Ева направилась в свой кабинет, приказав Пибоди перенести на диск запись допроса.

– И раздобудь перечень известных наркоторговцев это­го района, – добавила она. – Мы не можем полностью исключить связь с наркотиками, хотя я не представляю себе наркодилера, уничтожающего своих клиентов, удаляя им хирургическим способом жизненно важные органы. Впрочем, случались и более странные вещи, я уже ничему не удивляюсь. Кстати, сектами тоже нужно заняться.

– Я могу связаться с Исидой, – предложила Пибоди, вспоминая дело, которым они занимались некоторое вре­мя назад. – Возможно, она знает, существуют ли сатанин­ские культы с подобными ритуалами.

Ева кивнула и шагнула вместе с Пибоди в лифт.

– Да, свяжись с ней. Нужно проверить и эту версию.

По коридору сновали копы, здание наполняли гуд го­лосов и топот ног. Это был привычный для Евы ритм жизни. Она посмотрела на часы, с удивлением обнаружив, что всего лишь начало десятого. День только начался, а она находилась на дежурстве уже четыре часа.

Идя рядом с Пибоди по коридору, Ева продолжала от­давать распоряжения:

– Нужно также постараться произвести точную идентификацию жертвы. У нас есть отпечатки и данные анали­зов. Если Моррис уже сделал вскрытие, то сможет назвать по крайней мере приблизительный возраст.

– Сейчас этим займусь.

Пибоди свернула налево, в сторону камер предвари­тельного заключения, а Ева направилась в свой кабинет. Он был небольшим, с единственным узким окном, пропускавшим слишком мало света и слишком много шума. Зато ее любимая кофеварка работала безукоризненно.

Ева налила себе чашку кофе и с удовольствием вдохну­ла крепкий аромат напитка. Потом она села за стол и по­звонила Моррису.

– Я знаю, что он производит вскрытие, – сказала она ассистенту, заявившему, что Моррис занят, – Но у меня есть для него информация относительно трупа. Так что соедините меня с ним.

Ева откинулась на спинку стула, потягивая кофе и по­стукивая пальцами по чашке.

Наконец в трубке раздался голос Морриса:

– Вы ведь знаете, Даллас, как я ненавижу, если меня прерывают, когда я копаюсь в чьих-то внутренностях!

– У меня есть свидетель, который видел на месте пре­ступления двух человек. Они приехали в большом блестя­щем автомобиле и были хорошо одеты. Один нес черный чемоданчик, а другой – белый, в котором – я цитирую – «что-то хлюпало». Это вам о чем-то говорит?

– Кое о чем. – Ева догадалась, что Моррис нахмурил­ся. – Ваш свидетель видел, что произошло?

– Нет, он был пьян и почти все проспал, а когда про­снулся, они уже уехали. Но он заглянул в жилище убитого и обнаружил труп. Может, этот хлюпающий чемоданчик быть тем, что я предполагаю?

– Да, это вполне может оказаться тарой для изъятых органов. Работали аккуратно и профессионально, Даллас. Первоклассное удаление важнейшего органа. Убитому да­ли солидную дозу анестезии, и он ничего не почувствовал. Но, судя по тому, что в нем осталось, его сердце не стоило почти ничего. Печень сморщена, почки тоже, легкие черны как уголь. Он явно был не из тех, кто регулярно про­ходит медосмотр. Его тело – мешок болезней. Самое большее через полгода он бы умер естественной смертью.

– Значит, они изъяли негодное сердце, – пробормо­тала Ева. – Может быть, они рассчитывали выдать его за качественное?

– Если оно выглядело так же, как все остальное, то им не удалось бы провести даже студента-медика с первого курса.

– И все же оно им понадобилось. Такую серьезную работу не проделывают только для того, чтобы прикон­чить какого-то бомжа.

В голове у нее мелькали всевозможные версии – месть, сатанинский культ, махинации на черном рынке, нако­нец, просто развлечение…

– Вы сказали, это была первоклассная операция. Сколько хирургов в городе способны ее провести?

– Я работаю с мертвецами, – усмехнулся Моррис. – Врачи, специализирующиеся на живых, вращаются в иных кругах. Насколько мне известно, самая фешенебель­ная больница в Нью-Йорке – Центр Дрейка. Я бы начал с него.

– Спасибо, Моррис. Я займусь вашим рапортом, как только получу его.

– Тогда позвольте мне вернуться к моим внутреннос­тям. – И он положил трубку.

Ева обернулась к своему компьютеру, издававшему по­дозрительное жужжание, о котором она уже дважды до­кладывала в ремонтное бюро, и склонилась к нему с угрожающим видом.

– Ну-ка, ты, мешок с дерьмом, быстро отыщи сведе­ния о Медцентре Дрейка в Нью-Йорке!

Компьютер разразился икотой, а экран осветился ре­жущим глаза красным цветом, на фоне которого возникла надпись:

«Внутреннее повреждение. Голубой экран недоступен. Продолжать поиски?»

– Как же я тебя ненавижу! – Ева постаралась приспо­собиться к неудобному освещению. – Черт с тобой, про­должай.

«Медицинский центр Дрейка находится в Нью-Йорке на Второй авеню. Основан в 1975 году, назван в честь Уол­тера С. Дрейка, открывшего противораковую вакцину. Это частное учреждение, которое включает больницу, поликлиники, учебные заведения и исследовательские ла­боратории. Американская медицинская ассоциация отно­сит Центр Дрейка к категории А».

Ева дала команду вывести на экран список членов правления всех отделов. Жужжание усилилось, и экран начал мерцать. Наконец на нем появилась надпись:

«Пожалуйста, повторите команду».

– Я намерена съесть на ланч эти задницы из бюро ре­монта! – пробормотала Ева, но команду повторила.

Вскоре на экране появились строчки: «Правление Центра Дрейка: Колин Кэгни, Люсиль Мендес, Тиа Во, Майкл Уэйверли, Шарлотта Мира…»

– Надо же, доктор Мира, – пробормотала Ева.

Доктор Мира была одним из лучших судебно-меди­цинских экспертов в городе, сотрудничала с нью-йорк­ской полицией и службой безопасности. Она также была ее приятельницей.

Ева задумчиво постукивала по столу пальцами, читая имена руководящего состава учебных отделов. Одно или два показались ей знакомыми, но это ощущение резко уси­лилось, когда компьютер перешел к правлению научно-исследовательской секции.

«Карлотта Земуэй, Рорк…»

– Стоп! – Ева нажала на кнопку и стиснула кулаки. – Рорк? Черт возьми, неужели он не в состоянии держаться в стороне хоть от чего-нибудь?!

Дав компьютеру команду распечатать список, Ева под­нялась, и в этот момент на экране появилась надпись:

«Внутреннее повреждение. Невозможно выполнить команду».

Едва сдерживаясь, чтобы не завизжать, Ева выскочила из кабинета.

Промчавшись мимо тесных комнаток размером с ка­бины для просушки, где сидели младшие чины и ассис­тенты, она распахнула одну из дверей.

– Пибоди, я должна ненадолго отлучиться.

– Мне пойти с тобой?

– Нет, оставайся здесь и продолжай. Меня не будет не более пары часов. Когда закончишь, найди молоток.

Пибоди оторвалась от своей электронной записной книжки и, нахмурившись, посмотрела на Еву.

– Молоток?

– Да. Большой и тяжелый. Потом пойди с ним в мой кабинет и разбей этот чертов компьютер на мелкие кусочки!

Будучи разумной женщиной, Пибоди откашлялась, чтобы скрыть усмешку.

– В качестве альтернативы этому приказу, лейтенант, я могла бы вызвать ремонтную группу.

– Отлично! Вызывай и скажи им, что при первой возможности я спущусь к ним в бюро и поубиваю всех. А потом буду пинать их трупы ногами и плясать на них с радостным пением. Никакой суд не признает меня винов­ной.

Мысль о Еве, поющей и танцующей где бы то ни было, заставила Пибоди закусить губы.

– Я сообщу, что ты недовольна их работой.

– Хорошо, Пибоди. – Повернувшись, Ева надела курт­ку и вышла на улицу.

Для нее было бы логичнее сначала разыскать Миру. Как врач-психиатр и криминалист, она была бы ценным ис­точником в этом деле. Но Ева поехала к мерцающему ог­нями небоскребу, служившему нью-йоркской штаб-квар­тирой Рорка. Существовали и другие штаб-квартиры в других городах; Ева знала, что ее муж одновременно за­пускает свои пальцы во многие пироги, и бизнес, которым он занимается, – весьма денежный, запутанный, а одно время был довольно сомнительным. Она считала неиз­бежным, что имя Рорка будет всплывать в связи со многи­ми ее делами. Но это ей не нравилось. Заехав в много­этажный гараж, Ева направила свой автомобиль в специ­альное отделение, которое Рорк отвел для нее. Когда она впервые побывала здесь менее года тому назад, у нее еще не было таких привилегий. Тогда она оставила машину на улице, вошла в главный вестибюль с выложенным плитка­ми полом, вазами с цветами и мерцающими экранами и была препровождена в кабинет Рорка, дабы допросить его по делу об убийстве.

Теперь же ее голос и отпечатки ладоней были запро­граммированы в системе безопасности индивидуального лифта. Компьютерный голос приветствовал Еву, назвав по имени, и сообщил, что Рорка информируют о ее визите.

Сунув руки в карманы, Ева мерила шагами кабину лифта, поднимающегося на верхний этаж. Она думала о том, что Рорк в данный момент, очевидно, ведет сложные переговоры о покупке какого-нибудь острова среднего размера или обанкротившейся страны. Ну что ж, ему при­дется отложить получение очередного миллиона до того, как она получит ответы на кое-какие вопросы.

Двери с шипением раздвинулись. Ассистентка Рорка уже поджидала Еву – как всегда, безукоризненно одетая, с аккуратно причесанными снежно-белыми волосами и с вежливой улыбкой.

– Как приятно видеть вас снова, лейтенант. У Рорка сейчас встреча, и он просил вас немного подождать в его кабинете, если вы не возражаете.

– Конечно.

– Принести вам что-нибудь, пока вы ждете? – Она повела Еву через стеклянный коридор, за прозрачными стенами которого, шестьюдесятью этажами ниже, рассти­лался Нью-Йорк. – Если вы пропустили ланч, я могу передвинуть следующую встречу Рорка.

Спокойная вежливость ассистентки всегда заставляла Еву чувствовать себя глуповато.

– Нет, благодарю вас, это не займет много времени.

– Сообщите, если вам что-нибудь понадобится. – Она бесшумно закрыла дверь, оставив Еву одну.

Разумеется, кабинет был огромным – Рорк любил большие пространства. Из многочисленных окон со слег­ка затемненными стеклами открывался потрясающий вид на город. Высоту Рорк тоже любил – но это его пристрас­тие Ева не разделяла. Поэтому она расхаживала по гигант­скому плюшевому ковру, не приближаясь к окнам.

Каждая безделушка в комнате была изысканной и уни­кальной, мебель – роскошной и комфортабельной. Но Ева знала, что, скажем, письменный стол черного дерева являлся всего лишь еще одним атрибутом власти для чело­века, который буквально дышал властью.

Деловитость, элегантность, сила – всего этого хватало ее мужу с избытком, в чем можно было легко убедиться, когда спустя десять минут он вошел через боковую дверь.

При виде Рорка у Евы по-прежнему всякий раз зами­рало сердце. Лицо его казалось вылепленным скульпто­ром эпохи Ренессанса, глаза были неправдоподобно голу­быми, а рот сразу вызывал у женщины желание ощутить его поцелуи. Черные волосы опускались почти до плеч, придавая ему слегка злодейский облик, а тело, облаченное в безупречно скроенный костюм, было сильным и гиб­ким, о чем Ева хорошо знала.

– Лейтенант, – заговорил Рорк своим вкрадчивым, чисто ирландским голосом. – Какое неожиданное удоволь­ствие!

Ева невольно нахмурилась, как часто делала, когда при виде мужа ее охватывало пьянящее сочетание любви и страсти.

– Мне нужно поговорить с тобой.

Он шагнул к ней, приподняв брови.

– О чем?

– Об убийстве.

– Вот как? – Рорк взял ее руки в свои и поцеловал каждую ладонь. – Я под арестом?

– Я не щучу, Рорк! Твое имя всплыло во время поисков информации. Что ты делаешь в правлении научно-исследовательского отдела Медцентра Дрейка?

– Вот что значит быть женатым на копе! – Он скольз­нул ладонями к ее плечам, но почувствовал напряжение и вздохнул. – Ева, я являюсь членом множества нудных со­ветов и комитетов. Кто жертва на этот раз?

– Бомж по прозвищу Снукс.

– Едва ли мы с ним знакомы. Садись и расскажи, чем для меня чревато членство в правлении Центра Дрейка.

– Возможно, ничем, но мне нужно с чего-то начать.

Она игнорировала предложение сесть, продолжая бро­дить по комнате. Рорк наблюдал за ней – ее фигура почти зримо источала нервную беспокойную энергию. Зная Еву, он понимал, что эта энергия уже целиком сосредоточи­лась на поисках убийцы.

Подобная целеустремленность была одним из качеств, так привлекавших его в ней.

– Преступление довольно незаурядное: у убитого хи­рургическим способом извлекли сердце в его импровизи­рованном жилище на Бауэри, – продолжала Ева. – Ме­дицинский эксперт утверждает, что такую операцию мог проделать только первоклассный хирург и что мне лучше начать с Центра Дрейка.

– Правильный выбор. Это лучший медицинский центр в городе – и, возможно, на всем Восточном побережье. – Рорк задумчиво прислонился к письменному столу. – Го­воришь, у него изъяли сердце?

– Да. Он был пьяницей и наркоманом с абсолютно изношенным организмом. По словам Морриса, его сердце никуда не годилось и он вряд ли прожил бы больше полу­года. – Ева остановилась и посмотрела на Рорка, сунув большие пальцы в карманы куртки. – Что тебе известно о торговле человеческими органами на черном рынке?

– Этим бизнесом я не занимался даже в моем… э-э… сомнительном прошлом, – усмехнулся он. – Но, насколь­ко я знаю, прогресс в области создания искусственных ор­ганов вкупе с общим развитием здравоохранения свел по­добную торговлю на нет. Этот рынок достиг своего пика много лет тому назад. Впрочем, возможность получения донорских органов благодаря несчастным случаям сохра­няется до сих пор.

– Сколько можно выручить за изъятое сердце? – ос­ведомилась Ева.

– Право, не знаю. – Он наморщил лоб, и его сексу­альный рот снова изогнулся в улыбке. – Хочешь, чтобы я это выяснил?

– Я могу выяснить это сама. – Ева снова начала ме­рить шагами кабинет. – Чем ты занимаешься в правлении Центра?

– Я – советник. Мой собственный научно-исследова­тельский отдел имеет медицинский сектор, который со­трудничает с аналогичным отделом Центра Дрейка. У нас с ними контракт: мы снабжаем их медоборудованием, ма­шинами, компьютерами… – Рорк опять улыбнулся. – А также искусственными органами. Исследовательский отдел Дрейка в основном занимается фармацевтикой, про­тезами и химикалиями.

– Значит, вы изготовляете искусственные органы? И сердца?

– В том числе. С живой тканью мы дела не имеем.

– Ну, хорошо. И кто ж там лучший хирург?

– Отдел возглавляет Колин Кэгни. Между прочим, ты с ним встречалась, – добавил Рорк.

Ева молча кивнула. Разве она в состоянии запомнить всех, кого встречала на различных приемах с тех пор, как Рорк вошел в ее жизнь?