Царь зверей не лев

В полночь улетал наш самолет. Шеф и его ребята пришли проводить меня. С восторгом они смотрели на огромный "боинг", заполненный дикими животными.

— Невероятно, Джо, — проговорил Маррей. — Ведь через несколько часов они будут уже в Европе, на другом континенте, в иной стране. Ты увозишь с собой кусочек Африки. Это здорово, Джо.

Потом он сказал, что уже сейчас представляет тот момент, когда полетит точно такой же боинг, но с животными, которых помогали ловить они.

— Мы будем ждать тебя, Джо, — этими словами закончил Маррей свою прочувствованную речь. И до самого отлета они молчали. Я догадывался, о чем они думают — в мыслях они были уже в будущем.

Я вернулся домой, на меня навалились совсем иные заботы, но все же будущая экспедиция не выходила у меня из головы. Между мной и Найроби началась оживленная переписка. Старые деловые партнеры хотели узнать о моих дальнейших планах, выяснить стоит ли им рассчитывать на меня. Я отвечал уклончиво. Животные, каких обычно поставляли эти фирмы, нам были не нужны, они у нас уже имелись. Нужны нам были другие — новые и редкие виды, которые обогатили бы наше чехословацкое сафари[2]. Но мне все же не хотелось портить отношения с кенийскими фирмами по отлову зверей. Вдруг Маррей подведет?

Маррей писал, но это были сплошные "признания в любви": он с нетерпением ждет, радуется нашей предстоящей работе, уверен, что мы достигнем невиданных успехов. Одним словом, он строил воздушные замки, в то время как мне нужно было что-то определенное.

Маррей все еще не получил разрешения основать фирму по отлову животных. Это был единственный факт, который удалось выудить из его писем.

Наступил январь, потом февраль, но об экспедиции в Африку не было и речи. Я ругал себя за то, что поддался уговорам Маррея. И когда уже совсем перестал ждать, вдруг неожиданно получил телеграмму-"молнию". "Немедленно приезжай, мы можем приступить к выполнению нашего грандиозного плана. Маррей".

Вы только представьте, сколько трудов и хлопот предваряют хотя бы отпуск за границей. А он тут пишет — немедленно приезжай. Если бы вы знали, сколько всего нужно, чтобы подготовить подобную экспедицию!..

Когда апрельским днем я спускался по трапу самолета в аэропорте в Найроби, мне самому не верилось, что это наяву.

Красиво выстроившись, впереди шеф, за ним его парни, они терпеливо ждали, когда я пройду долгую таможенную процедуру. Надо отметить, что в этом году не было никаких проблем с багажом — носильщиков не потребовалось.

Маррей с оторопью воззрился на гору чемоданов, ящиков и спросил:

— Это все мы возьмем в буш?

— Это лишь небольшая часть всего.

— All right, — хладнокровно произнес он. Он отдал некоторые распоряжения и принялся за работу. Они трудились как одержимые и не позволяли мне помогать.

— Ты гость, — сказал Маррей.

Подобного приема я не встречал ни в один из своих приездов в Африку. И хотя у меня всегда был личный слуга (для поддержания достоинства перед африканцами), мне приходилось вкалывать и за него. И вот тебе... Маррей обхаживает меня, заказывая то кока-колу, то сэндвичи, а его мальчики хором желают мне приятного аппетита.

— Я не гость, Маррей. Я твой деловой партнер.

— Это "деловой" отбрось. А с остальным я согласен.

Он принял важную позу и приложил руку к сердцу. В этот момент он напоминал мне... Я однако, не успел вспомнить кого, так как Маррей провозгласил:

— Я участник великой чехословацкой экспедиции. Ура!!!

— Ура!!! — закричали ребята.

С этими словами Маррей схватил самый большой чемодан, чего его ассистенты, естественно, не могли ему позволить, они попытались отнять его, но шеф был человеком упрямым, и веселье продолжилось. В конце концов они понесли его все вместе.

Да, с ними не соскучишься.

Вечером мы провели короткое совещание. Вы убедитесь, что оно на самом деле было коротким. Я хотел, чтобы мой деловой партнер доложил, как обстоят дела новоиспеченной фирмы, и что было сделано в мое отсутствие.

— У вас есть лицензии? — сразу же спросил я.

Ответа не последовало.

— Где же лицензии, о которых я писал вам в каждом письме? Разрешения, без которых мы не можем начать отлов?

— У меня их нет, — сказал Маррей.

Я понял, что удар мне больше не угрожает...

— Кто здесь сумасшедший? — заорал я в наступившем гробовом молчании. — Я или ты?

— Мы оба, — ответил Маррей и обезоруживающе улыбнулся.

Каждому, кто на длительное время уезжает работать в Африку, я бы советовал ничего не брать с собой из Европы, и только прямо на месте запастись обувью, рубашками, брюками, бельем из местных тканей и местного покроя, так как они лучше всего подходят к местному климату. Надо сразу же начинать привыкать к местной пище и напиткам, а если тщательно следить за гигиеной, то не возникает никаких осложнений, и акклиматизация протекает быстро и легко.

Когда я впервые оказался в африканской саванне, меня поразил царивший здесь покой и гармония. Львы мирно подремывали в тени акаций, неподалеку от них, метрах в ста, спокойно паслись зебры и антилопы. Лишь время от времени они поднимали головы, чтобы убедиться, здесь ли еще львы. Леопард в великолепной шубе мирно дремал на дереве. Даже не верилось, что здесь могут происходить какие-то трагедии.

В общем-то, зебра подвергается точно такому же риску быть пойманной хищником, как и человек на улицах города быть сбитым автомобилем. Несмотря на это, люди спокойно разгуливают по городу, совсем не думая об опасностях, подстерегающих их на каждом шагу. Так же и зебра спокойно пасется вблизи льва и при этом совершенно не трясется от страха. В результате нервная энергия животных понапрасну не растрачивается; постоянное же состояние напряженности, наблюдаемое и у охотника, и у его жертвы означало бы излишнюю трату сил и энергии, что не свойственно природе.

Если у хищников достаточно запасов от прежней охоты и они не испытывают голода, то они не сделают ни одного лишнего шага и не станут охотиться лишь из одного желания убивать. Львы в природе существуют не для того, чтобы уменьшать количество животных, лишь стремление выжить заставляет их охотиться. Более того, животные, на которых они охотятся, всегда отлично распознают их намерения, и начинают беспокоиться только тогда, когда нависает реальная опасность. Но если львы скрылись из виду, то это уже действительно серьезный повод для беспокойства. В такой момент, когда внимание, слух — все обострено, самое незначительное движение может вызвать страшную панику, переходящую в спасительное бегство.

Буш кажется заброшенным садом, заросшим кустами диких роз, боярышника и густой травой. Высокие деревья встречаются здесь довольно редко. Особый ландшафт создают зонтичные акации и могучие баобабы, разбросанные по всему краю.

Лагерь должен располагаться вблизи какого-нибудь водоема или источника, который не высыхает даже в засушливый сезон, километрах в трех-четырех от ближайшего селения, но посещения туземцев должны быть сведены до минимума. Неподалеку должна проходить хорошая дорога, проезжая и в дождливый сезон.

Когда я впервые попал в Африку, я понятия не имел ни о местных условиях, ни об образе жизни туземцев. Я расспрашивал всех, кто длительное время жил в Африке, пытаясь составить себе представление о ней, узнать, как надо вести себя в тех или иных случаях. Особенности природы, быт и нравы местных племен я как следует изучил лишь спустя несколько лет на собственном опыте.

Прежде всего я понял, что надо быть требовательным и строгим с нанятыми на работу людьми, но стараться поступать с ними всегда справедливо. Необходимо всех выслушать, принять к сведению все советы и замечания, но решать все надо самому. Причем всегда надо помнить, что какой-либо необдуманный поступок или слово могут здорово подорвать ваш авторитет. Нужно всегда интересоваться жизнью в лагере, своевременно реагировать на возникшие трудности и проблемы. Порой в вашей помощи нуждаются не только занятые в лагере африканцы, но и их семьи. Совершенно недопустимо, чтобы руководитель экспедиции начал мыть посуду, машину, убирать в палатке или готовить еду. Это с одной стороны — лишняя трата времени, а с другой — может поколебать ваш авторитет среди туземцев. Шеф всегда и во всем должен быть первым, главное — в работе, должен следить, чтобы в лагере всегда царило хорошее рабочее настроение.

Ядро рабочей группы обычно составляют четверо или пятеро африканцев, которых лучше найти заранее в городе или деревне, но обязательно по рекомендации надежных друзей или вашего делового партнера. Они должны хотя бы немного владеть английским языком, как устно, так и письменно, отлично знать свое дело, быть трудолюбивыми и преданными вам. Остальных необходимых людей: загонщиков, рабочих, тех, кто будут ухаживать за животными, разумнее нанимать в близлежащих от лагеря селениях и постепенно обучать их.

Еще до постройки лагеря я объявил, что нам для работы требуются мужчины. В первый день пришло всего двое или трое, на второй день — уже больше, а на третий — пришло все мужское трудоспособное население окрестных селений. Обычно народу приходило в два, а то и в три раза больше, чем требовалось. Я всем раздавал работу и наблюдал, как они ее выполняют. Из числа лучших мы вместе с нашей основной группой отбирали нужное количество работников. В последующие экспедиции, возвращаясь в старые места, мы уже брали на работу прежних, обученных нами когда-то работников.

Перед тем, как строить лагерь, чтобы обезопасить себя от змей и во избежание пожара, необходимо скосить всю траву и кустарник с территории примерно 200 кв. м. Оставлять надо лишь большие деревья и кусты, которые дают тень, столь необходимую в здешних местах. Чтобы предотвратить проникновение хищников, животных, а также нежелательных лиц, лагерь необходимо обнести плетеной изгородью. И лишь тогда начинается постройка хижин для обитателей лагеря, складов, гаражей, туалетов. В последнюю очередь сооружаются загоны для отловленных животных. Даже при самой активной и усиленной работе на все это уходит как минимум две недели.

"Золотая" фотография

— Пожалуйста, господин...

Отсутствующим взглядом я смотрел на поднос с бокалами виски, который официант с профессиональной ловкостью держал перед собой. Но я этого ничего не замечал — перед моими глазами стояло заговорщическое лицо Генри Девера, австрийского предпринимателя, которого я около месяца назад встретил в Праге. Генри сказал мне тогда: "Я только что вернулся из Африки; в Найроби я узнал некоторые неприятные вещи, которые, вероятно, вас заинтересуют..."

— Виски, господин... — повторил официант.

Но призрачное лицо австрийца все не исчезало.

"Плохи ваши дела, Джо, — продолжал тогда Генри Девер. — Даже очень плохи. Я располагаю информацией из самых высокопоставленных кругов в Кении. Вы не получите лицензий для своей экспедиции".

— Пожалуйста, господин, — снова произнес официант, многозначительно взглянув на меня. — Простите мою бестактность, но глоток виски сегодня вам будет кстати.

— Почему? — спросил я, правда, вопрос этот относился скорее к Генри.

"Почему — известно только им, — отвечал австриец. — Их позиция проста: не давать вам лицензий ни на одно животное. Все они уже розданы кому-то еще".

— Сегодня вам это будет кстати, — снова напомнил официант.

"Мне жаль вас, Джо, — продолжал Генри в моих воспоминаниях. — Я искренне сочувствую вам и понимаю. Это очень неприятно".

С этими словами призрачное лицо Генри растворилось, и я снова вернулся в реальный мир. Гипнотизирующий взгляд официанта пробился к моему сознанию, и его слова начали обретать смысл.

— Если вы не хотите виски, я бы рекомендовал вам грузинский коньяк розлива 19...

— Так вы думаете, сегодня мне стоит выпить? — прервал я его. — Кстати, вы не ошиблись.

— С вашего позволения, я принесу коньяк.

— Благодарю.

Официант исчез, но спустя несколько секунд снова был рядом.

Мне стало любопытно.

— Разве у меня на лице написано, что сегодня мне хочется выпить? — поинтересовался я.

— Да нет, — смущенно улыбнулся он. — Но...

— Что но?

— Я знаю, что сегодня вам предстоит трудный день.

Этот диалог происходил в чехословацком посольстве в Найроби. Было девятое мая, и в полдень должен был состояться торжественный прием, на который был приглашен и я.

— Да, вы правы, — задумчиво произнес я. — Сегодня у меня тяжелый день. Даже слишком...

После того, как Маррей сообщил мне, что мы не располагаем ни одной лицензией, мы попытались получить их по дипломатическим каналам — через наше посольство в Найроби. Уже целую неделю велись переговоры с различными представителями..., словом, мы обивали пороги многих важных чиновников, но пока безрезультатно. И вот сегодня... Комиссия должна решить. Если скажут "нет", я возвращаюсь домой. И все старания — насмарку Я залпом выпил бокал.

— Пожалуйста, господин. Еще один?

— Нет, благодарю. Хотя не помешало бы... Не мешало бы выпить целую бочку. Поверьте мне.

— Легче сражаться в буше, чем за зеленым столом. Не правда ли? Я думаю, вы бы охотно поменялись.

— А что вы знаете об этом деле?

— Ничего, господин.

Но прозвучало это так, словно он сказал: все. Да, порой официанты знают все. Бог знает, откуда.

— Удачи вам! — тоном болельщика пожелал он и серьезно добавил: — Сегодня День победы.

Напоминание об этом немного подняло мое настроение. Правда, ненадолго. Еще немного, и я предстану... Как это сказал официант? Да, в буше было бы легче. Там бы я знал, что делать.