Восстание жуков

– Новак, пожалуйста, очнись! – Он погладил её по голове. – Пожалуйста!

Новак со стоном открыла глаза.

Даркус вздохнул с облегчением:

– Ты как?

– Не смотри на меня! – Новак закрыла лицо руками.

Под глазом у неё наливался громадный фиолетовый синяк.

– Тебе к доктору надо!

– Я уродина!.. – всхлипнула Новак.

– Ты очень храбрая! Она так разозлилась!

– Если бы она тебя нашла, ещё больше разозлилась, – прошептала Новак.

– Зря я сюда пришёл. – Даркус вспомнил мелькнувший перед глазами чёрный коготь и задрожал от страха.

Новак с бледной улыбкой погладила его по руке.

– Я рада, что ты пришёл.

– Надо выбираться отсюда, – сказал Даркус. – Ты встать можешь?

Она кивнула.

– Давай держись за меня!

Новак обхватила Даркуса за шею, и он помог ей подняться на ноги. Они медленно двинулись к двери, и тут дверь с леденящим душу щелчком открылась.

14

Крик чайки

На пороге, словно ангел смерти, стояла Лукреция Каттэр.

Новак вскрикнула, отчаянно цепляясь за Даркуса.

– Я всё объясню! – затараторила она. – Я тренировала актёрское мастерство – хотела, чтобы он в меня влюбился, а он попросил разрешения посмотреть дом. Я подумала, ему понравится зеркало. Я не знала, что ты работаешь…

Лукреция Каттэр не слушала. Она в упор смотрела на Даркуса.

– Он сейчас уйдёт! Я его провожу до двери, хорошо? – Голос Новак становился всё тоньше и пронзительней.

Лукреция Каттэр наконец заговорила:

– Нет, я думаю, не сто́ит.

Новак испуганно ойкнула.

Даркус оцепенел, словно кролик перед голодным ястребом.

– Где-то я тебя уже видела, мальчик. Верно?

Даркус помотал головой, упорно глядя в пол.

– Как тебя зовут?

– Дэниэл Доуи, мисс, – промямлил Даркус.

Новак покосилась на него и тут же отвела глаза.

Лукреция Каттэр наклонила голову, будто прислушиваясь.

– Я смотрю, ты принёс мне подарок, Дэниэл Доуи. Как мило!

Даркус растерянно хлопал глазами. Лукреция растянула рот в улыбке на пол-лица. Сердце у Даркуса так колотилось, что ему казалось, Лукреции отлично слышно.

– Подарок? Нет, я…

– Ну конечно! – Она указала тростью в его сторону. – Ты принёс мне халькосому кавказус для моей коллекции.

Даркус повернул голову: на плече у него гордо стоял Бакстер. Наверное, выбрался из рюкзака, когда банка разбилась. Жук стоял неподвижно, не сводя взгляда с Лукреции Каттэр.

Даркус стиснул кулаки. К Бакстеру он её и близко не подпустит!

Вдруг Новак бросилась на Лукрецию и вытолкнула её в коридор.

– БЕГИ! БЕГИ! БЕГИ! – кричала Новак, обхватив свою мать руками за талию.

Обе рухнули на пол.

Даркус выскочил за дверь. Бакстер летел за ним. Краем глаза Даркус заметил, что из-под пышной юбки Лукреции Каттэр торчат, дрыгаясь, две чёрные лапы, каждая с когтем на конце.

Он помчался к лифту, молясь, чтобы кабина всё ещё была на этом этаже.

Сзади раздалось жуткое шипение. Похоже на то, как Бакстер шипел на Робби и других клонов, только в сто раз громче.

Лифт был на месте – Новак оставила дверцу открытой. Даркус влетел в кабину и стал в панике жать на все кнопки сразу.

Лифт не двигался.

Надо же закрыть дверцу!

Лукреция Каттэр приближалась. Она была до невозможности высокая – головой задевала потолок – и бежала с ужасающей скоростью, растопырив руки и выставив вперёд трость чёрного дерева. Даркус не мог пошевелиться от страха.

Вдруг что-то оглушительно грохнуло. От стенки лифта в спину Даркуса полетели щепки. Даркус пошатнулся. Лукреция в него выстрелила!

Бакстер, гневно жужжа, ринулся в атаку.

Лукреция Каттэр отмахнулась от жука тростью, потом попробовала достать его другой. Бакстер кружил вокруг неё.

– А-а-а-а! – Лукреция заорала от ярости: шесть острых коготков вонзились ей в шею.

Выронив трости, она одной рукой зажала кровоточащие ранки, а другой попыталась схватить жука.

– Я раздавлю твой хитиновый панцирь, как яичную скорлупу! – завыла Лукреция Каттэр.

Бакстер увернулся и снова полетел к её лицу, выставив рог вперёд и громко жужжа.

Даркус захлопнул решётчатую дверцу.

– БАКСТЕР! – заорал он.

Жук описал в воздухе петлю и помчался к лифту. Он не успел проскочить внутрь: кабина, дёрнувшись, начала спускаться.

Когда лифт остановился, Даркус распахнул дверцу и упал на колени. Он слышал только, как кровь стучит в ушах и дыхание с хрипом вырывается из горла. Его подташнивало.

Как там Новак?

Он вспомнил зловещее шипение. Бакстер остался на верхнем этаже, с этой ужасной Лукрецией. Она же не человек, она чудовище какое-то!

Лифт спустился вниз – это значит, выход из дома должен быть на два или три этажа выше. Даркус на четвереньках выполз в коридор. Тёмно-серый пол, стены чуть светлее, люминесцентные лампы под потолком.

Надо бежать!

Лукреция выстрелила в него из трости. Как это у неё получилось?

Даркуса била дрожь. Он вдруг вспомнил дядю Макса.

– Воля и целеустремленность! – прошептал он.

Ему послышалось какое-то слабое дребезжание. Даркус завертел головой, стараясь понять, откуда идёт звук. Наверху звякнуло. В щель между дверцей лифта и потолком пролез Бакстер.

– Бакстер!

У Даркуса от радости сил прибавилось. Он вскочил на ноги. Подставил руку, и жук шлёпнулся ему на ладонь. Даркус прижал руку с Бакстером к груди и наклонился над ним, что-то нежно шепча. Бакстер упёрся передними лапками ему в джемпер, словно обнял в ответ.

– Надо удирать, – шепнул Даркус, сажая Бакстера на его излюбленное место, к себе на плечо.

Он оставил дверцу открытой, чтобы Лукреция Каттэр не могла вызвать лифт, и побежал по коридору. То слева, то справа через неравные промежутки попадались нумерованные серые двери с квадратными окошечками. Даркус подёргал одну, другую, но они все были заперты. Даркус догадался, что это те самые камеры, о которых говорила Новак.

Нужно было найти лестницу на первый этаж. Может, оттуда получится вылезти через окно.

За поворотом Даркус увидел белую дверь. Она оказалась не заперта. Даркус осторожно заглянул внутрь. В темноте виднелись тускло светящиеся ряды зелёных прямоугольников. Даркус нащупал на стене выключатель. Вспыхнули люминесцентные лампы. Комната была вся заставлена аквариумами, а в них копошились жуки разных видов.

– Бакстер, смотри!

Даркус мгновенно узнал чернотелок и рогача Гранта – редкую разновидность жука-оленя, с коричневым панцирем и длинными жвалами, похожего на паука в доспехах… А в середине ряда стоял круглый аквариум, где ползали жёлтые божьи коровки размером с двухпенсовую монету…

Значит, божья коровка в музее всё-таки была от Лукреции Каттэр!

Яркий свет встревожил жуков, они забегали, стараясь разглядеть, кто их побеспокоил. Рогачи Гранта с разбегу бились рогами в стекло, будто хотели добраться до Даркуса. Громадные жуки-скакуны пронзительно стрекотали и грозно щёлкали жвалами.

Даркуса оглушила какофония шипения и скрежета. Разъярённые жуки бросались на стенки аквариумов, карабкались друг на друга – так рвались до него добраться. Они были совсем не похожи на обитателей Чашечной горы – его жуки были спокойные и мирные.

Даркус шагнул вперёд, надеясь успокоить насекомых, но тут Бакстер взлетел с его плеча, всеми лапками вцепился в джемпер и стал куда-то тянуть.

Аквариум с рогачами Гранта чуть-чуть сдвинулся с места под слаженными ударами жуков, за ним и другие. Если аквариум упадёт с полки, стекло разобьётся и жуки вырвутся на волю.

Даркус вдруг заметил, что Бакстер не шипит и не изготовился к атаке – он показывает, что надо удирать.

Аквариум скакнул вперёд ещё раз.

Даркус выскочил в коридор.

В его дальнем конце раздался приглушённый стон, словно протяжный крик чайки. У Даркуса волосы встали дыбом. Но вернуться он не мог, поэтому, сделав глубокий вдох, двинулся вперёд, навстречу жуткому звуку. Хоть бы выход на лестницу попался раньше, чем он дойдёт до источника этого воя.

Но когда он подошёл ближе, что-то в груди отозвалось на скорбные интонации звука. Там плакал взрослый человек, и Даркус каждым атомом своего существа узнал его голос.

– Папа! – закричал он.

Плач затих.

– Папа?

– Даркус? – изумлённо ответили где-то впереди.

По этому голосу он тосковал шесть мучительных недель. Слышал его во сне, а теперь вот наяву, и вся душа его запылала.

– Папа! – Даркус кинулся вперёд со всех ног.

Вдруг слева отворилась дверь. Чьи-то руки схватили Даркуса, зажали ему рот и подняли в воздух. Он пытался брыкаться, но противник был сильнее. Даркуса втащили в винный погреб.

– Прекрати вырываться, мальчик! Я должен вывести тебя отсюда, пока ты сам себя не угробил.

Даркус обмяк, узнав французский акцент.

Дворецкий Жерар отпустил Даркуса.

– Нет! Я не уйду! Здесь мой папа! – Даркус отскочил в сторону. – Я…

Тут его чем-то крепко стукнули по голове. Обожгло шею, и всё вокруг закружилось.