В поисках джинна

Мальчик опять опечалился и вместо ответа спросил:

— Яблочко хотите?

Яблоко я не хотел, а хотел вернуться обратно, в нормальный мир. Я вздохнул и… флаг на мачте немного трепыхнулся, а паруса слегка надулись. Мальчишка посмотрел на меня с нескрываемым восторгом. Ободренный его вниманием, я уже специально подул на паруса и корабль поплыл. Как только фрегат тронулся с места — на людоедском острове начал извергаться вулкан, оранжевые потоки лавы потекли в воду. От закипающей воды потянуло мятой, мелиссой и сосновыми шишками. Это хорошо прочистило мне носовые пути и застуженные бронхи, но с непривычки я вскоре устал дуть.

— Давай! Давай! Давай! — подбадривал меня юнга.

Из последних сил я «додул» фрегат для кольца и крикнул юнге, чтобы он выбирался из бочки.

— Нет, — заупрямился вдруг мальчик.

Мне очень не хотелось брать с собой артефактора, и будь юнга взрослым, я бы и время тратить не стал. Но не мог же я оставить беззащитного ребенка на пиратском корабле поблизости от извергающегося вулкана и каннибалов? Схватив мальчишку за руку, я стал тащить его из бочки.

— Пойдем, здесь опасно!

Вулканическая лава лилась огненной рекой в сторону фрегата, а вода кипела так, что пар стал обжигать кожу. Мне казалось, что вот-вот и я покроюсь красными волдырями даже под одеждой, а на юнгу жар, казалось, совсем не действовал.

— Не могу, — сказал мальчик, вырвав с недюжинной силой руку. — Я здесь взаперти.

— Заперт? — удивился я. — Тебя никто не держит, горе луковое. Ты свободен!

— Свободен? — с сомнением протянул юнга.

— Да!

Мальчишка пулей выскочил из бочки, прижимая к груди цветастый узелок.

— Свободен! — закричал он. — Александр ибн Александрович — ты самый великий маг, что я встречал за всю жизнь! Спасибо! Буду должен!

Он чмокнул меня в щеку и ловкой щучкой запрыгнул в кольцо. Только я его и видел.

Выбравшись из бутылки, я был весь покрыт соленым потом, мечтал добраться до душа, до ванны, но…

— Месье! Месье, осторожно! — кричала Генриетта, указывая лапкой куда-то мне за спину.

Темно-зеленые и буро-желтые бородавки, покрывавшие её кожу, побледнели от страха, а глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Я обернулся. Сувенирной бутылки больше не существовало, а вместо неё на полу стояла химическая колба. В ней булькал маленький извергающийся вулкан. Жидкая базальтовая лава выплескивалась из жерла, текла по черным склонам. После каждого выброса магмы вулканчик немного подрастал.

— Нужно заткнуть колбу, иначе всё взорвётся. Так сказал… ээ… гарсон… мальчик, который выскочил раньше вас. Княгиня Лиза говориль мне, что быль, когда артефакт взорвался в Москве в 1812 году. Ой, там такое быль, такое быль… всё гореть…

— Так Москва сгорела из-за артефакта? — я так удивился, что на секунду позабыл об опасности. — И что это был за артефакт?

— Специально изготовленная для обмана имперадора Наполеона фальшивая карта, на которой столицей России был не Санкт-Петербург, а Москва. Когда Наполеон осозналь своя ошибка, он со злости приказаль уничтожить карта и…

Тут раздался такой треск, что стало очевидно, что времени на светские беседы и исторические экскурсы больше нет.

— Чем заткнуть колбу?! — закричал я.

Жаба указала на коробку из черного дерева, инкрустированную кусочками перламутра, лежавшую в корзинке для рукоделия, вместе с клубками шерсти и недовязанным шарфом. Как только я взял коробку в руки, белые кусочки пришли в движение, сгруппировались в буквы и образовали надпись «Игровой набор. Базовые детали для создания мини-миров сувенирного типа. Для джиннов старше пяти тысяч лет». Внутри оказалось множество отделений. Большинство из них были пусты, но в одном лежал моток скотча, в другом — стеклянный шарик, похожий на луну, в третьем — блестки-звездочки, в четвертом — дохлый паук, в пятом — пакетик с семенами, в шестом — цветные мелки, а в седьмом — синяя пробка. Схватив пробку, я заткнул ею поплотнее колбу — она идеально подошла, магма прекратила извергаться и из жерла повалил густой белый дым. На мгновение колба стала белой и непрозрачной, потом дым рассеялся и я увидел остров в пальмах с белыми пляжами. На пляжах я рассмотрел лежаки, зонты и водяные горки. Фрегат «Cruzeiro do Sul» плавал вокруг острова, весело рассекая волны, паруса надувал ветер и флаг был уже не черный, а голубой с золотыми звездами.

— Поздравляю, месье Александр, — заметила Генриетта. — Вам удалось создать новый артефакт!

Этот факт не слишком обрадовал, так как мне нужно было решить проблему с артефактами, забранными из хранилища.

Глава 6

Баба с пустым ведром

С помощью Захара Мамедовича и списка, составленного Клавдией Васильевной, в считанные дни удалось вернуть многие вещи.

Обошлось почти без пострадавших, не считая обанкротившейся шахматной секции. Оказывается, к ним на сеанс одновременной игры приезжал «знаменитый» гроссмейстер. Навешал всем лапши на уши про светлое недалекое будущее и скрылся в неизвестном направлении со всем фондом призовых денег. Может и совпадение, но я грешил на артефакты — старые шахматные наборы, так как по воспоминаниям кружковцев, залетного гроссмейстера в белом костюме и в желтых ботинках больше всего интересовало есть ли в нашем городе невесты и далеко ли от нашего захолустья до Рио-де-Жанейро. И на счет нескольких наших кулинаров звонили из наркоконтроля, и вопросы странные задавали про маковые плюшки.

— Судя по списку, нам удалось вернуть все артефакты, кроме фарфоровой статуэтки «Баба с пустым ведром», — озабочено обронил алхимик. — Её забрал руководитель кружка «Юный техник» и Клавочка… Клавдия Васильевна говорит, что он уже третий день не выходит на работу.

— Баба с ведром очень опасная? — спросил я.

— Ещё как! — всплеснул руками Захар Мамедович. — Это же знаменитая баба с пустым ведром! Неужели не слыхали? — заметив мое непонимание, алхимик уточнил. — Вообще-то это оружие. Применяется во время городских боев.

— Знаю, что есть такая примета, если женщина с пустым ведром переходит дорогу — жди беды. Типа, как черная кошка.

— Ха! Откуда взялись эти приметы про баб, да про кошек? Никогда не задумывались?

— Да ну, ерунда!

— Черный кот, может и ерунда. Кот отвлекся на птичку, на мышку или на другую кошку и убежал. А бабу с пустым ведром никто не отвлечет! Представьте, входит в город передовой неприятельский отряд… — стал рассказывать Захар Мамедович.

…Входит отряд в город, идет по вымершим, опустевшим улицам и тут, из-за поворота, появляется дородная розовощекая женщина в салопе, в юбке длинной, в кокошнике желтом и идёт себе, не спеша. Помахивает пустым ведром, вроде как за водой собралась. Опытные воины сразу бросались наутёк, потому что знали — с этого момента копья бросать, из лука стрелять или даже из ружья палить — бесполезно. Или в себя попадешь, или в товарища. А убежать от бабы с ведром невозможно: чуть замешкаешься, она тебя и с тыла обойдет, и с флангов. Она медленно идёт, словно лодочка плывет, только пока на неё смотрят, а так двигается со скоростью звука — раз, и она уже на другом конце улицы.

— И что же? — заинтересовался я. — Никак её остановить нельзя?

— Отчего же нельзя, можно. Только накладно очень. Вооружение всегда требует денег.

— Что вы имели в виду, Захар Мамедович, когда говорили про деньги? — спросил я, когда мы уже подходили с алхимиком к дому Кузнецова Ивана Андреевича — руководителя кружка «Юный техник».

— Если отряд был большим, — объяснил Захар Мамедович, — все сбрасывались деньгами и драгоценностями, чтобы наполнить пустое ведро вровень, тогда баба исчезала и опять объявлялась, только когда всё потратит. И хорошо, если это была модель с одним ведром, а то ведь есть еще баба с коромыслом. Или с двумя детьми-спиногрызами. В буквальном смысле! — заметил Захар Мамедович, нервно почесывая спину между лопатками. — А ещё… мы, кажется, совершили большую ошибку, — последние слова алхимик почти прошептал.

— В чем дело?

Ничем непримечательная, слегка полноватая женщина в салатного цвета спортивном костюме и желтой бейсболке, ходила взад вперед под калиткой и воротами дома Ивана Андреевича, как будто кого-то ждала. Тень от берёзок и кустов сирени не давали хорошо рассмотреть, что у нее в руках, но было, похоже, что ведро.

— У вас с собой есть деньги? — тихо спросил алхимик. — А то я сейчас на мели.

— Так, чтобы вровень наполнить ведро? С собой? Шутите? — опечалился я. — У меня и дома столько нет.

Увидев меня и, очевидно, узнав, женщина обрадовано помахала рукой.

— Что делать?!

— Не паникуйте, — одними губами проговорил алхимик. — Не шевелитесь, и может всё обойдется, — сказал он, без особой, впрочем, уверенности в голосе.

Тем временем, женщина стала переходить дорогу. Велосипедист, который пропустил её — с разгону влетел в кусты сирени, а автомобиль, едущий следом за ним, заглох прямо на перекрёстке. Женщина даже головы не повернула, она подошла ко мне и радостно отрапортовала:

— Товарищ директор музея, разрешите обратиться! — от неожиданности, я кивнул, женщина продолжила: — Похититель надежно блокирован в своем укрытии. Деморализован. Ситуация полностью под контролем. Считаю целесообразным покинуть пост и вернуться к месту последней дислокации.

— На музейный склад? — уточнил я, стараясь держаться как можно увереннее.

— Да!

— Разрешаю… Нет, постойте!

Я представил, сколько она натворит бед, если пойдет в музей пешком.

— А вы сами её отнесите, — правильно истолковав мои сомнения, предложил Захар Мамедович.

Повернувшись к алхимику, женщина внимательно вгляделась ему в лицо, хотела что-то сказать, но тут вдруг вспомнила:

— Ой, Александр Александрович! Трофеи!

И стала доставать из желтого с красной ручкой ведра деньги и ценности, реквизированные у Кузнецова — пять тысяч рублей мелкими купюрами, альбом марок, юбилейный рубль «Двадцать лет первому полёту женщины в космос», наручные часы, запонки, зажим для галстука, серебряную чайную ложечку, массивный подстаканник, значок политехнического вуза и мобильный телефон. После этого женщина облегченно вздохнула, огляделась по сторонам, видимо проверяя, нет ли лишних глаз, и чихнула. Чихнула раз — и желтая бейсболка превратилась в кокошник, чихнула два — спортивный костюм стал салопом и длинной юбкой, и в третий раз чихнула и превратилась в фарфоровую статуэтку, чуть больше двадцати сантиметров в высоту, стоявшую у моих ног на траве. Я спрятал её в карман куртки, и мы с алхимиком вошли в дом, проверить, жив ли, цел Иван Андреевич, руководитель юных техников.

С ним было вроде всё в порядке. Кузнецов сидел на кухне один и крепко выпивал. В доме и во дворе царила полная разруха. Пес прятался в будке и едва слышно подвывал, но выходить боялся. Перила на крыльце были сломаны. Возле крыльца, напротив ворот, лежал перевернутый мотоцикл с коляской, наверное, Иван Андреевич пытался идти на таран. Кухня была вся усеяна осколками — в доме не осталось ни одной целой тарелки, раковина разбита, дверь выломана, цветочные горшки побиты, на печке открыты все горелки, но газ, слава богу, не шел.

— За что мне всё это? — поднял на нас заплаканные глаза руководитель кружка. — Я ведь кандидат технических наук!

— И кандидаты, бывает, в запой уходят. Дело житейское, — взял инициативу в свои руки Захар Мамедович. — Не переживайте, проспитесь, а завтра снова на работу пойдете. Свеженький, как огурчик.

— А она где? — испугано озираясь по сторонам, спросил Иван Андреевич. — Она ушла?

— Ушла, ушла, — успокоил я, даже не спросив кого Иван Андреевич имеет в виду — и так было понятно, кто его напугал. — И вещи ваши отдала, — сказал я, выкладывая на стол часы, мобилку, подстаканник и прочее.

— Марки какие у вас замечательные, можно поглядеть? — попросил алхимик у Иван Андреевича.

— Глядите. — разрешил Кузнецов и стал рассказывать. — У бабушки Зины такая фарфоровая статуэтка была — желтый кокошник, зеленая юбка в красный рубчик, желтое ведерко. Стояла высоко на комоде. Бабушка мне и дотрагиваться до неё не разрешала. Теперь понимаю почему! — скороговоркой выпалил Кузнецов. — Я же не хотел её домой брать! Взял просто посмотреть, потом собирался обратно отнести. Мне её кто-то в портфель подсунул! Как же теперь жить, Александр Александрович? — опять заголосил он. — Во что теперь верить, после того, что я видел?!

— Вы просто много выпили, — стал успокаивать его алхимик. — Вот некоторые выпьют, а им черти мерещатся.

А я вот подумал, может люди сначала видят чертей, а потом водку пить бросаются с перепугу? На обратном пути спросил у алхимика:

— Валентин Овечкин создавал артефакты «ловя реальность за руку», дожидаясь миллионного повторения слова. А оживающие фарфоровые статуэтки как создают?

— Не знаю, — ответил он. — Никогда особо не интересовался созданием волшебных вещей. Опасное это дело.

Захар Мамедович объяснил, что, оказывается существуют волшебные промзоны — магические рудники, шахты, плантации и тому подобное, места, где заготавливается магическое сырье, и куда просто так не попадешь. Была, говорит, у меня знакомая — старушка, божий одуванчик, свитера вязала под заказ. Оденешь такой свитерок и превращаешься в дикого гуся. Летишь, куда хочешь. Заграницу, без визы, без паспорта.

— Здорово!

— Угадайте, где она брала нитки для вязания?

— История от братьев Гримм! — блеснул я эрудицией. — Такие свитера вязала принцесса, а нитки делала из крапивы, выросшей на старых кладбищах.

— Совершенно верно, — подтвердил мою догадку Захар Мамедович.

И рассказал, что у старушки жил черный кот — Повелитель порталов. Котейка выплевывал комок шерсти и открывался портал в мир, где вечная ночь и бесконечное кладбище, поросшее бурой крапивой, высотой с человеческий рост.

Глава 7

Налоговый инспектор

«Знакомство» с артефактом-париком обострило бдительность моей секретарши и через неделю после происшествия на складе, она пришла и таинственным голосом сказала:

— А помните, три дня назад в бухгалтерии работал проверяющий из налоговой?

Я кивнул:

— Конечно. И?

— Мы не первый год знаем Геннадия Викторовича. А тут странное что-то…

По словам Клавдии Васильевны вел себя проверяющий так, будто впервые к нам пришёл: никого не помнил, никого не узнавал, даже главного бухгалтера, путался и в датах, и в цифрах, и в шифрах. Будто сам не понимал, что должен проверять. В бухгалтерии и десяти минут не высидел, чаёк попил, печенек натырил и сбежал. Зато с кружковцами целый час клеил макеты кораблей, а потом в театральную студию пошел на репетицию пьесы про пиратов. Раскритиковал её в пух и прах. Поспорил с руководителем кружка, что напишет за три дня лучшую пьесу всех времён и народов на пиратскую тему.

— И что? Написал?

— Да! Я специально для вас название переписала. Здесь не по-нашему. По-португальски.

Глянув на название, я сразу отправился ловить новоиспеченного автора флибустьерских приключений. Долго мне искать не пришлось — веселый и довольный он шел по коридору со стороны театральной студии.

— Геннадий Викторович, можно вас на минуточку? — остановил его я.

Налоговик попытался проскочить мимо меня, говоря на бегу о том, что с документацией у нас все в порядке и чего там, в музеях, вообще проверять?

— Я у вас по личному делу был. Извините, спешу.

— И вы меня, извините. И я по личному, — сказал я, загораживая ему дорогу. — По поводу «Cruzeiro do Sul». — Тут я решил пойти ва-банк. — Юнга вам пламенный привет передаёт.

Налоговик шарахнулся в сторону, но убежать не смог — ноги подкосились и, прижавшись спиной к стене, он стал потихоньку сползать вниз. Обычные люди в таких ситуациях бледнеют, но Геннадий Викторович покрылся экваториальным загаром, а на его левый глаз наползла черная повязка. В отчаянии, замахав руками, налоговик стряхнул повязку с лица. Она отползла, извиваясь, как уж. Я наступил на неё ногой. Повязка вспыхнула и рассыпалась тёмным пеплом.

— Вы кто? Маг? — дрожащим голосом спросил проверяющий.

— Я директор, — ответил я. — А вы кто? Артефактор?

— Артефактор? — Геннадий Викторович задумался. — Какое интересное слово. Наверное, да.

— Как вы выбрались из бутылки? — спросил я напрямую — И где остальные пираты?

Особенно интересовали те, кто болтался на рее. Мысль о том, что по моему городу бродят пираты-зомби, слегка пугала. Я каждый день просматривал милицейские сводки на сайте городских новостей, страшась прочитать какую-нибудь жуть.

— Ром есть?

— Коньяк. В кабинете.

— Не знаю, куда все делись, и кто открыл проход, — признался экс-пират, по пути в мой кабинет. — Я вылез из бутылки и побежал домой. Я ведь на соседней улице живу.

— Как вы попали на «Cruzeiro do Sul»?