– Что это за символ? – заинтересовалась Ева. – Давай-ка увеличим этот участок лица.

– Это пентаграмма… – Голос Пибоди дрогнул, и Ева с удивлением обернулась на нее. – Перевернутая. Она не из виккан, Даллас. Она сатанистка.

Ева в подобные штуки не верила – ни в белую магию, ни в черную, – но отлично понимала, что есть люди, которые верят. И еще лучше понимала, что кое-кто использует эту веру в собственных интересах.

– Мне кажется, что ты слишком легкомысленно относишься к таким вещам, Ева.

Очнувшись от своих мыслей, она удивленно взглянула на Рорка. Он настоял на том, что сам сядет за руль, но она этому и не противилась. Ей всегда бывало немного не по себе, когда приходилось водить его суперавтомобили.

– Что ты имеешь в виду?

– Если некоторые верования и традиции сохраняются столетиями, то этому обязательно должны быть причины.

– Разумеется, они есть. Человек – существо легковерное. И всегда находятся личности, которые умеют этим легковерием пользоваться. Я хочу найти того, кто воспользовался легковерием Фрэнка.

Она рассказала Рорку все, решив, что, если не может обратиться за помощью к компьютерному гению Фини, придется взять в союзники компьютерный гений Рорка.

– Ты отличный полицейский и здравомыслящая женщина. Порой даже чересчур здравомыслящая. – Машина остановилась перед светофором, и он обернулся к ней. – Но я прошу тебя в этих делах быть особенно осмотрительной.

Ей показалось, что он говорит как-то слишком уж серьезно.

– Ты имеешь в виду ведьм, колдунов и всех прочих, кто поклоняется дьяволу? Слушай, Рорк, сейчас давно уже не Средние века. Ну какие могут быть сатанисты? – Она тряхнула головой. – Хотела бы я на них поглядеть, если бы действительно существовал Сатана! Что бы они стали делать?

– Этого-то мы как раз и не знаем, – негромко ответил Рорк, поворачивая на улицу, ведшую к “Водолею".

– Черти, несомненно, существуют, – сказала Ева со вздохом. – Но это двуногие создания из плоти и крови. Мы с тобой немало их повидали.

Рорк припарковал машину, и они пошли по тротуару. Было довольно ветрено и свежо, на небе – ни луны, ни звезд. Только вспыхивали сигнальные огоньки вертолетов и телеантенн.

На этой улице работала небольшая художественная ярмарка. Сейчас большинство торговцев уже отправились по домам, но днем здесь все было уставлено лотками с дешевыми украшениями, пестрыми домоткаными ковриками, экзотическими цветами и травами. Здешние торговцы были на удивление милы и вежливы, все работали по лицензии и скорее всего дневную выручку тратили на пропитание, а не на очередную дозу наркотиков. Преступность в районе была практически на нуле, цены на жилье – убийственные, жили и торговали здесь люди в основном молодые.

– Мы рано приехали, – сказала Ева, по привычке оглядывая улицу, и вдруг ехидно усмехнулась:

– Смотри-ка! “Парапсихологическое кафе". Знаю я такие. Приходишь, заказываешь вегетарианское рагу, а они уверяют тебя, будто заранее знали, что именно его ты и выберешь. Макаронный салат – и гадание по руке. – Она повернулась к Рорку. Ей вдруг ужасно захотелось зайти в это заведение, развеяться. – Еще открыто. Испытаем судьбу?

– Хочешь погадать?

– А что? – Она схватила Рорка за руку. – Это меня должным образом настроит на борьбу с сатанистами-наркодельцами. Может, удастся сторговаться и тебе они погадают за полцены?

– Да не желаю я, чтобы мне гадали!

– Трусливый ты тип, – буркнула Ева и потащила его к входу.

– Скорее осторожный, – сдаваясь, вздохнул Рорк. Ева вынуждена была признать, что пахло в кафе на удивление аппетитно – не жареным луком и подгоревшим соусом, а какими-то пряностями и цветами. Белые столики стояли поодаль от витрины, на которой были выставлены тарелочки и блюда с разноцветными яствами. Несколько посетителей сидели за чашками с каким-то бульоном. На них были просторные белые туники и усыпанные цветными камешками сандалии.

У человека, стоявшего за прилавком, все пальцы были унизаны серебряными кольцами. Одет он был в просторную голубую блузу с широкими рукавами. Светлые волосы, аккуратно зачесанные назад, были стянуты в хвостик серебряным шнурком. Он приветливо улыбнулся вошедшим.

– Будьте благословенны. Вы желаете пищи для тела или для души?

– Я думала, вы сами догадаетесь, – хмыкнула Ева. – Как насчет гадания?

– Что вы предпочитаете? Таро, руны, аура? Или по руке?

– По руке. – Ева протянула ему свою ладонь.

– Хиромантией у нас занимается Кассандра. Усаживайтесь поудобнее, она с радостью вам поможет. У вас обоих очень насыщенные ауры, – добавил он. – Вы отлично подходите друг другу.

Ева с Рорком направились к столику, а человек за прилавком взял в руки гладко отполированную деревянную палочку и легонько провел ею по краю большой белой чаши, которая тут же зазвенела. При этих звуках из-за занавеси вышла девушка в серебристой тунике. На руке ее чуть повыше локтя красовался серебряный браслет. Она была юна – лет двадцати, не больше, – ее светлые волосы были так же стянуты в хвостик.

– Добро пожаловать! – Девушка говорила с легким ирландским акцентом. – Чувствуйте себя как дома. Вы оба хотите гадать?

– Нет, только я. – Ева села за столик подальше. – Сколько это стоит?

– Гадание бесплатное. Мы принимаем только пожертвования. – Она села и улыбнулась Рорку. – Ваше великодушие будет должным образом оценено. Мадам, дайте мне руку, с которой вы родились.

– Я родилась с обеими.

– Левую, пожалуйста. – Она легко подхватила Евину руку, едва ее касаясь. – Ваша судьба складывалась трудно. Душевная травма, разрыв на линии жизни. Вы были тогда еще ребенком. Много боли и печалей… – Она подняла глаза на Еву. – Но вы не были ни в чем виноваты.

Ева инстинктивно попыталась убрать руку, однако девушка ее удержала.

– Нет нужды вспоминать все, вы к этому еще не готовы. Тоска, сомнения, страсти, которым не давалось выхода. Одинокая женщина, решившая сосредоточиться на единственной цели. Огромная тяга к справедливости. Сдержанность, целеустремленность и... внутреннее беспокойство. Сердце ваше было разбито, не просто разбито – покорежено. И вы пытались сохранить то, что оставалось. Это рука сильного человека, которому можно доверять.

Девушка взяла правую руку Евы, но на нее едва взглянула. Она смотрела Еве в глаза.

– Вы слишком многое носите в душе, и это не дает вам покоя. Но вы нашли свое место. Вы достойны той власти, которой наделены, и имеете право брать на себя ответственность. Вы упрямы, порой многого не замечаете, но сердце ваше уже залечивает раны. Кроме того, вы полюбили. – Она бросила быстрый взгляд на Рорка, а потом снова обернулась к Еве. – Вы сами удивляетесь глубине своего чувства, и вас это волнует, – продолжала она, мягко улыбнувшись. – Вы очень избирательны в своих чувствах и если уж решили отдать кому-то свое сердце, то это окончательно. У вас значок полицейского. – Она задумчиво усмехнулась. – Да, вы сделали правильный выбор. Возможно, единственно правильный. Вам приходилось убивать. Каждый раз ситуация была безвыходной, но это лежит на вашей душе тяжким грузом. И здесь вам трудно разделить разум и чувства. Вам вновь придется убивать… – Взгляд ее серых глаз стал отрешенным, она крепко сжала Евину руку. – Тьма! Силы тьмы, зло! Потерянные жизни и новые жертвы впереди. Боль и страх. Тело и душа. Вы должны защищать себя и тех, кого вы любите.

Она обернулась к Рорку и что-то быстро сказала по-гаэльски, заметно при этом побледнев и тяжело дыша.

– Хватит! – Ева, потрясенная происходящим, убрала руку. Ладонь странно покалывало, и она потерла ее об коленку. – Чересчур все это увлекательно. У вас наметанный глаз, Кассандра. И очень впечатляющая манера. – Она вытащила из кармана пятьдесят долларов и положила их на стол.

– Погодите! – Кассандра достала из сумочки, висевшей у нее на поясе, гладкий светло-зеленый камешек. – Это подарок. На удачу. Всегда носите его с собой.

– Зачем?

– Ну, просто так. Приходите еще. Всего вам доброго!

И Кассандра, поспешно встав, удалилась.

– Да, это тебе не “Вам предстоит долгое морское путешествие", – заметила Ева, направляясь к выходу. – Что она тебе сказала?

– У нее довольно странный говор. Кажется, она откуда-то с запада. – Они вышли на улицу, и Рорк, сам тому удивившись, с наслаждением вдохнул свежий воздух. – Суть была в том, что, если я тебя действительно люблю, должен стараться быть рядом с тобой. Тебе грозит опасность потерять жизнь или душу, и только я могу помочь тебе выжить.

– Какая дикая чушь! – Ева взглянула на лежавший у нее на ладони камешек.

– Храни его, – сказал Рорк, нахмурившись. – вреда от этого не будет.

Ева, пожав плечами, сунула камешек в карман.

– Пожалуй, надо мне держаться подальше от таких вот особ – одаренных знанием.

– Отличная мысль, – усмехнулся Рорк и, взяв Еву под руку, повел ее в “Водолей".

Глава 3

Место оказалось на удивление тихим. Пожалуй, Ева ни разу не бывала в таком спокойном клубе. Голоса посетителей, так же как и музыка, звучали приглушенно. Столы, правда, стояли довольно близко друг от друга; проходы между ними образовывали замысловатый спиральный узор, напомнивший Еве знак, нарисованный в записке Алисы.

Стены были увешаны зеркалами в форме звезд и полумесяцев. Рядом с каждым из них висел подсвечник, и пламя свечей множилось, отражаясь в зеркалах. В простенках были изображены загадочные знаки и фигуры. Небольшая площадка для танцев, как и стойка бара с табуретами в виде зодиакальных знаков, имела форму круга. На табурете, изображавшем Близнецов, сидела дама, которую Ева узнала – но не сразу.

– Бог мой, да это же Пибоди!

Рорк взглянул туда, куда смотрела Ева, и увидел девушку в длинном свободном сине-зеленом платье. На шее у нее висело три нитки бус, а в ушах посверкивали огромные серьги из разноцветного металла.

– Ото! – заметил он с улыбкой. – Наша скромница Пибоди являет собой изысканнейшее зрелище.

– Пожалуй, она... вписывается в здешний антураж, – решила Ева. – Но с Алисой мне надо встретиться один на один. Может быть, ты пойдешь поболтаешь с Пибоди?

– С превеликим удовольствием. А вот вы, лейтенант… – он окинул оценивающим взглядом ее потертые джинсы и видавшую виды кожаную куртку, – вы не вписываетесь.

– Это упрек?

– Нет. – Он кончиком пальца дотронулся до ямочки на ее подбородке. – Наблюдение.

Рорк направился к стойке бара и уселся рядом с Пибоди.

– Что здесь делает эта очаровательная колдунья? – задал он вопрос в духе тех, которые помогают завязать разговор.

Пибоди взглянула на него искоса и мрачно сообщила:

– – Я в этих доспехах чувствую себя законченной кретинкой.

– Зато выглядите вы просто изумительно.

– Боюсь, это не вполне мой стиль, – фыркнула она.

– Знаете, Пибоди, что в женщинах самое удивительное? – Он легонько тронул одну из ее сережек, и та серебристо зазвенела. – У каждой из вас несметное количество стилей. Что вы пьете?

Пибоди, польщенная и смущенная, изо всех сил старалась не покраснеть.

– Коктейль “Стрелец". Это мой знак, и сей напиток должен идеально подходить к моему метафизическому “я". – Она поднесла к губам прозрачную чашу. – На вкус весьма неплох. А вы кто по знаку?

– Представления не имею. Кажется, я родился в первую неделю октября.

«Кажется? – удивилась про себя Пибоди. – Как странно – не знать точно даты собственного рождения».

– Значит, вы Весы.

– Тогда закажу “Весы". – Ожидая свой коктейль, Рорк обернулся и посмотрел на сидевшую за столиком Еву. – Как вы считаете, кто по знаку лейтенант?

– Она с трудом поддается определению.

– Это точно, – тихо сказал Рорк.

Ева из-за своего столика могла наблюдать за всем происходящим. В клубе не было музыкантов; мелодия, слышная повсюду, словно сочилась из стен. Трепетные флейты, страстные скрипки и нежнейший женский голос, певший на незнакомом Еве языке.

Некоторые пары о чем-то воодушевленно беседовали, другие сидели и молча улыбались друг другу. На женщину в белом балахоне, вышедшую танцевать в одиночестве, никто и внимания не обратил. Ева заказала себе минеральную воду, которую, к ее изумлению, подали в посеребренном кубке.

Она прислушалась к разговору за соседним столиком и была поражена тем, что там спокойно и деловито обсуждались впечатления от астральных перемещений. За столиком, стоявшим в соседнем полукруге, две дамы беседовали о своих прошлых жизнях – обе они, оказывается, когда-то были танцовщицами в одном из храмов Атлантиды. Ева с усмешкой подумала: почему никто не удивляется тому, что прошлые жизни всегда бывают более экзотическими, чем настоящие, которые, по ее твердому убеждению, и были единственными.

«Вполне безобидные чудаки», – решила Ева и вдруг поймала себя на том, что продолжает тереть ладонь о колено.

Алису она увидела, едва та переступила порог. Девушка явно волновалась: руки ее дрожали, спина была напряжена, глаза бегали. Ева подождала, пока Алиса оглядела зал, нашла ее взглядом, и тогда приветливо кивнула. Обернувшись зачем-то на дверь, Алиса торопливо подошла к ней.

– Вы пришли! Я так боялась, что вас не будет… – Она сунула руку в карман и вытащила черный камень на серебряной цепочке. – Прошу вас, наденьте это, – сказала она умоляюще. – Это обсидиан. Камень, отводящий зло.

– Как хотите. – Ева пожала Плечами и надела на шею цепочку. – Вы довольны?

– Это самое, безопасное из всех известных мне мест. Самое чистое. – Алиса села, но по-прежнему продолжала тревожно оглядывать зал, теребя амулет, висевший у нее на груди. – “Золотое солнце", пожалуйста, – сказала она подошедшему официанту. Когда тот отошел, Алиса глубоко вздохнула и взглянула на Еву. – Мне надо набраться смелости. Я весь день пыталась медитировать, но не могла – на меня словно ступор нашел. Я очень боюсь.

– Чего вы боитесь, Алиса?

– Что те, кто убил моего деда, скоро убьют и меня.

– А кто убил вашего деда?

– Его убило зло. Боюсь, вы не поверите в то, что я вам расскажу: вы ведь, наверное, верите только в то, что можно увидеть глазами. – Она взяла бокал, поданный официантом, прикрыла на мгновение глаза, словно беззвучно вознося молитву, и только после этого поднесла бокал к губам. – Но, пожалуйста, не надо игнорировать то, что я вам расскажу, – полицейский не должен этого делать. Я не хочу умирать! – вдруг проговорила Алиса, ставя бокал на стол.

Ева подумала, что это, пожалуй, первое трезвое соображение из высказанных ею. Девушка действительно была напугана и не пыталась это скрыть. На похоронах Алиса старательно пряталась за маской напускного спокойствия. “И делала это ради своей семьи", – поняла вдруг Ева.

– Кого и почему вы боитесь?

– Мне придется объяснить вам все с самого начала. Чтобы искупить грех, прежде надо покаяться. Мой дед уважал вас, поэтому в память о нем я и решила обратиться к вам. Видите ли, я не родилась колдуньей…

– Неужели? – сухо заметила Ева.

– Некоторые ими рождаются, некоторые обучаются ремеслу. Во время учебы в университете я заинтересовалась викканами, и чем больше я про них узнавала, тем острее чувствовала, что там я найду себя. Меня привлекали и их ритуалы, и поиск гармонии, и позитивная этическая программа. Я не рассказывала близким о своем увлечении. Они бы меня не поняли.

Алиса опустила голову, и волосы упали ей на лицо.

– Мне нравилась атмосфера таинственности, я была юна, меня привлекали и волновали церемонии под открытым небом, в которых принимали участие обнаженные девы. А мои родственники… – Она снова подняла голову и взглянула на Еву. – Они слишком консервативны, а мне всегда хотелось совершать дерзкие, необычные поступки.

– То есть в вас всегда жила бунтарка?

– Пожалуй, да. Если бы я на этом остановилась… – прошептала Алиса. – Если бы приняла посвящение и не стала бы искать иного, все было бы сейчас совсем по-другому. Но я была слаба и при этом честолюбива. – Она снова отпила из бокала. – Я хотела узнать больше, хотела сопоставить достоинства и недостатки черной и белой магии. Я говорила себе: “Разве можно принять какой-то тезис, не будучи знакомым с антитезисом?"

– Звучит логично.