ЗАПРЕТНАЯ ИГРА

Парень слегка повернул коробку, и Дженни увидела, как ее поверхность сначала сделалась матовой, потом блестящей, потом снова матовой. Она смотрела как завороженная, не в силах отвести от коробки глаз.

— Тому не все ли равно? — спросил он удивленно.

Дженни оскорбилась.

— Он расстроится. Он достоин самого лучшего, — быстро прибавила она. — Он… — «Как же ему все объяснит, какой он — Том Локк?» — Во-первых, он очень симпатичный, и к концу года он будет уже в трех школьных спортивных командах…

— Все ясно.

— Нет, не ясно, — испугалась Дженни. — Том совсем не такой, как вы подумали. Том замечательный. Он просто классный, самый лучший, за ним трудно угнаться. И я знаю его уже тысячу лет, и люблю его со второго класса. Вот.

Гнев придал ей смелости, и она даже сделала шаг по направлению к незнакомцу.

— Он самый лучший парень на свете, и если кто-то так не считает…

Она замолчала. Странный тип протягивал ей коробку. Дженни остановилась в замешательстве.

— Если хотите, можете подержать ее, — спокойно произнес он.

— Ага, — ответила Дженни, сбитая с толку.

Ярость ее вдруг куда-то исчезла. Она осторожно взяла коробку обеими руками — и забыла обо всем на свете. Коробка оказалась неожиданно тяжелой. В ней что-то перекатывалось. Дженни не смогла бы толком описать удивительное ощущение, охватившее ее, пока она держала коробку. Словно ее пальцы пронзали короткие электрические импульсы.

— Все, закрываемся, — бросил парень. Настроение его резко вдруг поменялось. — Будете покупать?

О да! Дженни отдавала себе отчет, что только сумасшедший покупает игру, даже не заглянув внутрь, но ей было все равно. Она страстно хотела обладать ею и вместе с тем испытывала непонятное желание приподнять крышку и посмотреть, что внутри. Неважно, так даже лучше! Будет рассказать вечером Тому и остальным: «Вы себе не представляете, какая сумасшедшая история со мной сегодня произошла!»

— Сколько с меня? — спросила она.

Парень прошел за прилавок и включил старомодный кассовый аппарат:

— Пусть будет двадцать.

Расплачиваясь, Дженни заметила, что ящичек кассы набит странными деньгами: квадратные монеты, монеты с отверстием посередине, мятые купюры всевозможных оттенков. Это несколько подпортило ей приятное ощущение, вызванное обладанием заветной коробкой, и по коже вновь пробежал необъяснимый холодок.

Подняв голову, она увидела, что парень улыбается, глядя на нее.

— Приятной игры, — пожелал он, прищурившись.

Где-то в глубине магазина часы вдруг заиграли мелодию: половина… половина какого? Дженни бросила взгляд на свои часики и ужаснулась. Половина восьмого… не может быть! Неужели она здесь больше часа?

— Спасибо, мне пора, — скороговоркой проговорила она, бросаясь к выходу. — До свидания.

Собственно, она сказала это из вежливости, совершенно не ожидая ответа, но он ответил. До нее донеслось: «В девять». О чем это он? Послышалось, что ли? Наверное, он имел в виду, что магазинчик открывается в девять.

Уже в дверях Дженни оглянулась, увидела фигуру, наполовину скрытую тенью. Разноцветные абажуры расцвели волосы незнакомца в синие и красные полосы. Она поймала его взгляд — взгляд хищника. Это совершенно не вязалось с его почтительными манерами. На мгновение он вдруг стал похож на голодного тигра, вышедшего на охоту. Дженни была потрясена. Она поспешила на улицу. Парень в черном у нее за спиной снова включил музыку из «Кислотного дома».

«Ничего себе звукоизоляция», — подумала Дженни: едва она закрыла за собой дверь, музыка смолкла.

Она заставила себя встряхнуться, чтобы выбросить из памяти пронзительные голубые глаза. Пожалуй, если бежать всю дорогу домой, она успеет сунуть пиццу в микроволновку и затолкать диски в музыкальный центр. Уфф, ну и денек!

И тут она снова заметила своих преследователей.

Они поджидали свою жертву на другой стороне улицы, спрятавшись в тени дома.

Дженни увидела, как они направились к ней, и сердце ее ухнуло в пятки. Она непроизвольно попятилась, нашаривая дверную ручку. Где же она? Так сглупить! Надо было попросить у того парня в черном разрешения и позвонить по телефону Тому. Тому или Ди… Да где же ручка?

Они были уже настолько близко, что она разглядела мерзкую ухмылку того, что в бандане, и прыщавую физиономию его приятеля. Ну где это чертова ручка? Позади нее была только разрисованная бетонная стена.

Где она, ну где же?..

«Кину в них коробкой, — решила девушка, неожиданно успокоившись. — Кину и побегу. Может, это их остановит».

Дженни уже поняла, что искать дверную ручку бесполезно — ее нет. Пустая трата времени.

Обеими руками она подняла коробку и приготовилась к броску. Что произойдет дальше, она не знала. Парни уставились на нее и вдруг… пустились наутек. Они неслись как ужаленные. А Дженни так и не бросила коробку.

«Пальцы… Я не бросила коробку, потому что пальцы не слушались. Стоп, — приказала она себе. — Может, я и беспокоюсь о коробке больше, чем о своей жизни, пусть так, но я не хочу думать об этом».

Взмокшими руками Дженни прижала к груди коробку и поспешила домой. Она не обернулась, чтобы понять, куда подевалась дверная ручка. Она просто забыла об этом.

До своей улицы Дженни добралась без десяти восемь. В окнах домов зажегся свет. Всю дорогу она размышляла о покупке, ее мучили дурные предчувствия. Мама всегда говорила, что она сначала делает, а потом думает. Вот и сейчас она купила эту… вещь, даже не представляя себе, что там внутри. Стоило ей об этом подумать, как тут же стало казаться, что коробка чуть вибрирует в руках, словно в ней работал крохотный моторчик.

Глупости. Это всего лишь коробка.

«Но парни-то убежали, — нашептывал ей внутренний голос. — Убежали в ужасе».

Ладно, как только она придет домой — откроет коробку и внимательно рассмотрит игру. Проверит, что это такое.

Налетел ветер, закачал верхушки деревьев Марипоза-стрит. Дженни жила в невысоком дому, окруженном деревьями. Она уже подходила, как вдруг кто-то прошмыгнул мимо входной двери. Неясная тень.

Дженни ощутила знакомое покалывание в области шеи.

Тень переместилась на освещенное крыльцо и превратилась в самую несимпатичную кошку на свете. Пятнистая (как будто с проплешинами, говорил Майкл) серо-бежевая шерстка, левый глаз косит. Дженни подобрала ее год назад, но кошка так и не стала ручной.

— Привет, Козетта. — Дженни наклонилась погладить кошку и почувствовала, что успокаивается. — Какой я стала нервной, шарахаюсь от каждой тени.

Козетта прижала уши, недовольно фыркнула, как одержимая из фильма «Изгоняющий дьявола», но не укусила. Животные никогда не кусали Дженни.

В дверях девушка подозрительно принюхалась. Кунжутное масло? Родители же собирались уехать на выходные. Если они не передумали…

Дженни бросила рюкзак и белую коробку на кофейный столик в гостиной и помчалась на кухню.

— Ну вот, и года не прошло! А мы уж думали, что ты не придешь.

Дженни изумленно обвела взглядом собравшихся. Девочка, приветствовавшая ее, была одета в солдатскую куртку. Она восседала на разделочном столе, упершись одной из своих невероятно длинных ног в кухонный стол из светлого дерева и покачивая другой. Ее курчавее волосы были настольно короткими, что казалось, будто к голове приклеены лоскутки черного бархата. Красивая, как африканская жрица, она озорно глядела на Дженни.

— Ди… — произнесла Дженни.

Ди — Дейдра Элайд — славилась своим безрассудством и своеобразным чувством юмора.

Другая девчонка, в сережках от Шанель, в модной блузке в мелкую черно-белую клеточку, выглянула из-за груды кухонной посуды. Вокруг нее валялись ножи, яйца, рядом стояла банка консервированных побегов бамбука и бутылка рисового вина. На плите что-то шипело.

— Одри! — воскликнула Дженни. — Что вы здесь делаете?

— Спасаем твою шкуру, — невозмутимо ответила Одри.

— Но… ты готовишь?

— Ну да, а что такого? Почему бы мне не заняться готовкой? Когда папа получил назначение в Гонконг, там был классный повар, почти что член семьи. Он меня учил кантонскому диалекту, пока папа пропадал на работе, а мама у косметички. Я его просто обожала. С тех пор я умею готовить.

Пока Одри готовила, Дженни переводила взгляд с одной девушки на другую и наконец расхохоталась. Ну конечно, ей следовало бы знать, что подруг не проведешь. Они живо раскусили, что ее невозмутимость всего лишь маска, что она переживает по поводу вечеринки, и пришли ей на выручку. Растроганная, Дженни обняла подруг.

— Том ведь любит китайскую кухню, поэтому готовить пришлось мне, — продолжала Одри, бросая на сковородку что-то напоминающее клецки. — Ты-то где была, а? Опять вляпалась в какую-нибудь историю?

— Нет, — соврала Дженни не моргнув глазом. Ей не хотелось рассказывать, где она побывала, иначе рассудительная Одри Майерс устроила бы ей выволочку за беспечность. — Я купила игру, но теперь не уверена, нужна ли она нам.

— Почему же не нужна?

— Ну… — Дженни не хотелось распространятся на эту тему. К тому же она не знала, как объяснить подругам все, что произошло. Одно она решила твердо: взглянуть на игру прежде остальных. — По-моему, она неинтересная. Что ты готовишь?

— Ничего особенного. Мушу жоу и хэй цзяо ню лю. — Одри грациозно передвигалась по кухне, ухитряясь не закапать жиром свою модную одежду. — Объясняю для невежд: обжаренная свинина и блинчики с начинкой. А еще будет рис и другой гарнир.

— Свинина, — проворчала Ди, лениво потягивая «Карбо форс», свой любимый энергетический напиток. — Прощай, стройная фигура. После такого вот кусочка придется неделю вкалывать в спортзале.

— Тому нравится, — возразила Одри, — и с фигурой у него все в порядке.

Ди мрачно хохотнула и метнула на Одри враждебный взгляд.

Дженни вздохнула:

— Может, хватит? Нельзя ли хоть раз в год не спорить?

— Видимо, нет — пробормотала Одри, виртуозно переворачивая блинчик китайскими палочками.

— Имейте в виду, я не позволю вам испортить сегодняшний вечер. Ясно?

— Иди-ка ты лучше в свою комнату и приведи себя в порядок, — примирительно сказала Одри и взяла кухонный нож.

«Коробка! — вспомнила Дженни. — Но сначала действительно нужно переодеться. И побыстрей!»

Глава 3

Дженни сменила свитер и джинсы на струящуюся кремовую юбку, шелковую блузку и расшитым бисером жилет, простеганный тоненькими золотыми нитками.

Взгляд ее упал на туалетный столик, на котором сидел белый плюшевый кролик. В лапках он держал ромашку, в сердцевине которой было написано: «Я тебя люблю». Игрушку подарил ей на Пасху Том. Милая безделица, но Дженни точно знала, что будет хранить ее всю жизнь. Том никогда не произнес бы признания вслух, и потому Дженни восприняла подарок как тайное объяснение. Сколько себя помнила, она всегда была влюблена в Тома. При мысли о нем, мучительной и сладкой одновременно, Дженни испытывала почти физическую боль в груди. Так продолжалось со второго класса. Она задержала взгляд на зеркале, по краям которого торчали их фотографии — ее и Тома: это они в шестом классе на празднике Хэллоуина (в маскарадных костюмах), здесь они уже в девятом классе на выпускном, это школьный бал две недели назад, а тут они на пляже. Они так давно вместе, что про них говорят — Том-и-Дженни, словно они — один человек.

Как всегда, вид Тома подействовал на нее успокаивающе. И все же что-то мешало ей расслабиться. Какая-то неприятная обязанность тяготила ее.

Ах, да! Коробка.

«Ну что ж, пойди и открой ее. А потом расслабься и наслаждайся вечеринкой».

Дженни заканчивала причесываться, когда раздался легкий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, вошла Одри:

— Блинчики готовы, а свинину еще подержу, чтобы была горячая к приходу остальных.

Одри всегда зачесывала волосы назад, они у нее были блестящие, каштанового, почти медного оттенка. Она неодобрительно прищурила карие глаза.

— Новая юбка, — констатировала она. — Длинная.

Дженни поморщилась. Тому нравилось, когда она носила длинные юбки, особенно из мягкой струящейся ткани вроде этой. Одри тоже об этом знала, и Дженни знала, что подруга знает.

— И что из этого? — спросила она с вызовом.

Одри вздохнула:

— Как ты не можешь понять? Ты же совершенно не даешь ему повода для беспокойства.

— Одри, перестань…

— Нельзя быть слишком хорошей, — продолжала Одри. — Я знаю, что говорю, уж можешь мне поверить. Парни — странные создания, не так ли? Нельзя допускать, чтобы парень был слишком в тебе уверен.

— Это смешно… — Дженни внезапно замолчала.

Ей вдруг вспомнился продавец из магазина, его синие, как сердце пламени, глаза.

— Я не шучу. — Одри смахнула со лба длинные прядки челки цвета меди и бросила на Дженни взгляд из-под густых черных ресниц. — Если парень чувствует себя с девчонкой чересчур уверенно, его внимание к ней ослабевает. Он принимает ее привязанность к себе как должное. И естественно, начинает заглядываться на других. Нужно держать его в постоянном напряжении, не позволяя ему расслабиться. Он не должен знать, что его подружка выкинет в следующую секунду.

— Совсем как у тебя с Майклом, — рассеянно сказала Дженни.

— А что Майкл? — Одри беспечно махнула рукой с безупречным маникюром. — Майкл для меня вроде грелки на стуле — нужен до тех пор, пока место никем не занято. Придерживаю его на всякий случай. Ты хоть поняла, что я тебе говорила? Ди и та считает, что ты вся растворилась в Томе.

— Ди? — Дженни насмешливо подняла брови. — Ди ведь уверена, что все парни просто лживые скоты, по крайней мере все бой-френды.

— И правильно, — подытожила Одри. — Странно, — задумчиво добавила она, — что я настолько согласна с ней в этом, насколько не согласна во всем остальном.

Дженни скорчила гримасу:

— Одри, может, попробуешь изменить свое отношение к ней?

— Непременно… после дождичка в четверг, — отрезала Одри.

Дженни вздохнула. Одри влилась в их компанию позже всех, она только в прошлом году приехала в Виста-Гранде. Остальные были знакомы с начальной школы, а чернокожая Ди дружила с Дженни еще дольше. С появлением новой подруги Ди как будто бы приревновала к ней Дженни. Неудивительно, что они постоянно ссорились.

— Главное, сегодня постарайтесь не поубивать друг друга, — сказала Дженни. Она зачесала волосы назад — так, как нравилось Тому, — и перетянула их резинкой. Потом улыбнулась Одри и предложила: — Давай вернемся на кухню.