Последний жрец богини Лу. Том III

И не дав Лу вставить и слова, я потащил ее в сторону своих апартаментов — одну из малых боковых комнат которых приспособил под кабинет, где по вечерам рылся в бумагах и отчетах. Раз уж богиня меня надоумила, то ей тоже придется поработать пером. Тем более, эту бумагу потом показывать королю, а за каракули, которые выходили из-под моей руки, до сих пор было очень стыдно.

Богиня почти не сопротивлялась и наблюдала за моим возбужденным состоянием с интересом. Меня же даже немного несло. Вот оно! Мое маниакальное стремление в чистоте — опасным в этом мире выглядело все, от выгребных ям до дверных ручек, кубков и столового серебра — может наконец-то принести пользу. Конечно, я не врач-инфекционист, но что-то же должен соображать! Тем более в мире, где помои до сих пор выливались в выдолбленные по краю дороги канавы даже в респектабельных районах столицы.

Первое, о чем пришлось подумать — кипячение. Причем кипячение всего и вся: повязок, питьевой воды, посуды. Кипятком должно обрабатываться все, что можно ошпарить, а инструмент, которым ковырялись в ранах, вообще стоило бы прокаливать в жаровых шкафах, но я не был уверен, что такое возможно быстро организовать. Так что остановимся на кипячении.

Очень сильно не хватало и антисептиков, если говорить о раненых. Конечно, мази и настои, которые готовились здесь, работали, но все это была фитотерапия: концентрация лечебных веществ из трав и кореньев могла быть ниже желаемой, что делало лечение неэффективным. Об обеззараживающем эффекте я тут ничего не слышал, хотя мази знахарки и вытащили меня после ранения, оставив уродливый шрам на боку.

Как организовать потребление только чистой воды солдатами и населением? В первую очередь, если вспоминать опыт Лондона, нужно оцепить все колодцы в нижнем и среднем городе, где прошли самые серьезные бои. Проверить источники города верхнего, который на самом деле стоял территориально выше и питался из других подземных вод. Поставить к каждому колодцу по гвардейцу? Или по три? Прокипятить все фляги и выдавать чистую воду с собой, не позволяя пользоваться сторонними источниками? А где взять столько тары для кипячения? Тут для готовки пользовались котелками, ну литров на восемь максимум, а тут речь идет о том, что нам надо ежедневно, только на нужды армии по питью, кипятить не менее трех литров воды на человека. Это почти 25 тысяч литров воды. Когда я стал переводить эти объемы в котелки, то получается, что весь нижний город надо отдать под костры, и бесконечно там кипятить воду.

Должен быть способ проще! Делать все это «оптом»! Но как? Листового железа в этом мире не знали. Большинство емкостей для воды были деревянными, даже обычные ведра, только котелки для готовки делали из металла. Оставить заказ в кузнях на мега-котлы? Или придумать какие-нибудь ролики для прокатки металла? Ага, может, еще попутно пароходы начнем строить и трехлинейку изобретем? Антон, куда-то не туда уходят твои мысли. А что по мылу? Во дворце я пользовался мыльным порошком, похожим на измельченное хозяйственное мыло с какими-то травами и отдушками, но как-то массовости использования этого средства мной замечено не было.

Как выяснилось потом, мыло тут использовали, в основном, при изготовлении и стирке одежды, когда требовалось привести в порядок ткань. А вот руки если и мыли — то просто водой. Так что стоял еще вопрос и мыловарения. Должно же было уцелеть такое заведение на весь огромный Пите? Или обратиться в пригороды? Еще одна задача.

Вот оно! Стирка одежды!

— Что значит найти все прачечные и изъять чаны? Ты стирку решил устроить? — Лу вяло записывала то, что я диктовал, но не могла уловить суть.

—Смотри, короче… — Я пытался объяснить ей весь комплекс проблемы, но постоянно перепрыгивал с одного на другое, — ай!

Я, скорее по привычке, стал перед богиней на колено и прижался лбом к ее голове — соскальзывая сам в чертоги разума и увлекая за собой Лу. Там я уже просто напрямую начал переливать в богиню свои знания о чистоте, эпидемиях, бактериях, питьевой воде и всем прочем, что сейчас могло исправить ситуацию в Пите и спасти королевскую армию от постыдной смерти в грязных портках.

Когда вынырнули в реальность, богиня выглядела чуть удивленной.

— Знаешь, это многое объясняет…

— Что именно? — удивился я.

— Ну, мы с Илием много спорили, чудак ты или у вас было просто так принято. Уж очень ты шарахался от воды и морщился при виде посуды, — просто ответила Лу. — А вот то, что ты мне показал, все твое поведение и объясняет. Но ты уверен, что так это работает и в этом мире?

Вопрос был из категории «на сотку», но слишком уж были схожи реальности. Да, тут была магия и боги, но вот всяких эльфов, драконов и прочих ксеносов вокруг не наблюдалось. Судя по рассказам о других странах, мы были на северном материке, возможно, единственном на планете, но это надо было бы еще выяснить, потому что чем южнее, тем теплее становилось. Значит, где-то был экватор, а за ним — еще половина шарика. Ну и другое полушарие никто не отменял. То, что я нахожусь на шарообразной планете, а не в плоском мире на трех китах, было ясно и идиоту — солнце заходило на местном западе, закатываясь за горизонт, всходило на востоке, продолжительность суток была схожа, так что это была планета обитаемого пояса какой-то далекой системы или вообще, реальности.

Скорее, конечно, реальности, потому что в известные мне законы физики магия, бездна и прочие чудеса не укладывались. Хотя кто-то из великих говорил, что при должном уровне развития технология становится неотличима от магии? Вот только какой тут технологический разрыв, если местные остановились на уровне средневековья?

Вообще, о таких высоких материях я старался не думать — голова начинала пухнуть от вариантов.

— Я практически полностью уверен, что все здесь работает точно так же. Как возбудители местного варианта холеры, и прочие микроорганизмы. Ну и паразиты.

— Паразиты?

— Поверь мне, ты не хочешь это знать, — серьезно сказал я, а самого передернуло от воспоминаний о документалке про червей, на который меня вынесло волной серфинга по сети, — вот честно, не хочешь. Мы сами это побороть до конца не смогли, а тут это и вовсе невозможно.

Видя, что я говорю о чем-то жутком, Лу согласилась, что предпочитает оставаться по некоторым вопросам в неведении. Особенно, пока сама в человеческом теле.

— То есть, по твоим прикидкам, тебе надо четыре тысячи ведер кипятка каждый день? — эти объемы немного не укладывались в голове богини, и сейчас она держала перед собой пергамент с записями, будто видела его впервые, пытаясь понять масштабы грядущего проекта.

— Это только на питье армии.

— А есть еще какой-то расход?

— Ну, как минимум кипячение посуды и перевязочного материала.

— И сколько это будет?

— Еще тысяча ведер.

По лицу богини я видел, что она не в восторге от моих подсчетов. По моему же мнению это был только необходимый минимум. Вот только вопрос: как приготовить тридцать тысяч литров кипятка? На этот вопрос отвечала стирка, точнее, хозяйство прачек.

Не просто так в дом нашей первой хозяйки, Зоры, протоптал в свое время тропу кузнец по имени Ирвинг. На заднем дворе молодой вдовы стояло, по меркам текущей ситуации, целое сокровище: собранные из листов кованого железа чаны для кипячения белья. Конечно, чисто технически, кованым было только днище: верхняя часть чана была сделана из специально пропитанного дерева, но в целом конструкция вмещала в себя больше полутораста литров воды. Это я помнил точно, потому что каждое утро мне приходилось делать от колодца минимум полтора десятка ходок с двумя полными ведрами, чтобы наполнить только один из них. Уходило на это уйма времени и сил, а потом мне надо было тащиться в управу.

За сколько времени может вскипятиться такой чан? Часа четыре, если развести нормальный костер и добавить угля? То есть если в один средний чан войдет 150 литров, то мне надо где-то найти всего полсотни чанов, в которых будет кипятиться вода почти круглые сутки. Вроде, Пите был далеко не маленьким городом и уже в таком разрезе задача казалась выполнимой. Но эта мера замедлит скорость распространения заразы только в армии… Что будет с горожанами, мне было даже страшно представить.

Когда на пергаменте появились реальные цифры необходимых мощностей, повеселела и Лу. У каждой прачки в городе был минимум один такой чан, да и, по словам богини, если напрячь кузнецов и бондарей, то сделать быстро новые — не такая и проблема. И тех и тех мастеров в Пите и пригородах было с избытком, портовый же город. Бочки нужны были всегда и всем, как и простые изделия из металла.

— Ну, осталось убедить короля, что все это на самом деле нужно сделать, если он хочет остановить мор, — пробормотал я сам себе под нос, сверяясь со списком, что составила Лу.

— Там была еще какая-то сортировка, но я не поняла, что ты имел в виду, — богиня тыкнула пальцем в конец свитка, показывая на незнакомый ей термин. Точнее, сортировка — оно понятно что, но без контекста Лу не понимала, что я имел в виду.

Это было самым сложным начинанием, которое может прийтись Каю Фотену Первому, да и вообще местным жителям, не по душе.

Как и в любых средневековых культурах, тут исповедовали принцип паллиативной, то есть поддерживающей медицины. То есть если у нас был тяжело больной, за ним ухаживали и пытались облегчить страдания, попутно тратя на это время, силы и ресурсы. Конечно, временами случались чудеса, и Матерь снисходила до молящихся, исцеляя человека, но это были скорее легенды, чем общепринятая практика.

Еще мог помочь умелый маг воды, который занимался целительством, но это был вариант для обеспеченных людей — силы у магов не резиновые.

Я вообще многое пытался понять о том, как тут работает источник, запас маны или что тут было вместо синей полоски у магов, но никто толком объяснить мне ничего не мог, даже Лу. Все всегда ссылались на Академию Магов в Шаринском Княжестве, мол, там господа в курсе, как и что работает. А так, каждый маг ориентировался на свое состояние. Можешь колдовать легко — силы есть. Стало тяжелее — потратился наполовину. Не можешь колдовать — пустой. Таких придурков как я, которые залазили в силу собственной души, тут не водилось, ну или они долго не жили: стихийникам была недоступна бездна, так что и сопротивляться ей они не могли. Меня же из раза в раз вытаскивала с той стороны Лу, подрабатывая спасателем одного отважного, но не слишком умного менталиста.

Я не был уверен, понравится ли идея сортировки больных самой богине, все же, тут пока не дошли до таких способов: медицина была слишком примитивна, а раны обычно либо легкими, либо смертельными. Но в условиях эпидемии сортировка была просто необходима, во всяком случае, во время войны.

Насколько я помнил, первым в истории моего мира принцип сортировки раненых применил профессор Пирогов — более известный миру за применение эфира в качестве анестезии во время хирургических операций. Но система сортировки раненых, которую разработал Пирогов во время какой-то там войны Российской Империи, вроде, в ходе одной из кавказских кампаний, была бы для текущих условий очень полезна.

В оригинале система должна была определить, нужно ли транспортировать раненого с поля боя и линии фронта в тыл для оказания медицинской помощи, но я думал подбить Кая Фотена на внедрение амбулаторной версии этого метода. В принципе, все было достаточно легко и просто: сначала определялась степень необходимости оказания медицинской помощи, и если пациент уже не дышит или бьется в конвульсиях, его отправляют в сторону морга с соответствующей пометкой.

Но так это работает в медицине, которую я оставил в современной Москве. У нас же стоял более сложный выбор: определить «безнадежных» и перестать тратить на них ресурсы. Насколько я помнил, при такой сортировке «моментальная» смертность — то есть количество тех тяжелых, кому в помощи вовсе было отказано, стремилась к 15-20% от общего числа нуждающихся в неотложке, но выживаемость прочих резко возрастала за счет высвобожденных ресурсов.

Как определять смертников? Придется просить короля выделить на это дело Гарена и других целителей, которые должны будут совершать диагностические обходы…

Сколько впереди было работы! Все, что я хотел предложить Каю Фотену, шло вразрез с тем, что практиковали в Клерии последние столетия. Острее всего стоял вопрос, как мне казалось, с сортировкой.

— А как ты вообще объяснишь это, — Лу кивнула на свиток в моих руках, — королю? Откуда?

Я усмехнулся. Лу в общих чертах знала, что за меня вступились трое из Семерых, но вот в красках я ей этот момент так и не поведал. Ни тогда, после возвращения из темниц домой, ни после.

— Помнишь, я сказал, что алтари раскололись и это был знак? Там, в темницах?

— Ну, да, помню.

— Раскололся алтарь Воина, это факт. Ровненько так, на два куска. А вот алтари Софа и Калиты разнесло вообще в пыль.

Лу удивилась и только крепко призадумалась.

— То есть, ты хочешь сказать королю, что все это — озарение от Мудреца?

Я пожал плечами:

— А почему нет? Он знает, что мне покровительствует Мудрец, да и сам я не тупой. Просто еще одна странность от счетовода-менталиста. Думаю, пролезет.

Я оказался прав: пролезло, хоть и еле-еле. Молодой король засыпал меня вопросами: зачем кипятить воду, а зачем повязки, почему мне резко понадобилось все мыло в радиусе пятидесяти лиг и что за сортировка больных.

За последнее пришлось стоять насмерть.

Беседа велась в королевском кабинете, и сейчас Кай немного возбужденно расхаживал перед своим столом. Я стоял перед ним, наблюдая, как в мозгу монарха зреет понимание предложенных мной мер.

— Да я получу бунт! Ладно, блажь с водой — обеспечим! Решим! Выгоним перед строем Гарена, который с умным видом скажет, что колодцы прокляли маги паринийцев, люди поверят. В особенности поверят, так как многие видели, сколько среди них было колдунов. Но эта твоя сортировка! Антон! Ты предлагаешь мне бросать людей умирать!

— Ваше Величество, но ведь они и так и так умрут…

— Ты не понимаешь! — король рубанул в воздухе рукой, — всегда есть место благословению Матери! Люди сильны! Некоторые выживают там, где сотня других — умрет! А ты со своими идеями говоришь, что их надо бросить и вообще, тащить в сторону могилы! Живых! Да меня свои же солдаты на мечи поднимут! И будут правы!

— Так ты и так их бросаешь умирать! Спаситель нашелся! На десять больных четверо отправляются или в яму, или на погребальный костер, потому что троим из них не смогли нормально помочь! Я видел бумаги! А все из-за одного смертника, который не только разносит заразу по палатке, но и все внимание лекарей на себя забирает! В итоге умирает и он, и еще трое! — узколобость короля вывела меня из себя, и я почти перешел на крик.

— И что, демонстративно дать этому десятому умереть? Это предлагаешь?

— Нет! Но пусть лежат отдельно! Пусть у них будет простой уход руками послушников, раз уж лекари ничего сделать не могут! А лечат пусть тех, кто может вылечиться! Вот чего я прошу и что я предлагаю! Дать шанс тем трем несчастным, которого у них сейчас нет и быть не может, пока ты, король Кай Фотен Первый, боишься бунта!

Я осекся, осознав, что сейчас ору на монарха, которому, вроде как, служу, и который буквально на днях повесил на мою шею баронскую цепь.

— А по поводу бунта — вали на меня, как на мертвого. Тебе же для этого и нужен фаворит-приманка, или я не прав?

Кай насупился, будто бы я раскрыл его великую и хитрую тайну, но все прекрасно понимали, что моим вознесением и приближением к трону король просто рисует мне мишень во всю спину, делая свою собственную чуть менее заметной. Во всяком случае, самые рьяные будут хотеть сначала расправиться со мной — безродным выскочкой, а у короля в это время будет возможность для маневра.

— Ладно. С сортировкой решим, может, она вообще не понадобится, если твои откровения от Софа в плане воды сработают. Но мы потратим очень много кузнечного угля…

— Все лучше, чем хоронить собственную армию, так?

С этим молодой король согласился.

Следующая неделя прошла под звездой бесконечного бардака и стирки.

Сначала новые распоряжения монарха были донесены до гвардии: постираться, организовать пункты кипячения воды, обработать в кипятке все личные фляги, исключить из пользования кожаные мешки и бурдюки. Всем было выделено самое дешевое и паршивое мыло, которым пользовались прачки.

После того, как порядок был наведен в рядах элитных войск, а снабжение чистой водой — обеспечено, гвардию отправили собирать чаны для воды, а также доносить, именем короля, распоряжения до сотенных в войске. Параллельно Кай Фотен собрал армейские чины из числа аристократов, которым сообщил о новых порядках на время буйства желудочной болезни.

— Но Ваше Величество! Никогда так не делали, зачем?

— Да, Ваше Величество, при всем уважении…

— А вот во времена моего деда…

— Никогда такое не нужно, да и кто сказал, что дело в воде?..

Я и Вила де Шонц стояли рядом с королем и просто тонули в потоке этого нытья.

— И какой глупец это вообще придумал? — фыркнул один из маркизов, которого папенька-герцог притащил на это совещание.

Его слова поддержали и другие молодые аристократы, которые просочились в комнату из-за своих армейских чинов. Ситуация накалялась.

— Предположим, это придумал сам Соф, — подал голос я, едва сдерживая возражения.

Губы маркиза скривились в презрительной усмешке:

— Что, господину Тинту, — парень открыто меня оскорблял, так как на моей шее сейчас висела цепь с баронским жетоном, — снизошел сам Мудрец и рассказал, как бороться с болезнями?

Я ощущал, как где-то в груди поднималась волна ярости. Это был высокий, с меня ростом молодой человек со светлыми волосами и какими-то невыразительно-тонкими чертами лица. Вялый, маленький подбородок, отсутствие скул, общая ленца движений. По общему виду маркиза было понятно, что о реальном бое у него было весьма отдаленное представление: ни один человек в здравом уме не променяет стеганную кожаную куртку, которая может задержать скользящий удар и дает достаточно простора для движения, на легкий, но узкий камзол, в котором сейчас щеголял этот умник. Короче, я в полной мере почувствовал классовую ненависть между боевым офицером и штабной крысой, которая лежала во множестве армейских историй и баек из моего мира.

— Барону Тинту, — процедил я сквозь зубы.

— Извините?

Дело пахло скандалом, и все присутствующие это понимали. С одной стороны был я — безродный выскочка, которому только недавно пожаловали баронский титул, а с другой — маркиз, потомственный аристократ и наследник титула своего отца, как я мог понять по обрывкам мыслей — конкретно наследник герцога Вилса. Его владения лежали на западе, не у самого порта Миллер, но недалеко от оного. Род был достаточно сильным и богатым, чтобы иметь серьезный политический вес. Это все, что я мог вспомнить о Вилсах.

И вот вроде бы мы были с маркизом на разных ступеньках, исходя из концепции аристократических кругов, но сам факт того, что он был наследником герцога — ставило его выше меня.

— Если у вас проблемы со зрением, то сообщаю, что вы разговариваете сейчас с бароном Тинтом, — прошипел я молодчику.

Король не вмешивался в эту перепалку, хотя ему стоило бы остановить меня, чтобы банально не срывать совещание, на котором доносилась монаршая воля.

— С каких пор вообще счетоводы, пусть и выбившиеся в бароны, могут приказывать офицерам? — высокомерно спросил Вилс-младший, обращаясь куда-то в пустоту и одновременно ко всем присутствующим.

— Если вы не в курсе, маркиз, во время штурма я заслужил не только баронский титул, но и право носить куртку с синим змеем на спине, — я смог немного взять себя в руки и сейчас решил в ответ унизить маркиза, указав на то, что пока армия сражалась, он прятался за папенькой.

Гвардейцы, стоящие на страже у дверей, даже не шелохнулись при моих словах о куртке — что было немым свидетельством того, что сражался я минимум наравне с гвардейцами. Уж точно плечом к плечу.

Щека маркиза дернулась, как от легкой пощечины.

— Вы смеете обвинять меня в трусости?

«Оп. Так вот откуда ветер дует», — подумал я.

Маркизу не надо было заканчивать тираду, я и так знал, чем она закончится.

— Если вы хотите вызвать меня на дуэль, то я принимаю ваш вызов, — уже почти спокойно ответил я.

Мое внезапное согласие выбило почву из-под ног многих присутствующих, но маркиз де Вилс только хищно оскалился:

— Тогда я сегодня же пришлю своего распорядителя, который сообщит время, место и имя моего бойца.

А вот последнего не ожидал уже я. Бретер? Вроде бы мы одного социального статуса для того, чтобы маркиз дрался со мной лично. И я планировал знатно пустить кровь будущему герцогу на дуэльной площадке.

Коснувшись сознания короля и еще нескольких присутствующих, я понял, что никто участием бретера не удивлен, а вот от меня ожидали личного участия в дуэли. Это получается, мы тут все равны, но некоторые — ровнее? По всей видимости, так.