АМАЛЬГАМА

Проснувшись, она поняла, что надо сделать.

Когда Сандо ушел, она попросила Дайю принести ей консоль, управляющую спутниковой антенной. Теперь ее руки были достаточно сильны, чтобы работать с консолью, а Дайя не проявил интереса к тому, чем она занимается. Конечно, то было наивное утешение – даже если Дайя за ней не шпионит, Пирит точно узнает, куда был послан сигнал. Ну и пусть. На семь световых лет нуда пока не дотянуться, и узел будет разобран и уничтожен задолго до того, как они туда доберутся.

Никакое сообщение не может обогнать свет напрямую, но свет может добраться до узла не только по прямому и быстрейшему пути. У каждой черной дыры есть ореол, искривляющий свет вокруг нее по близкой и тесно прижатой орбите, а потом снова выбрасывающий его прочь. И еще семьдесят два часа после того, как исходное изображение было для них утеряно, телескопы в узле все еще смогут нацелиться на Катаракту, увидеть искаженное и сжатое изображение неба на краю диска черной Дыры и записать повтор небесного балета Энн.

Джоан написала сообщение и ввела координаты узла. «Ты умерла не напрасно, подруга. Когда ты проснешься и увидишь это, ты будешь гордиться».

Она помедлила, держа руку над клавишей передачи. Тирцы хотели, чтобы Энн сбежала и показала им путь к звездам, но действительно ли они были безразличны к добыче, которую позволили ей увезти с собой? Теорема появилась в конце трех миллионов лет царствования ниа. Эта великолепная истина не уничтожит Амальгаму, но не может ли она ослабить ее? Если присущая Ищущим жажда знаний будет утолена, их чувство цели размыто, то не может ли наиболее важная часть этой культуры погрузиться в сумерки? Короткого пути к звездам не существует, но инопланетные гости уже подстегнули нуда, и нужные технологии появятся у них достаточно скоро.

Амальгама тоже оказалась подстегнута: уже переданная Джоан теорема пошлет волну восторга по всей Галактике, укрепляя Ищущих, поощряя их завершить унификацию собственными усилиями. Решение Великой Проблемы будет найдено неизбежно, но она по крайней мере в состоянии отсрочить его и надеяться, что надежность и разнообразие Амальгамы позволят ей с нею справиться и двинуться дальше.

Она стерла сообщение и написала новое, адресованное своей запасной копии через ложный узел. Было бы здорово отправить и все свои воспоминания, но нуда безжалостны, а она не была готова оставаться здесь и рисковать тем, что ее используют. Этого наброска, своего рода почтовой открытки, вполне хватит.

Когда передача завершилась, она оставила в памяти консоли записку для Сандо.

– Джоан! – окликнул ее Дайя. – Тебе нужно что‑нибудь?

– Нет, – отозвалась она. – Я собираюсь немного поспать.

Перевел с английского А. Новиков

НАКАЛ

Оригинальное название: Incandescence

Год издания: 2008

Амальгама. Пангалактическая постдефицитная метацивилизация, в которой люди составляют отнюдь не подавляющее большинство.

Когда все насущные проблемы, связанные с дефицитом материи и энергии, решены, все равно остаются — обделенные свободой и те, кто несет ее другим; ученики и учителя; открывающие путь и следующие по нему.

Но нет ли дороги в обход?

Что произойдет, если теория относительности появится в доиндустриальном обществе без массового промышленного производства, без электричества, радиосвязи, даже без паровых двигателей?

И, может быть, даже без астрономии...

Пролог

– Почти все, что касается этого мира, еще только предстоит открыть, – сказала Лал, – и пока кто-нибудь не возьмется за дело всерьез, крупицы информации, которыми я располагаю, останутся практически бесполезными.

У Ракеша появилось ощущение, что его пытаются пробудить от дурманящего сна, который тянулся так долго, что стал казаться бесконечным. Он пришел в этот узел, на это перепутье, в надежде встретить именно такого путешественника, но за девяносто шесть лет не узнал от проходящих через него людей ничего нового – все это он уже слышал у себя дома. Ракеш завел друзей среди местных бездельников, но несмотря на довольно-таки приятное время, которое он проводил в их компании, старая, наивная фантазия о случайной встрече с пресыщенным тайнами незнакомцем – усталым путником, который бы заявил: «Я повидал столько, что хватит на всю жизнь – возьмите эти крохи себе» – была погребена за давностью лет.

Через миллион лет галактика поделена между гигантской, открытой к сотрудничеству метацивилизацией Амальгамы, и безмолвными обитателями галактического ядра, известными под именем «отчужденных». В течение долгого времени отчужденные пресекали всякие попытки Амальгамы проникнуть на их территорию, но разрешали путешественникам совершать рискованные перелеты в виде нешифрованных данных внутри своей коммуникационной сети, двигаясь по короткому маршруту через центральный галактический балдж. Когда Ракеш встречает путешественницу по имени Лал, которая утверждает, что отчужденные пробудили ее во время одного из таких перелетов, чтобы показать метеор, усеянный остатками ДНК, он принимает брошенный ею вызов и отправляется вглубь Отчуждения на поиски неизведанного мира, откуда берет свое начало метеор.

Рои и Зак живут внутри полупрозрачного каменного мира Осколка, плывущего в светящемся море, которое они называют Накалом. Живя на задворках жестко организованного общества, они пытаются расшифровать едва уловимые подсказки, способные пролить свет на истинную сущность Осколка. В действительности их миру грозит опасность, и по мере накопления фактов Рои и Зак вместе с растующей командой новобранцев пытаются разобраться в происходящем и взять судьбу в свои руки.

Тем временем Ракеш и его спутница Парантам мало-помалу снимают покров с тайны затерянного ДНК-мира, поиски которого в конечном счете приводят их к поразительным открытиям, охватывающим не только Осколок, но и подлинную природу и мотивы Отчуждения.

ГЛАВА 1

– Вы случайно не потомок ДНК?

Ракеш был глубоко оскорблен; если бы он считал, что эту информацию имеет право знать каждый встречный, то включил бы ее в свое резюме. Впрочем, после недолгого размышления возмущение уступило место любопытству. Либо незнакомец намеренно пытался его задеть, либо у его вопроса была веская причина. Так или иначе, это было самое интересное, что приключилось с Ракешем за весь день.

– А зачем вам это знать? – спросил он в ответ. В собственном резюме незнакомца содержались подробные сведения о его происхождении и сенсорных модальностях, но настроение Ракеша не располагало к приобретению навыков, необходимых для их непосредственного восприятия. По умолчанию он уже воспринимал собеседника как гуманоида и слышал его речь на своем родном языке. Но вместо заявленной хемосенсорной метки он назначил ему простое фонетическое имя, выбранное случайным образом: Лал.

Прежде, чем у Лал появилась возможность ответить, Вайя поднялась на ноги рядом с Ракешем и жестом предложила занять свободное место на кольцевой скамье, окружавшей их стол. – Пожалуйста, присоединяйтесь к нам.

Лал любезно кивнула. – Благодарю. – Ее настоящий пол не имел прямого соответствия в языке Ракеша, но выбранное им наугад имя с точки зрения грамматики относилось к женскому роду. Она расположилась прямо напротив Ракеша, между двумя другими членами их группы, Парантам и Кси. Позади нее расположенный поодаль водопад обрушивался на зубчатый каменистый склон, осыпая раскинувшийся внизу лес облаком крошечных капель.

– Я не могла не услышать ваше недовольство, – сказала Лал. – Все уже сделано. Все уже открыто. – С точки зрения Ракеша они сидели на открытом воздухе, у края столовой горы, возвышавшейся над гигантскими джунглями. Приглушенный рокот многоязычной беседы вполне мог сойти за звуки насекомых, если бы не доносившиеся время от времени переводы фраз, которым Ракеш позволял случайным образом достигать своего сознания – на случай, если что-то привлечет его внимание. Для Лал его слова, вероятно, отличались особым ароматом, выделявшим их среди неразберихи фоновых запахов.

Кси развел руками, как бы извиняясь перед чужаком, незнакомым с их традициями. – Такая уж у Ракеша манера общения, – поделился он. – Не обращайте на него внимания. Мы это каждый день слышим.

– Но факт остается фактом, – парировал Ракеш. – Наши предки выскребли Млечный Путь дочиста. Мы родились слишком поздно; на нашу долю ничего не осталось.

– Не считая миллиардов других галактик, – смиренно заметила Парантам. Она улыбнулась; ее мнение на этот счет едва ли изменилось с тех пор, как она встретила Ракеша, но сама дискуссия вовсе не казалась ей пустой тратой времени – в отличие от Кси, для которого все это действо превратилась в бессмысленный ритуал.

– И что нас там ждет? – возразил Ракеш. – Скорее всего, примерно те же самые миры и цивилизации, что и у нас. Скорее всего, ничего, что не принесло бы жуткого разочарования после такого долгого путешествия. Несколько тысяч yнедалеких храбрецов действительно собирались отправиться к Андромеде без каких-либо гарантий, что заблаговременно посланные туда пакеты со спорами переживут путешествие в два миллиона световых лет и сумеют построить для них приемники.

Ракеш повернулся к Лал. – Простите, мы вас все время перебиваем. Но какое отношение к этому имеет моя молекулярная родословная?

– Возможно, я ошибаюсь, – сказала Лал, – но в зависимости от вашего ответа я, вероятно, смогла бы предложить вам лекарство от скуки.

Немного помедлив, Ракеш все же заглотил наживку. – Я действительно веду свой род от ДНК, – ответил он. – Но имейте в виду, это довольно странный способ навешивать на людей ярлыки. – Люди, бывшие его предками, предпочитали потомков, созданных по их образу и подобию – а те, в свою очередь, зачастую были готовы следовать их примеру – но принадлежность к более широкой ДНК-панспермии вовсе не гарантировала каких-то конкретных культурных черт. Совершенно разные репликаторы произвели на свет существ, больше похожих на людей – как по темпераменту, так и в плане ценностных установок – чем кто-либо из их молекулярных братьев или сестер.

– Я не собираюсь судить о вас исходя из вашего происхождения, – сказала Лал, – но, как показывает мой опыт, порой молекулярное родство может развиться в чувство близости, невозможное при других условиях. ДНК-панспермия хорошо изучена; ранее считалось, что все затронутые ей миры давным-давно открыты. Возможность впервые за без малого миллион лет добавить в этот каталог новую запись, вероятно, представляет для вас больший интерес, чем для меня.

Ракеш неуверенно улыбнулся. Такие достижения нельзя было в полной мере сравнить с находками эпохи великих географических открытий, однако в тяжелые моменты ему нередко казалось, что его вклад в общую копилку знаний окажется куда меньше этого скромного подстрочного комментария.

Жаль, что его обошли. – Если вы нашли такой мир, – сказал он, – значит, пополнение списка – ваша заслуга.

Лал покачала головой. – Строго говоря, решающую роль сыграли доказательства, добытые третьей стороной, но дело не в этом. Мы можем весь день спорить о формальностях, решая, кто был первым, но на данный момент известна лишь часть общей картины. Почти все, что касается этого мира, еще только предстоит открыть, и пока кто-нибудь не возьмется за дело всерьез, крупицы информации, которыми я располагаю, останутся практически бесполезными.

– Значит, вы пришли сюда, чтобы получить что-нибудь в обмен на ваши знания?

– В обмен? – Лал выглядела ошарашенной. – Вовсе нет. Я всего лишь хочу найти того, кто оценит эту задачу по достоинству, поскольку у меня самой на это нет ни времени, ни желания.

У Ракеша появилось ощущение, что его пытаются пробудить от дурманящего сна, который тянулся так долго, что стал казаться бесконечным. Он пришел в этот узел, на это перепутье, в надежде встретить именно такого путешественника, но за девяносто шесть лет не узнал от проходящих через него людей ничего нового – ведь все это он уже слышал у себя дома. Ракеш завел друзей среди местных бездельников, но несмотря на довольно-таки приятное время, которое он проводил в их компании, старая, наивная фантазия о случайной встрече с пресыщенным тайнами незнакомцем – усталым путником, который бы заявил: «Я повидал столько, что хватит на всю жизнь – возьмите эти крохи себе» – была погребена за давностью лет.

Теперь же, когда она, наконец, воскресла у него на глазах, Ракеш не чувствовал восторга, а был, скорее, обеспокоен. Он обратился к Лал с должным уважением, стараясь, тем не менее, тщательно выбирать слова. – Не могу ничего обещать, но почту за честь, если вы найдете время, чтобы рассказать нам о своих находках.

Лал объяснила им, что принадлежит к клану синхронистов. Его члены бороздили галактику, путешествуя поодиночке, но по договоренности поддерживали связь, регулярно встречаясь в заранее оговоренных местах и прилагая все усилия к тому, чтобы субъективное время, прошедшее между встречами, было примерно одинаковым для всего клана. Лал как раз направлялась на очередной слет, находясь в планетарной системе в двенадцати сотнях световых лет от этого узла в сторону края галактики. Поскольку встречи проходили всего раз в сто тысяч лет, путешествие можно было спланировать с большим запасом по времени, а у опоздавших не было повода для оправданий.

Но когда пришло время отправляться в путь, Лал в силу обстоятельств, о которых она предпочла умолчать, оказалась на противоположной стороне галактики и никак не смогла бы успеть к назначенном сроку обычными средствами. Коммуникационная сеть, поддерживаемая Амальгамой, опоясывала плотно усеянную звездами сферу, образующую центральный галактический балдж – из-за этого длина пути увеличивалась на несколько тысяч световых лет по сравнению с движением по прямой линии. В итоге, взвесив доступные ей варианты и собственное чувство долга, Лал вверила свою судьбу в руки Отчуждения.

Вайя вопросительно посмотрела на нее. – Вы прошли через их сеть?

– Да.

– Но предварительно вы должны были себя зашифровать?

– Обычно так и делается, – ответила Лал. – Но я оказалась там в неподходящий момент. Несколько десятилетий назад произошел неожиданный всплеск траффика, и для моего пункта назначения свободных ключей шифрования уже не осталось. Ключи приходится передавать по длинному маршруту; на восполнение дефицита может уйти несколько веков. Так что у меня не было выбора. Мои данные были у всех на виду.

– Но вы, тем не менее, вернулись в целости и сохранности?

– Мне кажется, что я не изменилась, – ответила Лал. – Но я бы ведь в любом случае так думала, разве нет? – ехидно добавила она.

Триста тысяч лет тому назад в Амальгаме нашлись граждане, которые, не отличаясь особой скромностью, изучили потоки данных Отчуждения, расшифровали его базовые протоколы и соорудили каналы связи между двумя сетями. Несмотря на то, что Отчуждение, по-видимому, мирилось с этим односторонним актом мостостроительства, через скопление проходила лишь малая часть данных, так как подавляющее большинство людей не доверяло короткому маршруту. Амальгама неоднократно пыталась расширить свою физическую инфраструктуру на территорию отчужденных, но они спокойно и методично разворачивали траекторию каждой споры.

– На вашем месте я бы разместил в подходящем месте свою резервную копию и запланировал ее пробуждение, чтобы она посетила встречу клана вместо меня, – заметил Кси.

– Это было бы крайне неучтиво с моей стороны, – объяснила Лал. – А для того, чтобы иметь хоть какие-то шансы на успех, начинать планирование мне пришлось бы примерно шестьдесят тысяч лет тому назад. Если бы я могла заглянуть так далеко в будущее, то просто бы не попала в ситуацию, когда времени остается впритык.

За столом стало тихо, когда четверо друзей задумались о риске, на которой пошла Лал. За Отчужденными не числилось преступных намерений – невредимыми оставались даже неразумные инженерные споры, которые они отбивали обратно, стоило тем проникнуть в балдж – но их упорное нежелание идти на контакт придавало им ореол если не опасности, то, по крайней мере, непредсказуемости. Хуже того, часть сети Отчуждения, которая была доступна Амальгаме, не передавала квантовые данные, исключая тем самым использование стандартных амальгамных протоколов – благодаря которым перехватчик физически не смог бы ни расшифровать сигнал, ни внести в него изменения, оставаясь незамеченным. Проблема частично решалась за счет распределения парных квантовых ключей у границы скопления при помощи собственной сети Амальгамы – это позволяло создать резервный запас для шифрования классических данных путешественников, перемещавшихся по короткому пути. Но если потребность в ключах превышала их запас, на восстановление резерва могло уйти какое-то время.

– Исследователи, которых вы упоминали, двигались по тому же маршруту? – спросил Ракеш. – Так вы познакомились?

– Исследователи?

– Вы же говорили, что кто-то нашел этот неизведанный мир до нас.

– Они нашли доказательство его существования, – ответила Лал. – Но не мир как таковой, насколько мне известно.

Ракеш был озадачен. – Насколько вам известно?

– Отчужденные воплотили меня в глубине своей территории, – объяснила Лал. – Мне показали метеор, который, по всей видимости, откололся от планетарной коры в результате столкновения с другим небесным телом. Внутри он был просто усеян ДНК.

– Значит, вы с ними встречались? – спросила Вайя, в голосе которой прозвучало недоверие. – Вы видели отчужденных?

– Конечно нет, – ответила Лал. – Они держали меня на расстоянии. Я проснулась в небольшом межзвездном жилом модуле, который был хорошо адаптирован к моему традиционному воплощению, и оказалась наедине с метеором и инструментами, необходимыми для его изучения. Срезав путь, я получила отсрочку в пять тысяч лет, так что не мучилась угрызениями совести, задержавшись там на несколько дней, чтобы пойти навстречу хозяевам и удовлетворить собственное любопытство. Все клетки внутри метеора погибли, но сохранилось достаточно генетического материала, чтобы понять: этот метеор не откололся от поверхности одного из известных нам ДНК-миров. Его источником была зрелая, отделившаяся от всех прочих ветвь панспермии. То есть изначально он наверняка был частью какой-то неизведанной планеты.

– Вы знаете, где они нашли этот метеор? – спросила Парантам. – Им ведь наверняка пришлось бы выйти за границы скопления?

– На одной из карт были показаны координаты на момент обнаружения – не так уже далеко от того места, где я изучала метеор. Об этом можно судить по трекам частиц во внешних слоях породы; факты указывают на то, что в течение пятидесяти миллионов лет уровень излучения в окрестностях метеора был близок к фоновому. Наилучшая датировка импактного события, которую мне удалось получить, также соответствует отметке в пятьдесят миллионов лет.

Вайя нахмурилась. – В этом нет никакого смысла. Осколку типовой ДНК-планеты потребовалось бы не меньше полумиллиарда лет, чтобы добраться до скопления.

– Именно, – согласилась Лал. – Значит, речь не идет о типовой ДНК-планете. Планетарная система должна находиться где-то в глубине Отчуждения.

Ракеш ощутил волнительный трепет, хотя по-прежнему был далек от того, чтобы согласиться с выводами Лал. Все одиннадцать панспермий предположительно брали начало в средней полосе галактического диска, на расстоянии от двадцати до тридцати тысяч световых лет от его центра. Известные миры, в которых одиннадцать репликаторов достигли расцвета, понятное дело, находились в пределах этой зоны, где галактическая химия способствовала образованию подходящих планет, уровень излучения был относительно невысок, а стерилизующие биосферу катаклизмы наподобие взрыва сверхновых происходили сравнительно редко. Механика процесса, в ходе которого метеоры, отколовшиеся от поверхности планет, разносили репликаторы между звездными системами, считалась хорошо изученной; вариант, при котором обломки с ДНК-микроорганизмами могли долететь до галактического балджа, не исключался, что никто не рассчитывал, что они сумеют там обосноваться.

– Возможно, отчужденные показывали вам своих дальних родственников, – предположила Парантам. – Возможно, это была их первая попытка представиться. – Согласно широко распространенному мнению, отчужденные, как и все остальные жители Млечного Пути, зародились в галактическом диске, и мигрировали внутрь скопления раньше, чем другим цивилизации удалось забраться достаточно далеко, чтобы их повстречать.

Лал пожала плечами. – Если бы они хотели донести до меня подобную мысль, то могли бы выразиться яснее. Они расшифровали мой сигнал и воплотили меня; Для них в моем естестве не должно было остаться никаких тайн, которые могли бы встать на пути общения.

– У меня нет сомнений насчет того, что вас дешифровали, но вы уверены, что действительно были воплощены? – спросил Кси. Он расставил руки, охватывая жестом их пятерку и окружающий замысловатый пейзаж. В реальности этот узел занимал всего лишь несколько кубических метров процессора, дрейфующего в межзвездном пространстве. На самом деле здесь не было ни столовой горы, ни джунглей, ни каких-либо иных ландшафтов, существующих в их восприятии.

– Конечно не уверена, – неохотно согласилась Лал. – И даже если мое воплощение было реальным, метеор мог оказаться тщательно сфабрикованной подделкой, а предоставленные мне инструменты – намеренно созданы для того, чтобы ввести меня в заблуждение. Но такой обман кажется мне бессмысленным. Зачем распространять ложную информацию о ДНК-панспермии среди людей, которые тебе по большей части безразличны?

– Но говорить правду им тоже как будто бы незачем, – задумчиво произнес Ракеш. – Я удивлен, что они просто не выкинули этот метеор за пределы скопления, брюзжа об очередном вторжении жутких обитателей диска.

– И куда бы они его выкинули? – спросил Кси. – К тому же, если планета действительно находится внутри скопления, это «вторжение», вполне вероятно, произошло раньше, чем туда мигрировали сами отчужденные.

Лал смерила их обоих укоряющим взглядом, будто сочла эти реплики намеренно туманными. – Я считаю, что они чувствовали себя обязанными рассказать об этом кому-то из чужаков, чтобы поделиться своим знанием с внешним миром. Мне кажется, что несмотря на свое нежелание общаться с нами на какие-то другие темы, они считали своим долгом передать эту информацию нам, чтобы мы распорядились ею на свое усмотрение.

– Точно так же, как вы сочли своим долгом передать это послание потомку подходящего репликатора? – предположил Ракеш.

– Именно.

Ракеш уже хотел заметить, что с ее стороны было бы отчасти эгоистично предполагать, что отчужденные смогут разделить ее собственное чувство долга, но потом его осенило: возможно, из всех путешественников, воспользовавшихся коротким маршрутом, отчужденные выбрали именно Лал, потому что у нее было больше шансов понять их намерения и поступить в соответствии с ними.

Какие бы сигналы не подавала сама Лал, после перевода на ее лице отразилось едва заметное напряжение, как будто она ждала, когда Ракеш ясно даст понять, стоит ли он потраченного ею времени.

Ракеш и сам до сих пор не пришел к окончательному выводу. Могло ли случившееся быть для него гласом с небес? Он никогда не воспринимал скопление как место, полное настоящих тайн. Среди граждан Амальгамы было немало тех, кто в своей частной жизни придерживался такой же закрытой политики, как и жители Отчуждения; он понятия не имел, что творится у них дома, но его невежество едва ли возводило такие места в ранг неизведанных территорий. Чем выше ворота, тем аккуратнее подстрижен сад.

Такое сравнение, однако же, было некорректным. Тот факт, что Отчуждение скрупулезно отвергало любую попытку физического проникновения в центр галактики, еще не означал, что они преобразовали, посетили или даже описали каждый из миллионов миров, находящихся на их территории. Если их отказ взаимодействовать с культурами диска коренился в паранойе, они вполне могли принять политику сверхбдительности и тщательно изучать каждый из пролетавших мимо булыжников на предмет признаков жизни, чтобы не взрастить в своих рядах какого-нибудь вторженца. Хотя с тем же успехом встреча с зараженным ДНК метеором могла оказаться простым невезением, нежеланной находкой, наложившей на них обязательства, стремиться к которым в других условиях отчужденные бы явно не стали.

– Если я соглашусь, то с какого момента продолжу начатое вами дело? – спросил он. – Не могу же я пересечь скопление, просто понадеявшись на то, что меня выберут из числа всех остальных путешественников, чтобы показать то же самое, что показали и вам.

– У меня есть координаты жилого модуля, – ответила Лал. – Отчужденные добавили его к моей передаче. Когда вы доберетесь до моста, ведущего в их сеть, можете просто указать этот адрес в качестве пункта назначения.

– Без каких-либо гарантий, что такой запрос будет выполнен, – добавил Кси. Он таращился на Ракеша так, будто его друг выжил из ума.

– Я еще не принял никакого решения, – сказал Ракеш.

Теперь недоверие изобразила уже Парантам. Она повернулась к Лал – Если он не возьмет координаты, отдайте их мне! И хватит этого ДНК-фанатизма. Я могу отследить свое происхождение только до четырнадцатого поколения – организма, который был синтезирован с нуля совместными усилиями одной довольно туманно задокументированной группы – так что насчет какой-то мистической молекулярной близости обещать ничего не могу. Но если Отчуждение хочет, чтобы кто-то выследил для них этот затерянный мир, я готова взяться за дело!

– Как именно выследить? – напрямик спросил Кси.

– Они записали скорость метеора на момент его захвата, – ответила Лал. – И снабдили меня подробными картами окрестностей. Абсолютно точно отмотать назад во времени всю его динамику мне не удалось; окрестное пространство настолько плотно усеяно звездами, что на таких временных масштабах их движение становится хаотичным. Но это не помешало составить список из возможных кандидатов для более пристального изучения.

– И сколько их? – потребовал ответа Кси.

– Около шестисот.

Кси тяжело вздохнул и откинулся на спинку скамейки, будто отстраняясь от остальной компании. – Это же безумие!

Хотя Ракеш и не мог этого отрицать, перспектива подобной авантюры становилась все более заманчивой. Вне зависимости от того, был ли он нанесен на карты, центр галактики оставался экзотическим местом, полным драгоценных жемчужин, и если его самопровозглашенные хранители впервые за все это время действительно решили позвать в гости чужаков, это уже само по себе было уникальной возможностью. Если поводом для приглашения окажется погоня за призраками или даже полнейшее недопонимание, путешествие не обязательно окажется пустой тратой времени; исключить опасность и разочарование было невозможно, но, по крайней мере, он будет рисковать куда меньше межгалактических путешественников. Сколько еще тысячелетий ему придется слоняться без дела, пока не подвернется столь же перспективный шанс?

– Я возьму координаты, – ответил он. – Он мельком взглянул на Парантам. – Полагаю, мне необязательно отправляться туда в одиночку?

– Возьмите с собой спутников, – сказала Лал. – Соберите караван. – Она протянула зажатую в кулак руку, затем раскрыла ладонь, на которой оказался стеклянный ключ – пиктограмма данных, которые она хотела передать Ракешу. Когда Ракеш протянул к нему руку, Лал сказала: «Теперь это ваш долг. Ваша ноша. Вы это понимаете?»