Девки гулящие 3

Поиски в кабинете Иосифа Иосифовича результата не имели.

Ни самого профессора, ни его семьи по месту проживания не оказалось.

Операция, на которую возлагались огромные надежды высокопоставленных лиц в столице Германии, пока что результата не дала.

На швейцарском хронометре господина полковника из Берлина стрелки показывали неумолимый ход времени и приближение полного поражения в задуманной и разработанной им комбинации. Карьере конец, это самое малое, что его ждёт.

Результаты исследований русских захватить не получилось, оставалось только затормозить их работу. Поэтому по адресам сотрудников бактериологического института были отправлены группы боевиков. Приказ им был однозначен – уничтожить всех.

Оставшиеся в здании громили лаборатории, а потом одновременно в нескольких местах и подожгли его.

Вятский земский бактериологический институт был полностью уничтожен. Досталось и расположенным рядом строениям.

Да, ещё и несколько преждевременных родов в результате поджога здания института произошло – рядом с ним родовспомогательный приют Вятского губернского земства располагался. Кто в нём под медицинским наблюдением находился, объяснять никому не надо…

Родовспомогательный приют Вятского губернского земства.

Глава 28 Утро

Париж. Институт Пастера.

Даже революция в стране совершается объединенными усилиями буквально нескольких процентов населения. Большинство только из-под одной власти под другую переходит. Не то, что их всё раньше и потом устраивает, но как-то вот так обычно получается.

Гуго Бок и полковник из Берлина осуществить переворот для захвата власти в Вятке цели не имели. Им сведения о разработке вакцины были нужны. Не получилось их заиметь, но бактериологический институт они всё же из строя вывели. Научное оборудование уничтожили, персонал почти полностью убили… Очень жестоко поступили, оправдания их действий найти не получится. Не только российское, но и мировое научное сообщество серьезную утрату понесло. Тем более, что занимались эти люди до их гибели самой на этот момент приоритетной научной проблемой – мир от «немки» спасали.

Одному только Иосифу Иосифовичу с семьей спастись удалось. На Больше-Хлыновской у Воробьевых он затаился. Сидел, свой портфель из рук не выпускал.

Ивану он перед тем, как с сестрой его в отведенную для отдыха комнату с женой и дочкой удалиться, сказал, что ни он, ни документы, что с ним, немцам ни в коем случае достаться не должны. Если они каким-то образом прознают, что он здесь и придут сюда, то Ивану нужно будет самого Иосифа Иосифовича жизни лишить, а лабораторные журналы сжечь. В столице в нужном месте отчеты по ими проделанной работе имеются, правда без описания экспериментов последних двух недель. Так что, и без Иосифа Иосифовича продолжить разработку вакцины они смогут. Правда, получение конечного результата отодвинется на довольно длительное время – очень уж нужные данные Иосифом Иосифовичем и его помощниками в последние дни получены, а в Петроград он их отправить не успел. Как раз сегодня ночью всё подготовить собирался для отсылки.

Ванька предложил документы в надежном месте пока спрятать, но Иосиф Иосифович сделать это отказался. Причину этого не озвучил. Ну, ему виднее, хозяин – барин… Иван настаивать не стал.

Между тем, немец из Берлина из-за провала операции словно ума лишился. Всё перед Гуго Боком невозмутимую ледяную глыбу из себя демонстрировал, а тут чуть ногами не топает, руками махать, правда, уже начал. Всех боевиков велел из города к нему собрать. Оставить только тех, которые солдат запасного полка в казармах блокировали. Да те и сами воевать с неожиданно появившимся противником не рвались. Они и до этого готовы были по домам разбежаться, а не на фронт в положенное время отправиться. Своя рубашка у них ближе к телу была, за веру, царя и отечество они жизней своих лишаться не хотели.

Тех немцев, что с пулеметами у винного склада акцизного ведомства сидели, они могли бы на счёт раз, два, три прищучить, но желания не было. Кстати, потом так и случилось. Когда поручик Бубновский в казарме появился, некоторым особо непонятливым по зубам надавал, других матом покрыл – через полчаса никаких немцев в живых и не осталось. Ну, из тех, что перед казармой с двумя пулеметами позиции занимали.

Хорошо не пристрелил никого тогда сам поручик из солдат, у него могло статься. Он не из родовитых дворян был, на фронте офицерские погоны за выдающуюся храбрость получил, а раньше до войны лесозаготовками занимался. Самый что ни наесть сибирский мужик, ещё и пару раз контуженный.

Боевиков Бока отправил берлинский полковник профессора из бактериологического института искать. Словесное описание им было дано, велено было на все четыре стороны отправляться, в каждый дом заходить и найти ученого. Сам Гуго Бок такому распоряжению чрезвычайно удивился – разве так его найдешь? Не велика Вятка, но всё же… Спорить с приезжим не стал, только о его психическом здоровье у него подозрения появились. Не дивизией гренадеров они сейчас располагали, да и ей для поиска нужного лица в губернском городе тоже бы длительное время потребовалось.

Сами бывшие пленные тоже бесперспективность такого поиска прекрасно понимали, пора бы им уж из города куда подальше убираться, но вбитая в головы армейская дисциплина победила.

В это самое время поручик Бубновский казарму запасного полка деблокировал и по всем направлениям по улицам города группы солдат в количестве стрелкового взвода под командой унтера отправил. Решение его было верным и своевременным. Правильно поручик поступил. Что ему оставалось делать? На горизонте больше никто из офицеров или представителей гражданских властей не появлялся.

Забегая вперёд, надо сказать, что за эти деяния он скоро и более высокое звание получит и ещё один орден. Тут уж всё по справедливости – заслужил.

На Больше-Хлыновской в те же часы и минуты уже никто не спал. Город не сильно велик, а тут пулеметы заработали, стрельба из винтовок началась… Конечно, не как прямо из-под окон слышно, но звуки долетали. Тем более, в ожидании плохого Воробьевы и их гости находились, ушки на макушке держали, на каждый шорох реагировали.

– Иван, о моей просьбе не забыли? – Иосиф Иосифович который раз с напоминаниями к Ваньке обратился.

– Помню, помню. – тот опять, как и в предыдущие разы ему ответил. Не нравилось ему решение Иосифа Иосифовича, хоть ты тресни…

Иосиф Иосифович же не желал передумывать.

– За границу бы Вам куда со своими исследованиями. Там Вас, наверное, гораздо лучше бы охраняли. Где ещё то такая работа ведется? – поинтересовался Ванька.

– Коллеги в Париже в институте Пастера над подобной проблемой работают. – отозвался профессор.

Одна из лабораторий института Пастера.

Глава 29 Всё со временем налаживается

А мир продолжает болеть…

Да за что же на Вятку то беды и несчастья всё сыплются и сыплются…

В своё время как её жители радовались, что крупным железнодорожным узлом она стала! К столицам чугунка её приблизила, экономику региона несказанно взбодрила, а сколько сами жители губернии на строительстве железной дороги заработали – многие таких денег раньше и в руках не держали…

Когда «немка» по планете гулять стала – это минусом оказалось. Вместе с санитарными поездами болезнь в губернский центр быстро попала, а потом и по уездам расползлась. Болели страшно, на Вятке смертность от «немки» одна из самой высокой в империи была.

Потом рукотворное спиртовое озеро вятчан на всю Россию прославило. Сейчас только где Вятка упоминалась, все начинали улыбаться, друг другу подмигивать и шутить про трёхдневную общегородскую пьянку-гулянку. Пословицы и поговорки новые про жителей города стали по стране придумывать. Если раньше про вятских водохлебов шутили, то теперь присловья всё вокруг спирта вертелись. Как собачки де, спиртик со льда лакали и добавки ещё просили. Прогремели по России-матушке, одним словом.

Как бактериологическим институтом то своим гордились! Лучший, передовые разработки, то, это производит… Накаркали. Германцы чуть ли не войсковую операцию из-за института провели. Город в арену сражений превратили. От самого научного учреждения только обгорелая кирпичная коробка и осталась…

На улицах сейчас бои идут. Солдаты запасного полка уже второй день с боевиками перестреливаются. На рожон не лезут. Дома их жены и детишки малые дожидаются. Живыми и здоровыми, а также с подарочками желают увидеть. Запасники то все возрастные, ума накопили, что почем понимают. Окружат очередной дом, куда немчура забралась, и лениво затворы передергивают. Им торопиться незачем. Немцам же деваться некуда. Поотстреливаются, пока патроны есть и сдаются.

Поручик Бубновский на белом коне по вятским улицам разъезжает, освобождением города командует. Суворов, да и только.

Губернатора нет, городская власть отсутствует, электроэнергия не вырабатывается, телефоны молчат, телеграфную связь только восстанавливают… За водой к колодцам жители города вынуждены ходить, в колонках – великая сушь. Склады с продовольствием сгорели, аптечного запаса тоже нет, многие лавки в дни злоупотребления спиртом ещё разорили…

Хоть вешайся от такой жизни…

Ваньке и сестрам – этим всё нипочем. Запасы свои попивают-поедают, мышками под веником сидят, но ружей из рук не выпускают. Миссия планетарной важности у них сейчас – Иосифа Иосифовича они охраняют с его портфелем. В спасителей мира Воробьевы нежданно-негаданно превратились. Не больше и не меньше. Во как.

В городе постреляли-постреляли, а на третий день тихо стало. Воробьевы бы и дальше хоронились в своем не работающем публичном доме, но Иосифу Иосифовичу не терпелось в большой мир вернуться.

– Иван, не сходите ли в город? Надо узнать, что там происходит. – где-то ближе к обеду к Ваньке он обратился.

Тому, понятно, такая просьба не особо понравилась.

Тише то стало – это так. Но сейчас одно, а в следующий момент ситуация может поменяться.

– Каждый день моего бездействия уносит многие тысячи жизней. – Иосиф Иосифович свои слова аргументировал.

Так то оно так. Против правды не попрешь. Но и голова то у Ивана одна.

Подумал, подумал Иван и согласился.

Больше-Хлыновская как вымерла. Вниз по улице – никого, вверх – тоже ни человечка.

Откуда то со стороны Петербургского вокзала паровозные гудки слабенько так доносятся. Движение по железной дороге восстановили? Это знак хороший. Значит – болеть меньше стал народ, санитарные службы движение возобновить разрешили…

Рано Ванька радовался. Ничего подобного. Болели и болеют. Это в Вятку из Перми подмога пришла. Они и тревожную весть принесли – император Николай Александрович и вся его семья тяжело больны. «Немка», она не разбирает – владетель ты всей России или золотарь. Берегли как могли государя, но защитить от болезни правящую фамилию не получилось.

Ванька, понятно, про эту новость ни сном, ни духом. Он по грязи в сторону центра города пробирается. Последние дни потеплело и на состоянии улиц это не положительно сказалось. Подзапустили городские власти многие направления обеспечения комфортной жизни губернского центра, не до того было… Ресурсов не хватало у властей, просто катастрофически.

Из проулка навстречу Ивану группа солдат появилась. По виду – наши. На немцев, от которых Иосиф Иосифович скрывался не похожи. Ванька несколько шаг свой замедлил, руки из карманов достал – не замышляет он ничего против защитников отечества. Не держит камня за пазухой.

Служивые Ивана тоже заметили. Один даже затвором клацнул. Зачем это он? Солдаты должны гражданское население защищать не жалея живота своего, а не пугать подобными звуками. Не для этого их на службе держат.

Без вакцины – болеют, болеют, болеют…

Глава 30 Жертва обстоятельств

Вятка. Дача архиерея.

Сапоги, что Ванькины, что встреченных солдат зашлепали по грязи. Ни они, ни он уже не береглись – чуть ли не по колено в вятской земельке пешеходы были изгвазданы. Погода в этом году весной дурела – то снег валит, то вдруг растеплеет чуть не как летом. В старом времени попаданца про такое говорили – аномалии. Посмотрели бы они на происходящее – сразу бы ещё из научных словарей какое-то слово выкопали. Это уже не аномалии были, а какие-то чудеса погодные. Глубоко земля не успела оттаять, а на этой промерзшей земле теперь сверху грязь находилась. Вот такое явление природы…

– Маску, мил человек, сними. – солдат с одной узкой поперечной нашивкой на погоне Ваньке скомандовал. Сам ефрейтор нарушал установленные санитарной службой правила – его небритую морду маска не прикрывала.

Подчинишься тут – деваться некуда, когда тебе чуть не в брюхо штыком тычут.

Иван маску снял, аккуратно сложил и в карман спрятал. На последнее его действие ефрейтор напрягся, но не выстрелил. Ванька чуть позже свою ошибку понял – не надо пакли в карманы совать перед стволом на тебя направленным, здоровью это очень сильно вредит.

Военный с одной полоской на погоне внимательно Ваньку стал разглядывать. Словно открытку из Парижа для одиноких мужчин предназначенную.

Глядел, глядел и что-то выглядел. Лицом посуровел.

– Не тот ли, про кого утром говорили? – к фельдфебелю ефрейтор обратился. У того на погоне тоже одна поперечная нашивка, но уже широкая. Путь от одной узкой до широкой ой какой не маленький. Сначала надо две узкие поперечные нашивки заслужить – младшим унтер-офицером стать. Затем ещё одну к двум имеющимся – целыми тремя на погоне гордиться. Старшим унтер-офицером уже называться. Ну, а потом уже и до фельдфебеля дорасти. На фельдфебелях армия и держится.

Фельдфебель тоже на Ивана уставился. Солдатики с чистыми погонами его примеру последовали.

– Похож. – коротко, но веско выдал фельдфебель. Ему рассыпать копеечки не по чину, его слово – полновесный рубль. Мог и просто головой кивнуть. Молчание – золото…

Ефрейтор зверское лицо изобразил и штыком чуть ли не до Ваньки дотянулся.

– Руки вверх! Замри и не шевелись! Ванька – обыщи. – солдатику, стоящему рядом с ним скомандовал.

Ванька Воробьев замер, руки к небу протянул…

Другой Ванька его по бокам и карманам обхлопал. В правом кармане револьвер обнаружил. Долго и не умело извлекал его на свет божий. Был бы Воробьев каким матерым диверсантом или кем-то похожим, такой бы ситуацией воспользовался – Ванька с чистыми погонами его от патруля закрыл и теперь его как защиту от пуль можно было использовать. Хлипенькую от трёхлинейки, но всё же… Выхватил бы обыскиваемый ещё что-то стреляющее и устроил бой с патрульными, а там ещё и не известно, как бы дело повернулось.

Не стал попаданец глупо геройствовать – не для чего было. Разберутся – отпустят. Вины за собой он не чувствовал.

Револьвер Ивана к фельдфебелю перекочевал. Кто старший – того и добыча. Хорошая машинка была, ухоженная. Ванька за ним следил, а теперь вот и попрощался. Что в фельдфебельский карман попало – назад не воротится.

– Точно он. По описанию похож и револьвер имеется. – опять ефрейтор к своему командиру обратился. Просто распирало его – он вражину выявил и теперь на вознаграждение надеялся.

Фельдфебель лишь кивком головы своё согласие выразил и велел Ивану-солдатику пойманного куда следует доставить. Сами же они дальше патрулировать будут, может ещё кого словят.

Иван Воробьев под конвоем в сторону центра города по лужам зашагал, а патруль по своему маршруту двинулся.

Руки ему не связали, только на виду их держать было велено. Не баловаться ещё, да какое баловство если штык тебе почти в спину упирается.

– Куда хоть ведешь то, служивый? – Ванька попытался конвоира своего разговорить.

Тот помолчал немного, но потом всё же откликнулся. Не утерпел.

– Как куда? Куда положено. Обратно к тюремному начальству. – просветил солдат Ивана.

– Куда – куда? – чуть обернулся пленник. За что меж лопаток его кольнули. Напомнили его положение.

– Сбегать из тюрьмы не надо было. Всё равно ведь попался. Бегай, не бегай – конец один. – выдал народную мудрость солдат-Иван.

– Да не сбегал я из тюрьмы. Тут рядышком на Больше-Хлыновской проживаю. – начал Ванька отговариваться. Понял, что в нехорошую ситуацию попал. Вот уж повезло, так повезло.

– Не ври давай. Про тебя тоже нам утром говорили. Который дачу архиерея ограбил – на правящего императора больно похож. Ты вот и похож. Сбежал из тюрьмы, когда она горела, а мы тебя и поймали. – убедительно продолжил конвоир Ваньки.

Логика железная – на Николая Александровича похож, значит архиерея ограбил.

– Другие, кто на императора походят, что все дачи архиерейские грабят? Спутали вы меня с кем-то служивые. – попытался оправдаться Иван.

– Иди давай. Там разберутся. – не поддержал дальнейший разговор солдат. Снова штыком Ваньку кольнул.

Иван дальше тоже молча пошел. Покажется что солдатику с перепугу или ещё из-за чего, возьмет и стрельнет в спину. К начальству ведет – туда и Ваньке надо. Про профессора сообщить и про спасенные документы рассказать. Не гоже Иосифу Иосифовичу на Больше-Хлыновской сидеть, ему в Париж или в Петроград надо, в научный центр для продолжения работы над вакциной…

Вятка. Дача архиерея.

Глава 31 Вот тебе и солдатик