Гендерная революция

Это примеры людей, живших в нашей культуре.

На островах Самоа вообще делают своего рода «третий пол»: «фаафафина». Это не мужчины и не женщины. Там некоторых мальчиков с самого рождения воспитывают как девочек. Такие люди носят женские платья и занимаются женской работой, как правило, целиком посвящают себя уходу за полчищами детишек в большой самоанской семье. Они создают любовные пары с мужчинами, а не с женщинами и не с другими «фаафафина». Местные жители даже не считают такие отношения гомосексуальными…. Это не мужчины, это фаафафина.

Точно так же алеуты знали «третий пол»: «коекчучи». Это не педерасты, а именно что люди некого «третьего гендера». В полуподземные жилища алеутов вели три входа: один для всех людей; другой — только для мужчин. Третий — только для коекчучей. Кстати, коекчучи могли заводить связи и с мужчинами, и с женщинами.

Вся история человечества доказывает: быть мужчиной и женщиной — это воспитуемо! В наше время каждый год в мире делается несколько сотен операций на людях, которые меняют пол. В 90 % случаев, физиология тут не при чем; по отношению к этим людям родители совершили тяжелейшие ошибки.

Конечно, «биологические» мужчины больше предрасположены именно к мужскому воспитанию, к мужскому образу жизни. Как и женщины — к женскому. Социальное призвано использовать и развить природное. Но как видите, Надежда Дурова вполне смогла стать очень неплохим мужчиной. С боевыми наградами и с производством в чины. А какой чудесной женщиной сделался Шарль д'Эон.

Глава 4

Прирученный Эрос

Нельзя же с первым встречным только из-за его общественного положения… Детка, ведь это безобразие!

Проф. Ф. Ф. Преображенский

Ни одно общество мне может позволить своим членам делать все, что они хотят. Такое «позволение» приведет только к развалу семьи — то есть к невозможности выращивать детенышей. А мы ведь хотим этого, и потому существует мораль: набор правил, которыми общество контролирует и направляет сексуальность своих членов.

Более того — общество последовательно воспитывает из нас мужчин и женщин, которые будут играть предначертанные обществом «роли».

Разные ожидания

От мальчиков и девочек изначально ждут разного поведения. Тем и другим очень четко показывают, чего от них ждут. Меньше всего словами, хотя важно и это. Гораздо важнее, что взрослые личным примером показывают, какими должны быть мужчины и женщины. Они показывают свое отношение к поведению детей: а ведь для ребенка нет ничего важнее, чем заслужить одобрение и понимание взрослых обоего пола.

Считается, что мальчики должны что-то делать: строить, воевать, бегать, обращаться с разными предметами. Мы заглядываем в комнату и видим: мальчики возят по полу машинки и жизнерадостно орут «би-би!». Или складывают пирамиду из кубиков. Или палят друг по другу из пластмассовых автоматиков с криками «Бух! Тарарах!».

Эта картина наполняет наши родительские сердца удовлетворением и покоем — все в порядке! Мы киваем с довольным видом и идем дальше. Думаете, мальчики не заметили нашего кивка? И что мы кивнули не как-нибудь, а именно с довольным выражением? Уверяю вас, превосходно заметили! Мы одобрили поведение мальчиков, поддержали их в их занятиях. Воцарилась гармония.

Но что, если мы заглядываем в комнату и видим: мальчики сидят, завернув в тряпочки кукол или плюшевых зайцев, и укачивают их? Что они при этом шепчутся и хихикают?!

Если бы это были девочки — тогда все в порядке, тогда сигнал тревоги не звучит — ведь от девочек мы ждем, что они будут играть в отношения, во влюбленность и в семью. Но если мальчики… Наше чело покрывается складками; мы морщимся, словно отведали уксуса. Что вообще происходит в этой комнате?! Какая муха укусила этих мальчиков?! Мы считаем, что мальчики так играть не должны. Мы всеми средствами доводим это мнения до сведения детей: морщимся, недоуменно пожимаем плечами, переглядываемся, удивленно улыбаемся. Особо ретивые родители могут даже обратиться к психологу или к психиатру: наверное, ребенок у них ненормальный!!!

Специально для них сообщаю: ребенок нормальный. И его развитию как мальчика совершенно ничто не угрожает. Очень многие мальчики начинают играть в куклы или в «дочки-матери» — но им сообщают: игры это неподходящие, и они перестают играть в «отношения».

Дети обоего пола играют ВО ВСЁ. И в строительство, и в отношения. И в войнушку, и в «папу-маму». Прекрасно помню, как моему старшему сыну (в 4 года) объясняли в детском саду: мальчики не должны играть с девочками! Они не должны играть в «девчонские» игры! Ребенок честно сделал то, что от него хотели: стал «играть, как полагается играть мальчикам». Но прекрасно помню недоуменное выражение на физиономии ребенка. Ведь играть в куклы, пеленать их и заботиться о них — это такая замечательная игра! Чем они не довольны?! Почему?!

Наверное, я особенно хорошо понимаю сына, что у меня был примерно такой же опыт, лет в 6–7. Жизнь сложилась так, что между 4 и 9 годами месяцев по пять в году я жил в дачном районе под Киевом. Совершенно случайно получилось так, что мальчиков вокруг не было. Ну не было — и все! Я играл с девочками, и по большей части — в «их» игры.

Вот играть в войну в детстве я не любил; наверное, сказывалась детская впечатлительность: мне было неприятно играть в разрушения и смерти. К тому же все взрослые в моем окружении (и мужчины тоже) относились к войне очень отрицательно. Они считали, играть можно и во что-то более осмысленное.

Знаю, что это признание уронит меня в глазах некоторых читателей, особенно читательниц; да что ж поделать?! Я и сегодня не люблю оружия. Я не люблю войны, насилия и без малейшего уважения отношусь к армии. Да! В армии я не служил и считаю это не своим минусом, а своим преимуществом.

Вот насчет мужского поведения… Видите ли, в России и в других странах Европы только 51 % мужского населения никогда не совершали полового акта с мужчинами. А 49 % — совершали. Я отношусь к 51 %.

Половина тех, кто осудит меня за нелюбовь к мундирам, шагистике, оглушительно громыхающей оркестровой музыке и прочим проявлениям армейского дебилизма, относятся к 49 %. Так что не будем о мужских качествах. Ладно?

А девочки?

Интересная и важная деталь: если девочки начнут играть, как мальчики, их не остановят. Если девочки будут играть только как мальчики — это еще может заставить подняться чью-то бровь. Но если девочки включаются в игры мальчиков или сами играют машинками и кубиками, мы считаем это совершенно нормальным.

Мы правы: ведь взрослая женщина давно уже уверенно садится и за баранку автомобиля, и за клавиатуру компьютера. Дамы давно сделали шаг, и широкий шаг, в мужской мир; девочки всего лишь подражают мамам, не более того.

Никому не открою тайны, сказав: самые лучшие женщины получаются из девочек, которые последовательнее других лезли в игры мальчиков! И никакой опасности для из самоопределения, для их превращения в женщин!

Шесть-семь лет: растрепанные косички, шальные глаза, исцарапанные коленки, бег вприпрыжку со стайкой таких же. Но придет время, и вместе с округлением некоторых частей тела эти девочки изменятся и внутренне.

Поскольку их опыт богаче, разнообразнее, поскольку они заглянули в мир мальчиков — то они и активнее, интереснее, ярче, разумнее.

Мальчикам же мы запрещаем приобретать такой же опыт проникновения в женский мир.

Насколько твердо мальчики усваивают урок, говорит эксперимент, проведенный в 1960-е годы в Англии: ученые сделали на телефонных будках надписи «Для мужчин» и «Для дам». Будки не различались абсолютно ничем, кроме надписей, и это было сразу видно. Так вот: за один день дамы нарушили запрет 19 раз. 19 раз они заходили в «мужские» будки и звонили из них. Некоторые заходили в «мужские» будки даже когда некоторые «женские» пустовали. За то же время только один (1) мужчина вошел в «женскую» будку. Это произошло, когда все «мужские» телефонные будки были заняты.

А начинается с жесткого разделения: игры мальчиков существуют и для мальчиков, и для девочек. Игры девочек — только для девочек. Мальчику играть в них стыдно! Он ни в коем случае не должен этого делать!

Вот первый шаг в воспитании мальчика: мы развели детей разного пола в разные стороны. Мы объяснили ребенку, чем и как он должен играть, какими сферами жизни интересоваться.

А еще мальчик усвоил, что он ни в коем случае НЕ должен интересоваться отношениями людей, влюбленностями, вообще эмоциями. И семьей. Этими вещами интересуются (вероятно, и занимаются?) только девочки. Это их сфера. Мальчик не должен вторгаться в нее под угрозой осуждения и насмешки. Женское — запретно!

Разные требования

К мальчикам и девочкам предъявляются разные социальные требования. И чаще всего для мальчиков — гораздо более строгие.

В России 17 женщин-истеричек приходится на 1 (одного) мужчину-истерика. В разных странах этот разрыв различен; меньше всего на Земле он в США — там на двух истеричек приходится всего один истерик. Но соотношение, как видите, везде есть, и всегда женщин-истеричек больше. Почему? Нет, дело вовсе не в том, что дамы более эмоциональны, и у них слабее здоровье. Дело в воспитании…

Если мальчик падает на спину и бьет в воздухе ногами, требуя мороженого или права не делать домашнего задания — что тогда делают родители? Правильно, они лечат мальчика, и очень разумно поступают. А если падает на спину, бьется в истерике девочка? К сожалению, тогда родители оказываются разумны не во всех случаях.

Непременно находятся идиоты, которые кричат что-то в духе «Ах, бедняжка!», «Ах, она у нас такая нервная!». Они потчуют маленькую негодяйку не ремнем, а лекарствами и вызывают врача (а врач ведет себя очень по-разному).

В результате девочки чаще понимают, какая это замечательная, какая полезная штука — невроз. Оказывается — это одновременно способ не делать того, что не хочется, делать только то, что хочется, да к тому же еще привлекать к себе внимание всех окружающих. Да здравствует невроз!

Если не думать о такой «мелочи», как жизнь взрослой женщины, искалеченной идиотским воспитанием — то все совсем хорошо.

В США родители умнее — при истериках не бросаются спасать ребеночка, а полируют дочерям заднее место, и с превосходным результатом: у них истеричек несравненно меньше, чем в России и в других диких странах.

Конечно же, умению владеть собой, сдержанности, разумные родители учат детей обоего пола. Но мальчиков — намного последовательнее и строже. Как часто ребенок до 10 лет слышит «не реви» или «помолчи»? По разным данным, от нескольких сотен до нескольких тысяч раз. Но кому говорят это чаще? Не говоря уже о формуле: «не реви, ты не девчонка»?

Если девочка плачет от обиды или от боли, ее жалеют. Если мальчик — над ним смеются — и друзья, и старшие. Девочки могут свободно проявлять эмоции… слишком свободно. Эмоциональные выплески не только маленьких девочек, но даже совсем больших девушек и взрослых женщин настолько неостановимы, так чрезмерны, что просто могут пугать. Приятно, если это положительные эмоции, но ведь и негатив выплескивается так же непосредственно, как в средневековых городах выливали за окно горшки с нечистотами.

Сколько чрезмерно сильных слов выплескиваются через край в этих эмоциональных судорогах!

— Эта несносная Танька!

— Гады! Никакой жизни!

— Как я без куклы жить буду?!

Бессмысленно спрашивать: неужели Таньку правда никак нельзя выносить? Неужели она и правда физически не может жить из-за «гадов»? Соседского Васи, например? Естественно, все здесь доведено до абсурда, это просто эмоции такие. И выражены в такой форме.

Это в десять лет. В пятнадцать или в двадцать:

— Ненавижу тебя!

— Видеть тебя не могу!

— Я не могу этого вынести!

— Нет, ну это же невозможно!

Здесь не манипуляции. Строго говоря, даже не преувеличения: девочки, девушки действительно так чувствуют… В данный момент. Через момент будут чувствовать совсем по-другому… и с такой же чрезмерностью, с той же непосредственностью выльют свои словесные нечистоты по другому поводу, противоположному. И уже на другую голову.

Почему девочки, а потом и взрослые женщины позволяют себе орать, выть, обзываться, психовать, даже рукоприкладствовать? Почему многие женщины способны произнести совершенно отвратительные слова, нанести серьезные оскорбления, а через несколько минут мило улыбаться? Ах, они уже ничего не помнят. Разве они это говорили?!

Дело не в стрессе: какие-то неприятные переживания время от времени бывают у людей обоего пола. Конечно же, дело не в том, что женщины «чувствуют тоньше» или «устроены нежнее». Переживая одно и то же, мужчины и женщины ведут себя по-разному.

Женщины «более эмоциональны»? Но Надежда Дурова вовсе не была эмоциональнее мужчин. Вот д`Эон плакал и рыдал точно так же, как женщины. Если бы нам это было нужно — мы воспитывали бы девочек такими же сдержанными, как мальчики.

Причина в том, что девочкам позволяется обыкновеннейшая эмоциональная распущенность[4]. А мальчикам — не позволяется.

Подобные выводы часто порождают у дам агрессию и желание сопротивляться им любой ценой. Ведь получается — мужчины в чем-то превосходят дам! Это же невыносимо! Вы не можете этого слышать!

Но вот слова умной женщины, американского психолога Лауры Шлезингер: «Неважно, что мы, женщины, способны выдавать в любом наборе оскорбительные, жестокие, сбивающие с толку, возмутительные и отвратительные слова. Если мужчины отвечают тем же, это не считается самообороной, это просто трактуется как еще одно доказательство того, что мужчины — это жестокие, угнетающие, разрушительные чудовища»[5].

Чем отличаются ее слова от сказанного Полей Кореловой?

Принцип ответственности

Я очень не случайно вынес в эпиграф это дико звучащее утверждение: мол, мальчиков не следует баловать. Не «детей», а именно мальчиков! Мнение это разделяется многими женщинами; то есть получается — мамы (хотя бы теоретически) готовы баловать дочерей. Но не сыновей!

Мальчики быстро привыкают к мысли, что это для девочек существуют большие и маленькие привилегии. Это девочки могут кричать от боли, открыто проявлять слабость, страх или нежелание делать что-то неприятное. Они могут бояться лезть по крутизне, прыгать с высоты, не уметь нырять или бояться собак (а также почему-то еще мышей и лягушек). Девочки могут себе это позволить, для них существуют разного рода снисхождения, позволяются слабости — но ведь не для мальчиков.

Девочка с детства знает — она может и не брать на себя ответственность. Что-то случилось? Можно уйти в истерику или в иные эмоции. Что с нее взять? Она девочка.

Мальчиков учат вести себя ответственно. Мы с детства привыкаем к тому, что если нужно — значит, иди и делай. Мальчики приучаются нести ответственность за самих себя, а очень скоро — и за окружающих. Они ведь не девчонки! Это девочкам позволительно бояться и жалеть себя, любимых, позволительно врать и по пять раз на дню менять мнение об одном и том же.

Мальчиков учат идти вперед, не прятаться за других, брать на себя ответственность, не мелочиться, быть смелыми и решительными. Ты мог сделать и не сделал… почему?! Другие ведь в твоем положении делали.

Хорошо помню эпизод уже почти 20-летней давности: мой старший сын только-только пошел в школу. Вот первый класс первый раз идет в столовую… Надо спуститься по лестнице с третьего этажа, а учительница задержала класс, на лестницу уже выплеснулись седьмые-десятые классы. Шум, гам, малышей толкают, часть класса успела спуститься, а часть боится сойти с площадки 3-го этажа.

Мой сын стоит в паре с девочкой Маричей, и Марича поднимает голову, смотрит на него откровенно вопрошающе…

Женя закусил губу, огляделся… Схватил Маричу за руку — и вниз! Прямо на толпу старшеклассников, оголтело мчащихся в столовую. Пробежал через столпотворение сам, провел сверстницу.

Жене и Мариче было по 7 лет, но действовали они по-разному.

На знаменах Жени было начертано: «Сделать это необходимо… Вперед». И: «Никто, кроме тебя, не сделает того, что надо».

На знаменах Марички: «Кто за меня решит эту проблему?».

Мне же случай запомнился ровно потому, что он был первым в очень длинном ряду таких же поступков моего сына.

В одних и тех же случаях у детей обоего пола возникают примерно одни и те же переживания. Но мальчиков приучают контролировать эмоции: скрывать, что им страшно и больно, что они устали и им тяжело.

Так же точно мальчики отвечают за слова. «Этот невозможный Мишка!»; «Я не могу этого видеть!». Такие фразы в исполнении мальчика — возможны? Если старшие их и услышат от сына — это будет в первый и последний раз.

Если мальчик что-то сказал — пусть подтвердит сказанное делом. Если обещал — пусть выполнит. Ему трудно? А нечего было болтать. На тех, кто поступает иначе, обрушивается двойной кулак: старших, которые воспитывают. И сверстников, которые живут вместе с тобой.

Мальчики за свои поступки — платят. Привыкают платить.

И за свои слова — тоже платят.

Конец халявы

Когда мы пришли в этот мир, о нас заботились «просто так». И любили нас «просто так» — ровно за то, что мы существуем на свете. Ребенок, воспитанный в доброй семье и в хорошем окружении, очень хорошо знает — он может рассчитывать на заботу и опеку старших. Он считает, что к нему все хорошо относятся — и часто не без основания. Все кончается с началом подросткового возраста… Но не для всех.

Для мальчиков вводятся правила, которым они должны подчиняться. Независимо от того, доставляет ли им это удовольствие, что им говорит внутренний голос и какие у них убеждения.

Мальчики привыкают жить в социальном мире, где все «по правилам».

Мальчиков учат, что снисхождения для них не существует. «Так надо» — и все. Надо — значит, надо. Если даже удобно нарушить правила, но это «неправильно» — лучше не нарушать.

На девочек опека и забота взрослых продолжает распространяться, когда им 10, и когда им 12, и даже когда им 14 или 18 лет. Вот на мальчиков эта безусловная забота распространяется все меньше и меньше.

Мальчики должны соответствовать неким стандартам — и не слабым.

Они быстро понимают, что отношение к ним прямо зависит от их соответствия этим стандартам.

Девочки и в 15, и даже в 18 лет могут рассчитывать на разного рода подарки.

Мальчик очень быстро усваивает «принцип эквивалента» — он знает, что должен заработать все полученное. Заработать — своим поведением. Мальчика в 10–15 лет продолжают опекать — но требуют взамен активности и самостоятельности.

И опекают все меньше.

«Нормальная сексуальность»

Если общество добивается таких потрясающих успехов, воспитывая разные формы человека, то уж тем более оно успешно сообщает, чего надо желать, а чего ни в коем случае нельзя.

Наивные люди искренне полагают, что в привлекательности человека для лиц другого пола основную роль играют запахи. Может быть, играют роль и они — особенно для женщин, которые реже страдают тонзиллитами (заложенным носом, попросту говоря) и реже курят.

Но намного более важную роль играют воспитанные в нас установки.

Патриархальные культуры даже не унижаются до объяснений, почему девочкам нужно (не нужно) быть девственными, почему мальчиками надо начинать половую жизнь не раньше 13 (15, 17, 18, 20 лет — нужное вставить). Так надо — и все!

Наша рациональная, городская, построенная на научных познаниях культура взывает к тому, что такое поведение «естественно» для человека. Спросите у любого европейца о том, что естественно — и он вас замучает потоком невероятнейших предрассудков.

Еще совсем недавно европейцы верили, что женщины по природе своей фригидны и что мужской онанизм смертельно вреден и опасен. О женском онанизме они ничего не знали, потому что в существование его не верили. С конца 20 века они не верят именно в эту зловредную чепуху, но продолжают верить, что для самцов человека «естественно» испытывать интерес к женской груди и возбуждаться при виде женских половых органов.

…Правда, африканские народы никакого интереса к груди и половым органам не испытывают, потому что ходят голыми.

…Правда, японцы считают женскую грудь некрасивым органом для кормления детей, а половые органы — такими же некрасивыми, чисто функциональными местами для воспроизводства и только. Самым возбуждающим местом полагают японцы то место, где шея переходит в спину. Возможно, читатель видел старинные японские гравюры, на которых красавицы изображены в кимоно, спущенных именно на этом месте — своего рода «заднее декольте».