Океанический

- Ты идиот, Мартин. Ты не знаешь, как тебе повезло.

- Знаю, - сказал я.

Наши родители стояли на причале. Пустой катер прибыл некоторое время назад, и они собирались уже искать нас. Когда друзья Даниила ушли, я начал рассказывать о своём приключении, на этот раз пытается преуменьшить опасность.

До того как я закончил, моя мать схватила Даниила за рубашку:

- Я доверила его тебе! Ты безумец! Я доверяла тебе!

Даниил приподнялся руку, чтобы закрыться от её ударов, но потом опустил и просто повернулся лицом к причалу.

Я расплакался.

- Это была моя вина!

Наши родители никогда не наказывали нас, и я не мог поверить в произошедшее.

Мой отец сказал успокаивающе:

- Посмотри... он дома, в безопасности, никто не дотронулся до него. - Он обнял меня за плечи и осторожно спросил: - Верно, Мартин?

Со слезами я кивнул. Это было хуже, чем все, что произошло, я чувствовал себя в тысячу раз более беспомощным, в тысячу раз больше чувствовал себя ребенком.

Я сказал:

- Беатрис наблюдала за мной.

Моя мать закатила глаза и дико засмеялась, отпуская рубашку Даниила.

- Беатрис? Разве ты не знаешь, что с тобой могло бы случиться? Ты слишком молод, чтобы дать ему то, что он хотел. Ему бы пришлось использовать нож.

Холод моей мокрой одежды, казалось, проникнул еще глубже. Я неуверенно покачнулся, но удержался, чтобы не упасть. И еще упорней шепнул:

- Беатрис была там.

- Иди переоденься, - сказал мой отец, - или ты хочешь замерзнуть до смерти.

Я лежал в постели, слушая, как они кричат ​​на Даниила. Когда он, наконец, спустился по лестнице мне было так стыдно, что лучше бы я утонул.

- Ты в порядке? - спросил он.

Я ничего не мог сказать. Я не мог просить его простить меня.

- Мартин? - Даниил включил лампу. Лицо у него было со следами от слез, он тихо засмеялся, вытирая их. - Черт, ты меня беспокоишь. Никогда не делай подобного.

- Не буду.

- Хорошо, - и все: ни крика, ни обвинения. - Хочешь, помолиться вместе со мной?

Мы опустилась на колени, молясь за наших родителей, чтобы быть с ними в мире, молясь за человека, который пытался сделать мне больно. Я начал дрожать, снова переживая погоню. Внезапно, слова хлынули из моего рта - слова, которые я и сам не все понимал, хотя я знал, что я молюсь, чтобы все было в порядке с Даниилом, чтобы наши родители прекратили обвинять его из-за моей глупости.

Странные слова потоком вытекали из меня. Но я знал, что происходит: Беатрис вложила в меня язык Ангелов. У нас, находясь в этих телах, нет никаких знаний о нем, но иногда Она предоставляется людям возможность молиться таким образом, потому что язык Ангелов может выразить то, что мы больше не можем выразить словами. Даниил был в состоянии сделать это с момента его Погружения, но это было не тем, чему можно просто научиться, и не тем, что можно попросить.

Когда я, наконец, остановился, меня осенило:

- Может быть, Беатрис спланировала все, что произошло сегодня вечером? Может быть, Она устроила все это, чтобы довести до этого момента!

Даниил, слегка поморщившись, покачал головой:

- Не увлекайся. Ты получил дар, просто прими его, - он толкнул меня плечом. - А теперь ложись в постель, пока у нас не появились новые неприятности.

Я не спал почти до рассвета, переполненный счастьем. Даниил простил меня. Беатрис защитила и благословила меня. Я больше не чувствовал стыда, только смирение и изумление. Я знал, что я ничем не заслужил этого, но моя жизнь была освещена любовью к Богу.

3

Согласно Писанию, океаны Земли подвержены шторму и наполнены опасными тварями. Но на Ковенанте океаны были спокойны, а Ангелы не создали ничего в экопоэзе[2], что могло бы нанести ущерб их собственным смертным воплощениям. Четыре континента и четыре океана были одинаково гостеприимны, так же, как женщины и мужчины были неразличимы в глазах Бога, были они океанщиками или фирмачами. (Некоторые комментаторы утверждали совсем буквально: Бог видимо ослепил Себя, дав нам жизнь и возможность всем рождаться с пенисом. Я думаю, что это красивая идея, даже если не могу понять её логику.)

Я слышал, что некоторые малоизвестные секты учили, что половина Ангелов на самом деле воплотилась в людях, которые могли жить в воде и дышать под её поверхностью, но затем Бог уничтожил их, потому что они были насмешкой над смертью Беатрис. У церкви нет оснований относиться всерьёз к такой теории, да и археологи не нашли никаких следов этих мифических проклятых кузенов. Люди оставались людьми только одного вида. Океанщики и фирмачи могли вступать и в браки - если договаривались, где жить.

Когда мне исполнилось пятнадцать, Даниил обручился с Агнес из молитвенной группы. Это означало, что они были избавлены от объяснений и аргументов о Погружении, если бы столкнулись с партнёрами, которые были по-другому благословлены. Конечно Агнес была океанщицей, но большая часть её семьи - и некоторая часть нашей - были фирмачами, поэтому после долгих переговоров было решено, что свадьба состоится в Форезе - прибрежном городе.

Я пошёл с отцом, чтобы выбрать корпус для домашней лодки Даниила и Агнес. Так как производитель - Диана - прибуксировала шесть взрослых лодок, мой отец настоял на обходе их всех и личном изучении недостатков каждой.

К тому времени мы дошли до четвёртой лодки, я потерял терпение.

- Эти обшивки под вопросом.

Фактически мы видели, как лодки выглядят снаружи, но не представляли какие недостатки скрываются под ватерлинией.

- Это верно. Лучше спустить на воду и проверить их в деле, - задумчиво кивнул отец.

- Я так не делаю.

Мы не могли поверить на слово этой женщине, покупая большой корпус по солидной цене.

- Мартин! Все это для безопасности твоего брата и невестки.

Я взглянул на Диану, показав всем видом, что о ней думаю, сбросил рубашку и, прыгнув в воду, доплыл до последнего корпуса в ряду, а затем занырнул под него. Я делал работу с упрямой тщательностью, ощупывая пальцами каждый квадратный нанорадиан обшивки. Настроившись досадить отцу, я сделал даже больше, чем он хотел, изучив все шесть катеров, не выныривая наверх, чтобы произвести впечатление ещё и на Диану.

Неподходящие корпуса сидели тем выше в воде, чем более была заполнена лодка мебелью и всякой рухлядью, но я был удивлён, обнаружив, что даже в тени корпуса мне было достаточно света, чтобы ясно видеть обшивку. Через некоторое время я понял, что, как ни парадоксально, это произошло потому, что вода была немного более мутной, чем обычно, и все мелкие частицы, которые в ней были, рассеивали солнечным светом тени.

Плавая в тёплой и светлой воде, я чувствовал любовь к Беатрис даже сильнее, чем последнее время, поэтому было невозможно продолжать сердиться на отца. Как и я, он хотел выбрать наилучший дом для Даниила и Агнес. А я хотел ещё произвести впечатление на Диану. Но она была взрослой женщиной - вероятно ровесницей Агнес - и маловероятно, чтобы она смотрела на меня иначе, чем как на ребёнка.

Когда я закончил с третьим корпусом, то почувствовав, что задыхаюсь, всплыл и радостно сообщил:

- До сюда пятен нет!

- У тебя сильные легкие, - улыбнулась мне Диана.

Все шесть корпусов были в идеальном состоянии. Мы решили взять первый в конце ряда, потому что его было проще всего отделить.

* * *

Форез был построен в устье реки, но его доки были немного выше по течению. Это помогло нам подготовиться, постепенно привыкая к ослаблению волн, а не совершая мгновенный шоковый переход из моря на сушу. Хотя когда я спрыгнул с палубы на причал, это было как столкновение с чем-то массивным и неподатливым, как будто с ядром самой планеты. Я дважды побывал на земле и в обоих случаях за один день. Свадебных торжеств будет продолжаться десять дней, но по крайней мере мы можем спать на лодке.

Когда мы вчетвером шли по многолюдным улицам, направляясь в церемониальный зал, где пройдёт всё таинство, кроме свадьбы, я смотрелся неуклюже у всех на виду. Босиком, как мы, почти никого не было, и после нескольких сотен тау по брусчатке - более жёсткой, чем любая палуба - я понял почему. Наша одежда была другой, наша кожа была темнее, наш акцент заметно отличался... но никто не оглядывался. Океанщики здесь вряд ли в новинку. Это смущало меня ещё больше, хотя не чувствовалось, что моё любопытство было взаимным.

В зале, где я присоединился к подготовке, в основном нужно было только перетаскивать мебель под руководством одного тиранического дяди Агнес. Для меня было шоком видеть так много океанщиков вместе в этой чужой среде. Ещё большей странностью стало когда я понял, что я не могу отличить среди нас фирмачей: не было резкой разделительной линии во внешности или даже в одежде. Я стал чувствовать себя немного виноватым: если Бог не мог показать разницы, зачем я охочусь за внешними признаки?

В полдень мы все ели снаружи, в саду за залом. Трава была мягкой, но заставляла ноги зудеть. Даниил должно быть ушёл подготавливать свадебную одежду, мои родители занимались своими жизненно важными задачами, а я только знал горстку людей вокруг меня. Я сидел в тени дерева, делая вид, что не обращаю внимания на огромных размеров растения и их причудливый вид. Я представил, что мы на сиесте, но не мог представить, как можно заснуть на траве.

Кто-то присел позади меня и я обернулся.

- Я - Лена, троюродная сестра Агнес.

- Я - Мартин, брат Даниила.

Я нерешительно протянул руку; она пожала ее, слегка улыбаясь. Утром я неловко целовал десятки потенциальных родственников, но сейчас не мог на это решиться.

- Брат жениха, занимающийся черновой работой за всех нас, - сказала она, насмешливо покачав головой.

Я отчаянно хотел сказать что-нибудь остроумное в ответ, но все что приходило в голову, было только глупым.

- Ты живёшь в Форезе?

- Нет, в Митаре. Отсюда - вглубь суши. Мы остановились с моим дядей, - её лицо скривилось. - И вместе с десятью другими людьми. Никакой личной жизни. Это так ужасно.

- Нам легче: мы возим наш дом с собой, - сказал я. Идиот! Как будто она не знает об этом.

- А я давно не была в лодке. Может как-нибудь возьмёшь меня в плавание, - улыбнулась Лена.

- Конечно, с радостью, - я знал, что это только вежливый разговор; зачем бы ей проситься на мою лодку.

- Ты и Даниил - единственные в семье? - спросила она.

- Да.

- Должно быть ты замкнут.

Я пожал плечами.

- А что насчет тебя?

- Два брата. Оба младше. Восемь и девять лет. Они в порядке, я полагаю, - оперев подбородок на руку, она спокойно посмотрела на меня.

Я отвернулся, смущенный тем, что как мне казалось, скрывалось за этим взглядом. Ее родители были очень молоды, когда она родилась, поэтому вряд ли другие дети не планировались. Так же нечетное число в семье означает, что один из родителей умер, или что там, где она жила не было обычая равного количества переносов? Я начал изучать религию не меньше года назад, но у меня была цепкая память на такие вещи.

- Мне кажется, что ты выглядишь одиноким, - сказала Лена.

- Я никогда не одинок, - удивившись, я повернулся к ней.

- Нет?

Казалось, ей было искренне любопытно. Я открыл рот, чтобы рассказать ей о Беатрис, но потом передумал. Несколько раз я говорил о Ней с друзьями - обычные друзья, которые не погружались - но потом жалел об этом. Не все смеялись, но все были сильно смущены моим откровением.

- Митар - это ведь город-миллионник? - спросил я.

- Да.

- В океане на такой же территории будет в десять раз больше населения.

Лена нахмурилась.

- Боюсь, это слишком умно для меня, - она поднялась на ноги. - Но, может быть, ты придумаешь что-нибудь ненаучное, что сможет понять любой фирмач.

Она махнула рукой на прощанье и ушла.

- Может быть, - сказал я.

* * *

Венчание состоялось в Глубинной Церкви Фореза, в космическом корабле построенном из камня, стекла и дерева. Это выглядело как пародия на церкви, к которым я раньше привык, хотя, вероятно, она имела больше сходства с реальным кораблём Ангелов, чем все приспособленные для жизни корпусы.

Даниил и Агнес стояли перед священником в вершине здания. Их ближайшие родственники стояли за ними в двух угловых линиях с обеих сторон. Мой отец - мать Даниила - был первым в нашей линии, затем моя собственная мать, а затем я. Меня посадили рядом с Рейчел, которая бросала презрительные взгляды в мою сторону. После моего "приключения", Даниилу и мне вновь было разрешено отправиться на собрания молитвенной группы, но меньше чем через год я потерял к ним интерес, а потом перестал ходить в церковь. Беатрис была со мной постоянно, и никакие встречи и церемонии не смогут сделать меня ближе к Ней. Я знал, что Даниил не одобряет такой подход, но никак не отсчитывал меня об этом, а родители приняли моё решение без какой-либо суеты. Если Рейчел думала, что я какой-то отступник, то это её проблема.

- Кто из вас хочет принести мост в этот брак? - спросил священник.

- Я, - сказал Даниил. В церемонии Переходной церкви такого вопроса не задавали, он был почти кощунственным. Богословы Глубинной Церкви объясняют это величайшим несоответствием веры, а кто я такой, чтобы спорить?

- Даниил и Агнес, согласны ли вы, что этот мост будет связывать ваш союз до самой смерти и предназначен только для вашего совместного использования без каких-либо других людей?

- Да, мы согласны, - ответили они.

- Согласны ли вы делить каждую радость и бремя супружества в равной степени так же как вы разделите этот мост?

- Да, мы согласны.

Мои мысли блуждали: я думал о родителях Лены. Может быть, один из детей был приёмным. До сих пор мне и Лене удалось трижды улизнуть на лодке в начале вечера, пока моих родителей ещё не было. Мы сделали то, что я никогда не делал ни с кем, но я так и не задал ей столь личный вопрос.