— Они торгуют сексом за деньги, капитан. И за товары. Типа лучшей одежды и еды, которых здесь не раздобыть. И электроники: она здесь практически отсутствует.

Элгарс посмотрела на высокие пластиковые стены и бесконечные коридоры, подумала о том, каково торчать тут годами, и тряхнула головой.

— И что?

Уэнди снова посмотрела на нее и покачала головой.

— Не бери в голову. Потребуется слишком долго объяснять, почему люди считают это плохим.

Капитан кивнула, и они вошли в дверь с надписью «Отделение службы безопасности». За ней располагалась ниша и другая дверь, запертая.

Уэнди нажала кнопку звонка и посмотрела в объектив камеры слежения.

— Открывай, Дэвид, я привела посетителя.

— Да ты с контрабандой, лапочка. Я удивлен, как тебе это удалось.

Низкий голос исходил из динамика почти прямо над головой, и дверь зажужжала.

— Я просто обошла все детекторы, — сказала Уэнди, входя в просторное помещение. — И правильно сделала.

В левой стороне комнаты располагались стальные оружейные шкафчики с дверками из металлической сетки. Сквозь петли смутно проступали очертания винтовок и автоматов. Напротив двери стоял низкий стол; когда Уэнди и Элгарс вошли, дородный темнокожий мужчина в инвалидной коляске выехал из-за него к ним навстречу.

— У вас проблемы? — спросил мужчина.

— Ничего такого, с чем бы мы не могли справиться, — пожала плечами Уэнди, в крови которой оставалось еще полно адреналина.

— Кто этот твой посетитель? — спросил мужчина, глядя на нее глазами, которые чертовски хорошо знали, что это не было каким-то пустяком.

— Дэвид Хармон, познакомься с капитаном Энн О. Элгарс, — с улыбкой произнесла Уэнди. — Капитан Элгарс некоторое время назад перенесла небольшую травму и пока еще не совсем в форме. — Уэнди нахмурилась. — Фактически у нее амнезия, так что она не имеет понятия об оружии. Но имела. Нам нужно узнать, что она помнит.

— Помнит? — с хмурым выражением переспросил Хармон. — Мои ноги не помнят о беге. Как ее руки могут помнить о стрельбе?

— Доктор сказала, что она сохранила большинство своих моторных навыков; она может писать, есть и все такое. И… ну… полагаю, «Ножи» могут уверенно сказать, что она помнит некоторые основные навыки рукопашного боя. Я подумала, что мы могли бы по крайней мере попробовать.

— Вы когда-либо бывали в тире? — спросил Хармон у Энн. — «Ножи»? — обратился он к Уэнди.

— Сумасшедшая Люси и Большой Мальчик, — сказала Уэнди указав подбородком на Элгарс. — Она немножко с ними поигралась.

— Я не… — сказала Элгарс, нахмурившись. — Я нее п’мню… Нее играла.

— Капитан еще не совсем поправилась, — спокойно сказала Уэнди. — У нее…

— Серьезный дефект речи, — сказал Хармон. — Нда, что ж, мало у кого все цело в этом гребаном месте, — фыркнул он и показал на свои ноги.

Он расстегнул молнию на оружейной сумке и начал извлекать железо.

— MP-5SPD. Мило. В бесшумном исполнении. Вы имели обыкновение ходить в головном дозоре, капитан?

— Не-не-наю, — ответила Элгарс. — Не п’мню.

— У нее также «Барретт» в шкафу, — добавила Уэнди.

— Не сходится, — нахмурившись, сказал Хармон. Он вынул следующий предмет и нахмурился еще сильнее. — «Орел Пустыни» сорок четвертого калибра. Это не оружие снайпера. По крайней мере не снайпера регулярных частей. Вы были в спецназе или что-то вроде этого?

— Нет, — сказала Элгарс и нахмурилась. — По кране мере, я н-н-не тумаю. Б-б-бумаги г-г-гов’рят Т-т-тр’цать Третий. Потом Ш-ш-шесть С-с-сот.

Она снова нахмурилась и прорычала, обнажив ровные белые зубы.

— Фее неправ’л’но.

Хармон посмотрел в Уэнди, подняв бровь.

— Ты об этом не упоминала.

— Она «откомандирована», — пожала плечами Уэнди. — Откомандирована в госпиталь. Я не знаю, собираются ли ее отправить на переподготовку, или что. Но для нее имеет смысл вспомнить основы.

— Ох-хо, — хмыкнул инструктор по стрельбе. — Столько же смысла, как во всем, что произошло со мной за последние шесть лет.

Он разрядил патронники на том и другом оружии и подкатил к шкафчику.

— Дай ей наушники, а я установлю мишени.

* * *

Хармон протянул капитану «Глок» и тщательно следил за ее руками.

— Оружие не заряжено, но в этом плане никогда не верьте никому на слово. Держите его направленным в сторону огневого рубежа, а палец подальше от спускового крючка.

Элгарс взяла пистолет с озадаченным выражением и повертела его из стороны в сторону. Помещение тира было уставлено мишенями в рост человека, расположенными с разными интервалами на дистанции между пятью и тридцатью метрами. Она посмотрела в патронник и склонила голову набок, словно птица, затем взяла одну из обойм.

— Зна-мм… знак’мо. Можно зарядить?

— Давайте, — сказал Хармон, продолжая внимательно следить.

Элгарс помахала незаряженным оружием взад и вперед, держа его направленным в сторону рубежа.

— Штто-то не так, — сказала она, поворачиваясь взглянуть на инструктора. Вслед за ее туловищем, пистолет качнулся влево и вниз. Прямо на прикованного к инвалидному креслу распорядителя тира.

— Верх! — резко сказал Хармон, отбивая пистолет наружу и вверх. — Держите его направленным вверх и к мишеням! Пройдите вперед, возьмите обойму и вставьте ее, затем дошлите патрон в патронник. На этот раз все же держите его стволом к мишеням, о’кей?

— Прсти’те, — сказала Элгарс, нахмурившись. — Фее н’ так. Так и н’ так в тож’ сам’ вр’мя.

Она подобрала обойму с озадаченным выражением, но руки действовали уверенно, когда она вставила ее и передернула затвор.

— М-м, «Огневой рубеж чист»? — с улыбкой произнесла Уэнди.

— «Лева го’ов»? — нахмурившись, пробормотала Элгарс.

Хармон улыбнулся.

— «Слева готов? Левый готов. Справа готов? Правый готов. Огневой рубеж чист. Открыть огонь».

Прежде чем подбородок бывшего полицейского стукнулся о его грудь, все пять мишеней были поражены двумя пулями в верхнюю часть груди и одной в середину лица каждая. Звук походил на раскаты грома, очередь выстрелов, как у пулемета с низкой скорострельностью, затем обойма упала на пол, и оружие было перезаряжено. Он не различил движение ее руки, схватившей запасную обойму; оружие, казалось, перезарядилось, словно по волшебству.

— Сто чертей и преисподняя, — пробормотал Хармон, в то время как Уэнди просто стояла с открытым ртом.

— Это было о’кей, сарж’нт? — спросила Элгарс тихим застенчивым голосом.

— Да-а, это было вполне прилично, — сказал Хармон, разгоняя перед собой остатки кордитового дыма. — Вполне прилично.

7

Рочестер, Нью-Йорк, Соединенные Штаты, Сол III

13 сентября 2009 г., 10:14 восточного поясного времени

— Думаю, все идет вполне прилично, — выразил свое мнение полковник Катпрайс. Он пригнулся, когда шальной заряд рэйлгана срикошетил от сплошь разбитого Боевого Скафандра, за которым он укрылся. — Могло быть и хуже.

— Было бы хуже, если бы не эта последняя партия «Скачущих Барби», — проворчал сержант-майор Ваклева. — И Испанская Инквизиция.

— «У меня тут списочек, такой маленький списочек», — сказал Санди, подползая к их позиции. — Нам тут не помешали бы несколько «Скачущих Барби», сэр.

Он выставил голову над скафандром и тут же нырнул обратно.

— Отличная бойня, но нет предела совершенству.

Катпрайс покачал головой.

— Ты знаешь, почему их кличут «Скачущими Барби», Санди?

— Так точно, сэр, — ответил сержант. — По правде-то, их следует называть «Дуростью Дункана». Но их зовут «Барби», поскольку так благозвучнее, и, как Барби, она просто встает и сбивает тебя с ног, когда ты оказываешься рядом с ней. И ты знаешь, что она это сделает. Стерва с холодными глазами.

Противопослинское оружие блокирования района М-281А было одним из немногих доступных крох ГалТеха, технологией, которую Галактическая Федерация сначала предложила, а потом оказалась неспособной поставлять в сколько-нибудь значительных объемах.

Устройство являлось внебрачным ребенком ошибки, сделанной одним из членов Первого батальона Пятьсот пятьдесят пятого полка Мобильной Пехоты. В самом начале конфликта сержант Дункан, отъявленный любитель совать руки куда не следует, повозился с Полем Индивидуальной Защиты и снял все его предохранители, а затем высвободил всю его энергию одним кратким всплеском.

Всплеск при снятых предохранителях образовал кольцевое «лезвие», которое рассекло несколько этажей казармы, где он обитал в то время. И — чисто случайно — отсекло ноги его соседу по комнате.

Потребовалось немалое время, чтобы задать все правильные вопросы и правильным образом. В конце концов сошлись на том, что производство коробков представляло для техников индоев сравнительно несложную задачу, даже по одному за раз. А их легко можно было встроить в земное устройство, называемое «разбрасываемая минная платформа».

Получившийся в результате артиллерийский снаряд разбрасывал сорок восемь мин, каждая из которых обладала некоторой мобильностью и удобным внешним видом; мина представляла собой расплющенный диск, отчасти напоминавший «коровью лепешку». Поверхность могла менять цвет и текстуру под стать окружающему фону, но установкой по умолчанию был желтый, цвета крови послинов, по очевидным причинам.

Покинув снаряд еще в полете, диски рассеивались по поверхности, создавая зону поражения двести метров длиной и семьдесят шириной. Затем, если что-нибудь приближалось к ней на расстояние в два метра, мина подскакивала на один метр вверх и испускала плоское силовое поле, простиравшееся на пятьдесят метров во все стороны. Поле рассекало все, за исключением самой мощной галактической брони, то есть крошило послинов в капусту.

Самым приятным в системе, с точки зрения людей, было то, что она могла сделать шесть разрядов на встроенной батарее. После разряда она откатывалась немного в сторону и снова «пряталась», поджидая следующую волну послинов, и в глазах всего мира выглядела похожей на один из неаппетитных ошметков, оставшихся от послинов. Впрочем, груды посеченных тел послинов в целом выдавали факт, что на местности находились «Скачущие Барби». Даже для слабоумных нормалов. Поскольку послины в общем и целом реагировали на минные поля, прогоняя по ним нормалов, пока не расчищали путь, это давало возможность справляться с многократными волнами, на что обычные мины не были способны.

— Нам на самом деле нужно здесь хоть несколько, сэр, — настаивал Санди. — Помимо прочего, когда они падают на большую кучу трупов типа этой, они крошат их на кусочки. Передвигаться станет гораздо легче. И на это чертовски забавно смотреть.

— Ты такой ненасытный, что в сравнении с тобой О’Нил выглядит любителем, Санди, — сказал сержант-майор Ваклева с ухмылкой отрезанной головы. Он явно одобрял.

— Не поминай черта, — сказал Майк, шагая вверх по склону. Он опустился на колени возле брони и нежно по ней похлопал. — Хуарес. Он был с батальоном с тех самых пор, как я принял командование ротой «Браво». Служил в отделении Стюарта. Хороший сержант. Чертовская потеря.

Катпрайс в первый раз как следует рассмотрел скафандр; что-то, ГСР или плазменная пушка, отгрызло верхнюю часть брони.

— Сколько вы потеряли, майор?

— Двадцать шесть, — ответил О’Нил и встал посмотреть через хлипкий парапет. Некоторое время его появление игнорировалось, затем на него обрушился ураган огня. — Большинство были новичками, разумеется. Они вытворяют глупейшие вещи.

Катпрайс и Ваклева нырнули вниз и съежились в своих тяжелых длинных бронежилетах, а Санди выругался и пополз вбок к одному из рэйлганов. Шальной заряд ударил в двадцатипятикилограммовую комбинацию треножника с сервомотором и рэйлгана и отбросил ее назад. Одного взгляда хватило понять, что оружию конец.

— Проклятие, майор! — воскликнул сержант. — Из-за вас только что подстрелили мое ружье!

— О, сожалею об этом, — сказал О’Нил. Он сел в грязь и настроил экран на внешний обзор. — Катпрайс, а что это вы валяетесь в грязи? Впрочем, ладно. Вы не знаете, есть ли поблизости еще «Барби»? Они нужны нам на склоне. Они крошат послинов по-настоящему мелко; это позволит гораздо легче передвигаться, когда придет время, и кроме того, на это чертовски забавно смотреть.

— Парни, вас что, разлучили при рождении? — спросил Катпрайс. — И мы скорчились тут, потому что рикошеты от вашей брони оказались слегка неприятными.

Майк снял шлем и посмотрел на него.

— О чем это вы?

— По вам только что стреляли, сорвиголова, — сказал Ваклева. — Вы же заметили это, да?

— Нет, — просто ответил Майк. — Не заметил. Простите. Полагаю огонь не был настолько плотным.

— Для вас, может, и нет, — сказал Ваклева, вытаскивая из своего бронежилета флетчетт [15] одномиллиметрового рэйлгана. — Некоторые, однако, не закутаны в сталепласт.

— В этом-то как раз и проблема, — проворчал Катпрайс. — Если мы попытаемся перевалить гребень, из нас сделают котлету.

— Нам нужно как-то сломить эту силу, — сказал Санди. — Бомбочку, бомбочку, атомную бомбочку.

— Это было бы хорошо, — сказал Катпрайс. Он очень хорошо знал, что они едва смогли остановить силы послинов, не то чтобы «отбросить назад», как требовалось. — К несчастью, президент все еще говорит «нет». Артиллерия разбивается побатарейно…

— Пора Испанской Инквизиции? — спросил О’Нил и открыл сначала один бронированный карман, затем другой. Наконец он сдался. — Сержант-майор, я нижайше извиняюсь за то, что причинил вам временное неудобство. Не могли бы вы дать мне закурить?

— Конечно, — засмеялся Ваклева, вытаскивая пачку «Пэлл-Мэлл» без фильтра. — Керен запустил Испанскую Инквизицию. Посылаешь взвод военной полиции, каждый со списком вопросов и ответов. Подходят они к старшим офицерам и сержантам и задают им три вопроса из списка. Если те не ответят правильно на два вопроса из трех, их отстраняют. Не успеешь и глазом моргнуть, как потерял половину балласта, а командуют вдруг люди, которые знают, что делают.

— Единственное, что я имею против нее, это что не я первым ее придумал, — сказал Майк. Он вставил сигарету в рот, поднял левую руку, и внезапно из одного из многочисленных отверстий на поверхности его скафандра вырвался двухметровый факел пламени. Он затянулся сигаретой, и пламя погасло. — Она не столь хороша в пехоте или танковых частях, но артиллерия такая отрасль, где требуется квалификация. Если ты не знаешь, как укрепить долбаную траншею, тебе не следует быть в инженерах. Если ты не умеешь вычислить правильный размер антенны, тебе не следует быть связистом. И если ты не знаешь, как брать поправку на ветер, ты не должен быть командиром артиллерийского батальона.

— Я просто должен раздобыть себе такой же, — сказал Санди, доставая пачку «Мальборо». — Можно мне?

— Пожалуйста, — сказал О’Нил.

Санди отодвинулся от факела и затянулся своей раковой палочкой.

— Обожаю.