Что еще "мэрия ломает"? Трущобы, доставшиеся в наследство от исполкома Моссовета депутатов трудящихся и от Московской городской управы, разогнанной в 1917 году. Их много во владениях центральных улиц. Советская власть редко капитально ремонтировала доходные дома. У этих зданий метровой толщины кирпичные стены. Вековой запас прочности не дает им рухнуть. Дворы заполнены множеством строений рядовых, безликих, ветхих, не представляющих никакой архитектурной ценности. Но когда взялись за них, посыпались обвинения в вандализме, строителей сравнивают с разрушителями, сломавшими в советской Москве сотни памятников.

Где мы "ломаем"? На Трубной площади на углу с Петровским бульваром снесли несколько пустовавших домов, но их быстро воссоздали. Фасады прежние. Планировка современная. Видишь теперь - как красиво! Все дома на центральных улицах и бульварах старой Москвы проектировали архитекторы-художники. Мы их возвращаем городу после беспощадной эксплуатации коммунальными службами. Теперь и на Трубной площади можно жить с комфортом.

* * *

Задачу, не решенную при социализме, дать всем москвичам отдельные квартиры, правительство города выполняет не только прежними методами, но и способами, подсказанными опытом прошлого. Невозможно и дальше было строить квартиры всего нескольких размеров, практически одинаковые по всей Москве. Эта концепция поддерживалась иллюзией о грядущем земном счастье по принципу "от каждого по способности, каждому - по потребности", от стремления всех поставить в одинаковые бытовые условия. Отсюда возникли пресловутые "шесть соток" каждому дачнику, отсюда - запреты на размеры загородных домов, размеры городских квартир, высоту потолков, количество комнат, устанавливаемых прежними строительными нормами и правилами.

Больше запретов нет. Поэтому мы начали строить так называемые элитные дома с повышенным комфортом. Первым таким опытом в советской Москве был известный "Дом на набережной" у Большого Каменного моста. Это был "город в городе", коммунизм, построенный в одном жилом комплексе. На трех гектарах, сломав здания древней Всехсвятской улицы, Совнарком и ЦИК построили в 1931 году крупный жилой комплекс для номенклатуры. В 10-12 этажных корпусах насчитывалось 505 квартир с высокими потолками, телефоном, газом, центральным отоплением, казенной мебелью. В некоторых квартирах насчитывалось по 7 просторных комнат! Все подъезды охранялись. В комплекс зданий вошел большой клуб, (ныне театр Эстрады), библиотека, теннисный корт, магазины, детский сад. В трех дворах зеленели скверы с фонтанами. Кто тогда из трудящихся Москвы мог поселиться в таком доме? Квартиры здесь распределялись бесплатно жильцам, занимавшим самое высокое положение в партии и государстве. Поэтому между собой москвичи называли комплекс "Домом правительства".

Такую роскошь советская власть могла себе позволить однажды. При Сталине жилые комплексы по типу "город в городе" больше не строились. Кирпичные дома, которые сооружало при Брежневе управделами ЦК партии, не намного отличались от типовых зданий 80-х годов, которые множились в районах массовой застройки. В домах номенклатуры комнаты, прихожие, кухни, ванные были на несколько метров больше, а потолки сантиметров на двадцать выше. Европейским стандартам домов для среднего класса они не соответствовали.

На Осенней улице в Крылатском есть жилой дом, который называют "президентским". Это в некотором смысле аналог "Дома на набережной", появившийся в 1993 году, эпоху Ельцина. Его заложили при социализме поблизости от Кардиологического центра для видных врачей-кардиологов. В нем было 20 квартир, в каждой по 3-5 комнат и по два санузла. Вот и весь комфорт. Но в силу известных обстоятельств дом прекратили строить. Его заметил по пути из Кремля в Барвиху президент России и решил здание достроить и здесь поселиться со своей командой. (Пришлось мне звонить уважаемому академику Чазову, чтобы убедить не противостоять принятому решению. Город компенсировал потерю здания Минздраву другой новостройкой). Получил тогда квартиру в доме на Осенней улице Юрий Михайлович Лужков, проживший много лет в типовом доме в Перовском районе. Получил ордер и я, строитель этого дома. К нему пришлось подводить правительственную связь.

Квартиру президент выбрал на шестом последнем этаже. Ее составили из двух смежных квартир. После такого объединения жилплощадь президента России достигла 300 квадратных метров. Когда меня спрашивают, соответствует ли дом на Осенней европейским стандартам, я отвечаю, что не соответствует статусу "президентского дома". Сегодня мы строим намного лучше. Это, в сущности, обычный муниципальный кирпичный дом, основное его отличие - большее количество метров на каждого жильца. Все квартиры в нем служебные и не подлежат приватизации. Хотя я его сам построил, но элитности не нахожу. Такие квартиры, как здесь, строим повсеместно на продажу.

Я сохранил нормальные отношения со всеми жильцами на Осенней улице, хотя они больше не занимают прежнее положение. Встречался с Борисом Николаевичем после его отставки, говорил с ним по телефону. Он всегда интересуется, что мы строим в Москве. Но никогда я не выступал его консультантом при проектировании задуманной им телебашни для Москвы, о чем писали в газетах.

Если посмотреть на наш дом, все более-менее хорошо. Все живы, если кто умер, то своей смертью, никто не пострадал в результате политических перемен. Я всегда сравниваю наш дом на Осенней с "Домом на набережной", который увешан мемориальными досками в память тех, кто жил в нем и погиб в годы "большого террора". В него ведь тоже въезжали командой.

У нас элитных домов сооружается сравнительно мало, несколько десятков в год. Много рекламы, поэтому возникает представление об их обилии.

Строятся не только отдельные комфортабельные здания, но и комплексы по принципу "город в городе". Они размещаются рядом с парками, рекой, станциями метро. Не выходя за ограду такого комплекса можно отдохнуть, развлечься, заняться спортом, заполнить досуг детей, сделать покупки. Комфорт распространяется не только в пределах квартир, но и заполняет вестибюль, лестничное, дворовое пространство. Для таких домов используются более качественные строительные материалы, совершенные технологии и инженерное обеспечение. А что касается отделки квартир, это дело вкуса собственника. Богатые люди везде или строят или перестраивают жилье по-своему.

У нас элитными часто называют просто хорошие дома с большими квартирами, которые в благополучных странах строят для среднего класса. Сегодня половина всего жилья в Москве предназначена для среднего класса. Комфорт в них - не ниже европейского уровня.

Но обладать хорошей квартирой, еще не значит жить комфортно. Рядом с квартирой может дымить завод, до ближайшей станции метро - несколько километров, возле дома, бывает, нет магазина, поликлиники, до ближайшего театра два часа езды...

Я часто употребляю слово - комфорт. Что такое жить комфортно? Это когда человек обеспечен жилой площадью, как в Европе, где на каждого приходится 40-70 квадратных метров. Когда он дышит чистым воздухом, тратит мало времени на транспорт, покупки, обеспечен всем, что нужно для духовной жизни и здоровья. Человеку должны быть созданы все условия, чтобы он мог заработать на комфорт. Наверное, пройдет еще не одно поколение, прежде чем эта проблема будет решена.

* * *

Когда меня спрашивают, доволен ли я качеством и темпами строительства, я отвечаю - нет. Потому что конечный результат пока не устраивает. В дальнейшем жилье никому бесплатное не достанется. Всем придется его покупать. Государство должно в этом каждому помочь. Но выдумывать какие-то новые механизмы помощи не нужно, они давно известны в мире. Главный механизм - ипотечное кредитование. Если строительство жилья - локомотив экономики, то ипотека - его двигатель. Чем больше ипотечных кредитов, тем быстрее движется наш комплекс, наращивая обороты. Это прописная истина, проверенная историей. В 1999 году в новые квартиры благодаря ипотеке въехало три тысячи новоселов. В 2000 году - в три раза больше. Будет еще намного больше.

По классической схеме такой кредит выдается, как минимум, на десять лет. У нас в силу особых экономических условий применяем более короткие схемы. Сделаем все, чтобы ипотека стала доступной большинству.

Мэр Москвы убежден, и я с ним полностью согласен, что программа ипотечного кредитования получит ускорение, если стоимость жилья не будет превышать 320 долларов за квадратный метр. Но чтобы торговать по такой цене, себестоимость должна быть снижена вдвое. При этом ставка по ипотечным кредитам не должна быть более 8 процентов годовых. По оценкам Юрия Лужкова, а он проблему изучил досконально, потенциальными участниками ипотечной системы смогут быть две трети жителей города. Каждый пятый москвич сможет купить квартиру сам, без помощи ипотеки. А одна десятая жителей рассчитывает на муниципальное жилье, то есть бесплатное. Ипотека стратегическая задача не одной Москвы, всего государства. Без его поддержки она работать не сможет. Пока развитие ипотеки идет трудно, но будущее все равно за ней. А малообеспеченным город будет предоставлять жилье без права приватизации.

* * *

Другой проверенный прошлым опыт у нас и за границей - доходные дома, дома-студии, дома с малометражными квартирами. Пушкин, как известно, когда женился, снял квартиру в двухэтажном доме Хитрово на Арбате. Его квартира находилась на втором этаже. Так поступали родители Александра Сергеевича, они снимали в Москве квартиры в разных особняках. Первоначально одно-двухэтажные строения играли роль доходного дома, их владельцы доход получали от сдачи квартир, часть такого здания могли занимать сами. Но были и такие дома, все помещения которых сдавались в наем. Как пишут, известный московский архитектор Матвей Казаков на Ильинке построил после 1785 года для именитого купца Хрящева трехэтажный доходный дом с лавками. Сам домовладелец, первый московский бургомистр, глава купеческой управы, жил в собственной усадьбе у Андроникова монастыря.

В ХIХ веке, особенно после отмены крепостного права, повсеместно сооружались вместительные дома с единственной целью - дохода от сдачи жилья в наем. На рубеже ХIХ-ХХ веков особняки безжалостно сносились, на их месте вырастали 5-8-этажные доходные дома. Самый большой и высокий десятиэтажный - построил инженер Эрнст Нирнзее в 1912 году в Большом Гнездниковском переулке у Тверской. Он им и владел. В старой Москве каждый знал "дом Нирнзее", в газетах здание называли небоскребом. В его подвальном этаже оборудовали театр, где выступали и продолжают выступать разные труппы. А на его верху располагался ресторан "Крыша", смотровая площадка, откуда любовались Москвой. Там до революции находился павильон киностудии, снимались и демонстрировались кинофильмы. Зимой заливали каток, куда поднимались кататься на коньках.

То был дом сравнительно дешевых квартир, их двери выходили в общий большой коридор, как в гостиницах. Снимали помещения не только квартиранты, но и разные конторы, фирмы, редакции журналов. Подобного типа доходные дома есть во многих городах за границей. Они нужны современной Москве. Найдутся заказчики - мы их построим.

Не случись революции, такие большие и высокие доходные дома стали бы тесным строем на всех центральных улицах Москвы и мы бы многих особняков не досчитались. Один инженер Нирнзее по своим проектам построил за несколько лет в начале ХХ века свыше двадцати таких зданий.

Доходные дома стоят в ряд на Арбате, Мясницкой, Пречистенке и Остоженке, на других улицах и в переулках центра.

Как и особняки, эти капитальные здания олицетворяют старую Москву. Ни один доходный дом не похож на другой, все строились по индивидуальным проектам. Ими занимались не только такие предприимчивые инженеры, как Нирнзее, но и ведущие архитекторы своего времени, такие как Федор Шехтель и Лев Кекушев. Они же выполняли по просьбе самых состоятельных заказчиков проекты одноэтажных и двухэтажных особняков, которые строились до самой революции в центре. Известны хорошо особняк Рябушинского у Никитских ворот, особняк Саввы Морозова на Спиридоновке и другие подобные шедевры, причисленные к памятникам архитектуры. То были для своего времени элитные дома на одну семью. Пока такие заказы в Москве не возобновились.

Доходные дома располагали всеми мыслимыми удобствами своего времени лифтами, паровым отоплением, водопроводом и канализацией, мусоропроводами, ванными комнатами, электричеством и телефоном. Их строили из кирпича с большим запасом прочности. В квартирах таких домов насчитывалось по 5-8 комнат. Их снимали состоятельные люди, средний класс, как теперь говорят чиновники, адвокаты, врачи, инженеры и учителя, чей заработок в царской России позволял занимать многокомнатные квартиры в доходных домах.

После революции Ленин намеревался уплотнить жильцов таких квартир, отнять у них по две-три комнаты и вселить туда пролетариев из подвалов и бараков. Что и сделал, когда партия большевиков захватила власть. Мера эта представлялась ему временной, пока "господа инженеры" не построят новые дома для рабочих. Что из всего вышло - известно. Обитателям доходных домов пришлось бежать за границу. Тем, кто не уехал, кого не выгнали из Москвы и не репрессировали, оставили по комнате на семью, забрав мебель, одежду и фамильную посуду. Квартиры превратились в "коммуналки", где ютилось по 20-30 человек. Дать всем "пролетариям" квартиры коммунистам не удалось до конца ХХ века.

Первый доходный дом ХХI века построен в Серебряническом переулке, у Яузских ворот. Это старинный район, где жили в далеком прошлом мастера Серебряного монетного двора. Что представляет собой современный доходный дом? Это кирпично-монолитное здание переменной этажности 2, 4 и 6 этажей. Его площадь превышает 10 тысяч квадратных метров. Но в доме всего 47 квартир, в среднем каждая занимает двести метров. Есть среди них одна квартира с шестью комнатами.

В доме разместится администрация, фитнес-центр, мини-маркет, клуб, детская, компьютерный зал, помещение охраны. Под квартирами подземный гараж на 58 машин, то есть на каждую семью. Дом огораживается забором. По расчетам экономистов, окупится такое сооружение, стоящее восемь миллионов долларов, за несколько лет.

Вслед за первым доходным домом город построит другие. Не только такой, как у Яузы, но и более экономные на окраинах , где аренда дешевле и квартиры станут более доступными. Многие частные фирмы, которые строят в Москве, хотели бы не продавать дома, а эксплуатировать, сдавать в аренду.

Был еще один известный в старой Москве тип жилых домов, о котором вспомнили недавно. Богатый московский купец Солодовников завещал городу миллионы рублей с условием, что на них построят дом для малоимущих. Такое здание появилось в 1909 году на Второй Мещанской улице. Оно сохранилось до наших дней. Кроме него, муниципалитет владел двумя другими подобными.

На Софийской набережной напротив Кремля на средства братьев Бахрушиных в 1900 году соорудили большой красивый "дом бесплатных квартир" с домовой церковью. Здание и сегодня выделяется масштабами и яркой архитектурой среди маленьких строений Замоскворечья. В его стенах насчитывалось свыше 450 квартир. В них обитало свыше двух тысяч жильцов. Все квартиры были однокомнатные, разной величины от 13 до 30 квадратных метров. Жили в них вдовы с детьми и девушки-курсистки, которые получили квартиры бесплатно. При доме помещались два детских сада, две школы и две учебные ремесленные мастерские.

У Московской городской думы были планы обзавестись новыми муниципальными домами, чтобы снять социальное напряжение. Мировая война и революция поставила крест на этих планах. За решение жилищной проблемы взялись большевики...

Недавняя попытка города предоставлять очередникам бесплатные малогабаритные квартиры не удалась. В поисках новых путей решения жилищной проблемы архитекторы выполнили проект дома с такими квартирами. Предполагалось, что заселят их очередники, одиночки, малые семьи. О новости много было написано, авторы статей поспешили назвать такие дома "лужковками". Они полагали, что мэр Москвы начнет насаждать подобные новостройки с таким же напором, как это делал Хрущев, заполнив город "хрущовками", в сущности, малометражными квартирами. Экспериментальный дом построили в Южном Бутове. С виду это вполне современный привлекательный девятиэтажный дом. В нем 55 квартир. Одна из них предназначена для инвалида в коляске, она на первом этаже с отдельным входом. В однокомнатных квартирах площадью 25 квадратных метров есть кухня-ниша, застекленная лоджия, кладовка. Такого типа квартиры на Западе называют "студиями". В двухкомнатных квартирах 45 квадратных метров, включая кухню 7 метров.

В здании предусмотрены удобства, присущие домам с комфортом: тепловые регуляторы на батареях, вентиляторы с автоматической подачей воздуха, лифт на уровне входной двери. Но заселение вызвало отпор очередников, на один дом последовало 60 отказов! Люди не хотели ехать сюда потому, что хорошо знали, другим москвичам в их положении предоставляются большие квартиры.

Для тех, кто захочет купить малометражные квартиры, такие дома могут представить интерес. Цена "студии" значительно меньше полнометражной квартиры. Думаю, в Москве, как в Париже, на них найдутся охотники, если они будут сдаваться в наем.

Мы не можем обойтись, как прежде, банальными коробками, несколькими сериями типовых зданий. Нужны дома разные, удовлетворяющие потребности людей и состоятельных, и малоимущих.

* * *

И в начале ХХI века наиболее массовым и нужным остается типовой панельный дом. Первый такой построил давно Владимир Алексеевич Капустин, бригадир Первого Домостроительного комбината - ДСК-1. В 2001 году исполнилось сорок лет со дня основания этого гиганта, застроившего новую Москву. Его история началась в Третьем Хорошевском проезде в небольшом помещении, где работало четверо сотрудников вместе с Валентином Николаевичем Галицким, поставившим на ноги комбинат.

В новый век комбинат вошел не только не утратив былой мощи, но и нарастив ее. В этом, конечно, большая заслуга Владимира Яковлевича Копелева. О нем я с радостью рассказал в первом издании книги. Как отважный капитан, он сумел провести большой корабль в шторм по бушующему океану. И вывел его к новым берегам, где прежде не ступала нога монтажника панельных зданий. Такой берег находится в центре города, на Яузе, Рубцовской набережной. Там монтажники комбината собрали не отдельные одинаковые дома, а архитектурный ансамбль, комплекс зданий. Его образ сломал старые представления о возможностях панелей. Комплекс и красив, и технически совершенен. На конкурсе на лучший реализованный проект последнего десятилетия ХХ века в номинации "Жилые здания и комплексы массового построения" этот комплекс победил.

"Чудо на Яузе", как назвала его пресса, собрано из обычных деталей на основе серий типовых домов П-44Т и П-44М. Первая буква означает, оба дома панельные. Оба появились на базе хорошо себя зарекомендовавшего 16-этажного дома серии П-44. Он выдержал испытание жизнью, служил Москве и комбинату 21 год. Секрет стойкости в том, что все это время серия обновлялась. Дом вырос на этаж, под квартирами появились магазины, офисы, службы быта. Фасады стали отделывать под естественный камень, обогатили их объемными застекленными балконами и лоджиями, наклонными фризами из металлопласта зеленого и красного цветов, эркерами, мансардами. Много таких 17-этажных зданий в районах массовой застройки.

Теперь на Рубцовской набережной собраны здания разной высоты, от 3 до 9 этажей. Такой гибкости железобетонная панельная индустрия не знала. У домов нет жестких перегородок на жилых этажах, их заменили специальные рамные конструкции. Что позволяет создавать индивидуальную планировку каждой квартиры, варьировать количество и размеры комнат. Такой возможности прежде не было у жильцов, получавших квартиры-близнецы. Комнаты могут быть до сорока метров. Потолок - 3 метра 30 сантиметров, такой высота была в доходных домах, которые строились до революции. Здание стоит на ножках, увидев их, архитектор Ле Корбюзье был бы рад. Первый "дом на ножках" в стиле конструктивизма по его проекту появился на Мясницкой в середине тридцатых годов. Достижение мировой архитектуры стало нормой. Под навесом первого этажа могут стоять автомашины. Вот с таким домом входит ДСК-1 в ХХI век. Этому испытанному коллективу город дал право быть основным исполнителем комплексной программы реконструкции районов пятиэтажной застройки. На месте своей устаревшей серии К-7 комбинат построит в разных районах свыше ста корпусов новой серии П-44Т.

ДСК-1 не только как прежде монтирует дома собственного изготовления. Комбинат своими средствами инвестирует проекты как коммерческого, так и муниципального жилья. Рынок жестко испытал большой коллектив, мучил векселями, дисконтами, взаимозачетами, нехваткой "живых денег". Теперь в его составе не только заводы железобетонных изделий, но и рыночные структуры. Они формируют инвестиционные программы, подбирают площадки застройки, создают связи с партнерами, реализует квартиры, предлагая разные схемы приобретения жилья.

Успех одних порождает зависть других. Так случилось с ДСК-1, его конкуренты повели против него информационную войну, предрекая банкротство. Слухи эти провокационные. Комбинат - прибыльное предприятие, одно из немногих, где сотрудникам выдают бесплатные квартиры. Здесь средняя зарплата рабочих больше 11 тысяч рублей. Есть монтажники, которые зарабатывают по двадцать и тридцать тысяч рублей, то есть, до тысячи долларов. ДСК-1 невозможно обанкротить, потому что он никому ничего не должен, наращивает объемы производства, обновляет продукцию. Его дома пользуются спросом. А это в наш век - гарантия успеха.

* * *

Выдержал удары рынка "Главмосстрой", руководимый Геннадием Улановским. Не могу говорить спокойно, когда заходит речь о родном "Главмосстрое". Чуть ли не половина новой Москвы построена им, не считая домов по всей стране, на БАМе, за границей. Его люди восстанавливали разрушенные землетрясением Ташкент, Ленинакан. Из этой отлаженной системы в свободное плавание ушли самые сильные - домостроительные комбинаты, в том числе ДСК-1, трест механизации, всего семь организаций. Но большинство, свыше шестидесяти осталось, объединенные в крупный холдинг. В нем занято свыше 30 тысяч строителей. Это "государство в государстве" могло запросто развалиться, как наша страна, если бы им не управляли "крепкие хозяйственники", берущие пример с мэра Москвы.

Холдинг не только сохранил силы и средства производства, но сберег в неприкосновенности оставленную в наследство социализмом разветвленную социальную инфраструктуру. У строителей есть своя классная больница, оснащенная импортной техникой. Есть санаторий, не уступающий лучшим здравницам. В нем оборудованы четыре искусственные соляные шахты для лечения болезней дыхания. Там установлен рекорд, внесенный в книгу Гиннеса, когда в шахтах исцелились 19 400 человек. У "Главмосстроя" остались в руках детские сады, бывшие пионерские лагеря, функционирующие круглый год. Прибавился Строительный банк, страховая компания, служба эксплуатации, которая держит в поле зрения построенные объекты. В результате всех этих новаций "Главмосстрой", как и прежде, на коне. Выполняет заказы не одной Москвы. Построил медицинский центр в Тамбове, школу в Шушенском. Но как прежде, главный фронт работ холдинга - в районах массовой застройки. В Митине им сдано три миллиона квадратных метров жилья.

На Яузе проявил себя не только ДСК-1, но и "Главмосстрой". Там холдинг возводит жилой комплекс из монолита под названием "Император" в честь юного Петра, любившего бывать в этих краях, Немецкой слободе. Другой жилой комплекс под названием "Ностальгия" напоминает архитектурой дома, которые строились во времена Сталина. Он - на Рублевке. На севере города - третий комплекс получил название "Айсберг". У всех комплексов не только разные названия, но и разная архитектура.

Я давно познакомился с Геннадием Улановским и долгое время был с ним на "вы", соблюдал дистанцию. Он обиделся и спросил: "Почему меня все время на "вы" называете?" - На что я ему тогда, шутя, ответил: "Может, завтра моим начальником будешь "... С тех пор мы с ним на "ты", с тех пор остаемся друзьями. Улановский явный трудоголик, несколько лет не брал отпуск, ему хватает командировок по стройкам, они у него бывают далеко от Москвы. Его девиз: женщины должны рожать детей, а мужчины - идеи, этими идеями полна его голова. Одна из идей состоит в том, чтобы качество наше не уступало зарубежным фирмам. Он стремится строить не просто по технологии, а так, чтобы музыка играла в камне и бетоне. "Это очень сложно, мы этого еще не достигли, но обязательно к цели придем", - обещает Улановский.

Будучи главным застройщиком социального жилья, "Главмосстрой" сооружает стартовые многоэтажные здания для переселения москвичей и возводит уникальные объекты. Ему поручили в Марьине большой храм "Утоли моя печали". Это задание выполнено за год.

"Главмосстрой", как ДСК-1, входит в ХХI век с новым панельным серийным домом, которому присвоили название "Главмосстрой-2001". У него свободная планировка квартир и разнообразные фасады. Половину зданий холдинг строит из панелей, половину из монолита. Этот "кирпич" теснит панели и в будущем станет главным средством воплощения проектов. Москву застроят, как и другие столицы Европы. Останутся отдельные участки в гуще города, а при "точечной застройке" по многим причинам первенство отдается монолиту. Но мы не повторим "подвиг" Хрущева. Он ликвидировал многие кирпичные заводы, стремился покончить с каменщиками, как с классовым врагом. Закрывал ликеро-водочные заводы Горбачев, при нем вырубили замечательные виноградники. Ничего подобного не будет. Панель послужит городу, как служит кирпич. Все строительные материалы, конкурируя друг с другом, обогатят современную архитектуру, дадут возможность сделать Москву краше.

* * *

На заре рынка в распоряжении строительного управления 155 остался один старый трактор "Беларусь" и территория, на которую не была оформлена аренда. И миллионы рублей долга. Сегодня каждый строитель в Москве знает фирму с номером 155. Этой цифрой обозначается еще один холдинг, фактически домостроительный комбинат. Он выполняет самостоятельно весь цикл строительства - от фундамента до сдачи объектов "под ключ". В его составе десять тысяч строителей. Они объединены в четыре фирмы, две из них заняты жильем, третья строит детские сады и школы, а четвертая специализируется на монолитном бетоне. Из него строят не только жилые корпуса, но и такие уникальные объекты, как детский астматический санаторий на улице академика Капицы.

За год один этот холдинг дает Москве миллион квадратных метров! Такой взлет стал возможен потому, что никто больше не ставит рядовым строительным управлениям шлагбаумы. Никто не приказывает - делай то-то и то-то, не высовывайся за очерченный круг. Никто не связывал рук начальнику стройуправления Михаилу Балакину и его команде, поэтому она вырвалась далеко вперед.

Здесь не только вели монтаж по известным проектам, но и задумали начать выпуск собственного дома, чтобы не вечно строить серии других ДСК в качестве генподрядчика. Здесь нашли свой путь.

Поэтому купили строители на Урале карьер, где добывают щебень, необходимый для качественного железобетона. Для подвоза щебня приобрели вагонный парк у железной дороги, создали свою транспортную компанию. Нашли в Подмосковье пришедший в упадок завод железобетонных изделий, при перестройке ставший никому не нужным. Восстановили завод, начали выпускать на нем детали и собирать из них, как это делают ДСК, дома. Серия, разработанная строителями совместно с московскими институтами, получила индекс И-155 в честь СУ-155.

И в нем появилась свободная планировка квартир. Его называют домом-конструктором. Квартиры оснащены современными инженерными коммуникациями, имеют два санитарных узла, что десять лет назад Москва могла позволить разве что в "президентском доме". В нем есть набор разных квартир, необходимых как для продажи, так и для предоставления очередникам, жителям сломанных пятиэтажных зданий. На Зеленодольской улице поднялся монолитно-кирпичный дом с башней. Под ней 20 этажей. Это и есть первый дом новой серии. Холдинг сам делает детали, сам делает дома и сам их продает в рассрочку через товарищество "СУ-155 и компания".

Серия домов И-155 воплотила в себе достижения отечественной инженерной мысли. Эту серию запустили в то самое время, когда сборный железобетон, как некогда кирпич, объявили пережитком. Повторюсь, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Балакин и его команда рискнули и победили. Михаил Дмитриевич Балакин назначен заместителем руководителя Комплекса архитектуры, строительства развития и реконструкции города, проще говоря, моим заместителем. Он пришел на стройку мастером и сумел за несколько лет не только сделать карьеру, но и превратил гибнущее маленькое стройуправление в большую фирму, где занято свыше 10 тысяч строителей. Столько солдат и офицеров в полнокровной дивизии! Мне Балакин напоминает меня в его возрасте. Я тоже был молодым инженером назначен начальником в самое плохое управление и создал на его базе два треста.

Новым генеральным директором СУ-155 стал заместитель Балакина Валерий Англичанинов. На стороне замену гендиректору искать не пришлось. В этом "выдвижении" проявилась традиция, сложившаяся в среде строителей в советские времена - растить и выдвигать кадры, проявившие себя в деле. Англичанинов нашел свое признание в жизни не сразу, мечтал быть моряком. Ему пришлось вынужденно поступить на завод железобетонных изделий. Там начал карьеру мастером, душой рвался в море. Теперь - шефствует над кораблем Балтийского флота и считает, что профессия строителя однозначно героическая.

Есть у нас профессиональный анекдот, который к тем, кого я не назвал, не относится.

Стоят двое строителей, греют руки на морозе и проклинают судьбу.

- Какой я был дурак, когда не послушал тетю Мотю.

- А что она тебе говорила?

- Не ходи в строители, иди в гинекологи. У них зарплата выше и руки всегда в тепле.

* * *

Десять лет назад мало кто слышал о тресте "Мосстроймеханизация-5". Таких трестов насчитывалось несколько в составе "Главмосстроя". Занимался трест только тем, что рыл экскаваторами землю, перемещал ее бульдозерами, поднимал кранами все, что требовалось монтажникам. Теперь трест не только занят механизацией, в чем ему нет равных, но и сам выступает генеральным подрядчиком, сам сооружает дома от начала до конца. И здесь явный успех всех связан с отдельной личностью. Десять лет назад новым управляющим треста назначили бывшего начальника управления Михаила Александровича Чернэ. Он принял дела в тяжелом 1990 году в плачевном положении. Примерно в такое я попал сам, когда пришел в стройуправление, доведенное до ручки.

Износ техники, которой располагали механизаторы, достигал 90 процентов. Всеобщий развал экономики чуть было не погубил и этот трест. Старые правила игры никто не отменял, но и свободы никто не давал. Еще до развала страны Чернэ добился, что трест стал одним из первых арендных предприятий комплекса. В те дни погибло не одно государственное предприятие, оказавшееся в руках неумелых управителей или недобросовестных дельцов. Чернэ не стал собственником, нашел себя в роли руководителя арендного предприятия, закрытого акционерного общества.

Когда на стройке жилого дома на Авиационной улице заказчик прекратил финансирование, работавший на субподряде трест чуть было не пошел на дно вместе с заказчиком. Чернэ получил право достроить дом на деньги, взятые трестом в кредит в банке. Таким способом в качестве инвестора МСМ-5 вошел в рынок. Дом сдал, получил в оплату часть квартир - их продал. И начал новую жизнь. Строил понемногу в сравнении с другими трестами. Но полученные деньги вкладывал в развитие, увеличил число рабочих мест, создал свои общестроительные подразделения, покупал импортную технику, самую лучшую в мире - марки "Вольво", "Татра", "Лихтер", "Комацу"... Таких машин стало больше 2000, им под силу выполнить половину механизированных работ всей Москвы.

Мэр поручил Чернэ разгрести Авгиевы конюшни в Братеево. Оттуда большегрузные машины вывезли колоссальную свалку бытового мусора, миллионы кубометров груза. Выполнил задание за полтора года, вместо предполагавшихся 5-10 лет. Так же быстро расправился с миллионами тонн ила, скопившегося за век на 500-х гектарах Люблинских полей аэрации. Бывшие поля нечистот машины засыпали миллионами тонн песка слоем до 9 метров. Все это позволило на месте исчезнувшей Братеевской свалки построить новый жилой район Братеево. А там, где простирались поля аэрации, появился Марьинский парк, новый московский район. Здесь дома в двух кварталах сооружал ММС-5 как генеральный подрядчик. Чтобы этим делом заняться, пришлось модернизировать обанкротившийся завод железобетонных изделий, получить право разрабатывать карьер в Карелии. Конечная цель - строить дома собственной фирменной серии. Не сомневаюсь, она будет достигнута.

После взрыва на улице Гурьянова Юрий Михайлович поручил Чэрнэ на месте снесенных домов построить четыре двадцатиэтажных башни из монолитного бетона. Для этого был образован при тресте филиал монолитного домостроения "Строитель-5" Задание выполнено было за два года. Все видели красивые круглые башни на экранах ТВ, когда отмечалась годовщина взрыва. Они стали символом жизнестойкости Москвы.

В последний год ХХ века правительство Москвы поддержало инициативу Чернэ и образовало Московский строительный союз - некоммерческое объединение крупнейших производителей жилых домов. В ММС вошли, в частности, названные мной лидеры - ДСК-1, МСМ-5 и СУ-155. Они получили право строить на собственные инвестиции все выигранные на тендерах объекты. За это право отдадут городу сорок процентов площадей в качестве бесплатного муниципального жилья. Президентом МСС избран Михаил Чернэ, с чем я его еще раз поздравляю. У него высокий авторитет среди профессионалов нашего дела. Он поднялся с самых нижних должностей, он подвижник по натуре, всего себя отдает работе. На таких людях, как говорят в народе, земля держится.

* * *

Строителей часто упрекают, что при себестоимости 250-300 долларов за квадратный метр, они продают его раза в два-три дороже. Да, изготовление самого дома в стенах домостроительного комбината стоит сравнительно немного. Но чтобы дом зажил, нужно включить в себестоимость инвестиционные затраты на подготовку территории, плюс затраты на инженерную проработку проекта. Это только часть расходов.

Если коммерческий дом появляется на месте сносимого, то инвестор за свой счет обязан предоставить его жителям комфортабельные квартиры бесплатно! Далее, если новый дом сооружается в районе массовой застройки, то за данную городом площадку инвестор расплачивается готовыми квартирами. И они бесплатно передаются очередникам. Фактически за эту площадку отдают без оплаты 30-40 процентов возводимого жилья. Вот когда все эти расходы складываются, то себестоимость резко возрастает. Поэтому квартиры в районах новостроек мы продаем дороже. Себестоимость и рыночная цена - разные вещи, это аксиома экономики, она не требует доказательств.

Достается строителям и за то, что они "роют в Москве ямы и возводят башни". Что в этом плохого? Вырыли циклопический котлован на Пресне и подняли над ним синюю башню, первую в частоколе небоскребов будущего делового центра. Вырыли глубокую яму у Большого Москворецкого моста, а из нее растет "Царев сад". На мой взгляд, мало роем. В Монреале, где я недавно побывал, под землей тянутся подземные улицы, заполненные магазинами, ресторанами, клубами и прочими увеселительными заведениями. Еще в ХIХ веке транзитные поезда проходили по тоннелю центр Парижа. Бывший его житель Ленин, когда стал главой правительства, рекомендовал авторам генплана "Красная Москва" предусмотреть подобный "глубокий ввод" в столице. Плохо ли было бы нам, если бы тело Москвы не резалось рельсами на девять кусков, разбросанных по сторонам. Представьте, поезда следуют к площади трех вокзалов под землей. А между Каланчевкой и Красносельской улицами змеятся не рельсы, а зеленеет парк.

Думаю, идея, которая публично обсуждается, - закрыть несколько старых вокзалов, таких, как Рижский и Савеловский, - в конце концов реализуется. Ведь закрыли большой вокзал в Париже, превратили в музей. Наверное, и там многим казалось, что такое невозможно. Но все вышло очень хорошо, вокзалу нашли новое применение. И пассажирам нашли другой вокзал, подальше от острова Ситэ.

* * *

Каждую субботу я по-прежнему объезжаю новостройки. Маршрут почти не изменился с 2000 года. Узловые станции все те же: Южное Бутово - Марьинский парк - Братеево - Куркино... Глядя на пейзаж за окном машины, не скажешь, что строительный комплекс работает в ущерб себе. Но когда читаю прессу, картина возникает иная. Нам с разных сторон пророчат "кризис", "паралич движения", утверждают, что "генплан под угрозой"...

Да, мы встретились с трудностями, каких не знали в минувшие годы. Принятый вопреки настояниям Москвы Налоговый кодекс, лишил нас денег Дорожного фонда. Мы потеряли половину средств, которые имели, и вынуждены были в два раза сократить объемы строительства Третьего транспортного кольца. Это грубая ошибка, ее надо исправлять. Она поломала планы не только завершения важной магистрали, но и развития Московского метрополитена. По этой причине годами маячат в центре шахты Метростроя, они уродуют пейзаж Мясницких ворот, Трубной площади, Марьиной Рощи. Нет денег, чтобы пройти под землей давно запроектированную линию от Курского вокзала к Сретенскому бульвару, Трубной площади, чтобы протянуть ее дальше через Самотечную площадь к Марьиной Роще.

Если прежде Метрострой сдавал городу протяженные линии, то теперь по одной станции. Последняя такая станция сооружена в Аннино, у МКАД, на крайнем юге Москвы. Станция необходима многим москвичам, живущим с недавних пор по сторонам кольцевой дороги.

Нет денег потому, что государство плохо финансирует сооружение метрополитена. Город в последние годы выделял Метрострою часть средств из Дорожного фонда, но такой возможности больше нет.

Ударили по дорогам, ударили по Генплану, страдают люди без метро...

Но никакой "угрозы Геплану" нет, мы устояли и в более трудное время, в августе 1998 года, когда экономика испытала сокрушительный удар. Все планы выполняем. Впервые в 2002 году построим четыре миллиона квадратных метров жилых домов, больше чем при Брежневе.

В новом Генеральном плане перед нами не ставят как прежде политических задач: превратить Москву в "образцовую столицу социалистической родины", или в "образцовый коммунистический город". Но как раз некие политические мотивы услышали в нем неистовые разоблачители правительства Москвы. Им кажется, что в этом документе правительство России впервые утратило контроль над своей столицей. И с помощью Генплана московские чиновники якобы создают закрытую территориальную систему правления с собственными законами и политическими амбициями, "далеко выходящими за пределы МКАД".

Но если бы это было действительно так, то город бы настойчиво добивался того, что ему навязывают в правой прессе - земельных резервов за пределами МКАД. Мог бы включить Московскую область в сферу своих градостроительных интересов, зарезервировать за собой ее земли. А он от них отказывается.

У Москвы, как у Парижа, на который по традиции ориентируются московские архитекторы, есть градостроительные законы. У нас они действуют в границах МКАД и за ее пределами. У столицы Франции не распространяются за пределы Больших бульваров. Сто лет Париж пребывает в одних и тех же административных границах, разделенный на двадцать частей. Ему никто не навязывает земельных "ресурсов". Никто не перекраивает территории районов, как это не раз случалось в Москве. Не вошел в черту Парижа всем известный Дефанс, квартал небоскребов делового центра, хотя находится вблизи Елисейских полей и Триумфальной арки. Дефанс - юридически не Париж, хотя фактически составляет с ним одно целое.

В отличие от столицы Франции столица России на протяжении века неоднократно расширялась, втянув в свою орбиту свыше ста сел и деревень, пять городов, многие рабочие, дачные поселки Московской области. Юридически Москвой считаются все новые районы массовой застройки, такие как Южное Бутово, Жулебино, Митино. Но пройдет еще немало времени, прежде чем они составят с ядром города единое целое. Слишком многое разделяет старую Москву с новой Москвой - и расстояния, и архитектура, и культура, и транспорт...

Наша генеральная задача - придать Москве недостающее единство, связать улицами, линиями метро, всеми средствами зодчества разрозненные территории бывших сел и деревень, городов и поселков. Трудно на таких громадных пространствах сформировать единое целое из отдельных жилых массивов. Эту проблему мы решаем, имея на руках новый Генеральный план.

Нам твердят, что этот план свидетельствует о попытке средствами дизайна и архитектуры создать "новейший миф успешных экономических реформ в России на фоне реального падения производства". При этом утверждают, что политической основой плана стала "оппозиция региональной власти правительству Российской федерации". Но зачем при "оппозиции центру" городу творить миф об успешных экономических реформах в масштабах государства?

Приходилось читать и о том, что если "предыдущие генпланы касались в основном центральной части мегаполиса, то новый - предполагает перемены в спальных районах". Ничего подобного не предусматривал предыдущий Генплан, не забывавший окраины. Ничего подобного не заложено и в новом плане.

В действительности смысл, основная идея Генерального плана развития Москвы до 2020 года заключается в том, чтобы развивать город комплексно, всеобъемлюще, чтобы

СДЕЛАТЬ МОСКВУ УДОБНОЙ И КОМФОРТНОЙ для каждого человека. Для тех, кто живет постоянно в центре и на окраинах. И для тех, кто пребывает в городе временно, будь то туристом или гостем.

Не устаю повторять, что над этим документом несколько лет работали большие творческие коллективы, включающие специалистов буквально всех отраслей городского хозяйства. После утверждения правительством города его увидели москвичи в Большом Манеже, там побывало сто тысяч жителей. Выставку пришлось продлить, настолько велик был проявленный к ней интерес. Люди приходили семьями, отыскивали на макетах свои улицы и дома, обсуждали со специалистами перспективы застройки своих микрорайонов, писали подробные отзывы, вносили дельные предложения. Все замечания были рассмотрены рабочими группами, правительством Москвы, многие идеи учтены при доработке Генерального плана.

* * *

Москву упрекают, что на улице демократия, а столица как 500 лет назад по-прежнему остается "моноцентрическим городом", с одним правительственным центром, что якобы отражало авторитарную систему российской власти при царях и вождях. А новая политическая реальность, мол, не находит своего выражения, поскольку Генплан "абсолютно моноцентричный". Нормальной в глазах либералов считается такая планировка столицы, где ветви власти "разнесены", символизируя таким способом "децентрализацию власти".

Разве в Париже не один центр? Там демократия давным-давно, правительственные учреждения занимают бывшие королевские дворцы, старинные дома. Бурбонский дворец, где заседает Национальное собрание, Елисейский дворец президента Франции, как и другие центры власти - находятся сравнительно близко друг от друга в центре Парижа, никто их не "разносил". Могли бы французы давно понастроить новые резиденции, расположить их в разных концах города, чтобы показать равноправие всех ветвей власти законодательной, исполнительной и судебной.

Так поступали, когда столица государства строилась на голом месте, в специально построенном для исполнения правительственных функций городе. Пример такого подхода виден в столице Соединенных штатов Америки или в столице Бразилии. Но Москва после Петра двести лет пребывала "второй столицей", "порфироносной вдовой". По этой причине в ней вообще не воздвигали на казенные средства правительственные здания, как в Санкт-Петербурге. Там построили здания Коллегий, Сената, Синода, Адмиралтейства и Генерального штаба. Москва двести лет развивалась главным образом на частные деньги. Даже такое красивое и крупное здание, как "Пашков дом", появилось на рубли поручика Пашкова. Царь ассигновал деньги на сооружение казарм, Большому и Малому театрам, университету, некоторым подобным учреждениям, считавшимся императорскими, то есть государственными. Для исполнения столичных функций Москва не была готова.

Поэтому в 1918 году после переезда советскому правительству пришлось прибрать к рукам не только царский Кремль, но и лучшие гостиницы города, большие жилые дома, они были объявлены "Домами Советов", "Домами Союзов" До последних дней существования Центральный комитет КПСС занимал здание бывшей гостиницы "Боярский двор". В бывшей гостинице "Петергоф" находилась приемная Верховного Совета СССР. И сейчас эти здания у правительственных учреждений.

Нам ставят в пример столицы, где "политические центры государств здания парламента, правительства, верховного суда и т. д. - обычно соединяют несколько главных проспектов". Но где их взять? В Москве до 1917 года не было ни одного проспекта. Русские цари не следовали примеру французских королей и не пробивали широкие прямые магистрали сквозь сетку средневековых улиц.