Станционный смотритель. Долг платежом красен

– Так уж случилось, что одолела меня страсть к одному юнцу. – Не заметив на моем лице даже тени осуждения, Шаталина продолжила: – Роман был ярким, но недолгим. Этот сучонок зеленый сумел охмурить птицу полетом выше моего. Вот я и оказалась брошенкой.

Тут я не удержался и поднял одну бровь. Что не укрылось от внимания моей собеседницы.

– Это не то, что вы подумали, – отмахнулась она. – Плевать я хотела на сопляка, но теперь на раутах и приемах, куда вхожа советница со своим новым пресс-секретарем, он постоянно подходит поинтересоваться моими делами. Расцарапать бы ему морду, но ссориться из-за этого с членом городского совета – не самая разумная мысль. Вот мне и захотелось стереть с его лица эту мерзкую улыбочку, чтобы он при виде меня слюни пускал и в штаны… в общем, вы меня поняли.

– Да уж, понял.

Задумался я буквально на пару секунд. Если бы вообще не хотел пускать артефакт в дело, то не завел бы этот разговор. Мотивы у Шаталиной не самые благородные, но и особо мерзкими я бы их не назвал. А вот сделать ей приятное мне очень хочется. Так что я без лишних слов достал из кармана коробочку с кулоном и передвинул ее по столу к своей собеседнице.

– Да ладно! – искренне удивилась она, не спеша притрагиваться к подношению. – Но мне нужна работа старых мастеров, действующая на уровне биополей и феромонов. Новодел не пробьет его защиту, а она у него хорошая и дорогая. Сама покупала.

Последнее заявление Шаталина процедила сквозь зубы.

В ответ я лишь спокойно кивнул.

Анна несколько раз задумчиво стукнула ноготком по все еще закрытой коробке и спросила:

– Сколько вы хотите за амулет?

– Это подарок.

Шаталина хищно улыбнулась и мягко, но с нажимом ответила:

– Нужно быть последней дурой, чтобы брать такие дорогие подарки на моей должности.

– Нужно быть меркантильной сволочью, чтобы брать с друзей деньги за то, что досталось бесплатно, – в тон ей парировал я.

– И где же это бесплатно раздают вещи старых мастеров? – с сомнением спросила Шаталина.

– Там, где свистят пули и льется кровь.

Мой непроизвольный пафос Анна встретила скептической улыбкой, но холодный взгляд тут же заставил ее посерьезнеть.

– И все равно принять такой подарок я не могу даже от друга, – мотнула головой Шаталина, отодвигая коробочку.

– Предлагаю компромисс. Я все равно собирался переплавить эту дрянь. За сплав мне предлагали триста червонцев.

Шаталина поморщилась, и тут у меня возникла еще одна идея:

– Или же мы можем поступить по-другому. Что-то мне подсказывает, что эта игра вам быстро наскучит. Вот тогда вы вернете мне одолженную вещь, и я пущу ее на переплавку.

Шаталина опять задумалась. Я невольно начал ловить эмоциональные крохи, которые пропускала ее защита. Это было трудно, потому что мы здесь были не одни и имелся, так сказать, фоновый шум. Впрочем, эти помехи не шли ни в какое сравнение с тем, что мне доводилось испытывать в местной толпе. Как оказалось, с моим даром жить в городе не так уж просто. Постоянно нужно контролировать уровень энергии в артефакте. За полгода его использования в Туманной долине я привык почти постоянно подпитывать конструкт, чтобы контролировать окружающее пространство. Здесь же, нырнув в дикую какофонию чужих эмоций, пришлось отключать артефакт, а это тоже не очень хорошо. Что же касается этого ресторана, то почти у всех посетителей имелись дорогие амулеты защиты, которые сильно ограничивали эмоциональные выбросы. Так что здесь можно было вернуться к старой привычке постоянного мониторинга. Именно поэтому я не пропустил сильный всплеск удивления и сдержанной злости.

Ну и кому я опять не угодил?!

Легкий, едва заметный поворот головы позволил мне увидеть источник ментального возмущения.

Можно, конечно, заподозрить неладное, но эмоции Эльвиры были столь искренни, что в случайности нашей встречи сомнений не оставалось.

Да уж, некоторые называют это судьбой, а лично я воспринимаю как попадалово. Почти посреди зала замерла решившая посетить ресторан парочка – мужчина средних лет в дорогом костюме и женщина примерно того же возраста в красивом черном платье до колен и со скромным декольте. Невысокая, худенькая брюнетка со стрижкой-каре по эффектности проигрывала той же Шаталиной, но привлекала своим обаянием даже на таком расстоянии.

Удивление Эльвиры застопорило движение троицы во главе с официантом, но она быстро пришла в себя.

– Никита Олегович, – напомнила о себе Шаталина, – игнорировать женщину не просто невежливо, но и опасно.

– Ничуть в этом не сомневаюсь, – тут же переключился я. – Имел такой опыт и выжил буквально чудом.

– Кажется, я что-то пропустила в отчетах инспектора, – явно поняв, что я не шучу, тихо сказала Анна. – И все же, что вас так отвлекло?

Она словно невзначай поменяла позу и, быстро пробежавшись взглядом по залу, тут же определила нужный объект. Оно и неудивительно – Эльвира, как ей казалось, незаметно, но постоянно посматривала в нашу сторону.

– Да у нас тут интрига намечается, – слушком уж задорно отреагировала Анна. – Я согласна на временную аренду артефакта, и коль уж вы приняли дружеское участие в моих проблемах, хочу ответить тем же.

– Может, не надо? – попросил я.

– Надо, Никита, надо, – заставив меня напрячься еще сильнее, прошептала эта пугающе деятельная дама. – Итак, кто она вам?

Если бы я не имел таланта и не обладал ментальным артефактом, то подумал бы, что Шаталина на меня как-то повлияла, но, скорее всего, причина в другом. Просто мне все это надоело – попытки проанализировать поведение Эльвиры откровенно буксовали. Возможно, именно потому, что она мне действительно нравилась.

В общем, я кратко обрисовал ситуацию и с интересом ждал реакции.

– Все, конечно, непросто, но и не так уж печально, – чуть подумав, выдала Шаталина. – Вы ведь не влюбились в нее без памяти?

– Не сказал бы. – Я пожал плечами и добавил: – Она лечащий врач Златки, и мне не хотелось бы осложнений.

– Лечащим врачом вашей подопечной является Сермяжный, – показав осведомленность в моих делах, выдала Анна. – У него там все по струнке ходят, так что это не проблема. В вашем же случае лучше всего подойдет провокация.

– Провокация? – с опять одолевшим меня беспокойством переспросил я.

– Да, – кивнула Шаталина, – обострение. Если в этой милой головке все совсем плохо, то она взбрыкнет и переведет вас из списка объектов в список отбросов.

– Очень хорошо! – возмущенно фыркнул я.

– Действительно хорошо, – совершенно серьезно сказала Анна. – Отбросы никому не нужны, и их просто не замечают. Вам что, хочется стать объектом преследования для чокнутой девицы?

– Боже упаси, – искренне ответил я, принимая правоту собеседницы.

– А вот если девочка просто впечатлительная, но при этом умненькая, то обострение поможет ей задуматься над ситуацией. И тогда она сама пойдет на контакт.

Я не очень-то был уверен в правоте Шаталиной, но спорить не стал.

– Мне нужно припудрить носик, – с совершенно невинным видом сообщила Анна и встала из-за стола.

Повинуясь правилам приличия, я тоже вскочил и вернулся на стул, когда она отдалилась. Но через десяток секунд услышал цоканье каблучков за спиной и ощутил, как на мое левое плечо легла ладонь. Я не особо напрягся, потому что по эмоциональному фону понял, что это зачем-то вернувшаяся Анна.

А вот то, как ее пальцы мягко коснулись моего подбородка, принуждая запрокинуть и чуть повернуть голову, настораживало, но недостаточно для сопротивления. На мое лицо легли свесившиеся белокурые волосы. Сам не понимаю, каким чудом удалось погасить иррациональную панику, ведь почти так же надо мной склонялась Коломбина в попытке грубо покопаться в моем сознании с непоправимыми последствиями в перспективе.

К счастью, сейчас я получил лишь поцелуй, но потрясение перенес наверняка гораздо большее, чем то, на которое рассчитывала провокаторша.

Вблизи на меня накатила волна шаловливого удовлетворения, а вот издали донесся сильный выброс обиды и злости.

Шаталина тут же испарилась, и я осторожно покосился на столик Эльвиры. Та показательно помассировала виски, что-то сказала своему спутнику, и они быстро покинули ресторан.

Вскоре Анна вернулась и, посмотрев на пустой столик, удовлетворенно улыбнулась.

– Что и требовалось доказать. Дальше будет проще.

– Не уверен, – устало возразил я.

– Уж поверьте. А теперь я жду истории о том, как вы умудрились за полгода так заматереть и, главное, что было вымарано из отчета о происшествии на вашей станции.

Подписку о неразглашении я не давал, поэтому без зазрения совести рассказал Шаталиной о событиях трехмесячной давности. С пикантными подробностями, но без информации, которая могла мне повредить, – дружба дружбой, но некоторые секреты подороже табачка будут.

Проговорили мы больше часа, отдав должное принесенным официантом блюдам, а затем Шаталина засобиралась домой. Ей явно не терпелось подготовить полученный амулет к работе.

– Вы ведь знаете, что с ним делать? – на всякий случай поинтересовался я.

– Конечно, и даже имею все необходимое. Нужно растворить в воде семя и…

– Стоп, – брезгливо сморщившись, остановил я откровение собеседницы, – я имел в виду кровь.

– То, что у меня припрятано, сработает намного лучше, – более обтекаемо сказала Шаталина, правильно поняв мое нежелание портить себе аппетит. – Вам же советую спуститься на этаж ниже в коктейль-бар «Облако». Там не только чудесный бармен, но и появляются интересные дамы, желающие завести мимолетную интрижку. Поверьте, именно это вам сейчас нужнее всего.

Послав мне в этот раз воздушный поцелуй, Шаталина упорхнула из зала. Ну а я, не найдя в себе желания доедать оставшуюся в тарелке еду, забрал из гардероба вещи и спустился в рекомендованный бар. В этот раз, сдавая пальто, шляпу оставил при себе.

Бар действительно претендовал на оригинальность, в первую очередь декором. Потолок и стены сделаны из стекла, за которым клубился густой белый дым. А вот пол был еще интереснее. Его собрали из множества экранов, дававших картинку взгляда с высоты на далекую поверхность планеты. Основной фишкой являлись проплывающие под ногами облака, в прогалинах которых проглядывали пейзажи Беловодья.

Действительно оригинально, но не более.

Закончив пялиться под ноги, я подошел к бару и уселся на свободный стул. Два десятка посетителей в основном оккупировали столики, расставленные у стен там, где не было экранного пола. Шляпу сбросил на стойку, почувствовав себя эдаким ковбоем в салуне.

– Что желает уважаемый дар? – вежливо поинтересовался бармен.

– Мне советовали ваши коктейли.

– Без лишней скромности скажу, что правильно сделали. – Молодой человек подкупал не только приятным лицом и располагающей улыбкой, но и тем, что от него исходили исключительно позитивные эмоции.

В последнее время, наверняка из-за приобретенного дара, оптимисты вызывали у меня больше симпатии, чем пессимисты. Так что я решил довериться его опыту.

– Что вы посоветуете человеку, пребывающему в расстроенных чувствах?

– Причина расстройства дела сердечные? – уточнил парень.

– Да.

– Тогда «Ночное небо» – любимый напиток романтиков и поэтов. Он делает грусть светлой, а обиду превращает в размышления.

В ответ я лишь кивнул.

Бармен лихо заправил шейкер и немного пожонглировал им. Закончилось это короткое представление длинной струей, точно попавшей в высокий бокал.

Интересная цветовая гамма, вполне оправдывающая название. В синей, почти черной жидкости, сверкая, кружились белые искорки.

Я решился попробовать и был приятно удивлен. Может, это внушение бармена с поэтическим даром, а может, действительно что-то в составе, но мой сумбурный настрой сменился на спокойно-философский.

Осмотревшись, я увидел, что свободных дам в баре нет, поэтому вряд ли удастся последовать совету Шаталиной. И тут, словно по заказу, в помещение вошла симпатичная девушка. Короткое платье, почти от пояса и до середины бедра являвшееся всего лишь бахромой, эффектно обрисовывало ладную фигурку. Незнакомка, как и Эльвира, предпочитала прическу-каре, но если у реабилитолога волосы почти доставали до плеч, то тут были подстрижены так высоко, что открывали бритый затылок, спереди доходя до щек.

Вместе с девушкой в бар ворвалась такая аура сексуальности, что внимание обратили все мужики, включая тех, у кого уже была пара.

Я заподозрил неладное, но вычленить чужое влияние на себя не смог и решил, что это просто животный магнетизм. Незнакомка уселась у стойки через четыре стула от меня и, мазнув по мне взглядом, замерла с равнодушным видом, который буквально кричал: «Подойди ко мне!»

Да вот беда, я ей не верил. Она вроде излучала эмоции, вполне естественные для пьяненькой девушки в поисках развлечений, но они был какими-то искусственными. В общем, я остался на месте, заподозрив в этой особе не только куртизанку, но и в какой-то степени коллегу.

Через пару минут ей надоело ждать, и она сама пересела. Из зала за моей спиной дохнуло завистью и злостью.

– Почему сегодня так скучно? – явно пытаясь вызвать меня на разговор, сказала в пустоту незнакомка.

Бармен на ее слова не отреагировал, что подтверждало его профессионализм.

Я тоже промолчал, ведь вопрос был оформлен как риторический. Почему-то после общения с Анной и, пускай странных, но искренних и живых реакций Эльвиры общаться проституткой совсем не хотелось. Тем более такой манерной. Девочки фрау Катарины из Купферштадта были хоть и проще, но натуральнее.

И тут атмосфера резко сменилась. Я ощутил сильное влечение к этой крошке. А еще едва ощутимый, неприятный запах, словно кто-то испортил воздух.

Япона икебана! От понимания того, что мне лезут в сознание, по спине пробежались мурашки. Рука сама цапнула шляпу и нахлобучила ее на голову. С обручем стало намного легче, и я закрылся железобетонной стеной. Неприятный запах исчез. Скорее всего, это была защитная реакция моего подсознания.

Если поступок Шаталиной лишь разбередил душу отдаленной ассоциацией с давней попыткой вторжения в мое сознание, то тут получилась прямая отсылка, что едва не довело меня до бесконтрольной ярости.

– Девочка, я тебе сейчас мозг вывихну.

То, что я имею дело с коллегой, подтверждала глухая защита, которой она тут же закрыла свое сознание. Причем настолько грамотно, что я даже не ощутил всплеска силы. Да и внедрение было мною бездарно пропущено, словно я вчера надел на себя ментальный артефакт.

Внешне красотка продолжала отыгрывать пьяную дурочку.

– Фу, какой ты бяка. – Сделав губки гузкой, она соскочила с барного стула и выбежала из бара.

И вот что это сейчас было?

Мне давно уже стало понятно – не такой уж я уникальный. Первое время вообще одолевали страхи, что из-за ментального дара меня должны посадить на короткий поводок спецслужбы Китежа, но благодаря информации от Барабаша и анализу собственных умений удалось понять, что не все так однозначно.

Меня хоть и называли менталистом, но более правильное определение это – активный эмпат. Я не мог залезть людям в черепушку, что бы они об этом ни думали. И дело тут не в слабости артефакта, без которого я вообще ничего не мог. Как правильно выразился Барабаш, я лишь улавливаю эмоции людей и всякого зверья. И только если пробивший ментальное поле эмоциональный протуберанец будет очень сильным, у меня получится зацепить его и через этот щуп раздуть или же погасить ту или иную эмоцию. Поэтому для доведения супостата до паники сначала нужно было его напугать естественным путем, без применения магии.

А еще я мог насыщать магический эфир вокруг своими эмоциями, но, чтобы изменить этим фоном настроение других людей, они должны были захотеть принять витающее в воздухе настроение. Любой простейший амулет для такого фона становится непреодолимой преградой.

Даже слабые защитные амулеты экранировали исходящие эмоции и истончали протуберанцы, но и за них я мог ухватиться. Что же касается дорогих пассивных конструктов, которые носили китежские богатеи, то они так рассеивали выплески, что и хвататься там было не за что. С одной стороны, столкнувшись с таким положением, я ощутил бессилие, а с другой стороны, стало даже как-то легче. Если бы сильные мира сего были беззащитны против магов, умеющих работать с ментальными артефактами, то наша жизнь стала бы очень печальной и короткой.

Впрочем, о возможностях настоящих менталистов я мог только догадываться. Нападение этой девчонки я уловил скорее благодаря паранойе, взращенной нападениями болотного бегуна и Коломбины, чем благодаря артефакту.

Нужно поговорить с Барабашем. Вдруг он что-то там раскурочил?