Запомни будущее (Сборник)

– Это была просто компенсация, – твердо заявила Лорена, – результат психического дисбаланса, комплекс неполноценности. Сегодня не требуется самовосхваление. Человечество здорово как физически, так и психически.

Доусон заморгал, чувствуя себя насекомым под микроскопом.

– Конечно, – сказал он, – так можно рационализировать все что угодно. Любовь всего лишь дисбаланс работы желез…

Губы женщины чуть приоткрылись.

– Любовь… – нахмурившись, пробормотала она.

– Возможно, это одна из тех вещей, которые вы забыли, когда присоединились к Совету. Но это первичный импульс, как и инициатива. А что случилось с самосохранением?

– Сегодня оно не нужно.

– Вот человек и выродился, – возразил Доусон. – Человеческая раса – это раса бойцов, и всегда была ею. Вы не можете вырезать наследие, восходящее еще к юрскому периоду, не вызвав слабости в человечестве. В нынешних людях чего-то не хватает…

– Что вы хотите? – внезапно спросила Лорена.

Теперь, когда Доусон стоял лицом к Совету, им овладела критическо-ироническая бесшабашность от собственной смелости.

– Я хочу, чтобы вы отреклись от этой должности по собственной воле.

Наступила тишина. И это поразило Доусона. Ему показалось странным, что никто не рассмеялся.

Ни слова не говоря, Лорена встала и вышла через панель, открывшуюся при ее приближении.

– Вы просите нас откинуть человечество на пятьсот лет назад и заставить его вести тот образ жизни, для которого оно больше не подходит? – сказал один из старших мужчин.

О, ГОСПОДИ! Неужели эта фантастическая группа серьезно рассматривает его требования? Доусон почувствовал удивление, постепенно переходящее в недоумение.

– Человечество может приспособиться, – сказал он. – Оно может вернуть себе инициативу.

– И многие умрут. Не для этого целых пятьсот лет велись наши работы. Мы вынуждены ответить вам отказом. И, для вашей же собственной безопасности, мы вынуждены поставить вас под наблюдение, пока вы не достигнете счастья. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам.

– Мне не нужно никаких наркотиков, – огрызнулся Доусон.

Затем он увидел, что Лорена возвращается. Она молча заняла свое место на скамейке, не спуская с него какого-то странного взгляда.

– Вы должны понять нашу ситуацию, – продолжал старший член Совета. – Вы фальшивая нота в нашем мире. Много лет не возникало никаких проблем. Мы хотим вылечить вас.

Доусон снова скосил глаза на свой хронометр.

– Это ваше последнее слово?

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду ультиматум. Даю вам тридцать секунд, чтобы передумать.

Мужчина начал было что-то говорить, но Лорена подняла руку, перебив его. Она глядела на Доусона, и он снова почувствовал в ее серых глазах какое-то утонченное издевательство. Но она ничего не сказала.

Наступила тишина, наполнившая комнату, точно вода, неподвижная и гнетущая. Доусон почувствовал, как мимо скользят секунды. Скоро наступит полдень – крайний срок. И самолеты начнут атаку.

Он сел и стал ждать.

Не было ни единого звука. Глаза Совета были бесстрастным, непостижимыми. Казалось, все они повторяли взгляд Лорены.

И ТО, ЧЕГО ждал Доусон, случилось внезапно, без предупреждения.

По каждой клеточке его тела пронесся покалывающий шок. Доусону показалось, что из него внезапно вышла вся жизнь. Прекратилось движение воздуха через ноздри. Он перестал дышать.

Ничто другое не изменилось. Совет сидел неподвижно. Они были парализованы лучами, залившими здание Капитолия. Молекулярное движение было остановлено.

Это походило на паралич.

Доусон попытался шевельнуться и обнаружил, что не может. Он попытался отвести взгляд от лица Лорены, и это тоже оказалось невозможно. Он не знал, сколько прошло времени. Он мог лишь беспомощно сидеть, понимая, что то же самое, должно быть, произошло со всеми, кто находился в радиусе вибрационных лучей.

Он почувствовал торжество. Начался государственный переворот и, в скором времени, будет нанесен заключительный удар!

Затем ему показалось, что он слышит приближающиеся шаги… Нет, это была иллюзия. Его органы чувств больше не работали. Он онемел, оглох, хотя и не ослеп. Или, возможно, его мозг просто сохранил последнее впечатление, которое посылали ему зрительные нервы.

Доусон мысленно представил себе, что происходит наверху. Один из самолетов приземляется на крышу куба, из него выскакивают люди в защитных костюмах. Они должны найти путь сюда, разоружить и захватить Совет, хотя никакого оружия не было видно у этих, очень легко одетых тел. Тогда лучи будут отключены…

Внезапно паралич исчез. Доусон не сразу понял это. А когда понял, то встал. Все тело покалывало. Однако никто из членов Совета не двинулся. Доусон почувствовал беспокойство, какое-то приближение опасности.

Внезапно откуда-то из пустоты быстро заговорил голос, пользуясь аудио-стенографией. Доусон не мог его понять. Он огляделся, ища группу в защитных костюмах, которые уже должны быть здесь.

Наконец, голос замолчал.

– Атакующие самолеты были уничтожены, Стивен Доусон, – очень спокойно и просто сказала Лорена.

Потрясенный, Доусон не сразу понял смысл этих слов. Он уставился на нее и не увидел никаких эмоций в правильных чертах маленького личика и в глубине серых глаз.

– Садитесь, – сказала она.

Доусон повиновался, весь напряженный, чувствуя себя оказавшимся в ловушке, совершенно беспомощным.

– Вы ошибались, недооценивая ум Совета, – продолжала Лорена. – Когда вы потребовали нашей отставки, я сразу же поняла, что у вас есть какое-то оружие, потому что вы далеко не дурак, чтобы там ни говорили психографы. Я вышла из комнаты, чтобы включить автоматику. Когда ваши лучи окатили Капитолий и парализовали всех находящихся в нем, автоматические пушки отправили воздушные торпеды, которых притягивало электромагнитное оборудование в ваших самолетах. Самолеты были уничтожены, и лучи прекратили свое действие.

– Люди… Мои люди… – пересохшим горлом прохрипел Доусон.

– Все мертвы. И теперь у нас есть к вам вопросы.

– Вопросы! – горько рассмеялся Доусон. – Да просто поставьте меня к стенке.

– Я не понимаю, – сказала Лорена.

– Поставьте меня перед строем солдат, расстреляйте. Но такого ведь не практикуется в вашем прекрасном мире?

– Да, такого больше не существует, – сказала Лорена. – вы фальшивая нота в нашем мире, но любую фальшивую ноту можно правильно настроить. Вас снова доставят в лабораторию и повторно протестируют. Разумеется, кое-что будет сделано. Но не убьют.

Не ошибся ли Доусон, думая, что по Совету прошла волна удивления – не миновав даже Фереда? Он не был уверен. Однако Лорена продолжала говорить.

– Но сначала объясните свои мотивы, – потребовала она.

Доусон взглянул на Фереда. Он вспомнил Бетью, оставшуюся в Дасони, которая до сих пор ждала результатов неудавшегося нападения. Во что бы то ни стало, он должен защитить ее, так как знал, что даже Феред не будет милосердным к девушке, если Доусон расскажет об ее роли в заговоре. Убивать ее не станут, но изменения психики, практикующиеся Советом, более смертоносны, чем отравленные клыки.

Доусон сел, с угрюмым видом, скрестив руки на груди.

– Ладно. Это не мой мир. Я родом оттуда, где люди постоянно боролись. Мне всегда приходилось бороться за то, чего я хотел достичь.

– Здесь в этом нет необходимости.

Доусон усмехнулся.

– Вот как? Значит, вы не знаете, что такое сила жизни и смерти! Да, черт побери, конечно же, не знаете!

– Мы служим, – просто сказала Лорена.

– И что с того? Я всегда хотел быть лучшей собакой. Но в свое время у меня не было ни малейших шансов. Когда я увидел вашу расу слабаков, то подумал, что могу одним махом стать правителем всего мира.

Доусон пытался заставить Совет поверить ему. И постепенно почувствовал, что преуспел в этом.

– Можете называть это психическим дисбалансом, – сердито сказал он. – Или комплексом неполноценности. Но я не из тех овец, которыми вы правите.

– Кто были вашими помощниками?

Доусон откровенно назвал их имена, перечислив только тех, кто погиб во время уничтожения самолетов.

– И других нет?

– Нет. Я не думал, что мне потребовалось бы армия.

– Даже с армией вы не смогли бы покорить Капитолий, – сказала ему Лорена. – Ладно. Сейчас вы пройдете лабораторные тесты…

– И вы оставите меня в живых?

Несмотря на все усилия, в вопросе Доусона послышалось изумление.

– У нас не должно быть никаких раздоров. Весь мир знает о вас, о том, что вы пришли из прошлого. Если вы внезапно умрете, многие начнут задавать вопросы, и их счастье окажется под угрозой. Но пока что мы не можем позволить вам общаться с другими. Вы останетесь здесь в качестве нашего гостя, без связи с внешним миром, до тех пор, пока не закончится ваше психическое лечение. Тогда вас освободят.

Доусон вздрогнул. В этих словах ему почудилась угроза. Психическое лечение… Он не боялся пушек, кулаков или лучей смерти, но боялся неизвестных сил этого мира. Глядя на пустое, ничего не выражающее лицо Фереда, он вспомнил, как изменился этот молодой человек.

«Гость» Совета! А что, если он тоже изменится?

Глава 7. Опасный пленник

И ДЛЯ ДОУСОНА началось странное время.

Ему не причиняли никакого вреда, все было сделано для того, чтобы он чувствовал себя комфортно. Но он был заключенным в огромном кубе Капитолия, откуда ему не разрешалось выходить. Однако ему не запрещали бывать на свежем воздухе, поэтому для него был открыт сад на крыше.

Внутри Капитолия ему запрещалось ходить только в частные помещения членов Совета, это запрещение строго соблюдалось для всех, согласно ему, ни один человек никогда не должен был вступать туда. Эти частные помещения были заперты специальными устройствами, от которых только члены Совета имели ключи – крошечные электронные устройства, которые они всегда носили при себе. Доусон не раз размышлял о том, что же лежит за этими вечно охраняемыми дверями.

Ему выделили, можно сказать, роскошные апартаменты высоко, под самым куполом. С первого взгляда казалось, что окон здесь нс было, но нажатие определенной кнопки делало часть стены прозрачной, как стекло, так что Доусон видел простирающуюся на много километров зеленую местность. Иногда взлетал или прибывал самолет. Это был его единственный контакт с внешним миром, за исключением одностороннего телевизора, через который у него не было возможности делать звонки.

В Капитолии работали, вероятно, тысячи мужчин и женщин. Они обучали ученых экспертов, которые проводились там по нескольку месяцев каждый год. В остальном они были свободны идти, куда хотели. Но всем правил Совет. Охраны не было, не считая номинальных охранников, вооруженных парализующими игольниками. Доусон увидел почти все, что он хотел. Он бродил по Капитолию с открытыми глазами, пытаясь осознать все, что видел. Он был свободный, но одновременно заключенный.

Он увидел много проявлений странных наук и огромные библиотеки, где хранились тайны веков. Если бы эти знания могли быть открыты всему миру, подумал он, наступила бы новая эра. Барьеры пали бы, и перед человечеством распахнулось бы бесчисленное множество путей для исследований. Люди опять с научным рвением погрузились бы в тайны природы. Они проникали бы глубоко под землю и в пучины морей, летали к другим планетам – возможно, даже за пределы Солнечной системы. Если бы только я мог открыть человечеству эти тайные знания!

Тайны были повсюду вокруг него. Но Доусон многого не понимал. Почему, например, Совет до сих пор не проводит обещанное психическое лечение? Казалось, они вообще забыли о существовании Доусона.

Но нет, не все. К нему все чаще и чаще присоединялась Лорена Сан. Доусон многому научился у нее, хотя вечно чувствовал, что она старательно держит язык за зубами. Лорена проводила с Доусоном много времени. Она не могла понять, почему он любит гулять по саду на крыше, под открытым небом, хотя частенько присоединялась к нему, и они беседовали. Но Доусон так ни разу и не нащупал с ней настоящий контакт.

СТРАННО, НО со временем Доусон обнаружил, что все реже вспоминает Мэриэн. И еще он чувствовал, что постепенно меняются в его воспоминаниях знакомые черты ее лица. Всякий раз, когда он пытался вспомнить лицо Мэриэн, то вместо него видел лицо Лорены. Сначала он чувствовал от этого горечь, но вскоре понял бесполезность своих прежних воспоминаний. Кроме того. – говорил себе Доусон, возможно, не совсем честно, – чем больше я общаюсь с Лореной, тем больше могу научиться у нее. И эта информация может пригодиться – когда-нибудь.

Но придет ли такой день? Время скользило мимо, лениво, неторопливо, и Доусон постепенно погрузился в беспорядочное безделье.

Было так легко получить все желаемое, если забыть о существовании внешнего мира.

И лишь одно не позволяло ему окончательно забыть о нем. Это был Феред. Каждый раз, увидев Фереда, он вспоминал Бетью и все остальное.

Поэтому он продолжал гулять с Лореной по пылающему красками, экзотическому саду, находящемуся высоко над землей, овеваемому прохладными ветрами, и узнавал от нее все больше и больше…

– Как возник Совет?

Они сидели возле огромного серебристого купола сто метров в диаметре, вздымавшегося из центра крыши. Сидели на склоне лужайки под магнолией, вокруг были цветы, и тяжелый их аромат бил в ноздри. Доусон почти что представлял себя, сидящего здесь шесть веков спустя.

– Как возник Совет? Ну, с течением эволюции цивилизации. Согласно истории, в тысяча девятьсот девяностых годах произошла мировая война, которая оставила Землю опустошенной. Тогда поднялись ученые и инженеры и приняли на себя командование в различных странах, а потом, в конечном итоге, объединили свои силы. Они и дали начало Совету.

– Понятно. А как вы? Как вы присоединились к Совету, Лорена?

Она отвела взгляд.

– Не будем говорить об этом. Теперь это не имеет значения. Лучше скажите мне, вы счастливы здесь, Стивен Доусон?

Он поглядел на ее опрокинутый профиль, и вся ностальгия по утраченной Земле вспыхнула в нем с новой силой.

– Счастлив? Я…

Затем он обнял ее. Это не Лорену Сан он держал в своих объятиях. Он обнимал свой собственный мир, все, что он потерял, все, что навечно превратилось в прах. Но когда его губы встретились с ней…