О чём молчит лёд? О жизни и карьере великого тренера

Чтобы лучше понять, о чем идёт речь, приведу пример, как выдающийся американский тренер, мой приятель, Карло Фасси объяснял мне технику исполнения двойного акселя. По его видению, фигурист скользит на толчковой ноге по прямой, не допускает никакого вращения, а взлетев в верхнюю точку, делает твистовое движение бедром маховой ноги и начинает вращаться. Я помню времена, когда в программе юниорских турниров существовало состязание в технике исполнения прыжков. Будучи ещё начинающим тренером, участвовал в международных соревнованиях в Румынии, где одной из частей программы была оценка техники прыжков. При этом судьи находились на льду и оценивали внешнюю картину движений в прыжке и оставляемые следы. Наличие всякого намёка на стопор в акселе расценивалось как ошибка.

Комментируя технику, предлагаемую Карло Фасси, стоит отметить, что только внешние силы могут придать телу вращение. Если фигурист взлетит, не приобретя нужного количества вращения, то тело само не может начать вращаться. Спортсмен полетит, как кошка, сброшенная с высоты. Но кошка может при помощи движения лап и хвоста создать минимальный вращательный компонент для приземления на лапы, а фигурист, к сожалению не может крутить ни хвостом, ни лапами ввиду их отсутствия. Поэтому техника, которая доминировала многие десятилетия в фигурном катании, не могла обеспечить появление тройных акселей и четверных прыжков. Фигуристы, которые полагали, что при толчке не создаётся кинетический момент, глубоко заблуждались, ибо с точки зрения физики самопроизвольно начать вращаться в высшей точке полёта совершенно невозможно.

Когда я проводил занятия в Америке, то тренеры, воспитанные на этой, годами проверенной, технике исполнения, во время моих первых приездов нередко говорили: «Не ходите на семинары к Мишину, он вам испортит прыжки. Никакого вращения: вперёд — вверх!» Наверное, будучи в нынешнем своём положении, я бы не стал с ними спорить. А тогда я старался продемонстрировать свой новаторский подход и непременно вступал в горячие дискуссии.

Здесь я хотел бы остановиться на одном очень интересном феномене. За свою длинную тренерскую жизнь мне приходилось довольно часто наблюдать, когда спортсмен достигал успеха в разучивании сложного прыжка вопреки советам наставника. Дело в том, что биологический компьютер, управляющий движениями фигуриста, подчас оказывается умнее указаний тренера.

То же самое в истории с акселем — двигательная интуиция спортсмена подсказывала ему, как надо толкаться, создавая необходимый минимум вращения, чтобы успешно выполнить прыжок.

Олимпийская чемпионка Кэрол Хейсс тренировала юного Тимоти Гейбла — одного из пионеров четверных. Она рассказывала мне, как ученик однажды подошёл к ней во время тренировки тройного сальхова и сказал: «Кэрол, смотрите, я сделаю четверной». Она ему говорит: «Ни в коем случае, убьёшься». А он разбегается и выполняет.

Правда, когда я вспоминаю его четверные тулуп и сальхов, то понимаю, что за большинство из них он получил бы «птичку» в протоколе, а то и две, соревнуйся Гейбл по нынешней системе, так как его приземления не соответствовали требованиям наших дней, будучи «подворованными».

Продолжая сравнение двигательной интуиции фигуристов с наставлениями тренера, могу высказать жёсткую мысль, что в ряде случаев сопровождения спортсмена по пути к сложному основной движущей силой процесса является именно координационный талант ученика.

Сейчас основные принципы исполнения прыжков стали общеизвестными. Как-то Евгений Плющенко, будучи уже далеко за экватором своей карьеры, пришёл на тренировку молодых ребят, увидел среди них Адьяна Питкеева и сказал: «Ну, точно как я прыгает».

Долгое время существовало ложное представление о том, что фигурное катание — это 50 % грации и 50 % силы, где под силой подразумевалась способность к исполнению многооборотных прыжков. В данный момент это кажется весьма наивным, ибо никакая грация не заменит отсутствие сложных прыжков и техники скольжения в твоём мастерстве.

У меня есть любимое выражение- мастерство фигуриста определяется взаимоотношением конька со льдом. Никакие манипуляции руками и «кусания воздухом ртом» не заменят необходимости уверенно скользить по крутым дугам. Говоря о художественной компоненте, то лично я, в работе со своими учениками я всегда стремился уделить внимание как технической, так и художественной составляющим. И зачастую это удавалось совместить, ибо лучшие выступления моих звёздных фигуристов отличались не только исполнением сложных многооборотных прыжков, но и яркой художественной выразительностью, артистизмом. Некоторые их программы стали событиями в мире фигурного катания, эталонами художественного совершенства.

А теперь рассмотрим ещё один технический аспект при выполнении многооборотного прыжка. Оценивая вращательный компонент, можно выделить два случая — много вращения или мало вращения набрал фигурист. Как определить, много или мало вращения у спортсмена? Если фигурист прыгает достаточно высоко, группируется плотно и всё равно не докручивает, значит, он берёт мало начального вращения. Когда фигурист берёт слишком много вращения, центробежные силы становятся большими, причём возрастают значительно — и спортсмену не хватает скоростно-силовых возможностей, чтобы выполнить быструю группировку. Если время группировки затягивается, то фигурист начинает вращаться только во второй фазе полёта, при этом падает средняя угловая скорость, что провоцирует спортсмена сделать «бабочку».

Это хорошо прослеживается на примере одной из наиболее одиозных фигур нашего вида спорта последних лет — спортсмена, безусловно, способного, входившего в европейский топ-лист. Этот фигурист при выполнении прыжков часто набирал слишком много вращения, что требовало чрезмерного напряжения и предельной концентрации. Он прыгал, упрощенно говоря, «из широкого». Центробежные силы возникали очень большие, и ему банально не всегда хватало силы, быстроты, а часто и решительности на мой взгляд для завершения группировки. А дальше пошли «бабочки». Почему? Да потому, что мысль неразрывно связана с телом, и они постоянно влияют друг на друга. Чем больше неудачных попыток, тем негативнее это действует на психику. Чем хуже с психикой — тем хуже с техникой. И если принцип исполнения прыжков остаётся прежним, а «бабочкизм» на тренировках становится системой, смена тренеров не приводит к успеху.

Нередко можно услышать после не самого удачного исполнения спортсменом прыжка команду: «Делай ещё! Повтори ещё раз!» А спортсмен часто не знает и не может понять, что ему делать «ещё»! Прыгнуть выше он не может: даже прыгуны в высоту увеличивают личный рекорд лишь на несколько сантиметров в год, и это считается хорошим результатом. Отбор спорстсменов, обладающих высоким прыжком — основа будущего успеха. Кататься красиво можно обучить практически любого — прыгать высоко — нет. Отбор спортсменов, обладающих высоким прыжковым потенциалом — основа будущего успеха. Кататься красиво можно обучить практически любого. Прыгать высоко — нет.

Иногда мне задают весьма философский вопрос: что я думаю, оглядываясь на прошлое? В спорте стал чемпионом СССР, призёром первенства Европы и мира. Занимаясь наукой, стал профессором и написал учебники и монографии. Воспитав учеников, которые побеждали на всех главных соревнованиях в мировом фигурном катании. В своих хобби — рыболовстве и садоводстве — я тоже дока. У меня есть семья: любимая супруга, двое сыновей, ставших успешными тренерами по теннису, и внуки, которых, без преувеличения, сейчас могу назвать главной радостью нашей жизни. У меня много друзей, единомышленников, продолжателей дела, которому я отдал более 50 лет тренерской жизни.

За короткий временной отрезок нельзя радикально увеличить высоту прыжка — для этого нужна длительная планомерная работа на льду и вне его, использование средств специальной физической подготовки, позволяющей улучшить прыгучесть. Её нельзя развить одномоментно в период разучивания четверного прыжка. Поэтому нахождение оптимального количества начального вращения, необходимое для исполнения прыжка в три или четыре оборота, является важнейшей задачей и во многом определяет успешность работы тренера с конкретным спортсменом.

Возвращаясь к рассуждениям о значимости многооборотных прыжков, я, несмотря на те или иные тенденции в оценке мастерства фигуриста, продолжаю считать, что программа, не содержащая четверных прыжков у мужчин и хотя бы тройного акселя у женщин, не может ознаменовать путь в будущее.

Дорогим мамам и папам…

В предыдущей главе мы давали советы юным спортсменам, а сейчас хочется дать несколько советов родителям начинающего фигуриста. Прежде чем отдать ребёнка в фигурное катание, надо всё тщательно взвесить, приняв во внимание ряд обстоятельств. Уже в возрасте 3–4 лет, посмотрев, на кого из ближайших родственников больше похож ребёнок, можно определить на глаз его будущие антропометрические параметры: маленький он будет или высокий, склонен к полноте или нет. Затем необходимо проверить координацию движений ребёнка, посмотреть, как он переносит вращательные нагрузки. Обычно я предлагаю очень простой способ определения способностей ребёнка в этом компоненте.

Весьма оригинальный способ был мною опробован на щенках. Я брал их, крепко прижимал к телу и делал с ними пируэт. Если после быстрого вращения положить щенка на лёд, он большее или меньшее время будет не в состоянии встать на лапы. Подобного рода тест можно использовать для приблизительной оценки устойчивости вестибулярного аппарата вашего ребёнка к специфическим нагрузкам, характерным для фигурного катания на коньках. Быстро восстанавливается — хорошо, долго — плохо.

Существует ряд признаков, проявляющихся в обычной жизни, которые косвенно могут подсказать, каков генетически предопределённый уровень возможностей координационных организма. Взять, к примеру, катание на качелях. Если ребёнок плохо его переносит — это нехороший признак. Если ему некомфортно ехать в поезде или автобусе спиной вперёд — тоже. Ситуация, когда ваше чадо, выйдя из магазина, не может понять, в какую нужно идти сторону, — повод задуматься.

Ещё будучи относительно молодым тренером, я тестировал своих спортсменов в лаборатории вестибулярных нагрузок Военно-космической академии им. Можайского г. Ленинграда. Среди которых В. Егоров. М. Серова, А. Антонова, Л. Казнаков и других. Тесты, проведённые тогда в группе юных фигуристов, подтвердили закономерность, проявившуюся в процессе их дальнейшей карьеры: хорошая вестибулярная устойчивость обусловливает хорошие перспективы стать фигуристом высокого класса.

Тем не менее всё не так однозначно. Даже если у вашего ребёнка не самая «перспективная» наследственность, это не лишает его шанса добиться высоких результатов в спорте. В мире фигурного катания были чемпионки, мамы которых являлись довольно крупными женщинами, среди мужчин встречались фигуристы топ-уровня как маленькие, так и довольно высокие. Безусловно, высоким спортсменам приходится гораздо сложнее, ибо мальчику приходится бороться не только с соперниками, но и с собственным ростом. Так же как и девушкам, генетически предрасположенным к полноте, которым приходится совершать подвиг, чтобы в период переходного возраста сохранить кондиции, позволяющие выступать на высоком уровне. Примерами могут служить карьеры таких выдающихся фигуристок, как Ирина Роднина, Ирина Слуцкая, Елизавета Туктамышева, мамы которых не отличались стройностью.

Если же вы не планируете вырастить чемпиона, а хотите отдать своё чадо в фигурное катание в целях общего физического развития, то это очень разумно. Девочка, прошедшая наш вид спорта, в любом случае будет более изящной, более грациозной, более координированной и более гибкой. Более того, мне кажется, что девушка, прошедшая школу фигурного катания, будет пользоваться большим успехом среди представителей противоположного пола, и, со значительной долей вероятности, у неё будет более здоровое потомство.

Если говорить о влиянии фигурного катания на успехи юноши или девушки в социальной сфере, то я с уверенностью могу сказать, что фигурист, выступающий перед многочисленной аудиторией, находясь под пристальным вниманием десятков, сотен, тысяч, а подчас и миллионов зрителей, конечно, научится владеть собой. И в своей дальнейшей жизни такой человек, я уверен, с большим успехом проведёт брифинг для сотрудников или выступит с речью перед коллегами просто потому, что у него не будет ложного стеснения, свойственного людям, не имеющим опыта публичных выступлений.

Кроме того, занятия фигурным катанием расширяют сферу познаний. Создавая программу, ты выбираешь себе музыку, а значит, знакомишься с широким пластом культурного наследия различных эпох. Фигуристы, как правило, неплохо разбираются в музыкальных жанрах, знакомы с творчеством композиторов, написавших произведение, и имеют представление об истории его создания. Я помню, когда мы с Женей Плющенко работали над программой «Нижинский», то ходили в театральный музей, брали мемуары сестры Нижинского, его супруги, читали книги, посвящённые Дягилеву и Русским сезонам. Мы рассматривали потрясающие эскизы знаменитого художника Леона Бакста и старались как можно ближе познакомиться с историей, оценить вклад, сделанный русским искусством в целом и балетом в частности во французскую и мировую культуру.

В практике занятий фигурным катанием, как и во всех прочих сферах человеческой деятельности, есть три периода — взлёт, удержание высшего уровня мастерства и спад. Человека, который прошёл через эти три этапа, уже можно назвать прожившим одну жизнь в её миниатюре. Поэтому в будущем, когда он встретится с этими же периодами на иных этапах социальной жизни, ему будет легче их перенести и проще адаптироваться к жизни в широком её понимании.

Перейдём от общего к частному. Как известно, отдавая ребёнка в фигурное катание, родители покупают ему коньки и ботинки. Когда они приходят в магазин, им предлагают самые разнообразные варианты ботинок — более жёсткие, менее жёсткие, с мягким голенищем или крепким, на вырост и точно в размер. После выбора коньков встаёт вопрос об их заточке. Как точить коньки — с канавкой поглубже или поменьше, очень остро или не очень? Со своей стороны я бы дал такой совет: не нужно стремиться приобретать излишне жёсткие ботинки и не стоит затачивать лезвия слишком остро, добиваясь глубокой канавки. Такая экипировка формирует у юного фигуриста стиль катания, напоминающий езду паровоза по рельсам. Не слишком острые коньки с мягким голенищем позволяют спортсмену овладеть хорошей рёберностью, чистыми поворотами и создать у него ощущение, что он гравирует рисунки на льду. Такое базовое понимание фигурного катания окажет бесценную помощь будущему квалифицированному спортсмену. Олег Протопопов, к примеру, катался в коньках, у лезвий которых практически отсутствовала канавка. Это обеспечивало ему виртуозное владение дугами. В связи с тем, что канавка была чрезвычайно мелкой, его коньки достаточно быстро ощущались как недостаточно острые. Именно поэтому Игорь Борисович иногда точил ему коньки прямо на катке перед тренировкой или выступлениями.

Пожалуй, наиболее совершенной моделью ботинок для детей по-прежнему являются ботинки австрийской фирмы WIFA. Эта фирма имеет очень давние традиции — в их ботинках катался ещё Алексей Урманов. Они изготавливаются из высококачественных сортов кожи почти без использования синтетических материалов. Эти ботинки изящно выглядят, в меру крепки и предоставляют достаточную свободу в голеностопном суставе. К ним монтируются лезвия, которые соответствуют уровню катания начинающего фигуриста. Здесь я бы посоветовал использовать базовые модели лезвий фирмы John Wilson.

Важный аспект формирования внешнего вида и стиля поведения на льду во многом определяется родителями. Первое, о чем хотелось бы их предупредить, это рукавицы и перчатки. Перед моими глазами, я думаю, прошли сотни тысяч юных и не очень фигуристов. Я могу смело сказать: ничто так не портит кисти рук, как ношение перчаток. Особенно больших, не говоря уже о рукавицах.

Форма руки фигуриста должна быть идеальной от плеча до конца последней фаланги пальцев. Ношение объёмных перчаток и рукавиц приводит к тому, что спортсмен начинает ощущать свою руку как кончающуюся запястьем. А дальше идёт некий общий комок или клубок, включающий всю кисть и пальцы.

Неудивительно поэтому, что часто приходится видеть кисти рук, по форме напоминающие кисти человека с признаками синдрома Дауна. Неправильное их положение порождает ошибки в группировке. Пагубные последствия этих ошибок опишу в следующей книге.

Ничто более не делает фигуриста горбатым, чем свитера с высоким воротником, куртки свободного покроя с широкими рукавами, да ещё и с капюшоном. Не меньшее значение имеют форма и покрой брюк. В моей практике был один случай, когда подросток, а затем юноша приходил на тренировки в шароварах типа лыжных. В них оттопыривались карманы, а низ так называемых рейтуз не доходил до голенища ботинок. Моя многолетняя борьба не увенчалась успехом. А постоянные просьбы к родителям одеть его на тренировки соответствующим образом напоминали диалог со сфинксом.

Такой внешний вид подростка, не обладающего классической для фигурного катания конституцией, порождал в зрителях, да и, скажу по секрету, в руководителях и судьях впечатление невысокой перспективности, несмотря на то что парень по своей натуре был очень выразительным и музыкальным.

Вспоминаю далёкие годы совместных тренировок с Белоусовой и Протопоповым. Тогда с восьми утра мы делали обязательные фигуры. А до нас на бесплатном льду катались Людмила и Олег. Прихожу утром на тренировку, смотрю, выходит Олег в брюках от соревновательного костюма, со штрипками, создающими эффект чётко вытянутой ноги, в тёмном в обтяжку джемпере, белой рубашке и галстуке «кис-кис». Рядом стоит Людмила в одном из соревновательных платьев. На мой недоумённый взгляд Олег ответил: «Хочу требовать от себя строгости, подтянутости, чёткости линий…»

Справедливы слова гения: «В человеке всё должно быть прекрасно». Я уже говорил о влиянии костюма на осанку фигуриста. Хочу сказать, что такое же влияние имеет и причёска. Один из наиболее ярких фигуристов последних лет — призер первенств Европы и мира Артур Гачинский — стройный, идеально сложенный юноша. В какой-то период времени из привходящих соображений он стал носить чёлку ниже бровей, что в конечном итоге привело к видимому ухудшению осанки.

То же самое касается причёсок фигуристок, когда видишь либо простоволосую Марину Влади, либо девушку с корзинкой для фруктов, которую водружала на голову Тани Клениной её замечательная мама.

Хочется подчеркнуть, что в спорте высших достижений мелочей не бывает. Несколько лет назад в спорте вообще и в фигурном катании в частности проводились эксперименты с использованием кап, которые одевались на челюсти спортсменов. Исследователи утверждали, что это влияет на особенности дыхания и, как следствие, повышает выносливость. Мы подключились к этим экспериментам, и на каком-то этапе результаты казались обнадёживающими. Но в дальнейшем среди большого количества используемых средств и методов мы не могли вычленить эффект применения кап.

Вообще говоря, существует малоизвестная среди обывателей наука — гнатология. Она занимается изучением взаимосвязи зубочелюстной системы и организма в целом. Так, доказано, что неправильный прикус смещает общий центр тяжести тела, тем самым негативно влияя на осанку спортсмена. С возникновением акселерации человеческий организм претерпел некоторые негативные изменения, в числе которых — неправильный прикус, характерный примерно для 80 % детей, рождённых после 1980 года. Патологическим считается смещение нижней челюсти. При этом увеличивается нагрузка на шею и позвоночник, что приводит к нарушению осанки и предопределяет выдвинутый вперёд живот. Патологическое смещение нижней челюсти кзади влечет наклон головы вперёд и также ведёт к изменению положения центра тяжести. Обращаю внимание родителей на то, что детям с подобной патологией трудней удерживать естественное положение позвоночника, что затрудняет выполнение сложнокоординационных движений, из которых, в сущности, и состоит всё фигурное катание. Именно поэтому правильности прикуса следует уделять повышенное внимание.

Не могу не коснуться ещё одного очень важного и довольно щекотливого вопроса — финансового. Надо признаться, что фигурное катание — один из самых дорогих видов спорта, однако не надо забывать, что детское образование — бесспорно, одно из самых лучших финансовых вложений. Скажу больше, я знаю немало случаев, когда занятия фигурным катанием приводили к высоким результатам, и с какого-то момента молодой спортсмен начинал помогать, а иногда и содержать всю семью. К тому же сегодня существует немало показательных выступлений, ледовых шоу, которые могут обеспечить фигуристу безбедное существование и после окончания карьеры. Также подчеркну, что серьёзные занятия фигурным катанием у квалифицированного наставника, возможность перенять и применить его опыт и знания способны со временем из спортсмена сделать хорошего тренера, который сможет прокормить и себя, и свою будущую семью.

Впрочем, говоря о родителях в нашем виде спорта, порой, к сожалению, приходится отмечать, что у каждой медали есть оборотная сторона. И замалчивать её существование тоже неправильно.

В фигурном катании существует цепочка — спортсмен, тренер, хореограф, тренер по ОФП, врач, массажист, дизайнер костюмов. В эту же цепочку входят и судьи наравне с руководителями школы и федерации. Родители юного фигуриста неизбежно оказываются вовлечены в широкопрофильное сообщество фигурного катания и становятся подчас чуть ли не ключевым звеном всей цепочки. Вовлечённость их настолько глобальна и принимает такие причудливые формы, что сам термин «фигурная мама» стал в какой-то момент понятием нарицательным.

Каков обобщённый образ «фигурной мамы»? Его можно охарактеризовать рядом её типичных высказываний:

1. «Моя дочка — талант, о котором говорят даже в столице».

2. «С ней не занимаются персонально».

3. «Если и занимаются, то делают это несистемно».

4. «Она проиграла, потому что тренер просил засудить дочку».

Пока ребёнок в самом начале своего пути овладевает новыми навыками и активно прогрессирует, такого типа мамы несут цветы и подарки тренеру, говорят, какой он замечательный наставник. Но стоит им столкнуться с первыми трудностями, как тренер тут же теряет свой непоколебимый авторитет.

Таким примером может служить желание родителей, превышающее на тот момент реальные возможности ребёнка. Помню случай, когда они настолько жёстко требовали срочно овладеть элементом, что ребёнок в своем стремлении входил буквально в параноидальное состояние, извращая технику. Но в период взросления, особенно у мальчиков, зачастую возникают проблемы с суставами, развивается болезнь опорно-двигательного аппарата. Подростку больно согнуть левое колено, из-за этого он не может делать, к примеру, волчок, не говоря об активном отталкивании при многооборотном прыжке.

А папа с мамой хотят как можно скорее вывести его на новый уровень, потому что ребёнок и правда способный. Он раньше других научился прыгать все тройные прыжки, выигрывал все детские соревнования.

Но теперь те, кого он ранее обгонял, стали выполнять тройной аксель. А ведь традиционно этот прыжок был своего рода брендом нашей группы. И всё!.. После этого жизнь меняется целиком и полностью. В семье появляется новый фетиш, божество — Его Величество Тройной Аксель.

И теперь единственной темой для разговора становится… вы правильно поняли — опять-таки тройной аксель. Вместо того чтобы разумно воспринимать советы и спокойно разучивать новый элемент, мальчик становится похож на животное, за которым гонится хищник, извращая ранее отработанные движения и ломая себе технику. Он лукавит, уверяя папу, что сегодня докрутил тройной аксель или даже выехал. Но папе всё равно нужен прыжок и как можно быстрее, чего бы это ни стоило. В результате излишней нагрузки у ребёнка обостряется старая травма, воспаляется надкостница, и колено заключают в гипс. Всё это приводит к тому, что спортсмен теряет большую часть сезона, что только замедляет процесс продвижения к заветной цели.

Или ещё один пример. Хореографически талантливая девочка, успешно выступавшая на первенствах России. Папа — бывший спортсмен. Ему в голову приходит мысль, что для успешного продвижения дочери необходимо её «нагрузить» в прямом смысле этого слова. Ну, что ж — нагрузить так нагрузить. Долгое время бедная девочка и на льду, и в зале тренируется со свинцовыми утяжелителями. Ребёнку 13 лет, организм слабенький, ещё до конца не сформировался. Чтобы тренер не заметил утяжелителей, она прячет свинцовый пояс под кофточкой. Когда же всё раскрывается, становится поздно — крестцовый отдел позвоночника просто не выдерживает, и девочке приходится уйти из большого спорта, несмотря на безусловно выраженные способности.

Подобные случаи не являются особенностью отечественного фигурного катания, они поистине интернациональны. Например, мать американского фигуриста Натана Чена, одного из лидеров нынешнего одиночного катания, также всегда отличалась крайней жёсткостью и требовательностью, но в первую очередь к сыну, а не к тренеру. Возможно, она понимала, что для выходца из бедной семьи большой спорт — одна из немногих возможностей встать на более высокую ступень социальной лестницы.

Мама знаменитой чемпионки Сурии Бонали, которая в своё время приезжала тренироваться ко мне, и вовсе за плохое, как ей казалось, катание или лень запирала дочку в машине и не пускала домой, и Бонали приходилось спать в салоне автомобиля вместе с их собакой.

Наивно предполагать, что родители, отдав ребёнка заниматься спортом, смогут полностью отстраниться от тренировочного процесса. Они были, есть и будут важной движущей силой фигурного катания. Но не менее важно и направление вектора приложения этой силы. Ярким примером правильного применения родительского авторитета являлась мама Жени Плющенко, которая говорила ему: «Конечно, лучше ещё покататься после тренировки. Слушай тренеров, запоминай всё то, что тебе говорят». Такой же разумной и толковой была мама Лёши Ягудина, Зинаида Алексеевна, с которой мы вместе переживали его сложный переходный период.

Хочу отметить мудрую философскую позицию и мамы Софьи Самодуровой — Алены. Перед началом сезона в Санкт-Петербурге проходили контрольные прокаты членов сборной команды города. На них Соня каталась плохо. Типичная «фигурная мама» в подобной ситуации начинает искать внешние силы, которые помешали ребёнку выступить успешно. Её мама Алена не имела ничего общего с таким подходом, что явилось существенным вкладом в успех дочери, ставшей чемпионом Европы.

Бывает, что родители вообще не вмешиваются в тренировочный процесс, не пытаются подменить собой тренера. Как это в своё время смогли сделать мамы Лизы Туктамышевой и Алексея Урманова, что в конечном счёте оказалось весьма продуктивным.

В целом же, конечно, родителям фигуристов надо сказать «большое спасибо»: за то, что они привели ребёнка в спорт, за их беспокойство и самопожертвование. Нередко родители пренебрегают собственным финансовым благополучием ради того, чтобы их сын или дочь могли достичь высоких результатов.

Любимые ученики — шейхи

В заключение хочется поделиться с читателем одним принципом, которым меня вооружил выдающийся специалист, доктор наук, профессор, многолетний психолог сборной СССР по плаванию и фигурному катанию Геннадий Дмитриевич Горбунов. Он звучит так: «Если тренировка в радость — результат придёт неминуемо». Это не значит, что тренировки надо проводить «через хи-хи». Нет, просто они должны приносить радость постижения нового и достижения цели, а не сопровождаться слезами, нытьём и страданием.

Часть третья. Люди

Агриппина Ваганова вместе с нами…

В Петербурге много красивых проспектов, площадей, улиц. Одной из красивейших я считаю улицу Зодчего Росси, на которой находится альма-матер отечественного балета — Хореографическое училище имени А. Я. Вагановой. Именно она считается основоположницей нашей школы балетного искусства.

Академия Вагановой дала миру созвездие выдающихся танцовщиков, одним из которых является Михаил Барышников. Именно этот великий артист поставил Юрию Овчинникову замечательную короткую программу на вокализ, который исполняла знаменитая латиноамериканская певица Има Сумак, совершенно уникальная женщина, обладавшая широчайшим вокальным диапазоном. В тот год Юра тренировался у Игоря Борисовича Москвина. Союз сразу трёх талантливых людей вылился в великолепную постановку, которая на тот момент произвела фурор в мире фигурного катания.

Самым первым хореографом, к которому обратился я, был мой хороший знакомый Сергей Викулов, народный артист СССР. Какое-то время он пробовал работать с моей будущей женой Татьяной Оленевой, когда она была действующей фигуристкой. Сергей был прекрасным балетным артистом. У каждого человека есть разные грани таланта. Что касается Викулова, то его талант и мастерство всё же гораздо больше проявились на сцене Мариинского театра, где он долгие годы был ведущим солистом и блестяще танцевал все главные партии классического балета.

Другим ярким хореографом, с которым свела меня жизнь, был Николай Иванович Тагунов, работавший в Малом театре оперы и балета им. М. П. Мусоргского, ныне Михайловском театре. Он был невероятно одарённым танцовщиком, но выпавшие мениски не позволили состояться большой карьере. И тогда Тагунов нашёл себя в роли педагога. Даже известные балетмейстеры, такие как Николай Боярчиков, приглашали его ставить отдельные сцены в своих балетах. В фигурном катании он также проявил себя как яркий и незаурядный постановщик. Среди его выдающихся работ — программа Юрия Овчинникова на музыку И. С. Баха и миниатюра Игоря Бобрина «Паганини». К сожалению, Николая уже нет с нами, но я до сих пор с теплотой, чувством уважения и благодарности вспоминаю и его, и нашу совместную работу.

Хореограф Эдвальд Смирнов стал тем хореографом, который внёс решающий вклад в становление Алексея Урманова. Эдвальд Арнольдович — профессор кафедры хореографии консерватории Санкт-Петербурга, обладающий глубокими знаниями как теории, так и практики балетного искусства. Именно он поставил Алексею олимпийскую программу на музыку Чайковского, с которой тот выиграл золото в Лиллехаммере. В тот период Смирнов проделал огромную работу, в результате которой Урманов смог стать исполнителем высочайшего класса, сочетающим в своем катании яркость, тонкость и деликатность — черты, характерные для петербургской школы балета. И тут не нужно никаких других слов — и я, и Лёша можем только сказать этому замечательному человеку: «Большое спасибо!»

С Женей Плющенко работали и многие хореографы. Давид Авдыш был отличником в учёбе в консерватории, отличником и в нашей совместной работе. Он разработал для Жени специальный комплекс хореографических упражнений весьма приближенных к задачам, стоящим перед фигуристом. Каждая поставленная им программа должна была не только нравиться зрителям, удивлять судей и быть удобной для спортсмена, но и решать главную задачу — помогать фигуристу становиться артистом. Он создал для Жени несколько выдающихся программ. Однако, как ни парадоксально, что зрителям, что специалистам больше всего запомнились не столько соревновательные программы в его постановке, сколько один из показательных номеров. Думаю, вы уже догадались, что речь идёт о программе «Sex Bomb», ставшей визитной карточкой Плющенко на долгие годы. На мой взгляд, это был один из самых ярких номеров, которые существовали за всю историю фигурного катания. На победном чемпионате мира в Дортмунде этот номер произвёл настоящий фурор и стал наиболее ярким событием турнира. Зрители от восторга разве что только на лёд не выбрасывались.

Другой постановщик, работавший с Женей, — Евгений Сережников был для него не просто учителем, а фактически третьим отцом. Хотя я настаиваю на том, что между тренером и учеником не должно быть бытовых отцовско-сыновьих отношений. Когда тренер и спортсмен, образно говоря, начинают есть борщ из одной кастрюли или спать под одним одеялом, — это не самая лучшая ситуация в плане достижения успеха.

С огромной благодарностью вспоминаю один из номеров, который Евгений Дмитриевич поставил для Плющенко. Тот изображал птичку, клюющую зерна. Женя ложился на лёд и носом, а с носом у него всегда всё было в порядке, начинал этот лёд «клевать». В ходе постановки мне показалось, что это слишком примитивно. Но надо сказать, что я недооценил всей незаурядности замысла Сережникова и артистического дара Евгения. Этим номером на одном из своих первых крупных турниров он вызвал эффект «standing ovation». То есть люди во Дворце спорта в США, ещё совершенно не знавшие имени Евгения, аплодировали ему стоя. Находившаяся тогда рядом со мной Галина Змиевская сказала: «Да, нечасто увидишь такое, чтобы новичок в Америке поднял зал».

Другим человеком на моём тренерском пути, объединившим в себе талант прекрасного танцовщика и выдающегося хореографа, стал Юрий Смекалов, артист балета Б. Эйфмана. Однако, судя по тому, как развивается его карьера, в недалеком будущем мастерство Смекалова-постановщика превзойдёт мастерство Смекалова-артиста. Его масштабные постановки в Мариинке с успехом вошли в репертуар одного из первых театров мира.

В настоящее время благодаря моему знакомству с уникальной балериной Дианой Вишнёвой круг наших хореографических интересов расширился за счёт содружества с яркими представителями современного петербургского балета: Владимиром Варнавой, Александром Челидзе, Полиной Митряшиной.

Самым же долгим и плодотворным можно назвать моё сотрудничество с талантливым специалистом — Татьяной Прокофьевой. В своё время она сама стала мастером спорта по фигурному катанию, занимаясь у моей супруги. Из-за травм ей пришлось довольно рано завершить свою спортивную карьеру. По окончании соревновательной деятельности она много лет выступала в балете на льду. Обладая природной грацией, она долгое время являлась его примой-балериной, объездила весь мир, исполняла все основные партии классического балета. Татьяне посчастливилось работать с выдающимися постановщиками Мариинского театра, впитать в себя всё лучшее, что создано школой балета Санкт-Петербурга.

Накопленные знания вкупе с ледовым опытом помогают ей прочувствовать фигуриста и сделать так, чтобы позволить максимально реализовать его артистический потенциал. Таня-хореограф не менее талантлива и продуктивна, чем Таня-тренер. Она разработала большое количество оригинальных упражнений для внеледовой и ледовой подготовки. Наблюдая на международных соревнованиях за разминками спортсменов во время чемпионатов Европы и мира, я много раз убеждался, что придуманные ею упражнения начинают широко пользоваться ведущими фигуристами мира. Что же касается её роли в подготовке Лизы Туктамышевой, то без лишней лести могу сказать, что её вклад в победу на чемпионате планеты трудно переоценить.

* * *

Татьяна Прокофьева, артистка балета, хореограф, мастер спорта, заслуженный тренер России

«Тот позитив, тот заряд, который каждый день Алексей Николаевич приносит с собой на тренировки, объединяет всех нас. Конечно, мы можем устать, эмоционально, физически выдохнуться. Мы можем спорить, и это естественно, потому что в споре рождается истина, но это нормальный процесс. Все дети в нашей группе — думающие, созерцающие, созидающие, готовые к действию.

Можно говорить, что кто-то тренирует лучше или хуже. Однако именно Алексей Николаевич является основоположником той системы обучения прыжкам, по которой сегодня работают многие тренеры мира. А для своих спортсменов он делает всё. Как на льду, так и вне его.

Его профессионализм, неисчерпаемый оптимизм и чувство юмора становятся двигательной силой всей нашей группы».

Моё открытие Америки

Для себя я открыл Америку спустя 480 лет после Колумба — в 1972 году, когда Советский Союз только начинал предпринимать робкие попытки установить какие-то отношения с Западом. Наш выдающийся фигурист, призёр чемпионатов мира и Европы Сергей Четверухин получил приглашение потренироваться от знаменитого тренера Карло Фасси. По идее, вместе с Четверухиным должен был поехать его наставник — Станислав Жук. Но в тот момент между ними испортились отношения, причём по довольно глупой причине. Попросив у Четверухина как-то покататься на его новом «Запорожце», Жук помял автомобиль в небольшом дорожном инциденте. Тренер, разумеется, обещал ему возместить ущерб, но в итоге взаимная обида. Стали искать, кого послать с Четверухиным, без руководителя в Америку было лететь нельзя.

В те годы президентом нашей федерации была замечательная женщина — Анна Ильинична Синилкина, директор Дворца спорта «Лужники». Я её вспоминаю с неизменной теплотой. Она была вхожа в высокие круги, ведь на трибунах её стадиона в те времена часто присутствовали видные государственные деятели, в том числе наш тогдашний генсек Леонид Ильич Брежнев. Тогда он уже испытывал симптомы возрастной деменции, и врачи порекомендовали ему для повышения тонуса посещение спортивных мероприятий, в первую очередь хоккея. Для подъёма вождя на правительственную трибуну был оборудован специальный лифт на двоих — его и сопровождающего. Служащие «Лужников» рассказывали мне, что Леонид Ильич первоначально не особо разбирался в хоккее и то и дело спрашивал соседей по ложе: «А куда это они все бегут?» — «За шайбой», — отвечали ему…

Так вот, Синилкина предложила мою кандидатуру. Это случилось не сразу, а только после того, как Фасси успел отвергнуть несколько фамилий. Наши спортивные чиновники отсылали Фасси на утверждение имена потенциальных сопровождающих лиц, а Карло чётко знал, что они будут из органов, и своего одобрения не давал. Наконец, была названа моя фамилия. Фасси меня давно знал, помня наши с Тамарой выступления, и сказал: «Мишина давайте». После этого мы поддерживали с Карло добрые дружеские отношения много лет, вплоть до его кончины на чемпионате мира в Лозанне.

И вот мы с Четверухиным отправились в город Денвер в штате Колорадо. Это был мой первый выезд, где я был не как член команды фигуристов, который перед выходом из гостиницы должен был спросить разрешения у заместителя руководителя делегации и найти себе попутчика, ибо вдвоем сбежать труднее, а гостил в семье.

Наша поездка в Америку вылилась в целую эпопею, став наглядной демонстрацией того, с каким трудом приоткрывался «железный занавес» советским людям. На месяц нам выдали на двоих «гигантскую» сумму в 360 долларов, и мы вылетели. На пересадке в Нью-Йорке аэрофлотовцы говорят: «Давайте мы поменяем билеты, чтобы вам долго не ждать своего рейса». Прилетаем в Денвер поздно вечером, вместо того чтобы прилететь утром, и, разумеется, нас никто не встречает. Говорю Сергею: «Давай звонить Фасси». Дрожащими руками меняю какую-то часть выданных долларов, подхожу к автомату, и тут выясняется, что Четверухин забыл записную книжку с его номером телефона. Я думаю: ну не может быть, чтобы тренера олимпийской чемпионки Пегги Флеминг, очень популярного в России, никто не знал в Америке, в его родном городе. Подхожу к стойке регистрации, как могу, объясняю, кто нам нужен, — не в курсе, говорят, не знаем никакого «Фасси-Масси»…

Ладно, беру в будке таксофона справочник «Жёлтые страницы». Открываю — нет там Фасси, зато — ура — есть телефон катка. Бросаю монетку, набираю номер, мне отвечает девушка с приятным голосом: «Здравствуйте, тренировочные занятия на нашей ледовой арене проходят с такого-то по такое-то время…» Я говорю: «Девушка, милая, мне не нужно расписание, мне бы найти тренера Карло Фасси». А она опять за своё. Позвонил на другой каток — не менее приятным голосом другая девушка зачитывает расписание тренировок, не понимая моего английского. После третьего звонка я понял, что говорю с автоответчиком, о существовании которого я узнал именно тогда.

Сидим дальше. На дворе — ночь. Решили выпить по бокалу пива. Но и тут всё оказалось не так просто. В свои 26 лет Четверухин настолько молодо выглядел, что пришлось показывать паспорт — зачем, мы не сразу поняли…

Меня тем временем не покидала мысль о том, что номер телефона такого известного человека, как Фасси, всё же должен быть где-то зафиксирован. И вот на стойке регистрации улыбчивый темнокожий парень советует: «Возьмите дополнительное приложение к „Жёлтым страницам“, может, там есть». И подаёт тоненькую такую брошюрку. Точно — есть! Через 30 минут за нами прилетели машины, и томительное ожидание в аэропорту завершилось.

Меня как тренера в нашей делегации считали главным, поэтому предполагалось, что я буду жить в доме президента клуба, а Четверухин — в доме у Фасси. Но перед отъездом со мной провели инструктаж: «За границей, если в поезде женщина с вами в купе одна — выходите и сидите в тамбуре. Вас могут обвинить в сексуальных домогательствах, смотрите в оба. Опасайтесь провокаций, опасности — на каждом шагу». Я думаю: вот они и начались, провокации, поодиночке нас обрабатывать станут. «Нет, — говорю, — мы будем жить только вместе». А сам в шутку подумал: в случае агрессии со стороны забаррикадируемся шкафами. В общем, инструкцию я не нарушил — стали жить вместе.

С пребыванием в доме Фасси связано несколько занятых коллизий, которые я сейчас вспоминаю с долей доброго смеха над самим собой.

Дом его показался нам тогда огромным и шикарным — в нём был цокольный, первый и мансардовый второй этаж, на котором и располагалась наша комната. Сейчас я понимаю, что на самом деле домик был довольно скромным. Так как в нём находился маленький ребёнок Лоренцо, младший сын семейста Фасси, вечером нужно было соблюдать тишину. Поэтому концерты Фрэнка Синатры, которого очень любил Четверухин, мы смотрели без звука. Слышимость в типичном американском фанерном доме была отличной.

По приезде Карло нас предупредил: «На завтрак мы много не едим, ограничиваемся бутербродами и кофе. Но если вы днём или вечером захотите пить, открывайте холодильник — там есть напитки». Надо понимать, что ни кока-колы, ни пепси-колы в СССР тогда не было, поэтому всё это нам, разумеется, казалось напитками богов. Однажды вечером, когда банки стандартного размера закончились, Четверухин принёс из холодильника упаковку, в которой находилось шесть небольших баночек. Мы их выпили, напиток оказался соком с мякотью. Не сказать, что он произвёл на нас сильное впечатление, но пить что-то надо было. Где-то в пять часов утра тишину разорвал крик ребёнка — маленький Лоренцо кричал, как сумасшедший, — хотел кушать. Так мы поняли, что выпили единственное детское питание, которое было в доме. Лоренцо орёт, никто не спит, в холодильнике для ребёнка ничего нет, грудь мамы пуста, на часах — пять утра, магазины закрыты — в общем, сами понимаете…

Так мы знакомились с американским бытом. Не менее необычными нам показались и чисто человеческие отношения, бытующие в стране Нового Света. На катке работала девушка, которая выдавала талоны на уроки тренеров. Установленная там система была направлена на то, чтобы не отягощать отношения «тренер — ученик» финансовой стороной, когда фигурист приходил бы к наставнику и в потном кулачке протягивал ему деньги за занятие. Вместо этого он покупал в кассе талон, отдавал его тренеру, который затем получал в обмен на него в кассе деньги. С одной из таких девушек у меня сложились дружеские отношения. Мы с ней много общались, она приглашала меня домой, познакомила с семьёй, а каждые два дня привозила торты собственноручного приготовления. Ближе к отъезду она подарила мне на память о себе тоненькую золотую цепочку. Цепочка оказалась короткая: когда я её примерил, она не сошлась на добрую треть шеи. Тем не менее в знак уважения к подарку я всё же хотел ее надеть. Спустился вниз и прошу Кристу найти мне нитку, чтобы удлинить цепочку. Криста говорит: «Откуда она у тебя?» Я рассказал, что подарила её мне девушка-билетёр. Вечером приходит домой Фасси, и Криста ему рассказывает об этой истории, добавляя с улыбкой: «Может быть, у них там love[4]?» На что Карло закричал с типично итальянским темпераментом: «Какой, к чёрту, love?! Prison[5]! Karzer[6]! Ты будешь сидеть в тюрьме, никакой обратной дороги в Россию! Она же из семьи мормонов[7]!» И показал мне пальцы, сложенные в виде решётки.