув меня своим дрыном.

— Я спустился с гор. Вернее со скалы возле моря. Там была такая…

— Мы знаем, что там, — оборвал меня одноногий, — А там ты как оказался? Из каких краёв пришел и чего ищешь тут?

— Что было до — не помню, — соврал я, тихо надеясь, что проканает, — Вообще. Знаю только, как меня зовут и все…

— Да брешет он, — сплюнул Мика, — Собака сраная. Наверняка его ребятки Острида подослали. Покорчит тут, значица, дурачка пару дней. Высмотрит, что у нас отобрать можно и побежит к ним с этим… До… тьфу, — он снова сплюнул, — Словесо то какое заумное выдумали. Хер упомнишь.

— Доносом, — поправил его Беррен, — Ну да. Подсмотрит, куда мы добро прячем, а потом заявится вместе со всей шайкой, — одноногий немного помолчал, продолжая сверлить меня взглядом, затем спросил, — Ну, что скажешь, Генри безродный? Есть у нас хоть одна причина не прибить тебя прямо на месте или не выкинуть за частокол на поживу трупоедам?

— Э… — по спине стекла струйка холодного пота. Мысли лихорадочно метались в поисках подходящего ответа, — Ну… Выж меня уже спасли. Не для того же, чтоб сейчас проткнуть копьём и выкинуть обратно. Тогда могли бы вообще не открывать ворота. Да и яж вам никакого зла то не сделал, — так, это точно должно сработать. Если тут все настолько продуманно, то селяне должны быть крайне суеверными. А такими людьми довольно легко управлять. Достаточно намекнуть им, что они нарушают закон гостеприимства, от чего их боги будут явно не в восторге, и они оставят меня в живых. По крайней мере, на время, — Неужто, вы не просто откажете человеку в беде, но и убьёте путника, пришедшего к вашему порогу? Разве боги не карают за подобные поступки и помыслы?

— Командир, — подал голос со стены Вигги, — И правда ведь, убьем — грех на душу возьмем.

— Негоже это — отказывать человеку в нужде, — Мика опустил копьё и почесал патлатую, грязную шевелюру, — У нас, значится после этакого или скотина падет, или урожай сгибнет, или бабы выкидывать начнут. Боги завещали: «помоги нуждающемуся, дай приют и кров пришедшему к порогу твоему, и вернется это к тебе в тройне».

Ну да. Именно поэтому, когда я орал там за воротами тебе было «пущать не велено». Впрочем, может в потемках просто не разобрался, кто там за воротами орет? Один хрен, сейчас он на моей стороне. Но решение, похоже, все равно, оставалось за одноногим. А он стоял и молчал.

— Ладно, — наконец выдал он, — Хер с тобой. До рассвета поживешь, а там староста пусть решает, что с тобой делать.

Перед глазами тут же выскочила подсказка:

Навык «Дипломатия» повышен до первого уровня. Получено 20 очков опыта. До следующего уровня персонажа осталось 40 очков опыта.

Так, когда я в последний раз видел подобную подсказку, мне до нового уровня оставалось 100 единиц экспы. Или 120? И что я пропустил? Где были сообщения о прокачанных навыках? Может, конечно, во время погони я их не заметил, но… Ладно. Потом разберусь.

— Мика, лезь на ворота! — скомандовал Беррен, — А ты Вигги, дуй сюда. Отведи этого «безродного» к Ронвальду в сторожку. И сразу дуй назад. Если я узнаю, что вы снова там решили «пропустить по кружечке», ты у меня конюшни недели убирать будешь, понял?

— Да понял-понял, — кивнул ему дозорный, слезая со стены, — Ладно парень, пойдем. И постарайся не дурить. Не создавай ни себе, ни нам лишних проблем.

Выбора у меня, как такового не было. Либо идти с ним, либо оставаться с Берреном, у которого явно чесались руки выкинуть меня за ворота. Впрочем, сопротивляться тоже не было смысла. Все-таки провести ночь в тепле и безопасности — это куда лучше, чем шарахаться по местным подворотням, пытаясь найти себе угол.

Сторожка оказалась обычной пристройкой к дому старосты. Довольно неказистой снаружи, и крайне тесной внутри. Фактически, все, что туда помещалось — стол, пара стульев, на одном из которых расположился плечистый, усатый детина, одетый в некое подобие доспеха. В некое, потому, что от «доспеха» у него было только грязное сюрко, высокие сапоги, кожаные перчатки и подшлемник, лежавший на столешнице рядом с большой, пустой кружкой. Прямо напротив стола в стену было вбито кольцо, к которому крепилась длинная толстая цепь с грубо выкованными и немного проржавевшими кандалами на конце.

— Это что за хер? — Ронвальд скользнул по мне мутным от выпитого взглядом.

— Да нашли возле ворот, — махнул рукой Вигги, — Его чуть падальщик не сожрал. Беррен сказал, чтобы он тут до утра посидел.

— А мне, что? Его караулить?

— Да на кой хер, — сплюнул мой конвоир, — Из колодок он все равно никуда не сбежит. Просто не уходи никуда, а то мало ли капитану вожжа под хвост попадет проверить нашего гостя.

— Ох, Лорново семя, притащили вы на мою голову. Ладно. Эй ты, — Ронвальд снова глянул в мою сторону, — давай топай туда и одевай колодки. Загоняй до щелчка, чтоб я слышал. Проверю и увижу, что они не застегнуты… — он на секунду замялся, пытаясь придумать, что же в этом случае со мной сделать, — Пиздюлей получишь. Понял?

— Угу, — кивнул я, и пошел делать, что сказали. Сопротивляться или оставлять себе возможность для побега смысла не было. Бежать мне было все равно некуда, да и вряд-ли получится пройти мимо часовых. Они ведь даже догонять не станут — сразу зарядят из арбалета, и все дела.

Застегнув кандалы, я уселся на солому, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Все тело противно ныло и буквально молило об отдыхе. В голове была каша из событий прошедшего дня. Их рваные лоскуты постепенно меркли, медленно утопая в теплом, умиротворяющем мраке. А вслед за мраком пришел сон. Сон без сновидений.

Глава 3 «Староста»

— Эй ты! Вставай! Вставай, кому говорю! — смутно знакомый голос с трудом прорвался сквозь глухую пелену забытья. Кто-то сильно тряханул меня за плечо. Но глаза не хотели разлипаться, а по всему телу разлилась противная слабость, вперемешку с ноющей болью. Зараза. Хорошо я вчера побегал.

— Беррен, чтоб тебя волки сожрали… Ну зачем? Зачем так орать? — послышался возмущенный голос Ронвальда, — Голова же раскалывается. Я и так всю ночь за…

— Квасил ты всю ночь, — оборвал его капитан стражи, — И об этом мы с тобой отдельно потолкуем. А сейчас поднял свой зад и помог мне привести этого в чувство.

— Да ладно-ладно. Сейчас очухается, как миленький, — совсем рядом раздался топот сапог, а в следующее мгновение на голову и плечи обрушился ледяной поток. Неожиданность заставила вздрогнуть. Рот рефлекторно открылся, пытаясь хватануть воздуха, но туда тут же попала вода. Кое-как откашлявшись, я разлепил наконец глаза и обвел комнату взглядом. С вечера тут почти ничего не поменялось. Разве что жировая коптилка, наконец потухла, и свет внутрь проникал теперь только через узенький прямоугольник окошка. Да бутылок под столом стало вдвое больше.

— Вот, говорил же, — пробасил Ронвальд, ставя пустое ведро на пол, — Ладно, вы тут уже и без меня справитесь, а мне нужно на свежий воздух.

Раздались тяжелые шаги. Хлопнула дверь. Я вытер лицо ладонью, помотал головой, отгоняя последние остатки сна и недоуменно уставился в пепельно-серые, ничего не выражающие глаза капитана деревенской стражи.

— Держи ключ, — он бросил мне под ноги небольшой металлический предмет и раздраженно добавил, — Открывай замки и двигай за мной. Староста хотел тебя видеть. Будем решать, что с тобой делать.

Было раннее утро. Солнце едва-едва выглядывало из-за соломенных крыш неказистых, низеньких домиков, заливая всю округу тепло-оранжевым светом. Кричали первые петухи, прогоняя остатки ночи. В соседнем дворе лениво заворчал пес. Сонные крестьяне неохотно выползали из своих лачуг.

Дом старосты оказался совсем рядом. Фактически он был пристроен к этой сторожке. Большой, двухэтажный, беленый известью, он сильно выделялся на фоне халуп местных жителей.

— А неплохо устроился, этот ваш, главный, — заметил я, осматривая крепкую дубовую дверь с искусно выкованным медным кольцом.

— Заработал на торговле зерном после войны, — ответил Беррен, заходя внутрь, — Оно тогда всем было нужно, а у нас урожай неплохой случился. На вырученные деньги и дом сладили, и частокол вокруг деревни отстроили. Вовремя, надо сказать. Как армия ушла из этих краев, тут столько всякой мерзости повылазило. И не поймешь ещё, кто страшнее: лесные и кладбищенские твари или мародеры.

Внутри дома обстановка была достаточно скромная. Просторная светлая комната, посреди которой стоял длинный, грубо сколоченный дубовый стол. Вокруг него хаотично расположились два десятка стульев, да одно небольшое резное кресло. К стене были прибиты несколько деревянных крюков, на которые можно повесить одежду. И больше на первом этаже ничего не было. Похоже, дом далеко не весь принадлежит старосте.

— Нам наверх, — равнодушно бросил капитан стражи, поправляя меч и тяжко вздыхая, — Дерьмо. Ненавижу лестницы, — пожаловался он даже не глядя в мою сторону.

Помощь предложить я не рискнул. Беррен явно не из тех, кто готов принимать её от чужаков, да и принимать в целом… Там ночью просто ситуация сложилась так, что было уже просто не до выпендрежа и личных комплексов. Счет шел на секунды, и каждая потерянная зря могла стоить кому-нибудь жизни. Сейчас же — другое дело.

Кое-как приладив свой деревянный протез на первую ступень, капитан выдохнул, перенес вес тела на неё, схватился рукой за деревянные перила и грохнул по лестницу здоровой ногой. Мда… Это будет долго.

Минут пять наверное, мы преодолевали лестницу всего в двенадцать ступеней. Беррен старался держаться молодцом, но мне из-за спины было прекрасно слышно его натужное пыхтение. Каждый шаг давался капитану стражи с трудом. Странно, ночью, как мне показалось, он бегал намного бодрее. Конечно, там не было лестниц, но…

— Все, мать твою, пришли, — сказал капитан, останавливаясь на небольшой площадке, прямо перед крепкой дубовой дверью и пропуская меня вперед, — Заваливайся.

Внутри обстановка была уже заметно богаче, чем на первом этаже. Посреди комнаты стоял просторный дубовый стол, на отполированную поверхность которого падали солнечные лучи. За ним расположилось большое резное кресло в котором сидел хозяин кабинета, смотрел на испачканный чернилами лист бумаги и нервно грыз кончик гусиного пера. Когда мы зашли, он поднял на нас скучающий взгляд и молча кивнул на два грубо сколоченных стула, расположившихся прямо перед столом и снова уткнулся в свою бумагу. Капитан оттеснил меня в сторону плечом и шаркая по полу деревянной ногой неуклюже прохромал к стулу. Не долго думая, я проследовал за ним и уселся рядом.

Староста деревни ещё некоторое время сверлил взглядом бумагу, на которой виднелись лишь несколько черных пятен, да пара ничего не значащих закорючек. Затем поставил перо в чернильницу, и наконец снова посмотрел на нас. Это был крупный мужчина, с ёршиком седых волос, чуть одутловатым лицом и серыми бакенбардами, переходящими в пышные усы. Зеленые, чуть запавшие, хитро прищуренные глаза внимательно изучали меня, пытаясь понять, можно ли извлечь выгоду из внезапно свалившегося на голову чужака. Бледные губы чуть приоткрывались, как будто староста что-то беззвучно шептал себе под нос.

— Я — Одор, — наконец выдал он низким, грубым голосом, — Староста Медовища. Деревни, значит, нашей. С капитаном, полагаю, ты уже знаком. А тебя как звать?

— Генри, — ответил я, и чуть погодя добавил — Безродный.

— Это понятно, что не дворянин какой-нибудь, — кивнул Одор, — Да и на купца или цехового мастера ты тоже не сильно смахиваешь, — Он немного помолчал, переведя взгляд на небольшой прямоугольник окошка, из которого в комнату пробивались теплые, оранжевые солнечные лучи, затем снова посмотрел на меня и продолжил, — И откуда ты к нам пожаловал, Генри?

— Я спустился с гор, — снова повторил я, вспоминая персонажа из одной старой игрушки, оказавшимся в похожей ситуации. Как его звали, я уже и не помнил. А может, у него и вовсе не было имени?

— С каких это таких гор? — недоуменно поднял кустистые брови староста, — Что-то я не припомню у нас тут никаких гор.

— Он это, — встрял Беррен, — Малость пришибленный. Память, говорит, потерял, а с ней, похоже и разум. Гора — это воронья скала, если что.

— Вот как… — бросил староста, задумчиво потирая подбородок, — Ещё один, значит?

— Ещё один? — недоуменно переспросил я.

— Ну да, — кивнул староста, — Ещё один потерявший память во время ритуала. И далась вам эта ворожба. От неё же беды одни. Пепельная чума та же. Вообще тебе бы радоваться, тому, что сюда не добрались клирики и рыцари ордена сияющего клинка. С такими, как ты, у них разговор очень короткий.

— Ритуал? Ворожба? Чума? Орден? — непонимающе уставился на старосту я. Похоже сейчас мне все-таки объяснят, что тут к чему.

— Мда, хорошо тебе разум то отшибло, — хмыкнул староста, — Эльда, — рявкнул он во всю мощь своей глотки. Из двери в дальнем конце комнаты тут же вышла стройная, молодая девушка, с каштановыми волосами. Одета она была в простое, расшитое красной нитью платье и белый, местами заляпанный передник.

— Принеси нам пива и чего-нибудь поесть, — продолжил он чуть тише, — Разговор предстоит долгий.

Девушка молча кивнула и снова скрылась за дверью. А Одор снова посмотрел на меня:

— Ну, с чего начать?

— С ритуала, — кивнул я, решив пролить хоть немного света на прошлое персонажа, в которого запихнули моё сознание.

— Ну, тут все довольно просто, — кивнул Одор, скрестив руки на груди, — По всему королевству ходят слухи, что раз в году, во время кровавой луны, если провести особый ритуал в особенном месте, можно получить толику магических дарований от великого триумвирата. Одно из таких мест — воронья скала. А ты — один из тех умалишенных, которые решают рискнуть.

— Рискнуть? — поинтересовался я, — Надо полагать, получается далеко не у всех? И есть какие-то последствия?

— Конечно, — староста ненадолго замолчал, откинувшись на спинку кресла и давая Эльде возможность поставить перед ним на стол большую кружку с пивом и ароматно дымящуюся тарелку, — Ритуал кровавой луны уже давненько в наших краях никто не проводил, если не считать ещё одного такого пришибленного «счастливчика», заявившегося к нам несколько лет назад. Раньше, до чумы и до того, как инквизиторы ордена сияющего клинка начали искоренять «колдовскую заразу», многие пытались. Некоторые просто упали со скалы в море, кого-то молния ударила, а кто-то просто умер там, где стоял, — Одор отхлебнул из кружки и продолжил, — Потом до людей, значит, дошло, что скала проклята, и поток желающих попробовать свои силы сам собой иссяк. Поначалу мы посчитали это дурным знамением, ведь они и на постой у нас останавливались, закупали припасы в дорогу, чинили оружие и доспехи, подковывали коней. А потом пришел орден сияющего клинка. И всем стало ясно, что не дурное то знамение было, а боги нас уберегли от ихнего…

— Очищения на кострах, — подсказал Беррен, — Я этого дерьма насмотрелся по самое не балуй, когда в Деммерворте был. Хватают прямо на улице и волокут на костер. И это в лучшем случае. Можно, ведь, попасть ещё в их застенки…

— Смотрю, орден вы тут не жалуете, — сказал я, принимая у девушки тарелку и кружку.

— Не жалуем, — кивнул староста, — После того, как они спалили Бенну — нашу знахарку. А нам, значит, сказали, что болезни надо лечить верой да божьим словом. Впрочем, мы вообще чужаков не сильно любим. Уж больно много хлопот от них стало, после того, как по этим краям прошла война. Теперь уж на большаке не встретишь честного купца или доброго мастера. Все больше мародеры, бандиты и прочее подобное отребье. В лесу — волки и стаи диких собак. Но самый страх начинается после захода солнца. С кладбища, милях в двух по тракту на юг, такое выползает…

— Ещё в руинах старого монастыря начало происходить что-то странное, — добавил Беррен, — Люди в деревне говорят, что видели там несколько странных фигур в балахонах. А ночью окна развалин светились красным.

Да, дела. Тоесть фактически они живут тут на осадном положении. Днем их прессуют бандиты. Но там то ладно, все-таки люди. С ними можно договориться. А вот с волками и нечистью, вылезающими по ночам, разговор может быть только один. Очень, очень короткий.

— Всякую магическую дребедень, к слову сказать, мы тоже не сильно любим, — нехорошо сощурился Одор, — От неё одни беды, значит. Никогда ничего ещё путного не было. Так что, Генри, считай тебе второй раз повезло. Будь ты колдуном — чесал бы себе сейчас гузно о колья одной из волчьих ям.

Ну да. Отвергли. Думаю, лучше им не рассказывать, что я умею разводить костер буквально щелчком пальцев. И уж тем более нигде с подобными занятиями не светится. В яму то может и не кинут, а вот на кол точно посадят.

Ладно, с ритуалом, орденом и «ворожбой» вроде бы разобрались. Первый «отшиб мне память», так что, для местных я пока не более чем пришлый дурачок. Ордена лучше избегать всеми возможными способами. «Дружба» с подобными фанатиками ничем хорошим, как правило, не заканчивается, вражда — тем более. Магией на глазах у людей лучше не заниматься. Осталось узнать про чуму.

— Так, а что за хворь, то тут у вас ходит? — поинтересовался я, отхлебывая чуть солоноватое пиво.

— Пепельная чума, — ответил Одор, поднося ложку ко рту, — Тут Беррен тебе больше расскажет. Я в городе почти не бываю, да и вообще — выбираюсь редко.

— Страшная штука, — кивнул капитан стражи, — Я сам не видел, но слухи о ней собирал. Говорят, чумные сначала кашляют кровью, а потом кожа у них начинает покрываться серыми пятнами. Глаза становятся красными, а изо рта начинает капать пена. Будто у бешенной собаки. И словно бешеные собаки они начинают кидаться на всех вокруг.

Ну, класс. Просто отлично. Ненависти к магам, бандитов, трупоедов, инквизиции и войны создателям было мало. Они решили сюда добавить ещё и локальный зомбиапокалипсис. Впрочем, чего я удивляюсь? Зная мой уровень везения, чего-то подобного и следовало ожидать. Хорошо, хоть не в самый эпицентр всего этого трындеца зашвырнули, а дали возможность малость освоиться. Ладно. С обстановкой разобрались. Осталась последняя вещь, которую стоит узнать.

— Ещё одно, — сказал я, пытаясь вспомнить имя с записки. Эх, всё-таки зря её выкинул. Надо было попробовать положить кужда-нибудь. Ну да сейчас-то уже всяко поздно, — Вы не знаете человека по имени Роланд Алерейский.

— А чего ты от него хочешь? — нахмурился капитан. Кажется ему это имя о чем-то сказало. А может, просто пытается придать себе важный вид.

— У меня к нему дело.

— Ты же говорил, что потерял память, — хитро прищурился Одор, — Или всё-таки пиздел?