Тальбот редко выражал насмешку открыто, но на этот раз вновь не совладал с приступом продолжительного смеха.

– Ну, спасибо, Дионис, повеселил… – проговорил Эдмунд, отдышавшись. – Никогда еще так не смеялся!

– Я серьезно. – Гость метнул на хозяина дома яростный взор. – Я стану первым королем Анархии со времен Чарльза Великого!

– Ну да, а я тебе помогу! – с легким смешком подхватил Эдмунд. – Королем Анархии!.. С доспехами, откачивающими энергию!.. Ну и конечно, тебе нужно, чтобы доспехи светились, а?!

– При определенных условиях, – высокомерно кивнул Дионис.

– А какой у тебя любимый цвет? – с ухмылкой осведомился Эдмунд.

– Полагаю, доспехи должны светиться, как черное облако, накрывшее в полночь луну, – ответил Дионис. – Самый такой цвет… подобающий, в общем.

– Ха! – улыбнулся кузнец. – Ну уж нет! Ни черных, ни красных, ни голубых доспехов. Даже розовых тебе не будет. Убирайся!

– Да мне и не нужна твоя помощь, – яростно огрызнулся Мак-Кейнок. – На меня согласился работать Фукуяма.

– Фукуяме нужно держать в воздухе свой дурацкий летающий замок, – ответил Тальбот. – К тому же он часто ставит не на ту лошадь. Вот и готов за лишние кредиты лечь под любого. Можешь так ему и передать. За двести энергокредитов он для тебя все, что угодно, сотворит. Конечно же, его доспехи будут второсортными – не такими, как мои. Но деньги Фукуяма отработает.

– Его доспехи прославятся на века! – заявил Мак-Кейнок. – И я готов за них заплатить.

– Цена им невысока, – откликнулся Тальбот. – И уж они точно не стоят двух, а то и трех месяцев времени, отпущенного мне в этом мире, – добавил кузнец, вставая в полный рост.

– Давай начистоту, Дионис, – продолжал Тальбот, положив руку на наплечную пластину визитера. – Ты мне не нравишься. Мне не нравится, как ты себя ведешь, не нравятся твои мысли и друзья. И плевать, какие перспективы будут у того, кто создаст самые крутые и самые жульнические доспехи. Плевать на твои деньги. Тебе нечем меня заинтересовать. А я ничего не хочу для тебя делать, тем более – создавать энергетические доспехи. И не желаю тебя больше видеть на своей земле. Ясно?

– Подумай как следует, хозяин Тальбот, – ответил Дионис, шагнув вперед и нависая над кузнецом, уступавшим ему в росте. – Лучше тебе не становиться у меня на дороге!

– Парень, я слышал угрозы и пострашнее – тебя тогда и в помине не было, – зевнул Тальбот. – Проваливай.

– Ну хорошо. – Мак-Кейнок отступил на шаг. – Но ты будешь жалеть об отказе до самой смерти!

– Я жалею только о том, что впустил тебя, – ответил Тальбот. – Закрываю для тебя доступ навсегда. Можешь больше не приходить.

Дионис зловеще оскалился, вскинул над головой руку, прищелкнул пальцами. И тотчас же удивленно огляделся.

– Кстати, я заодно установил в доме телепортационную блокировку, – пояснил Тальбот. – Выход – там, – указал хозяин на дверь.

Дионис развернулся, пошел к двери и после непродолжительной неуклюжей возни с допотопной ручкой потянул створку на себя.

– Вот с какими противниками приходится теперь иметь дело, – посетовал Эдмунд вернувшемуся в комнату дворецкому. – Совсем ничего не знают об эпохе, даже дверью толком хлопнуть – и то не умеют. – Тальбот щелкнул пальцами в сторону двери, и та закрылась. Тихо и медленно.

– Ужасный человек, – заметил дворецкий.

– Не такой уж и ужасный, Чарльз, – ответил Тальбот. – Молодой еще. И антисоциальный. Конечно, лучше вытравить ген социопатии, но временами и от него бывает прок. Кажется, парень просто малость перебрал с этим геном.

Кузнец покачал головой и провел ладонью по доспехам, коснувшись пальцем имени, выгравированного на оплечье.

– Молодой еще… Ишь! Королем Анархии стать захотел! А кто не хочет?

Программа дворецкого поняла, что настало время так называемого «легкого трепа», и настроилась на соответствующую волну.

– Король Анархии… – с интонациями удивления произнесла программа. – Воистину, уж миновало более ста лет с тех пор, как Анархия не знала королей! И земли те были лишены властителей с тех пор, как завоевал их в одно десятилетие Чарльз Великий. После чего мирно правил Анархией еще десять лет, прежде чем исчезнуть вновь.

– Да, не было… – заметил Тальбот, отвернувшись от доспехов и вновь покачав головой. – Кстати, я обойдусь и без справок. Я же жил в то время… забыл, что ли?

– Да, милорд. Простите.

Эдмунд замолчал и задумчиво подергал себя за бороду.

– Свяжись с Фукуямой: пусть потребует плату вперед. – Кузнец вновь замолчал и потрепал бороду. – Королем Анархии, надо же! – По лицу Эдмунда пробежала череда сменяющих друг друга выражений, и он вновь дернул себя за бороду, после чего огляделся вокруг, словно удивляясь увиденному. – Пойду в трактир, поужинаю, – бросил он.

– Да, мой лорд, – произнесла программа дворецкого.

– Кстати, Чарльз…

– Да, мой лорд?

– «Соблаговолил поставить в известность» – это еще куда ни шло, но «воистину, уж миновало более ста лет» – явный перебор.

– Да, мой господин.

– Ну так не сиди на месте. Чувствую, будет жарко.

– Да, господин, – ответила программа. – Должен обратить ваше внимание на то, что мисс Рейчел прислала сообщение. Она не сможет посетить вас на следующей неделе. Ваше приглашение совпало с вечеринкой по случаю дня рождения у ее подруги Маргарет.

– А… – Эдмунд призадумался, потом вздохнул. – Ну ладно, давай там пошустрее…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Когда девушку в очередной раз подбросило, крутануло и окунуло в воду с головой, Рейчел убедилась: приземлиться на силовых лыжах ногами вниз невозможно.

Играя с Маргарет в догонялки, она старалась не отставать, хотя подруга не только чаще тренировалась, но и обладала лучшими спортивными данными.

То, что Маргарет давалось легко, для Рейчел всегда представляло определенную трудность. Взять хотя бы силовые лыжи. Всего-то и требуется, что орудовать маленькой рукояткой, похожей на букву «т»: устройство и само создаст под ногами силовое поле в форме щита, и волну погонит. Волна остановит площадку с силовым полем или поведет платформу вперед. Если держать рукоятку перед собой, над водой, отключив антигравитатор, то можно мчаться, балансируя за счет собственного веса, управляя углом соприкосновения с поверхностью океана. Остальное – дело воображения, чувства равновесия и мастерства лыжника.

И вот Рейчел приходится выкладываться изо всех сил, а Маргарет, как ни в чем не бывало, мчится навстречу самым большим волнам со скоростью восемьдесят километров в час, перепрыгивает с одного гребня на другой и вертится волчком, точно сумасшедший дервиш.

Оказывается, всех стараний Рейчел недостаточно.

Девушка смотрела, как навстречу надвигается океанская волна, и просчитывала варианты. Система автоматической стабилизации отключена, чтобы не мешала маневрировать, ну и потому, что так интересней. Так что лыжи не спасут. Как ни крутись, ни изворачивайся – голову над водой не поднимешь.

Собственно говоря, оставалось только включить поле индивидуальной защиты, а потому Рейчел отбросила Т-образный пульт управления и пригнулась.

Над водой поднялся яйцевидный купол силового поля, не дающий девушке утонуть и защищающий от удара шестиметровой водяной стены, несущейся на скорости шестьдесят километров в час.

На мгновение внизу под Рейчел распахнулись прозрачные морские глубины, освещенные зеленоватыми отблесками на поверхности. Открывшееся зрелище было одновременно и прекрасным, и пугающим до невозможности: малейший сбой в оборудовании – и девушка окажется под водой на двухметровой глубине, а потом погрузится еще на пять тысяч метров.

Но поле выстояло – оно выдержало бы и расплавленную магму, и звездную протосферу. На миг окунувшись под воду, Рейчел вынырнула. Опасность миновала. Поле отключилось.

Сначала девушка несколько минут барахталась в воде, пытаясь собрать свои принадлежности, затем подала знак плавающему на волнах Т-образному пульту. Когда рукоять легла в ладонь, Рейчел включила управление, и поле подняло ее над водой. Покачавшись некоторое время на морской зыби, девушка так и не обнаружила Маргарет, а потому пришлось задействовать режим подъема.

Рейчел взмыла выше самых высоких волн и наконец разглядела подругу – та была примерно в километре, грациозно перелетая с волны на волну.

Еле слышно выругавшись, Рейчел задумалась: может, попытаться догнать Маргарет по воде? Но решила, что не стоит, и неторопливо направилась вслед стремительно удаляющейся блондинке.

– Где ты была? – крикнула Маргарет, перепрыгнув на гребень очередной волны и проделав в прыжке поворот вокруг своей оси, после которого продолжила движение как ни в чем не бывало, окатив подругу брызгами.

– Волной накрыло, – крикнула Рейчел, стряхивая с рук клочья морской пены. – Немаленькой, кстати, – многозначительно добавила она.

– Прости! – крикнула Маргарет, остановилась и сразу же с быстротой дельфина подплыла к подруге. – Ты как?

– В порядке, поле спасло, – ответила Рейчел. – Перепугалась, правда. На сегодня с меня хватит, я устала.

– Хорошо, – согласилась Маргарет, помахав подруге на прощание рукой. – Позвони!

– Обязательно, – пробормотала Рейчел под нос. Оглядела синие волны, перекатывавшиеся от края до края горизонта.

Девушка никогда раньше не задумывалась, что произойдет, если техника откажет хотя бы на миг. Сегодня она столкнулась с этой мыслью впервые. Отключись поле, откажи системы биоконтроля над акулами, начнись шторм – и случится все, что угодно. Ведь океан такой… огромный.

Но волноваться из-за пустяков – все равно что опасаться, будто подведет телепортация. «Сеть никогда не допустит сбоев», – решила Рейчел и взмахнула рукой:

– Джинн, домой!

Она была совершенно уверена: сбой невозможен.

Даная посмотрела на молодого человека и сдержанно улыбнулась:

– Герцер, я тут кое-что придумала. Должно получиться. Возможно, удастся не только сгладить симптомы, но и полностью тебя вылечить.

Беседа шла в небольшой комнатке. На стенах – тщательно подобранные видеопанели: сумрачная опушка с ручьем, журчащим среди обросших мхом камней; спокойная морская гладь; на остальных двух стенах – по горному озерцу, подернутому рябью от легкого дуновения ветра. На потолок проецировалось изображение подводного рифа: расцвеченные косяками ярких рыб кораллы. Сочетание панелей радовало глаз и успокаивало. Эффект усиливался благодаря нежной музыке, тихо звучащей на фоне настенных проекций.

– 'то?

– Сразу объяснить сложно, – слегка нахмурившись, ответила Горбани. – И нужно твое согласие.

Врачевательница не стала говорить, что обращалась и к родителям юноши. После яростной перепалки те дружно заявили, что им, если честно, безразлично, что Даная сделает с сыном, лишь бы Горбани оставила их в покое.

– Я согыасен на 'се, 'то уго'но, – с трудом шевеля языком, произнес юноша, – 'ишь вы с'абота'о.

– Важно, чтобы сначала ты меня понял, – продолжала Даная, – тем более что существует некоторый риск и… в общем, восстановление будет не совсем обычным. – Врачевательница вскинула руку, не позволяя Геррику перебить ее. – Слушай внимательно. Сначала объясню, почему восстановление окажется особенным.

В эпоху зарождения медицины врачи могли лечить только отдельные симптомы. Если человек болел, то лишь устраняли признаки болезни. Например, когда-то был такой недуг – диабет. Возникал из-за нарушения работы поджелудочной железы. А эти нарушения в свою очередь имели собственные причины. Но врачи лечили лишь симптомы, потому что не использовали настоящий целостный подход. Даже когда открыли восстановление эндокринных органов, лечили только поджелудочную железу, а не воздействовали на подлинные причины.

В те времена люди часто умирали от сбоев в работе организма. Сначала отказывал один орган, за ним – другой и так далее. Иногда удавалось вылечить область, с которой все начиналось, – пациенту пересаживали сердце или печень, проводили успешное восстановление. Но сами процедуры подрывали здоровье. И тогда органы отказывали еще быстрее.

И лишь с развитием наномедицины люди научились лечить организм целиком – всю чудесную систему человеческого тела. Мы привыкли к такому лечению, потому что давно пользуемся им. Если болит печень, то обследуют все связанные с ней области организма, которые либо страдают от недомогания, либо ухудшают состояние, а зачастую – одновременно и подвергаются вредному воздействию, и отягощают состояние больного. Лечат комплексно. Следишь за моей мыслью?

– 'а, 'октор. 'эжу.

– В общем, мне кажется, что единственный способ тебя вылечить – повернуть время вспять. Мы не можем исцелить тебя единовременно, поскольку проблема – в нервных клетках, в том числе – мозговых. Придется работать над каждой областью отдельно. Но быстро. Отключить нерв или несколько нервов, изолировать их, потом – вылечить или заменить и вновь активизировать участок нервной системы.

В сущности, мы будем убивать твои органы, а потом воскрешать. По методу Франкенштейна.

– 'о 'ему 'етоду?

– Не важно. Древнее сравнение. Но в целом ты меня понимаешь?

– 'а. Но как же… ну, э'о… – Геррик похлопал себя по голове.

– Да, придется нелегко, – согласилась Даная. – Я позволю автодоктору устранить основные проблемы. А сама буду следить за восстановлением мозга. Надеюсь, постепенно добьюсь нужного результата. Мозг работает всегда, но порой его участки отдыхают. А мы будем работать с ними постепенно.

– У, – заметил Герцер, – э'о же…

– Страшновато, – согласилась Горбани. – И для начала мы сделаем с тебя снимок «офф-лайн», как при Переходе. Поскольку мозговые импульсы нечеткие, то запись, вероятно, окажется не вполне удачной. Если придется воспользоваться сохраненной информацией, то не уверена, что тело будет действовать как следует. Если вылечим, а потом проведем обратный Переход, то, может быть, и выживешь. Но остаток дней проведешь в беспамятстве, а то и впадешь в детство. Придется учиться всему заново. А можешь и вообще не очнуться. Не сможешь даже переучиваться и всю жизнь проживешь как ребенок. А еще можешь просто… умереть.

Некоторое время Герцер обдумывал услышанное, потом пожал плечами:

– 'не все 'авно уми'ать. 'еня ждет 'то-нивуть хо'ошее?

– Ждет, – кивнула Горбани, – уверена, что восстановление пройдет удачно, иначе я бы не стала рисковать.

– Когда? – с нетерпением спросил Геррик. – Раз вы 'умаете, что э'о помо'эт. Я уми'аю, 'октор.

– Если хочешь, могу провести восстановление прямо сейчас, – предложила Даная. – Я уже готова и уверена, что результат окажется удачным. Но если тебе нужно время подумать…

– 'ет, – мгновение спустя ответил Геррик. – Д-д-думаю, ч-что м-м-ожно и с-с-сейчас. 'ы пойдем в восстановительный блок?

– Нет, – покачала головой Горбани, жестом указав на кресло, в котором сидел юноша. – Полостных операций не будет, органы, как я надеюсь, тоже работают бесперебойно, а если что-нибудь и случится, то нанниты справятся. Так что можно провести восстановление прямо здесь.

– Х-х-хорошо, – ответил Геррик, издав прерывистый вздох. – Что мне д-де'ать?

– Ляг на спину закрой глаза.

Убедившись, что юноша лег, врачевательница привела в действие лечебное поле, запустила программу и закрыла глаза.

Нанниты окутали юношу дымкой, усыпили мозг и приступили к восстановлению.

Горбани видела тело Геррика как цветную картину. Органы и области тела, не прошедшие восстановление, желтели, а вверх от ступней проносились синие всполохи. Даная проследила за ходом восстановления, чтобы убедиться: осложнения отсутствуют. Затем перешла к наблюдению на молекулярном уровне.

Нанниты, казавшиеся маленькими шариками, проникали в каждую клетку тела Геррика и заменяли пораженные гены.

Строго говоря, работали не нанниты, а участки РНК, немногим сложнее вирусов. Сначала нанниты проникали в клетку, вторгались в ядро и выпускали РНК. Молекула стремительно соединяла не стыковавшиеся прежде друг с другом гены, затем возвращалась к выпустившему ее нанниту, который продвигался к следующей клетке.

Встречались и исключения. Некоторые гены отсутствовали только в клеточном ядре, а некоторые из кодонов[1], вызывавших наибольшие сложности, оказались вольными странниками. Их подхватывали и изменяли особые нанниты, напоминавшие по форме кристаллы алмаза. Эти нанниты также участвовали в преобразовании клеток, задействованных в процессе митоза. Они выполняли и другую «черную» работу.

Нервные клетки полностью отключились. Пришлось выбирать между временным параличом или заменой каждого белка по отдельности, поскольку выработка проводящих нервные импульсы веществ и функции рецепторов ухудшились. Всякий раз, попадая внутрь клетки, наннит-связной отсылал копию полученной «офф-лайн» информации, после чего дожидался завершения процесса и замещал все белки целиком.