Разрушение Дьявольского Акра

— Мы просто должны рискнуть.

— Мы можем позволить себе рисковать своими жизнями, — сказал я. — Но если Каул действительно вернулся, мы не можем это сделать.

— Да ладно тебе…

— Нет, выслушай меня. Если в этом пророчестве есть хоть капля правды — а сейчас, я думаю, мы должны в это верить, — то ты — наша лучшая надежда. Может быть, единственная надежда.

— Ты имеешь в виду семерку. — она нахмурилась. — Я и еще шестеро. Ведь никто даже не знает, что они…

— Теперь ты жива, и я должен позаботиться о твоей безопасности. Ви пожертвовала собой не только для того, чтобы ты могла оказаться в желудке пустоты. Не знаю, как долго мы были без сознания. По крайней мере, несколько часов, а может, и дольше. Так что, пожалуйста, подожди еще пару минут, и давай посмотрим, не надоест ли этому мудаку жевать дерн. Тогда мы сделаем наш ход.

Она скрестила руки на груди.

— Прекрасно. Но должен же быть какой-то способ предупредить остальных, пока мы ждем. Здесь есть телефон? Радио? — она оглядела комнату. — Что это за штука у тебя за спиной?

Она говорила о телепринтере.

— Он устарел, — сказал я. — Ему место в музее.

— Он может связаться с внешним миром?

— Больше нет, не думаю. Они использовали их, чтобы говорить с другими петлями, но они не были достаточно безопасны…

— Стоит попробовать. — Нур села во вращающееся кресло и потянулся к клавиатуре, которая выглядела так, словно ее отпилили от старого факса. — Как мне его включить?

— Понятия не имею.

Она подула на клавиатуру, взметнув в воздух пыль, и нажала наугад какую-то клавишу. Монитор оставался темным. Она просунула руку за его экран, нащупала вслепую и щелкнула выключателем. Монитор издал статичный щелчок, и мгновение спустя янтарный курсор мигнул, возвращаясь к жизни.

— Будь я проклят, — сказал я. — Это работает.

Появилось слово. Одно слово в одной строке в верхней части черного экрана.

Команда: ___

Нур присвистнула.

— Эта штука старая.

— Я же сказал.

— Где мышь?

— По-моему, их еще не изобрели. Он хочет, чтобы ты что-то напечатала.

Нур набрала «Предупреждение».

Машина жалобно пискнула.

Команда не распознана.

Нур нахмурилась. Она напечатала «Почта».

Команда не распознана.

— Попробуй «справочник», — сказал я.

Она так и сделала.

— Ничего.

А потом она попробовала message, root, help и loop. Но и это не сработало.

Нур откинулась на спинку стула.

— Не думаю, что твой дедушка соблюдал инструкции.

Я подошел к шкафчику с припасами и порылся в книгах. Большинство из них были переплетены спиралью, в мягкой обложке, самодельные. Некоторые из них были старыми журналами миссии, принадлежавшими моему деду, и я пообещал себе когда-нибудь прочитать их все. Между потрепанной брошюрой под названием «Итак, вы хотите построить убежище от пустот?» и парой шпионских романов, которые любил читать мой дед, лежал ламинированный томик с маленькой птичьей эмблемой на обложке и четырьмя красными буквами: FPEO.

Я видел такие же буквы в некоторых изданиях «Сказок». Только для странных глаз.

Я открыл ее. Внутренний титульный лист гласил:

Syndrisoft pneumatic teleprinter OS 1.5

Инструкция по эксплуатации

— Нур! Я понял! — крикнул я так громко, что испугал ее, хотя, поразмыслив полсекунды, не понял, что меня так взволновало. Эта штука почти наверняка была отключена от той сети, частью которой она когда-то была.

Мы отодвинули тяжелую клавиатуру, чтобы освободить место на столе, и открыли руководство. Над нашими головами раздался рев и еще один грохот, лишь слегка приглушенный двадцатью футами грязи и железобетона. Интересно, сколько от дома останется после того, как пустота с ним покончит?

Мы старались не обращать внимания на апокалиптические звуки и листали инструкцию. В оглавлении была глава, названная «Коммуникация и связь». Я листал страницы и читал вслух, пока Нур печатала.

— Попробуй напечатать это, — сказал я. — «Исходящее CC».

Она так и сделала. Курсор набрал ответ: Исходящие сообщения недоступны.

Я прочитал Нур еще несколько команд. Она попыталась запросить исходящее CC. Курсор быстро мигнул несколько секунд, затем вернулся с вырезанными линиями CC.

— Черт возьми, — сказала она.

— В любом случае, это был рискованный ход, — сказал я. — Эта штука, вероятно, не использовалась десятилетиями.

Она хлопнула ладонью по столу и встала со стула. — Мы не можем больше ждать здесь. Эта пустота не собирается просто уйти добровольно.

Я начинал думать, что она была права: что зверь никогда не уйдет; что в конце концов тот, кто послал человека в желтом дождевике, заметит, что он не вернулся, и придет проверить его; что каждая минута, которую мы прятались здесь, была минутой, украденной у наших союзников в Акре, которые, возможно, строили планы побега или защиты от любого нападения, которое, без сомнения, готовил Каул. Если я защищал Нур только для того, чтобы позволить моим друзьям быть убитыми во время внезапной атаки, можно ли это вообще назвать победой?

Может быть. Может быть, так оно и было, в самых холодных расчетах, потому что Каул был угрозой не только для тех, кого я любил, но и для всех странных людей. И действительно, для всего мира.

С другой стороны, мои друзья были моим миром.

Я уже собирался сказать: «К черту все, пошли», когда услышал, как Нур пробормотала: «Черт возьми…»

Она вернулась к столу и склонилась над древним монитором. Курсор набрал что-то по собственной воле. Две строки янтарного текста.

Угроза обнаружена.

Активация домашней защиты: Y/N ___

Нур не стала ждать, не спросила моего мнения. Ее указательный палец ткнул в кнопку «Y».

Экран погас. На мгновение мне показалось, что он отключился — просто подразнил нас, — но затем курсор снова появился и всплыл новый экран.

Это была карта дома, грубо нарисованная клавишными символами. Карта была разделена на двенадцать зон, обозначенных F1–F12, восемь зон для дома и четыре для двора. На клавиатуре было двенадцать функциональных клавиш. В нижней части экрана в ожидании мигнул курсор.

— Как ты думаешь, какая их функция? — сказала Нур. — Стрелять огненными шарами? Открывать люки?

— В пригородной пенсионерской общине?

Она пожала плечами.

— Давай выясним. — Ее палец завис над функциональными клавишами. — Думаешь, она все еще над нами?

Я чувствовал близость пустоты, но не мог точно определить, где она. Я подошел к перископу — тому, что от него осталось, — и снова опустил его. Сквозь треснувшее стекло обзора я увидел искаженное изображение двора. Пустота достаточно утоптала траву, чтобы я мог разглядеть дом и улицу за ним, но ее нигде не было видно. Я повернулся по кругу. Мой взгляд скользнул по двору, мимо поваленного дерева и оборванной линии электропередачи, искрящейся на тротуаре, к соседскому дому без крыши. А потом я почувствовал, как моя внутренняя стрелка компаса замерцала, и услышал, как зверь взвыл, резко и громко, когда перископ резко дернулся вверх, сбив меня с ног, прежде чем снова ударился о потолок.

Нур вскочила со стула и бросилась ко мне.

— О Боже, ты в порядке?

— Она прямо над нами! — крикнул я.

Она помогла мне подняться, и мы вместе, спотыкаясь, подошли к компьютеру.

— Что это за часть двора? — спросила она, вглядываясь в монитор.

Я постучал по экрану.

— Я думаю… это та сторона.

Нур положила палец на соответствующую клавишу. F10.

— Не возражаешь, если я окажу тебе честь?

— Да! То есть нет! Просто нажми!

Она нажала ее.

Сначала ничего не происходило. Затем стены вокруг нас начали дребезжать, и раздался звук, похожий на скрип какого-то гигантского старого радиатора, а мгновение спустя раздался оглушительный грохот, и комната содрогнулась. Двухъярусная кровать упала, и все, что мы не достали из шкафа, полетело на пол.

Стрелка компаса внутри меня завертелась. Я не мог сказать, насколько сильно пострадала пустота, но я был уверен, что она был отброшена на некоторое расстояние тем, что только что произошло на поверхности. Что означало…

— У нас получилось! — крикнул я.

Нур осторожно обнажила голову.

— Он мертв?

— По-моему, он ранен, а не мертв. Но давайте не будем задерживаться, чтобы узнать.

Я подбежал к стене и начал открывать дверь, которая была частично скрыта рядом со шкафом.

— Еще один выход, — объяснил я. — Это ведет к другому дому и машине, которой мы можем воспользоваться.

— А как же Ви? — спросила Нур.

Я попытался представить, как тащу ее тело вниз по туннелям и вверх по лестницам, в то время как раненая и разъяренная пустота преследует нас. Но потом Нур, казалось, прочитала мои мысли, и мне не пришлось объяснять, она покачала головой и пробормотала: «Неважно».

— Мы вернемся, — заверил я ее.

Она ничего не сказала, просто вцепилась пальцами в дверной косяк и потянула его на себя.

Глава третья

Мы пробежали по туннелю с низким потолком, который проходил под пригородной улицей моего деда, затем поднялись по другой лестнице и через люк попали в спальню фиктивного (ложного) дома. У меня не было времени выглянуть в окно, чтобы проверить повреждения в доме моего деда, не было времени ни на что, кроме движения наших ног и моей руки, тянущей Нур, и, слава Богу, дом был полным отражением дома Эйба, так что я мог быстро найти дорогу вниз по коридору и в гостиную без лишних мыслей. В гостиной стояли вой и сырость, тонкие занавески хлопали по разбитой раме, упавшая дубовая ветка тянулась в комнату, как рука чудовища.

Едва заметный отблеск пламени на другой стороне улицы.

Никаких признаков пустоты. Вопреки себе, я почувствовал прилив надежды, что она мертва.

Мы ворвались в гараж. Похожий на лодку «Каприз» стоял там же, где и прежде, место рядом с ним было пусто. («Астон» был брошен несколько недель назад в Бруклине и теперь наверняка находился в руках тварей или был украден и разобран на части.) Мы распахнули длинные двери «каприза» и опустились на сиденья. Ключи лежали в подстаканнике, пульт для гаража был прикреплен к козырьку. Я протянул руку, чтобы коснуться кнопки, но Нур схватила ее прежде, чем я успел это сделать.

— Только одно, — сказала она. Это был первый раз, когда мои глаза остановились на чем-то с тех пор, как мы начали побег. Даже в нелицеприятном цвете салона «каприза», даже промокшая до нитки, со спутанными волосами, тяжело дышащая, она была словно видение. Видением.

Она сказала: