– Я давно общаюсь с людьми. Пол что-то задумал. Что-то важное. Настолько, что уверен: я ничем не смогу помешать. Не знаю, что еще мог придумать Боуман, кроме как подчинить себе Совет и завладеть Ключами. Мои союзники не сдадутся.

– Ну что ж, я кое-чему тебя научу. К тому же некоторые предметы можно пронести в Совет так, что Мать, может быть, и не заподозрит в них угрозы, – заметил кузнец. – Больше ничем не могу помочь.

– Спасибо, Эдмунд, – ответила Шейда. – Поговорила – и уже стало легче. Кантор… у него все по-медвежьи, а Ангпхакорн нагнетает таинственность… А ты мыслишь здраво.

– Просто приходилось чаще думать о борьбе, да и покушений на меня было больше. И в герои я уже давно не стремлюсь, – грустно признался Тальбот.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Скакун Герцера беспокойно взбрыкивал под седлом, отплясывая кадриль: животное явно пребывало в более воинственном расположении духа, чем хозяин.

Геррик потрепал гриву коня обмотанной вожжами рукой, перекинув в другую копье.

– Но, Калибан! – рассеянно проговорил Геррик.

Порывы северного ветра доносили запах древесного дыма и другие, менее благородные ароматы, долетавшие со стороны лагеря орков, расположенного наверху на склоне холма, и Герцер украдкой высматривал в лесной чаще орочьи посты.

Наверняка заметили, но не стали нападать всей оравой. Значит, или слишком маленький отряд, или чересчур хороший для орков вожак. Конечно, здорово, если бы все объясняла первая причина, но вторая гораздо более вероятна.

Местным поселениям досаждали немалые полчища. На Шотон напал отряд, в котором было не менее двадцати тварей. Прикинув, что подступы к лагерю стережет примерно еще четверть от отряда, всего неприятелей может оказаться не менее двадцати пяти. И орки не ходят в набеги днем. Значит, засели в норах.

Въезд в лагерь представлял собой узкий подвесной мост с южной стороны, над которым возвышались охраняемые ворота. На западе находились еще одни ворота – с крутыми, витыми ступенями, ведущими на другую сторону. Там одному не пробиться.

Как обычно, Герцер не надел доспехов, отправляясь на разведку в горы, а без снаряжения просто не выжить.

Битва была и настоящей, и ненастоящей. Пейзаж – взаправдашним, наподобие необитаемых территорий на востоке Севама, вблизи от дома.

Но и огороженная частоколом стоянка орков, и равнины вокруг – все было созданной специально для Герцера частью игры в мире виртуальной реальности. И лошади, и орки, и прочие противники – все состояло из наннитов и энергетических полей.

Учитывая скромность энергетических средств, которыми располагал Герцер, окружающая обстановка казалась предельно реальной. Построить настоящий замок на вершине горы было бы куда выгоднее, чем создавать подобное поле битвы. Но у каждого – свои причуды.

Герцер ни на секунду не забывал об основном задании: спасти заложницу. Но как? Если рассуждать здраво, Геррику, постоянно находясь в движении, вполне по силам одолеть двадцать орков. Враги – сильные и быстрые, но довольно неуклюжи да и сражаются так себе. Даже в кольчуге и доспехах Геррик превосходит орков по маневренности. Амуниция выстоит почти против любого орочьего оружия.

Юноша сжал древко копья – и тотчас же опустил в крепление у седла, после чего изогнулся и принялся распаковывать тюк с поклажей. Если орки убьют его, то врагам пожитки не достанутся. Хотя вещи после смерти все равно не понадобятся. В походе мало проку и от веревки для штурма стен, и от фонаря.

Калибан, избавленный от лишнего груза, помчится довольно резво, несмотря на вес доспехов, оружия и, конечно же, самого седока.

Герцер взвесил каждое оружие в руке, после чего оставил себе копье, секиру и меч, отказавшись от лука и остальной поклажи. Несмотря на походные неудобства, понадобятся все три вида оружия. Молодой воин вынул копье из крепления и приторочил меч и секиру к седлу.

– Ну что ж, Калибан, зададим им жару, – приговаривал Геррик, понукая коня легкими толчками коленей и удерживая боевой щит.

Конь неспешно двинулся вперед и остановился неподалеку от мелкого ручья. Почти на всем протяжении русла было глубоко – по пояс, не меньше. Перебраться пешком нелегко, а верхом – невозможно.

Но берег ручья уходил вниз, открывая узкий брод на мелководье, как раз напротив входа на орочью стоянку. Склоны обоих берегов ручья были слишком крутыми, и штурмовать их невозможно, да и вброд только один всадник переберется. Но другой переправы все равно нет.

Герцер видел, как выглядывают из-за ворот орки, но никто из обитателей стоянки так и не вышел наружу. Ну что ж…

– Эй, на стоянке! Я пришел отправить ваши души в ад!

– Убирайся! У нас нет ничего, что может тебе пригодиться, а с людьми у нас мир! – донесся в ответ скрипучий голос.

– Вы совершили набеги на селения Эвард, Корлн и Шотон! Я знаю это точно, потому что шел по вашим следам до самого логова! И вы взяли в плен дочь шотонского ярла, чтобы потребовать выкуп! Выдайте мне ее живой и невредимой – и я сохраню вам жизнь!

Вдалеке, за стеной из частокола, послышались презрительные выкрики, но они только раззадорили Геррика: значит, орки бросятся в атаку и он примет бой на равнине.

– Всадник, убирайся! Тебе нас не победить, ведь мы – Племя Кровавой Руки, мы непобедимы!

– Ну что ж, мерзкие гоблины, пришло время узнать, каковы ваши истинные силы. Правда, что вы произошли от скрещивания свиней с обезьянами?

Выкрики за противоположной стороной ограды усилились, но сами твари так и не показались.

– Орки – древнейший народ! – раздался в ответ крик. – Мы были еще до людей и эльфов! Это вы произошли от свиней и обезьян, вы… эти…

– А если по правде? Правда, что твоя мать была мокрохвостой потаскухой и такой уродиной, что ей даже не платили? Так что пришлось ей лечь с чудищем из черной лагуны – да и то, когда он был пьян? И что так и получился ты, черное мокрое чудище, и что даже твои единственные друзья, орки, от тебя удирают, вереща от ужаса?

– Я… я… а-а-ар-р-р!

Ворота над навесным мостом рухнули вниз, и наружу высыпала орава орков под предводительством широкоплечего тролля, возвышающегося над вражьей ватагой.

– Вот черт, – пробормотал Герцер, выжидая удобный для атаки момент. К счастью, тролль стремительно опережал орков. Геррик пригнулся в седле и пришпорил коня: – Вперед, Калибан!

Герцер перекинул копье в другую руку, целясь троллю прямо в грудь. Казалось, жуткое создание вовсе не обращает никакого внимания на опасность и не собирается ни защищаться, ни нападать. А потому перед самым столкновением Герцер успел пригнуться и наклониться вперед, чтобы вес тела пришелся на копье.

От удара всадник отскочил назад, едва не перелетев через заднюю луку седла, а Калибан остановился, но тролль получил смертельную рану. Тварь заревела и в корчах забилась в луже крови; из бока торчало копье, корявые лапы дергали древко.

Геррик потянулся было к мечу, но едва оружие покинуло ножны, как юноша ощутил сильный удар по руке. Меч со звоном упал на землю, всадник едва не свалился с коня.

Удержавшись в седле, Герцер в тот же миг схватился за секиру и коленями послал Калибана к обезумевшему от боли троллю. Оказавшись сбоку от противника, Герцер обеими руками занес секиру над головой и обезглавил чудище. Конь отпрянул, гигантское тело повалилось на землю.

Наступавшие орки при виде победы Геррика закричали от страха, но не остановились, всей толпой напирая вперед. Их оказалось намного больше двадцати, но Герцер был уверен, что справится.

Юноша отогнал Калибана в сторону, чтобы не стоять на пути у первой волны, орков, и взмахами секиры прикончил нескольких неприятелей, бежавших в толпе с краю. Меч или копье оказались бы гораздо удобней: секира с короткой рукояткой предназначалась для ближнего наземного боя.

Несколько орков подкрадывались со спины – вероятно, чтобы перерезать сухожилия Калибану, но Герцер мог не беспокоиться. Как только один орк ринулся вперед, размахивая коротким мечом, скакун лягнул обеими ногами, убив тварь и отшвырнув труп на соплеменников убитого, так что те попадали на землю.

Однако остальные неприятели, воспользовавшись замешательством, смыкали кольцо, размахивая мечами и секирами, покрытыми черной коростой окалины, то пытаясь ухватиться за поводья, то пробуя вытащить Герцера из седла.

Геррик пришпорил коня, отгоняя животное в сторону и рассыпая понизу, по обеим сторонам, удары, чтобы расчистить путь. Наконец скакун и всадник вырвались из орочьей толпы и направились вперед, вверх по течению ручья. Герцер вновь пришпорил Калибана, но животное замешкалось, увидев облако арбалетных стрел, выпущенных с холма.

Поняв, что раненому коню в битве ни за что не выстоять, Герцер повел скакуна в сторону, похлопывая по бокам. Навстречу вылетело новое облако стрел, но Герцер, отступая к поредевшей ватаге орков, прикрылся щитом.

Враги вновь ринулись в атаку, но поблизости росло несколько невысоких деревьев, а над ручьем изогнулись вербы и суковатые ивы. Там Герцер и попытался найти укрытие.

В кустарнике вспыхнула жестокая сеча: орки наседали со всех сторон, Геррик размахивал топором. Враги не сдавались. Осмелевший орк ударил Герцера боевым молотом в бок, и удар оказался чувствительным. Но в конце концов именно смельчак остался лежать в луже крови у ног юноши, а не наоборот. Так что все обошлось.

Наконец сражающимся удалось перебраться через ручей (у молодого воина, которому вода доходила только до пояса, получалось лучше), и Геррик поплыл на восток, к первому броду. Орки следовали за ним берегом и даже попробовали прорваться к переходу, но Герцер их опередил.

Узкий проход к броду с его стороны оказался настолько тесным, что уместил бы не больше двоих орков. Геррик держал оборону, разбивая щиты наседавших тварей. Еще несколько ринулись из лагеря на выручку сородичам, но Герцер прикончил подкрепление, так и не добравшееся до цели. Секира пробивала броню, разрубая плечи, руки и головы.

Вскоре узкий брод был завален трупами. Новым оркам пришлось карабкаться по груде мертвых тел. Атакующие то и дело падали, приходилось пятиться, чтобы не завалило, а потому Герцер постепенно отступал к обрыву.

Орков осталось меньше десяти, и, сообразив, что на лугу им не победить, они внезапно завопили и понеслись к подвесному мосту, прошмыгнули в ворота и закрыли створки.

Враг отступил, и бешенство схватки оставило Геррика – на смену ярости пришла боль от ран. Помимо удара в бок (вполне возможно, стоившего юноше сломанного ребра) Герцер заметил весьма глубокую рану на правой ноге.

Будь рана глубже на пару дюймов – он потерял бы ногу. А так – пустяки: даже не помнит, откуда порез.

Геррик свистом подозвал Калибана и, спотыкаясь, побрел на другой берег по устланному трупами броду. Возможно, на мертвых осталась ценная добыча, но ему пока незачем торопиться.

У копья сломалось древко, так что об оружии можно забыть, пока не отыщется хороший оружейник или подходящая поросль гикори. Пожалуй, лучше доверить починку другим: как только закончится битва, он отправится в город и как следует отдохнет.

Геррик отыскал в груде трупов свой меч. Вернулся ускакавший конь. Юноша достал из седельной сумки тряпки, вытер меч и секиру, а затем погрузил оружие на скакуна, добавив к нему и свой щит, внезапно показавшийся весьма тяжелым.

Затем Герцер занялся ранами Калибана. Сперва приложил странного вида серую обезболивающую припарку, потом вытащил наконечники стрел. Открыть раны оказалось тяжелее всего, поскольку конь, несмотря на сильное местное обезболивание, при каждом рывке дергался от странных ощущений. Когда же наконечники были вынуты, Геррик нанес на раны лечебную мазь.

Теперь пришло время заняться собой. Герцер устал, все тело ныло, но вылечить удастся лишь порез на ноге. Болели синяки и ребро, но для полного лечения полевых условий недостаточно. Наконец Геррик наложил на ногу повязку, щедро смазанную целебным составом, и старательно скрепил кольчугу. Ранивший юношу орк бил прицельно, но ему не хватило сил, чтобы прорубить кольчугу, сделанную мастерами Авалона. По крайней мере, прорубить глубоко.

Перевязав раны, Геррик достал небольшой пузырек и пристально его рассмотрел. Во флаконе содержалось приторно-сладкое, но с отвратительным послевкусием зелье. Оно действовало недолго, придавая сил лишь на короткое время, – хватит, чтобы разделаться с остальными орками.

Если действие снадобья прекратится, то в запасе есть еще. Правда, с каждым разом длительность эффекта сокращается. Нужно как следует отдохнуть, и побыстрее.

Юноша поднял оружие и пошагал к воротам орочьей стоянки. Его не стали обстреливать из луков, так что Геррик встал под бойницами и прокричал вверх – в деревянный частокол над головой:

– Отпустите дочь шотонского ярла! Если освободите девушку, сохраню вам жизни. А нет – перебью всех, кто будет держать оружие, и сожгу деревню, так что ваши женщины и дети останутся зимой бездомными. Соглашайтесь!

– Убирайся! – донесся ответ, на сей раз тихий и не столь грозный. – Мы даже не были в этом твоем Шотоне!

– Даю вам последний шанс! – проорал Герцер, открывая флакон со стимулирующим зельем.

– Уходи!

– Вот придурки, – пробормотал юноша, одним глотком осушил флакон и бросил за спину. Выхватил секиру и воздел над головой. – За Митраса и Алладаль! – проревел Геррик.

В чистом небе пронесся громовой раскат. Да, крутые спецэффекты…

Геррик атаковал подвесной мост, прикрывая голову щитом от возможного обстрела камнями. Как и следовало ожидать, все орки на стоянке посчитали своим долгом закидать его булыжниками, поленьями, дохлыми кошками и всем, что попалось под руку.

За исключением пары приличного размера валунов, ни один из брошенных снарядов не задержал воина, и юноша в два прыжка добрался до проема ворот.

Створки наверняка подперли изнутри, но здесь, в отличие от бойниц, находились лишь несколько орков, а потому Герцер откинул щит за спину, чтобы воспользоваться двуручным мечом.

Ворота сложили из толстых бревен, перевязанных веревками и сухожилиями, но между бревнами имелись щели, и юноша протиснулся в один из узких лазов. Несколько точных взмахов – и бревна выпали, а Геррик, добравшись до засова, принялся прокладывать путь через ворота.

Как только с засовом было покончено, Герцер отбросил секиру и распахнул створки, встретив ринувшихся на него последних защитников с обнаженным мечом.

Теперь он видел дочь ярла. Не больше шестнадцати, нежная кожа, рыжие волосы ниспадают до самой талии. Девушку привязали к столбу в центре стоянки, над разведенным неподалеку костром калили вертел. Герцер явно сорвал орочий ужин. Перед огнем суетился шаман, подкидывая в пламя вонючие травы и неистово размахивая лапами.

Вновь воцарилась суматоха, но теперь Герцер держал в руке клинок из доброй нарландской стали почти в локоть длиной, и у врагов не оставалось ни малейшего шанса. Юноша ворвался вглубь толпы, нанося удары направо и налево и прикрываясь прочным щитом от встречных выпадов.

Но едва Геррик пробрался в тыл врага, как шаман испустил громогласный крик и из языков пламени вылетело жуткое создание – демон ростом с человека. Существо украшали шипы, оно отдаленно напоминало орка. Больше Герцер ничего разглядеть не успел, потому что демон полетел на него и врезался в щит.

Юноша покачнулся и ударил демона мечом в плечо. И нарландская сталь, разрубавшая камень, отскочила от плеча создания. Существо ударило юношу кулаком в грудь. От удара Герцер отлетел назад и врезался в частокол. Юноша потряс головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. Тем временем демон нанес новый удар.

Затем вокруг защищенного кольчугой горла Герцера сомкнулись жесткие крючковатые пальцы. Молодой человек безуспешно размахивал мечом, пытаясь задеть демона. Все вокруг потемнело…

– Вот дерьмо, – пробормотал Герцер, садясь на земле и оглядывая полигон. В горле по-прежнему сохранялась психосоматическая иллюзия першения, но так было всегда после игр в виртуальности. – Ненавижу, когда проигрываю.

– Нужно было внимательней изучить их стоянку, – посоветовал учитель, протягивая флягу.

Герцер с благодарностью принял воду, жадно напился и встал.

– Знаю. Теперь – знаю. Но демон… это не совсем честно.

– Вся жизнь – нечестная, – ответил аватара, программа очень высокого уровня – еще не ИИ, но гораздо умнее большинства стандартных систем, в памяти которой хранилось немало присловий и метких фраз. – Значит, нужно стать еще более нечестным, чем сама жизнь. Как нужно было действовать?

– Не знаю… вряд ли так же, как я, – ответил Герцер. – С демоном мне не справиться. По крайней мере, в одиночку.

– А с шаманом?

– Хм… – Герцер вызвал в памяти план только что прошедшей битвы и кивнул. – Через орков было не пробиться, и я не успел бы убить мага прежде, чем тот доколдует. Так что нужно было снять почти все снаряжение, взобраться на утес и провести разведку. Выждать удобный момент и застрелить шамана из лука. Тогда бы я и тролля заметил. Пожалуй, прикончил бы издалека обоих, а заодно – и нескольких орков. Конечно, в конце концов враги все равно бы пошли в атаку, но я сражался бы на вершине, а не у подножия холма. Хотя сперва нужно было расправиться с шаманом, а то все равно он вызвал бы демона и пришлось бы сражаться с духом.

– Именно шаман представлял основную угрозу, хотя поначалу казалось, что орки – единственные противники, – заметил учитель. – Только ты виноват в том, что не смог как следует изучить местность. Помни: враг старается обхитрить. Показаться слабее, чем на самом деле. Знай своего врага, знай себя. Остальное придет со временем.

– Ну что, Герцер, в войну играешь? – Из-за плеча аватары выглянул Дионис, но, казалось, искусственное создание не обратило на вторжение ни малейшего внимания.

– Только что закончил, – ответил Герцер, допивая воду.

– Мы у Шона затеяли вечеринку, будет весело, – сообщил старший. – Хочешь прийти? – Мак-Кейнок не приглашал, а приказывал.

Герцер чувствовал сильное утомление, и физическое и умственное, но терять расположение Диониса не хотелось.

– Дай мне немного времени оправиться от боя, – попросил юноша, – скоро приду в себя.

– Отлично, – Мак-Кейнок оскалил в улыбке зубы, – жду.

– Мне пора. – Герцер отдал учителю флягу.

– Помни, юный Герцер: познай себя, – произнесла на прощание аватара.

Эдмунд бил молотом по пылающему клинку, поворачивая заготовку на наковальне и гадая, сколько еще работы осталось. Кузнец поклонился вошедшему в кузницу Мирону Рейберну.

– А я как раз хотел попросить тебя перековать меч на орало, – усмехаясь, произнес гость.

– Очень смешно, – проворчал в ответ Тальбот. – Чем могу помочь, Мирон?

– Похоже, сегодня утром ты не в духе. – Фермер склонил голову набок.