Станционный смотритель. Долг платежом красен

Не скажу, что страдаю метросексуализмом, но коль уж мы вернулись в цивилизацию, хотелось бы выглядеть соответственно. Мало ли куда занесет судьба.

Магазин, в который меня перенаправила вежливая дама, действительно был неплох. Там я быстро подобрал себе пару комплектов для Подола и один деловой для Города. Больше всего меня привлек костюм, очень гармонично сочетавший в себе оба стиля, но увиденный ценник отбил малейшее желание шиковать. Тем более в таком наряде я Баламуту не покажусь – потом придется месяцами отбиваться от ярлыка модницы. Хватит с меня связанных с диадемой упоминаний королевы красоты.

Вот еще один повод как можно быстрее встретиться с Барабашем.

Через час, вернувшись в детский отдел, я увидел, что Златку превратили в эдакую Барби, а зимний вариант делал из нее почти классическую снегурочку. Немного кричаще, но девочка была счастлива.

Добили мы ее походом в развлекательный центр, который пришлось заканчивать волевым усилием, потому что, как ни странно, понравилось нам всем троим. Генка чуть не прослезился, глядя на хохочущую внучку, а я с умилением смотрел на них.

Да уж, переселение в другой мир и связанные с ним треволнения вкупе с нешуточными опасностями – небольшая цена за то, что походившая на собственную тень, исхудавшая и смотревшая на мир тусклыми глазами девочка превратилась вот в такую снегурочку, брызжущую весельем и задором.

Теперь осталось убедиться, что все действительно в порядке, и можно окончательно вздохнуть с облегчением. А для этого нам придется наведаться в медицинский центр «Светлая роща». Именно там истинный маг-целитель вылечил Златку, и там же меня ждет встреча с женщиной, чье отношение к моей персоне еще предстоит выяснять.

Я, конечно, привык к тому, что Китеж – это город чудес, да и в этом медицинском центре уже бывал, но все равно не смог спокойно реагировать на происходящее. Пройдя вполне стандартный для дорогого офисного здания холл и поднявшись на обычном лифте с зеркалами, мы вышли в очень реалистичную рощу – высокий потолок закрывал лиственный полог, сквозь который пробивались солнечные лучи. Вокруг виднелись стволы деревьев и кусты, служившие не только великолепным декором, но и функциональными деталями планировки. А под ногами зеленая, сочная и наверняка живая трава.

Как и во время первого посещения, у меня сложилось впечатление, что неживой декорацией здесь являются только толстые древесные стволы. Даже камни на тропинке наверняка настоящие.

Прямо у лифта нас встретила улыбчивая девушка, которую я раньше не видел.

– Дар Зимин? – уточнила она, продолжая улыбаться.

– Да.

– Позвольте я провожу девочку к Эльвире Яковлевне, а вы можете пока разместиться в комнате ожидания.

Да уж, странностей все больше и больше. Реабилитолог почему-то решила к нам не выходить, да и сквозь вежливую маску ее помощницы пробивался холодок. Я с трудом поборол в себе желание нахлобучить на голову шляпу с обручем и копнуть глубже.

Комната ожидания была та же самая. И точно так же, как в прошлый раз, Гена выжрал там все варенье.

– Когда ты уж нажрешься?

– А что? – удивился мой непосредственный друг. – Вкусно же.

Мне осталось только вздохнуть.

Так мы и просидели где-то с полчаса, а затем у меня зазвонил телефон.

– Слушаю, – удивленно сказал я, потому что на экране высветился номер Эльвиры.

Так как разговор касался всей нашей компании, перевел аппарат на громкую связь.

– Со Златой все в порядке. Но я бы порекомендовала оставить ее у нас на пару дней. – Без приветствия, нейтральным тоном заявила реабилитолог. – Вы можете себе это позволить?

– Вполне, – сдерживая раздражение, ответил я.

– Прекрасно, – заявила она и отключилась.

Я перевел взгляд на Баламута, но тот лишь развел руками.

Больше нам здесь делать было нечего.

И вот зачем расфуфыривался, как старшеклассник перед танцами? Надеялся своим более подтянутым видом впечатлить даму, с которой у меня случилась симпатия. Но ведь сам полгода даже не пытался ей написать. Да и о чем писать? Ни ее поклонником, ни творцом романтических баллад я никогда не был. Предпочитал более приземленный подход, вот и огреб.

В конце концов, не было у меня к Эльвире особо пылкой любви, поэтому и расстраиваться нечего, разве что унять раздражение своего уязвленного мужского эго. А вот такие вещи нужно давить в зародыше, дабы не разрастались в злобу.

Стряхнув с себя ненужные сомнения, я направился к лифту. Усевшись в машину Сосо, мы поехали домой. Переход через пропускной пункт прошел привычно без задержек и проволочек.

Глядя в окно машины, я поймал себя на мысли, что Баламут прав. Подол пусть и выглядит не так презентабельно, как Город, но в то же время он более живой и понятный – народ весел, можно сказать, бесшабашен и не заморачивается такими вещами, как мода и репутация. Конечно, если это не идет вразрез с неписаными правилами этого места.

Интернет я проплатил еще с банкомата в торговом центре, так что, вернувшись домой, сразу засел за ноут и с наслаждением нырнул в Сеть. Скажу честно – не удержался и провел проверку Эльвиры. Даже не стал ломать ничего – просто снял верхний слой информации.

Ничего особенного – маг-пустышка с уклоном в работу с лечебными артефактами. Поначалу, как и ее теперешний наниматель, попала в руки княжеских рекрутеров. Первый срок проработала в «скорой помощи» при княжеском медицинском центре. Второй – в особом реабилитационном отделении, обслуживая ушкуйников и опричников княжьей дружины. Причины, по которым стала строптивцем, раскопать не удалось, но особых хвостов за ней вроде нет. Сейчас работает на истинного мага Антона Сермяжного. Если я правильно просчитал лекаря, то холопского контракта там нет. Судя по местной соцсети, имеет интрижку с коллегой по работе в Роще.

На этом вроде все, но что мне делать с этой информацией, совершенно непонятно.

Пока я серфил, точнее убивал время в Сети, наступил вечер, и приятным таким нежданчиком на нас свалился Барабаш.

Видно, подпольный артефактор решил, что внезапное появление – это крутая фишка в деле конспирации.

Сосо позвонил нам с предупреждением о визите буквально за пару минут до того, как просигналил у ворот. Пан открыл гостям, не забыв прихватить с собой дробовик. Такие сюрпризы ему нравились не больше, чем мне.

Баламут был на удивление спокоен и даже при полном отсутствии у моего друга какого-либо магического дара его чуйке я доверял полностью.

Когда «мерседес» замер перед крыльцом, из пассажирского отделения выбрался довольно колоритный тип. Одет он был в длинную кожаную куртку с глубоким капюшоном. Из-под куртки виднелись только высокие шнурованные ботинки и кожаные штаны. В руках гость сжимал ручку объемистого чемодана.

Но главное то, что его ментальное поле был наглухо закрыто – ни малейшего всплеска эмоций. И есть такое предчувствие, что ломать его защиту – это все равно что биться головой в стену: бесполезно и, возможно, опасно для здоровья.

Поднявшись на крыльцо и остановившись передо мной, гость хрипло прошептал:

– Мне нужна комната без лишних глаз и ушей.

Я лишь пожал плечами и повел его на второй этаж в мой кабинет. Почувствовать эмоции Барабаша было невозможно, но, судя по напряженной фигуре, хрипоте в голосе и резким движениям, его нервы были натянуты как струна. Можно предположить, что из своей берлоги артефактор вылезает редко и наверняка под другой личиной. Но это так – анализ на грани гадания. Главное, у меня есть способ ослабить эту струну, не ломая ментальную защиту.

Пропустив гостя в кабинет, я придержал Гену и тихо сказал:

– Принеси одну бутылку из запасов, и пусть тетушка Пин соберет чего-нибудь по-быстрому.

Баламут понятливо кивнул и коротко пыхнул радостью.

Ох, как же они меня задолбали с этой медовухой! Если бы Корней не чах над нашими запасами, как дракон над грудой золота, давно бы выжрали все до капли.

Пройдя в кабинет, я увидел целое магическое действо. Барабаш водрузил чемодан на мой рабочий стол, открыл его и, чуть покопавшись, достал металлический шар размером чуть больше куриного яйца.

Осмотревшись вокруг, артефактор вытянул вперед руку с артефактом. Шар слетел с его ладони и начал как угорелый носиться по комнате, заглядывая во все углы.

Если не ошибаюсь, это у него такая проверка на всякую шпионскую аппаратуру. Даже ерничать не стану – в моем положении никакая перестраховка лишней не будет.

Когда шар вернулся в ладонь гостя, он наконец-то стянул с головы капюшон.

Ну что же, нечто подобное я и ожидал увидеть. Вот везет мне на рыжих и конопатых, причем не всегда в положительном смысле этого слова.

Почесав кучерявую, огненного цвета шевелюру, Барабаш стянул закрывавшие половину лица гогглы, явив миру вполне предсказуемо зеленые глаза. На вид парню было лет двадцать пять – довольно гремучий период в жизни мужчины.

– Давайте знакомиться по-нормальному, – блеснул улыбкой артефактор, напрочь разрушая уже сложившийся образ параноика. – Как вас зовут, я знаю, а меня можете называть Сашей, под хорошее настроение Саней, но только не Шурой. Бесит.

– Тогда я – Никита или Ник. И давай сразу на «ты». Дел у нас впереди громадье, и вряд ли я буду искать другого артефактора. Мои старики уверили, что тебе можно доверять.

– Ага, – почему-то недовольно проворчал Саня. – А мне они сказали, что если вздумаю кинуть такого хорошего человека, то найдут и утопят в канализации Мойки. Знал бы ты, какое это мерзкое место, и помирать именно там жуть как не хочется.

– Да ладно, не такие уж они кровожадные.

– Плохо ты знаешь этих старперов. Особенно Левана… – не договорив, Барабаш сделал огромные, размером почти со свои гогглы глаза. – Сожри меня медуза, это что, медовуха?!

Его вопль прокомментировал появление Гены с бутылкой в одной руке и корзинкой для продуктов во второй.

Да уж, с оценкой отчужденности и закрытости артефактора я перестарался. Можно было бы и не тратить на него драгоценный напиток. Но что уж тут поделаешь. Пусть порадуются, причем оба, да и я не откажусь.

Увы, о делах все напрочь забыли. Быстро познакомившись, Барабаш и Баламут принялись квохтать над бутылкой и рюмками, а на еду никто даже не обратил внимания.

Наконец-то пятидесятиграммовые рюмочки были налиты, и мы дружно, как говорится, тяпнули.

– Мм! – протянул артефактор, покатав во рту напиток.

Кажется, что он его даже не глотал – так рассосалось.

– А ты думал, – подтвердил Баламут. – С нами дружить надо, причем очень продуктивно, потому что барин жадный до одури. Сам удивляюсь, как он так расщедрился.

Чтобы я не успел пожалеть о своей щедрости, Гена быстро разлил по второй.

Одно хорошо – Корень нашел где-то трехсотграммовые бутылочки и выделенную для представительских нужд пайку медовухи разлил именно в них. Поэтому нам хватило как раз по две рюмочки.

– Все, хватит бухать, – резюмировал я и, увидев, что эти два успевших спеться, точнее, спиться обормота уже полезли в корзину, добавил: – Жрать тоже будем после дела. Саня, ты помнишь, для чего тебя пригласили?

– Помню, но не понимаю. Твою корону можно было передать мне в мастерскую.

– Обруч – это еще не все, что у меня есть интересного.

– И чем будете удивлять? – тут же сделал стойку наш гость.

– Сначала займемся моим главным артефактом, а то я задолбался постоянно таскать на голове шляпу.

Сняв упомянутый головной убор и отпоров нитки крепления, я достал диадему.

– Так, что тут у нас, – без малейшей насмешки сказал артефактор и, вернув гогглы на глаза, осторожно взял из моих рук артефакт.

После нажатия одной из кнопок в раскрытом чемодане с тихим шелестом поднялись четыре толстых штыря. Поместив диадему между ними, Саня убрал руки. Артефакт остался висеть в воздухе, едва заметно вращаясь вокруг своей оси.

Вглядываясь в артефакт сквозь гогглы, Барабаш начал щелкать кнопками и крутить рукоятки спрятанного в чемодане прибора.

– Любопытно, но не более, – без особого энтузиазма резюмировал артефактор. – Работа нестандартная, с фантазией. Видно руку старого мастера, но уровень слабоват. Мою защиту ты не сломаешь, даже если… в общем, фиг ты ее сломаешь. Те защитные амулеты, которые я вам продал, пробьешь, конечно, но максимум, что сможешь сделать, так это напугать или усыпить, да и то если реципиент не сильно возбужден. А вот защитный конструкт связки хорош. Кстати, ты читал уголовный кодекс Китежа касаемо применения магии?

– Читал.

Действительно этот ценный и полезный документ попросту не мог пройти мимо моего внимания.

– Ну, тогда знаешь, что любое применение боевой магии в черте города карается серьезным штрафом, а если разгуляешься вот с этой штукой, то штраф будет очень большим. Кукловодов у нас не любят даже на Подоле. Поэтому правильно сделал, что носишь под шляпой.

– И мне это уже надоело, – вернулся я к своей просьбе.

– Ну что… – подняв гогглы на лоб, сказал Барабаш. – Могу отсоединить навершие с каменьями от обруча. Заделаем вставки накладками, и получится обычный обруч удаленного управления.

– Мне тут посоветовали оторвать слишком шаловливые руки тому, кто надумает что-то переделывать в артефакте старой работы, – вспомнил я слова барона по прозвищу Головоруб. – Кстати, а почему все так трясутся над старыми артефактами, а молодых мастеров называют…

Ухмыльнувшись, Барабаш закончил за меня:

– …штамповщиками. Да тут все просто. Наука не стоит на месте, и сейчас мы не плетем конструкты с нуля, а заливаем готовый шаблон в основу. К тому же раньше артефакторикой занимались истинные маги и действительно творили шедевры. А где ты сейчас увидишь истинного, корпеющего над одним артефактом месяцами? Они теперь либо в Запределье ходят, либо лекарями становятся – вот где весь жир. Кстати, ты не обольщайся, твой арт пусть и оригинален, но до имбы ему далеко. Так что теперь понятно, почему он вообще попал в твои руки. Другого менталиста, решившего поработать оператором магопреобразователя, еще поискать нужно.

– Так что там насчет шаловливых ручек?

– Не парься, – слишком уж беспечно отмахнулся парень. – Связку я не нарушу. Добавлю парочку ретрансляторов, и связь обруча с ментальной группой останется. Обруч все равно советую спрятать обратно в шляпу. У нас вообще не любят, когда кто-то носит арты на голове. Пусть даже это обычная удаленка. Сделаю тебе крепления. Когда захочешь, пустишь толику силы и можно убирать шляпу – обруч останется на голове. А в других случаях будет сниматься все вместе.

– Неплохой вариант, – согласился я. – А что с остальным?

– Из остального получится миленькое колье, которое можно носить на шее.

Заметив боковым зрением, как морда Баламута расплывается в улыбке, я сунул ему под нос кулак и предупредил:

– Даже не думай, – затем добавил уже для артефактора: – Не вариант. Хватит с меня бабских цацек.

– Да пошутил я, – хохотнул Барабаш. – Закрою накладками и получится что-то среднее между шейной гривной и пайцзой. У нас многие так носят низкоуровневые щиты. Конечно, нужно привыкнуть, но считывать эмоции и ставить ментальный щит можно будет даже без обруча, а вот чтобы копнуть поглубже, придется надеть на голову ретранслятор. Кстати, ты знаешь, что активное считывание ментального поля тоже рассматривается как магическое воздействие и карается ударом по карману?

А вот этого я действительно не знал.

– В смысле?

– В прямом, – серьезно кивнул артефактор. – Одно дело просто улавливать выбросы чужих эмоций, а совсем другое – счищать верхний слой ауры, чтобы уловить то, что она задерживает. В общем, советую потренироваться. Если защитного артефакта нет, значит, все в порядке. В городе вообще лучше не накачивать эти цацки силой. Там менгиры стоят на каждом шагу. Старайся, чтобы арт работал на остаточном фоне.

А вот этот совет дорогого стоил.

– Так что? – подняв на меня глаза, спросил Барабаш. – Переделываем? Сразу скажу, что на коленке ничего не склепаю. Только в своей мастерской. Арт верну завтра к вечеру.

Было очень трудно отдать чужому человеку свою самую ценную вещь. Без этого артефакта я буду чувствовать себя очень неуютно.

Что мне теперь, опять угадывать, какие именно чувства испытывает ко мне человек? В глаза ему заглядывать? Да уж, разбаловали вы себя, Никита Олегович. Уже не хотим жить как простые смертные? Зазвездились?!

Я кивнул артефактору и подавил горестный вздох, когда он упрятал мое сокровище в чемодан.

Придется довериться, к тому же Барабаш скоро узнает намного более важную тайну, но без его помощи мне точно не справиться.