Поймай меня, если сможешь!

— Всё будет хорошо, ты же знаешь. Рико всегда перед делом такой, пора бы привыкнуть.

— Не всегда, — упрямо дёрнула плечом Карла, сбрасывая чужую ладонь. И тихо повторила: — Не всегда.

— А мне кажется, ты преувеличиваешь.

Аллегра раздражённо качнула головой: ей хотелось, чтобы Карла поскорее оставила их наедине, но кажется, у той в планах были длительные излияния о собственных чувствах. Подругой, той самой, близкой, Аллегра Карлу никогда не считала. И тут сказывалась не только разница в возрасте, но и разница в отношении к жизни. Поначалу Аллегра вообще не могла понять, почему Рико всё ещё встречается с этой ветреной девицей. Потом узнала её поближе, поняла, что Карла обладает не только красотой, но ещё и неоценима в общем деле, и последующие месяцы просто наблюдала, как та влюбляется в брата. «Не она первая, не она последняя», — философски размышляла Аллегра, думая, что совершенно точно не видит Рико и Карлу, состарившихся вместе. Ну не видит, и всё тут. Своё мнение она благоразумно держала при себе, но в последнее время Карлы в их с братом жизни стало слишком много. А ещё, и Аллегра отлично это видела, это начало напрягать Рико. Поэтому его интрижка со следователем не только не возмутила, наоборот, вызвала прилив энтузиазма — может, они с Карлой всё же расстанутся? Да, по отношению к Карле, которая единственная из их четвёрки ничего не подозревала, это было жестоко. Но брат для Аллегры всегда был на первом месте, тем более если думать о благе его или Карлы. Сейчас и вовсе хотелось как можно скорее избавиться от неё и поговорить с Марио — она ужасно соскучилась.

— Ты что-то знаешь, да? — Карла вдруг вскинула влажные, блестящие глаза на Аллегру.

— Ты о чём сейчас?

— Не прикидывайся дурочкой, Аллегра, тебе не идёт! Ты знаешь, да, что Рико закрутил с этой тощей стервой! Он наверняка рассказывал тебе, делился! Что, смеётесь все вместе за моей спиной? Думаете, я не вижу, как вы переглядываетесь!

Она вскочила со стула и обвела притихших Аллегру и Марио обвиняющим взглядом.

— Молчите, да, — горько выплюнула она. — Считаете: «Глупая Карла, пусть продолжает надеяться, всё равно Рико её скоро бросит!»

— Да не думаем мы так! — вдруг воскликнул Марио, всплеснув руками. — Почему ты уверена, что весь мир только вокруг тебя вращаться должен? Не думаешь о том, каково там Рико, который и о деле должен думать, и детали все в голове держать, и Бьянчи обхаживать, боясь пропустить хоть одно слово, да ещё и переживать, как бы ты ему скандал не закатила накануне дня Икс!

— Лучше бы ты помолчал, Марио, — сузила глаза Карла. — Уж кто-кто, а лучший друг всегда найдёт слова, чтобы обелить и выгородить.

— А ты не могла подумать, что у нас с Марио могут быть свои тайны? — тихо сказала Аллегра, прямо и холодно глядя в глаза Карле. — Что у нас есть что скрывать даже от Рико, и именно поэтому мы, как ты говоришь, постоянно переглядываемся, а? Что молчишь, язык проглотила?

Карла действительно замолчала, тяжело и шумно дыша, переводя взгляд с одного на другого, и вдруг застыла, поражённая догадкой. Широкая улыбка осветила её лицо, а гнев моментально утих, как свеча на ветру.

— Вы… Только не говорите, что вы теперь вместе.

Красноречивое молчание послужило ей ответом, и Карла, не выдержав, облегчённо рассмеялась. Тайна, которая буквально висела в воздухе и давила на неё всё это время, тайна между Аллегрой и Марио оказалась такой простой и невероятной, и вместе с тем принесла потрясающую лёгкость, словно камень свалился с души.

— Поздравляю! — она искренне обняла Аллегру, и та ответила ей осторожными объятиями. — А Рико, как я понимаю, ничего не знает и ни о чём не догадывается, да?

— Правильно понимаешь, — угрюмо сказал Марио. — И я надеюсь, ничего не узнает, пока я с ним не поговорю. Тебе ясно?

— Обижаешь! — Карла улыбнулась ещё шире и сделала вид, что закрывает рот на замок и выбрасывает ключ. — Тогда я, наверное, вам мешаю?

— Наверное, мешаешь, — кивнула Аллегра, позволив себе, наконец, улыбнуться в ответ.

— Надо же, кто бы мог подумать. — Резво засобиравшись, Карла прихватила рюкзак, с которым пришла, и подмигнула на пороге. — Желаю счастья, голубки!

— Я припомню это Рико, обязательно, — зловеще пообещала Аллегра.

— Я тоже, — кивнул Марио, подходя и привлекая её к себе. — А теперь, луковка, может расскажешь мне, как соскучилась?

— Ты уверен, что заслужил? — Аллегра притворно надула губы. — Кто-то обещал поговорить с Рико.

— Видела, какие страсти тут творились? Думаешь, если бы я подошёл к нему сегодня и сказал: «Эй, чувак, мы тут встречаемся с твоей сестрой!», он бы обрадовался? Расскажу в пятницу, когда всё останется позади.

— Опять откладываешь, — вздохнула Аллегра, но тут же с хитринкой улыбнулась, перехватывая его ладонь и сплетая пальцы. — Пойдём, я покажу тебе, как ты был неправ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Звучит зловеще, хоть и многообещающе, — пробормотал Марио, покорно следуя за ней к лестнице. Но когда Аллегра остановилась у своей комнаты и толкнула дверь, он решительно остановился. — Сладкая моя, это перебор.

— Что именно? — невинно поинтересовалась Аллегра, проходя в свою комнату. — Это просто моя спальня, ничего необычного.

— Конечно, — фальшиво улыбнулся Марио, хотя сердце тут же ускорило бег, воспламеняя кровь. Как зачарованный, он наблюдал за Аллегрой: как она зажигает ночник у кровати, расправляет помятое покрывало и сбрасывает на пол учебники и рабочие тетради. Спальня была небольшой, меньше, чем у Рико, по-девичьи уютной и даже в чём-то наивной. Было видно, что ремонт тут давно не делали: бледно-розовые обои в цветочек, шторы с рюшами, семейные фотографии на стенах. Но было много вещей, говорящих о том, что он оказался не в спальне двенадцатилетней девочки: аппаратура, занимающая почти весь письменный стол, журналы о программировании, косметика на комоде и чёрный кружевной бюстгальтер, висящий на дверце шкафа. Проследив за его взглядом, Аллегра небрежно сняла его и пожала плечами:

— Думала, что сегодня надену, но видимо, приберегу для следующего раза.

Марио нервно сглотнул, шагнув, когда она протянула руки.

— Ремонт тут делала мама, — словно извиняясь, произнесла Аллегра. — Руки не поднимаются что-то менять.

— Здесь очень мило, — соврал Марио, подумав, что если бы тут находился ещё десяток плюшевых игрушек, он точно сбежал бы.

— Ты не умеешь врать. — Аллегра усмехнулась и взяла его лицо в свои ладони. — Смотри на меня, а не на стены, видишь, я уже выросла из этих рюшей.

— Вижу, — прошептал Марио и потянулся к её губам.

«Нельзя было соглашаться и подниматься в спальню», — забилось в голове спустя пять минут, когда Марио обнаружил, что лежит в одних плавках, прижимая к себе Аллегру, на которой осталось только чёрное хлопковое бельё с крохотными белыми бантиками. Эти бантики буквально сводили его с ума, такие маленькие, невинные и в то же время невероятно притягательные. Руки прошлись по спине, обвели контур резинки бюстгальтера и нырнули под неё, слегка приподнимая. Подушечками пальцев Марио погладил след на её коже и, не сдержавшись, застонал, когда Аллегра потёрлась о его член, извиваясь, словно кошка.

— Ты хочешь моей смерти, — простонал он в её губы и настойчиво притянул за затылок, жадно целуя.

Аллегра не ответила. Осторожно провела по его рёбрам, слегка царапая короткими коготками, сверху вниз, и вдруг нырнула под плавки, заставляя Марио с шумом втянуть воздух.

— Луковка, — простонал он, попытался отодвинуться, но она держала крепко. — Ты что опять творишь?

— У нас есть множество способов провести время приятно, — промурлыкала Аллегра ему на ухо, нежно целуя. — Не нарушая твоих глупых правил.

— То, что я… здесь, уже… нарушает все… правила, — задыхаясь, проговорил Марио, прикрывая глаза. Одной рукой обнимая её, прижимая к себе и непрерывно поглаживая по спине, вторую он положил на бедро, не решаясь заходить дальше. Но движения нежной, но в то же время крепкой руки, размазывающей влагу по члену, постепенно сломило последние барьеры, выстроенные в голове, и Марио с тихим стоном запустил руку в её трусики. Кровь ударила в голову, в ушах зашумело, а может, это Аллегра так тяжело, сладко задышала, постанывая в его шею.

«Думай о Рико, думай о Рико, думай…» — лихорадочно повторял себе Марио, лаская Аллегру и мечтая только об одном: не кончить раньше, чем доведёт её до оргазма. Но тело подвело в самый неподходящий момент: она стонала громче, невольно подаваясь навстречу его пальцам, когда Марио, не сдержавшись, коротко вскрикнул и кончил в её ладонь.

— Не думай, что на этом всё закончится, — пообещал Марио, ловя затуманенный страстью, разочарованный взгляд. Перевернув Аллегру на спину, он опустился к её ногам, осторожно поддел трусики и спустил их вниз, на несколько секунд застыв, любуясь ею. А потом мысли как-то разом кончились, остался только её вкус, рваные движения бёдер навстречу его губам и её пальцы, запутавшиеся в его волосах.

— Ты хитрая лиса, луковка, — едва отдышавшись, проговорил Марио. Он настоял на том, чтобы Аллегра оделась, и даже укутал её в покрывало, и только потом прижал к себе. — Теперь я точно не засну.

— Зато я буду спать, как убитая, — довольно улыбнулась Аллегра, чмокнув его в нос.

— Мы нарушили правило, о котором я сам же сегодня говорил Карле — никакого секса перед делом.

— А разве у нас был секс? — Аллегра невинно округлила глаза и с усмешкой добавила: — Рико сам наверняка нарушает это правило со своей Бьянчи. И явно не ограничивается петтингом.

— Тут ты права. — Марио вздохнул. — Но всё равно не могу избавиться от чувства, что мы его обманываем.

— Он тоже обманывает Карлу, а мы его покрываем. По всем законам вселенной мы квиты.

— Как ты всегда находишь столько лазеек? Тебе надо идти в адвокаты!

— Адвокаты — слуги дьявола, а я предпочитаю сражаться на стороне света. — Аллегра потёрлась о его плечо и зевнула. — Не уходи, — пробормотала она сонно, почувствовав, что Марио собирается вставать. — Побудь со мной, пока я не засну.

— Спи. — Марио нежно улыбнулся и провёл по её щеке рукой. — Спи, сладкая моя.

Обняв её, он долго прислушивался к размеренному дыханию и собственным мыслям, пытаясь найти среди них пресловутое чувство вины, но находил только покой и светлое, искрящееся счастье.

Даниэлла проследила за Рико, пока тот не скрылся из виду, и потянулась, высоко подняв руки над головой. Несмотря на выпитое накануне, голова была на удивление ясной, а мысли — чёткими. Приехать в комиссариат, подготовить бумаги для закрытия дела, поговорить с Сантино и перед передачей документов запросить отчёт о движении денежных средств Эстеллы. Последняя ниточка, которая могла бы привести к неуловимой Карле, а через неё — к главарю «Святош». Даниэлла раздумывала о нём, собираясь; пыталась представить, что он из себя представляет, короткими движениями накладывая тушь на ресницы, и пришла к выводу, что заурядный тип девушку вроде Карлы навряд ли бы привлёк. Судя по фотографиям, найденным у неё дома, Карла привыкла к яркому образу жизни, к азарту, скорости и уверенным в себе мужчинам. Фыркнув, Даниэлла коснулась кончиком пальца уголка губ, стирая вышедшую за края помаду, и сузила глаза: самоуверенные самцы, из которых так и хлещет тестостерон, никогда не привлекали её внимание. Был ли он таким?.. Она поймала себя на мысли, что хочет разыскать грабителей не только из-за профессионального азарта, но и ради того, чтобы посмотреть на человека, целый год водившего за нос местную полицию.

«Карла Боска, чем же он тебя привлёк?» — размышляла Даниэлла по пути в комиссариат, и, почти дойдя до серого здания, замерла, озарённая внезапной догадкой. Карла из Перуджи, а дела оттуда не запрашивались. Что, если именно там спрятан недостающий паззл? Буквально взлетев по ступеням, она стремительно пересекла холл, кивнув дежурному, и направилась в кабинет, радуясь, что Диего навряд ли станет проверять, закрыто ли дело сегодня, или будет сдано завтра. В любом случае, пока подготовят бумаги о завершении её командировки и отпуске, есть ещё день-два.

Эстэр, вяло стуча по клавиатуре и дописывая отчёт о краже сумочки из парка, подняла на неё глаза и тут же вернулась к прерванному делу, стрельнув взглядом в сторону Вито. Тот, как и ожидалось, моментально вскочил с места и рассыпался в любезностях, расспрашивая, как прошла вчерашняя поездка.

— Мне надо кое-что проверить, — дождавшись, пока он замолчит, сказала Даниэлла. — Созвониться с Перуджей, запросить у них дела.

— Я смотрю, вы любите копаться в бумажках, — не скрывая иронии, заметила Эстэр.

— Иногда это необходимо, чтобы добиться цели, — прохладно ответила Даниэлла, вновь поворачиваясь к Вито. — Теперь у нас будет помощник, так что много времени тратить не придётся.

— Расширяете штат? — Брови Эстэр удивлённо взметнулись вверх. Она уже не пыталась сделать вид, что поглощена работой, чувствуя, как глухое раздражение от одного только вида столичной выскочки перерастает в тихую ненависть. Надо же, и Вито ей дай, и ещё одного помощника, может, и главу комиссариата заставит приносить тапочки в зубах?

— Работаю на результат. — Даниэлла пристально посмотрела на неё, и Эстэр почудилось, будто в грудь вонзился тонкий стилет. «Ведьма», — подумалось стремительно. Эстэр нарочито равнодушно пожала плечами, пробормотав что-то вроде: «Знать бы, где выдают такое самомнение», но больше в разговор не влезала.

Вскоре пришёл Сантино. Робея, представился и занял место на краешке стула рядом с Даниэллой, записывая задание: узнать обо всех случаях пополнения карты синьоры Боска-старшей. После состоялся долгий разговор с архивом Перуджи, в котором Даниэлла терпеливо поясняла, что именно ей нужно прислать, и только к обеду, положив, наконец, телефонную трубку на место, тихо выдохнула. Пусть Диего кричит сколько хочет — она найдёт, что сказать на обвинения в невыполнении приказа. Дела из Перуджи привезут к концу рабочего дня, максимум к завтрашнему обеду придёт распечатка счёта Эстэр, и, если и там, и там ничего не будет, Даниэлла закроет дело, зато будет уверена, что проверила все возможные зацепки. Тогда она задержится здесь до конца недели, проведёт её с Рико, совместив приятное с полезным: попытки отыскать Карлу она оставлять не планировала.

Обед прошёл за обсуждением дела с Сантино — общаться с пареньком было гораздо проще, чем с Вито, чей красноречивый взгляд слишком отчётливо говорил о желании затащить в постель. Сантино, видимо, и подумать о таком не мог, а если и мечтал, то не вблизи от Даниэллы. Он действительно горел своим первым «настоящим расследованием» и ради него готов был работать сутками. Даниэлла даже пожалела его невольно — если завтра у них не останется зацепок, Сантино придётся здорово разочароваться. Но сейчас он буквально забрасывал её вопросами о ходе дела, старательно запоминая детали.

— Вы считаете, в Перудже есть шанс что-то найти? — поинтересовался он, когда они вышли из ресторана на улицу.

— Надеюсь, — не стала скрывать Даниэлла. — Перуджа и Эстелла — наш последний шанс заскочить в отъезжающий поезд. Потому что я понятия не имею, где можно искать Карлу, не будем же мы колесить по Италии с её фотографией.

— Жаль, что нельзя объявить её в розыск, — уныло вздохнул Сантино, но тут же улыбнулся: — Но я уверен, что вы всё раскопаете, по-другому и быть не может!

— А знаешь, — задумчиво произнесла Даниэлла, — я тоже в этом уверена.

Неизвестно, какие аргументы использовал Сантино, чтобы поторопить банк, но к концу рабочего дня распечатка уже лежала на столе Даниэллы. Примерно за час они вдвоём отсеяли все мелкие переводы и ежемесячные пособия, и, переглянувшись, довольно улыбнулись: в основном переводы совершались из Кремоны и несколько раз из Станьо-Ломбардо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Сейчас она живёт там! — убеждённо сказал Сантино и даже подскочил со стула, принимаясь расхаживать по пустому кабинету. — Я ведь прав, да? Станьо — крохотная деревушка, специально ехать туда, чтобы сделать перевод, нет смысла, а вот заезжать в Кремону оттуда — очень даже.

— Из тебя выйдет отличный следователь, — ободряюще улыбнулась Даниэлла. Она тоже чувствовала этот азарт, вскипающий в крови всякий раз, когда разгадка оказывалась слишком близка. Приезжать в Станьо сама Даниэлла не могла — если городок и впрямь маленький, о её появлении будет знать каждая собака. Расспрашивать местных жителей о Карле она тоже не может. А вот отправить туда Сантино, который вырос поблизости и запросто мог заблудиться или…

— Сервис! — воскликнула она, щёлкнув пальцами. — Завтра поедешь в автосервис, уверена, он там один, скажешь, что поломалась машина — придумай что-нибудь, пусть повозятся с ней час-другой. А за это время успеешь прогуляться по городу, может, удастся что-то узнать.

— Вы отправляете меня на задание? — восторженно спросил Сантино севшим голосом. — На настоящее задание?

— Я в тебя верю, — кивнула Даниэлла, с трудом сохраняя серьёзность при виде щенячьего блеска в его глазах. — А когда вернёшься, будем разбираться с делами из Перуджи.

— Если я помогу вам раскрыть это дело, меня точно возьмут на постоянную работу в комиссариат! — Сантино потрясённо покачал головой, которая уже начала кружиться от открывающихся перспектив. Пару секунд Даниэлла просто смотрела на него, потом сложила бумаги, сунула их в блокнот и поднялась.

— Когда вернёшься, напишешь отчёт обо всех потраченных деньгах, их возместят. И, Сантино, без самодеятельности. Если увидишь Карлу — просто сделай пару фотографий. Если узнаешь о чём-то, не подавай вида, они там тоже не идиоты, иначе не смогли бы скрываться так долго.

— Я всё понимаю, — энергично закивал Сантино. — Только слежка. Осторожная, не привлекающая внимания. Вы во мне не разочаруетесь!

Уже выйдя из комиссариата, Даниэлла подумала, что Рико ни разу ей не звонил, что полностью её устраивало — если она погружена в работу, лишние разговоры только отвлекают. И Рико либо понял это и не стал беспокоить, либо сам был из таких же трудоголиков. Даниэллу устраивали оба варианта.

***

Первую половину пути до Ливорно Рико думал о деле. В уме составлял список того, что надо купить завтра; раздумывал над словами Аллегры о сигнализации; вспоминал план, прогоняя послезавтрашнюю ночь по секундам снова и снова. Потом мысли плавно перетекли к Карле и чувству вины, которое буквально не давало дышать, когда она оказалась рядом. Ещё никогда в жизни Рико не чувствовал себя так паршиво, зная, что придётся порвать с женщиной. Прежние отношения всегда заканчивались легко, без надрыва, просто оба начинали понимать, что пора остановиться и разойтись. А Карла… Она ведь по сути ни в чём перед ним не была виновата. Год, проведённый вместе, сложно было назвать плохим, наоборот: их связывало слишком многое, чтобы вот так, просто, оборвать. Особенно сейчас, когда Дани подобралась так близко, что вышла на её след…

Все тревожные мысли тут же рассеялись, а сердце сладко заныло, стоило подумать о ней. Необъяснимая тяга к этой женщине до сих пор оставалась загадкой, которую Рико не собирался разгадывать. Он просто позволил урагану по имени «Даниэлла» подхватить и нести его, а там будь что будет. Она, как магнит, притягивала, не давая возможности опомниться, не позволяя сомневаться и не принимая никаких отговорок. Просто пришла и заставила играть по своим правилам, а он с готовностью подчинился, забыв обо всём на свете. Рико не кривил душой, когда говорил Марио, что Даниэлла свела его с ума — так оно и было. Возможно, называть эти чувства любовью было слишком поспешно, но дело тут явно не ограничивалось одной лишь страстью. Это не пугало, скорее, волновало, вызывало множество неподвластных эмоций, которые и ослабляли, и позволяли чувствовать себя всемогущим одновременно. Оно окрыляло и заставляло выжимать газ до отказа, мчась по дороге, подрезая редких водителей и спеша увидеть её как можно скорее.

Уже оказавшись у дома Даниэллы, Рико вспомнил про телефон и усмехнулся — позвонить ей и сказать, что приехал, он не мог. Конечно, утром она говорила, что будет ждать, но отчего-то просто подойти к звонку и попросить, чтобы открыла, не хотелось. Припарковавшись, Рико поднял голову и посмотрел в её окна — там горел свет. Оглянувшись, подобрал несколько камушков и примерился: попадёт — не попадёт. Всё-таки третий этаж. Подбросив камушек в руке, он прищурился и запустил его в окно, попав с первого раза. Никакого ответа не последовало, и Рико повторил манёвр, в этот раз промахнувшись и попав в стену рядом. С третьей попытки окно открылось, показалась Даниэлла, а в следующую минуту она уже стояла на балконе, подперев подбородок рукой.

— Ты пришёл петь мне серенады? — звонко спросила она, и голос разнёсся по сонной улочке.

— Я забыл своих музыкантов, но если хочешь, спою без аккомпанемента, — широко улыбнулся Рико, облокотившись о байк.

— Не надо, я лучше оценю твои певческие таланты как-нибудь в другой раз. — Лунный свет посеребрил волосы, и показалось, что Даниэлла светится изнутри. — Поднимайся, трубадур, я уже заказала ужин.

17. Этому городу срочно нужен герой

Ещё ни разу в жизни Карле не было так тяжело. Эйфория, вызванная признанием Марио и Аллегры, быстро схлынула, оставив после себя горький осадок. Можно было бесконечно говорить, что всё в порядке, но себя обмануть сложно: Карла чувствовала — Рико её обманывает. Он вернулся чужим, отстранённым, холодным, и сейчас, вспоминая часы, проведённые вместе, она находила всё больше и больше подтверждений тому, что он больше ей не принадлежит. Хотелось придумать ему сотню оправданий, и самой в них поверить, но не получалось. Карла сидела на тёмной кухне и смотрела, смотрела в темноту, то впадая в глухое отчаяние, то начиная уговаривать себя, что всё в порядке. Что это просто расшалились нервы, что Рико действительно занят. Но чем больше она об этом думала, тем горше становилось на душе — ложь. Это всё ложь, а обманывать себя — последнее дело.

Беззвучно, сухо всхлипнув, Карла помотала головой — умолять, бегать, валяться в ногах она не будет никогда. Не нужна, значит, не нужна, уж гордость-то у неё пока осталась. А любовь… Что ж, переживёт. Отболит, отплачет и пройдёт. Обязательно пройдёт. Если Рико скажет, что всё кончено, она примет это с достоинством. Хотя желание всадить нож в сердце Бьянчи никто не отменял. Карла представила, как посмотрит прямо в глаза суке, уведшей её мужчину, как та будет молить о пощаде, как Рико будет просить не убивать её… Мысли увлекли настолько, что Карла даже заулыбалась, позволив себе кровожадные мечты, которым никогда не суждено сбыться. И только убив Даниэллу несколько раз, она почувствовала удовлетворение. Что ж, слова о расставании пока не сказаны, а значит, ещё ничто не потеряно. Если Бьянчи уедет, Карла приложит все усилия для того, чтобы Рико забыл её и снова принадлежал только ей. И измену простит: от ошибок никто не застрахован. Лишь бы он остался с ней.

Сейчас бы поехать в Ливорно, высказать всё, что накопилось. Обоим высказать. Закатить скандал, выцарапать глаза Бьянчи, заставить Рико молить её о прощении, заставить раскаяться, признать, что был неправ, что всегда любил только её… Карла горько усмехнулась: поступи она так, и о Рико можно точно забыть. А ещё — подставить всех и в первую очередь себя.

Он так и не позвонил. Давно уже должен был добраться до Ливорно, купить новый телефон, но даже просто набрать её номер не захотел. Одинокая слезинка скатилась по щеке и упала на стол — больно; понимать, что больше не нужна, безумно больно. И дело не в Бьянчи, ведь Рико — не мул, которого можно взять и увести. Захотел, значит, в чём-то была её, Карлы, вина. Значит, не смогла дать то, что ему нужно. Не смогла стать той, единственной.

Рико всегда казался Карле ветром — то обжигающим, то дарящим долгожданную прохладу. И таким же неуловимым, непостоянным и переменчивым. Прежде Карла с лёгкостью отпустила бы, оставила позади и пошла дальше, но сейчас не могла. Умом понимала, что надо оставить, но сердце не пускало.

Пока Карла пыталась сохранить крупицы надежды, Рико эту самую надежду проверял на прочность.

— Когда ты уезжаешь?

Пальцы Рико чертили дорожку по спине Даниэллы, сверху-вниз и обратно, наверх. Коснувшись губами его шеи, она пробормотала что-то неразборчивое и обвила одной рукой. Рико подавил вздох — отпускать её не хотелось. Ни сейчас, ни вообще когда-либо. Если это помешательство, он с готовностью упал в него и не хотел лечиться. Даниэлла закинула на него ногу и прикусила мочку уха губами, обведя её контур кончиком языка.

— Может, я когда-нибудь навещу тебя в Риме.

Она приподняла голову и серьёзно посмотрела прямо в глаза. Качнула головой и тихо сказала:

— Не стоит.

— Думаешь? — Рико приподнял её подбородок и коротко поцеловал. — А если я буду настаивать?

— Сделаю вид, что не слышала этих слов. — Даниэлла улыбнулась, смягчая отказ, и звонко чмокнула в уголок губ. — Только секс, помнишь? У меня нет времени на отношения. И не будет.

— Никогда? — Его голос звучал спокойно, даже небрежно, но сердце заколотилось в ожидании ответа, от которого так много зависело.