Санаторий «Седьмое небо»

Чинча сделал пару шагов вперед и нерешительно остановился, перебирая копытами. Плавать он никогда не пробовал, и сейчас вода пугала его. Осел с грустью следил за удаляющейся хозяйкой. Хибла безостановочно гребла, медленно продвигаясь вперед: юбка путалась в ногах, обвивая голени и лодыжки, мокрая отяжелевшая куртка тянула вниз. Но женщина упорно двигалась к цели. Надежда на скорую разгадку увиденного на мосту перед санаторием придавала ей сил. Она оглянулась лишь перед тем, как завернуть за скалу: осел, подобрав под себя мосластые ноги, лежал у самой воды в ожидании, как верный пес.

За скалой, к великой радости Хиблы, открылся тот самый Белый пляж, который она искала. За время работы в санатории «Седьмое небо» она полюбила это место всей душой. Тогда еще совсем юная Хибла вместе с детьми приезжала к морю в желто-зеленом вагончике, катящемся с горы по рельсовому пути. Пляж был небольшой и укромный, надежно закрытый со всех сторон от случайных взоров, неприступный для посторонних. Попасть на него с суши было невозможно: во время строительства санатория пространство между скалами и морем было отвоевано у гор с помощью взрывов, превративших прибрежные горные склоны в непреодолимую отвесную преграду. Горную породу измельчили в песок, получившийся нежным и белым, а потом его толстым слоем насыпали поверх неудобной крупной гальки. Пляж, окруженный белыми скалами и покрытый таким же белым песком, получился уютным, как на открытках с изображением сказочных заморских курортов. Работники санатория называли его Белым пляжем.

Хибла вышла из воды и огляделась, восхищаясь чудесным видом, на первый взгляд, ничем не испорченным за три десятка лет. В одной из скал напротив по-прежнему темнел прикрытый чугунными воротами арочный свод тоннеля, проложенного сквозь гору, где начинался рельсовый путь, ведущий круто вверх, на вершину соседней горы, к санаторию. Хибла помнила, что других дорог к пляжу не было, а случайных туристов, пытавшихся проникнуть сюда с моря, останавливала охрана, дежурившая в специально установленной кабинке, выкрашенной, как и все прочие (для душа и для переодевания), в белый цвет. Все сооружения по-прежнему стояли на своих местах, но только теперь она заметила, что они выглядели сильно потрепанными стихией: белая краска облупилась, а там, где еще чудом держалась, была покрыта рыжими разводами ржавчины; сами каркасы кабинок покосились, хотя и на вид были еще крепкими – наверное, с годами постепенно склонялись под ударами волн во время штормов; ветер покачивал скрипучие дверцы там, где те еще держались, но многие кабинки зияли пустыми дверными проемами, бесстыже выставив напоказ свое нутро: ржавые водопроводные трубы, шланги и краны. Кабинка охраны, конечно, пустовала – похоже, охранять здесь все так же было некого. Пляж выглядел заброшенным, как и санаторий. Хибла грустно вздохнула, сделав вывод, что мальчик и мужчина на мосту, скорее всего, ей померещились и вся эта рискованная затея пробраться в «Седьмое небо» ни к чему не приведет. Но едва она об этом подумала, как ее взгляд неожиданно натолкнулся на серое сооружение, цветом сливающееся со скалой, – по этой причине она его раньше и не заметила. Небольшое строение, похожее на лодочный сарай, выглядело новым по сравнению с остальными рукотворными конструкциями на пляже, к тому же Хибла была уверена, что за время работы в санатории не видела здесь ничего подобного. Кто-то выстроил его здесь специально! Интересно, для чего? Вряд ли ради одного желания позагорать на живописном пляже! Для этого совсем не обязательно строить капитальное строение для хранения лодки! Женщина направилась к нему, сгорая от любопытства.

Серенький домик был приподнят над водой на бетонных столбах, со стороны моря вход был закрыт двустворчатыми воротами, на которых висел большой замок, а с обратной стороны, от обычной двери к берегу тянулся дощатый настил. Хибла прошла по скрипучим доскам и толкнула дверь – та, конечно, была заперта. Окон, чтобы заглянуть внутрь, не было, и нигде не нашлось даже крошечной щели, чтобы узнать, есть ли в сарае лодка или же он пуст. К тому же стремительно темнело: сияние заката гасло прямо на глазах, а ей нужно было успеть проверить еще кое-что до темноты.

Хибла вернулась по настилу на берег и направилась к дальним скалам, огораживающим пляж – туда, где темнел проем тоннеля. Ей хотелось выяснить, заперты ли ворота, закрывающие вход, на замок. К ее великому огорчению, замок был заперт, и попасть в тоннель было невозможно. А ведь это был единственный путь, ведущий к санаторию, и она рассчитывала именно на него, потому что другой – горная дорога – по-прежнему был перекрыт обширным каменным завалом, который так никто с тех пор и не пытался разобрать.

Хибла навалилась всем своим тщедушным телом на толстые металлические прутья – те не сдвинулись с места даже на миллиметр. Что ж, придется пока уйти ни с чем, чтобы вернуться позже более подготовленной. Неожиданно от накопившейся за день усталости ноги подкосились, и женщина села на песок, прислонившись плечом к холодному металлу. Она только сейчас почувствовала, что продрогла до костей, и вспомнила о Чинче: как хорошо было бы прижаться к его круглому теплому боку! О том, что ей придется снова лезть в ледяную воду и вплавь добираться до того места, где она оставила осла, не хотелось даже думать. Она решила посидеть немного, чтобы собраться с мыслями, с духом, с силами и потом уж отправляться в обратный путь. Нужно было определить, что ей понадобится для того, чтобы проникнуть за ворота. Во-первых, стоит запастись сменой одежды, взять ее с собой в непромокаемом мешке, потому что в мокрой холодно, и трясущимися руками много не сделать. Во-вторых, фонарь: ведь наличие нового лодочного сарая свидетельствует о том, что здесь кто-то бывает, и ей совсем не хочется первой попасться ему на глаза, а поэтому операцию взлома нужно проводить ночью. Потом – сам взлом. Как лучше сделать – выпилить один из металлических прутьев на воротах или попытаться открыть замок отмычкой? Над этим надо поразмыслить как следует. Пилить – долго, а отмычек у нее нет. Что еще? Пригодится веревка с карабинами – мало ли, вдруг на пути будут трудные участки… Хотя Хибла планировала идти по рельсам, но все же… Ведь может случиться так, что рельсовый путь разрушен или завален камнями в некоторых местах. Да, и еще важно не забыть перчатки: с ободранной на ладонях кожей никуда не вскарабкаешься, и не потому, что это больно, а потому, что они будут соскальзывать от сочащейся крови.

Пока Хибла мысленно составляла список необходимых вещей, руки ее перебирали приятный на ощупь песок, еще не утративший тепло нежаркого октябрьского солнца, и вдруг пальцы наткнулись на что-то твердое и гладкое – слишком гладкое для морской гальки и не такое тяжелое. Женщина извлекла предмет из песка и подула на него. Песчинки слетели с поверхности, и она с удивлением разглядела пластмассовую игрушку – крошечного голубого дельфинчика. Краска на нем блестела и была такой яркой, что не возникло никаких сомнений: игрушку обронили здесь недавно. Здесь были дети! Или ребенок! Сердце Хиблы учащенно забилось, в мозгу вспыхнули нехорошие догадки, вызванные внезапно возникшими в памяти картинами прошлого: крик Лили о помощи, а потом… каталка, накрытая белой простыней, и маленькая ладошка, виднеющаяся из-под нее, такая же белая. Неужели страшные дела творятся в санатории до сих пор?! Нет, возможно, что это слишком поспешный вывод и дельфинчик обронен ребенком, который приплыл на этот пляж вместе с родителями на лодке, чтобы отдохнуть, а потом благополучно вернулся домой вместе с ними. Но… Хибла подумала бы, что все так и было, если бы не случай с Лилей. А теперь жуткие подозрения, дремавшие долгие годы, проснулись и растревожили ее душу. Тем более нужно скорее попасть в «Седьмое небо» и выяснить, в конце концов, что там происходит!

С моря подул ветер, взметнул ее слипшиеся сосульками мокрые волосы, и принес с собой какой-то звук. Хибла прислушалась, уставившись в непроглядную сизую даль: казалось, ночное безлунное небо слилось с водной гладью в единую плотную мглу, которая плавно надвигалась на берег. Звук не прекращался, быстро нарастая, и вскоре стало ясно, что это рокот моторной лодки, движущейся прямо к Белому пляжу. Черное пятно вынырнуло из темноты совсем недалеко, продолжая увеличиваться, приближаясь. Хибла заметалась, ища взглядом место, куда бы спрятаться. Первой мыслью было юркнуть в одну из кабинок, но она вовремя передумала: у всех кабинок были высокие ножки, позволяющие тем, кто находился снаружи, видеть, заняты они или нет. Еще не до конца стемнело, и ничем не прикрытые снизу ноги Хиблы могли заметить. Времени оставалось мало, метаться по пляжу в поисках укрытия было уже рискованно, поэтому женщина заскользила вдоль скалы, весьма кстати оказавшейся рядом. Как раз в этот момент рокот мотора внезапно стих, и Хибла увидела лодку, качающуюся на волнах у лодочного сарая. Какой-то мужчина выбрался из нее на деревянный настил и, повернувшись, подал руку другому пассажиру. По длинным волосам Хибла поняла, что это девушка. Других пассажиров в лодке не было. Мужчина открыл дверь сарая и вошел внутрь, а девушка сошла с настила на берег и наблюдала оттуда, как ее спутник открывает ворота со стороны моря, потом возвращается, садится в лодку и, орудуя веслами, направляет судно внутрь сарая. В тишине хорошо был слышен металлический лязг запираемых засовов, а затем жалобный скрип досок настила: похоже, мужчина вынес с собой что-то тяжелое. Когда он подошел к поджидавшей его девушке, Хибла заметила, что тот держит в каждой руке по огромной, раздутой от содержимого сумке. Вместе они направились через пляж к тоннелю, и Хибла поблагодарила горных духов за удачно подвернувшееся укрытие: огромный белый валун надежно скрывал ее от глаз незнакомых людей, о намерениях которых ей ничего не было известно.

Мужчина поставил сумки перед воротами, достал из кармана куртки ключи и отпер замок. Девушка отступила назад, когда ее спутник начал распахивать створки, и оказалась так близко к Хибле, что кончики ее волос, трепещущих на ветру, коснулись щеки спрятавшейся за камнем женщины, обдав сладким ароматом восточных духов. Хибла отползла чуть в сторону, двигаясь бесшумно, как змея. Раздался глухой щелчок, и в темном пространстве горного тоннеля вспыхнул яркий желтый свет. «Электричество!» – с удивлением поняла Хибла. Теперь она могла рассмотреть незнакомую парочку: они стояли перед ней, освещаемые сверху мощным фонарем. Оба были молоды, девушке на вид нельзя было дать и тридцати, а мужчина выглядел постарше, но, возможно, такое впечатление создавалось из-за усов и короткой светлой бородки – такой жидкой, что Хибла подумала удивленно: «К чему было ее отращивать, если в ней волос почти нет?» Мужчина прислонился спиной к чугунным прутьям и громко высказался:

– Хоть передохну, пока трамвай едет, а то весь день, как белка в колесе!

– Я тоже устала. – Девушка шагнула и прижалась к нему плечом. Хибле она показалась не очень красивой: черты лица мелкие, невнятные, а губы болезненно раздутые и в каких-то бугорках, будто осами покусаны. – Но знаешь, сказать по правде, я бы лучше здесь заночевала, на пляже, чем в том замке с привидениями на горе! Там так жутко!

– Не очень уютно, согласен. Но ты же знаешь, ради чего это все… И какими деньгами пахнет! – Мужчина успокаивающе погладил ее по плечу.

– Мне кажется, что все это небезопасно… Какие-то странные опыты на детях. Это что-то нехорошее, ужасное… Может, он безумен?

– Он гений, уверяю тебя! – воскликнул мужчина, повысив голос, и девушка испуганно отстранилась, тревожно глядя ему в лицо в ожидании худшего. Тот, не сбавляя громкости, продолжал: – Сколько можно тебе объяснять: я изучил его расчеты, ознакомился с результатами опытов и знаю, в чем заключается причина прошлых неудач! В том не было его вины, повлияли совершенно посторонние факторы! В этот раз все получится, и жизни ребенка ничего не угрожает!

– Да, а по виду того мальчика не скажешь… Лежит, как мертвый, – прошептала девушка едва слышно, но Хибла все поняла, и от сказанного у нее мурашки поползли по коже. «Лежит, как мертвый!» – повторила она мысленно, чувствуя ледяной холод ужаса, растущего внутри.

– Говорю же, профессор не виноват. С девчонкой этого не повторится! – убеждал девушку спутник, но та недоверчиво покачала головой, вздохнула и как-то неуверенно произнесла:

– Так жалко… Она плачет все время. Знаешь, я даже хотела просьбу ее выполнить, записку отцу передать, надеялась, что мне от этого легче станет.

– Что?! Какая еще записка?! – Мужчина резко схватил ее за плечи и встряхнул. – Ты с ума сошла?! Нас всех погубить решила?!

– Да не ори! Выбросила я эту записку! К тому же в ней была всего лишь пара дурацких строчек! Она стишок для папы сочинила… Как же там было… «Раз-два-пять, буду танцевать» – что-то в таком духе. Просто детская глупая считалка, и все!

– Глупая считалка… – писклявым голосом передразнил мужчина. – Это ты глупая! Ты что, не понимаешь, чем мы рискуем? Да за похищение детей… Ты что, дура?!

– Но я же не передала! Сначала хотела попросить кого-нибудь, чтобы отнесли записку ее отцу. Девочка назвала гостиницу и номер, где они остановились. Но потом я передумала, испугалась.

– Зачем вообще это надо было? Зачем ты брала у нее эту записку? Говорю же, дура просто! Разве можно головой рисковать ради каких-то соплей!

– За это она обещала быть послушной. Да и отца ее жалко, – тихо, но упрямо возразила девушка. – Представь, каково ему: дочь пропала, и он даже не знает, жива она или нет.

– Да пофиг на отца! Такой риск! Идиотка! Не вздумай при Жанне проболтаться, иначе хана тебе, так и знай! Она над Лобачевым до того трясется, что, если узнает о твоих дурацких переживаниях… ну, сама понимаешь. Прихлопнет, как пакостную мышь.

– Эта Жанна злющая, как бешеная собака! И взгляд такой, будто вот-вот вцепится. Мне кажется иногда, что она сумасшедшая… Что оба они с Лобачевым – безумцы.

– Ну, хватит! Не забывай, что и я – Лобачев, а тот, кого ты называешь уже второй раз безумцем, вообще-то мой отец! Имей уважение, если собираешься за меня замуж!

– Я еще думаю, если что! – Она вдруг хитро прищурилась и многозначительно улыбнулась, растянув неестественно надутые губы в клоунскую улыбку. – Согласия я тебе еще не давала, поэтому… И ты имей уважение!

– Ладно. – Он примирительно обнял ее и притянул к себе. – Прости, что вспылил. Зря ты это, с запиской. Все равно отец девчонки никогда больше не увидит свою дочь, так лучше б он думал, что она мертва. Пойми, во все времена наука требовала жертв. Ни одно великое открытие не давалось ученым легко. Иногда приходится делать выбор между гуманностью и благими целями ради всего человечества. Жизнь одной маленькой девочки против возможности продлить существование другим людям, например, великим художникам, музыкантам, писателям, которые смогут создать еще множество шедевров, или ученым, которые успеют сделать больше великих открытий.

– Но ведь она не умрет? – вопрос девушки прозвучал, как мольба.

– Никакой опасности нет, – ответил мужчина и поцеловал свою спутницу в лоб, устремив задумчивый взгляд на камень, за которым притаилась Хибла, – она едва успела отшатнуться в тень.

Сверху донесся слабый металлический стук.

– А вот и наш трамвай! – Мужчина посмотрел внутрь туннеля. – Скорее бы. Вымотался я сегодня, отдохнуть хочу. – Он приподнял стоящие рядом сумки и спросил: – Ты все из списка купила?

– Ты уже спрашивал. Да, не сомневайся. И продукты, и медикаменты. И шампанское для нас. Устроим романтический вечер в башне с видом на море?

– Ты же говоришь, там жутко, – с усмешкой ответил ее спутник.

– Когда тебя нет рядом. А с тобой я не боюсь!

– А без меня чего боишься-то? Призраков?

– Тебе, вот, смешно, а у меня там все время такое ощущение, будто душа из тела выскакивает. А призраки… Они там просто повсюду, появляются из стен, заглядывают в окна, стоят в темных углах и смотрят… Жуть!

– Вот же фантазерка! – Мужчина рассмеялся. – Хотя отчасти я согласен: есть некоторые не очень приятные побочные явления от научных опытов, но это все просто иллюзии, не обращай внимания. Увидишь что-то неправильное – просто поморгай, и пройдет.

– Да, я знаю. Иногда проходит, а иногда – нет, – возразила та, но голос ее потонул в грохоте подъезжающего вагончика. Горное эхо размножило ритмичный лязг колес о рельсы, и казалось, что из недр туннеля мчится целый поезд.

Вдруг над морем раздался истошный рыдающий вопль, и девушка взвизгнула, вцепившись в спутника, а тот вздрогнул и настороженно посмотрел в темноту. Вопль повторился снова, еще более надрывный и протяжный, отчего на лицах парочки застыло выражение панического ужаса, и только Хибла не испугалась – точнее, испугалась, но не вопля, а того, что незнакомцы догадаются, кто его издает. Это орал ее осел! Чинча, уставший ждать свою хозяйку и даже, наверное, начавший о ней беспокоиться, звал ее с соседнего пляжа, скрытого за выступом скалы. Его крик, отраженный горами, летел в морскую даль, и оттого казалось, что в море ревет невидимое морское чудовище.

Мужчина и девушка не стали выяснять, кому принадлежит вопль, а поспешно уселись в подкативший вагончик, знакомый Хибле своей желто-зеленой окраской, правда, изрядно потускневшей за долгие годы, и вскоре скрылись в глубине туннеля, отправившись наверх, к санаторию. Как бы ей ни хотелось поехать с ними и узнать все секреты, так неосторожно приоткрытые ими, но она понимала, что те не позволят ей составить им компанию, и никакие мольбы и уговоры не помогут. Не зря ведь мужчина так ругал свою подругу за какой-то неосторожный поступок! Ясно, что никого из посторонних в санаторий не пустят. А еще он говорил о Жанне. Не та ли это Жанна, которая работала в «Седьмом небе» еще тридцать лет назад? Но ей уже тогда было… Хибла напрягла память… не меньше сорока, а значит, теперь должно быть под семьдесят. Разве в состоянии семидесятилетняя старушка «прихлопнуть» молодую и сильную девушку, «как мышь»? Все так странно. Мальчик, который лежит, как мертвый… Призраки, стоящие в углах и заглядывающие в окна… Что же там происходит?! Чтобы узнать это, Хибле придется вначале покинуть это место, чтобы основательно подготовиться. Вот, и ворота снова заперты, а другого пути нет. И вагончик за нею не приедет, а придется идти в темноте по рельсам, поднимаясь круто вверх, двигаясь над пропастью, над ущельями, оскалившимися каменными пастями. Зато она сумеет проникнуть в «Седьмое небо» незаметно для его обитателей, и тогда ей, может быть, притаившись в недрах здания, удастся найти ответы на свои вопросы, и, если повезет, она сумеет помочь той девочке, о которой здесь шла речь. И мальчику, который лежит, как мертвый… если Хибла успеет, конечно.

Женщина вышла из укрытия и направилась к воде, собираясь плыть к тому месту, где ждал бедный Чинча, который после небольшой передышки снова принялся орать. И хотя осел чуть ее не выдал – ведь парочка могла догадаться, какому животному принадлежат крики, и сообразить, что неподалеку есть люди, которые могли услышать их секретный разговор, – теперь она была даже благодарна Чинче. Ослиный крик помог ей выбрать правильное направление в кромешной темноте слившегося с ночным небом моря, и плыть было не так страшно, как при полной тишине. Голос единственного в мире существа, кому было не безразлично, утонет она или нет, подбадривал ее. Хибла чувствовала сильное головокружение и слабость. Силы покидали ее изнуренное тело с каждым движением, она плыла рывками, отчего то и дело погружалась в воду с головой, и, выныривая, жадно хватала ртом воздух. В какой-то миг она вдохнула раньше, чем голова ее оказалась над поверхностью воды, и соленый поток хлынул внутрь. Хибла панически задергалась, чувствуя, как погружается все глубже. Она опустила ноги в надежде нащупать дно, но его все не было, и тогда она поняла, что не выберется. Удивительно, но вместо страха перед неминуемой гибелью Хибла почувствовала обиду. «Несправедливо умереть именно сейчас, так и не узнав секретов «Седьмого неба»! – подумала она с горечью. – И никто никогда их не узнает! Никто не поможет бедным похищенным детям, над которыми там ставятся какие-то опыты!»

Женщина барахталась уже скорее машинально, не надеясь спастись, но вдруг в тот момент, когда сознание ее начало мутиться, рука ткнулась во что-то твердое и неровное. «Скала!» – вспыхнула догадка в гаснущем разуме. Хибла протянула вторую руку, ухватилась за каменную поверхность и, отталкиваясь от нее, принялась быстро подниматься. Камни были скользкими, но россыпи мидий, растущих на них в изобилии, оказались для нее спасением – за них можно было уцепиться. Острые раковины царапали и вспарывали кожу ладоней, соленая вода жгла раны, но все-таки голова Хиблы вырвалась из водной толщи, и спасительный воздух, наполнив широко разинутый рот, с болью вошел в горящие легкие. С кашлем из горла вырвался фонтан брызг, и вслед за ним все тело содрогнулось от истерического смеха. Хибле вовсе не было смешно, но внутри что-то клокотало, помимо ее воли вылетая изо рта хриплым хохотом . Она висела на скале, впившись ногтями в заросли раковин, по горло в воде, и долго смеялась, не в силах прекратить истерику. Неизвестно, сколько бы длился этот нервный приступ, если бы ее внимание не переключилось на громкие всплески и шум разлетающихся поблизости брызг. Хибла перестала хохотать и вперила взгляд в темное пространство перед собой. Невидимое морское существо приближалось к ней, неистово рассекая воду и поднимая приличную волну. Тело женщины хаотично закачалось, движимое всколыхнувшейся водной массой, руки оторвались от скалы вместе с конгломератами моллюсков и пучками водорослей, и Хибла вновь ушла под воду с головой, гадая в ужасе, что за напасть явилась к ней из морской пучины. Каково же было ее изумление, когда она увидела над собой… дрыгающиеся ослиные ноги! Это был Чинча, ее Чинча приплыл к ней на помощь, почуяв неладное! Хибла схватилась за ногу осла и, используя ее, как опору, дотянулась до его круглого бока, вцепилась в короткую шерсть, а затем, вложив все силы в рывок, вынырнула на поверхность. Осел радостно всхрапнул и, когда она забралась на его спину, взял курс к берегу, виднеющемуся в темноте извилистой светлой полоской.

Когда под копытами Чинчи захрустела галька, Хибла хотела было слезть с осла, но ее тело отказывалось шевелиться. Она лежала, обнимая его теплую мокрую шею, прижавшись щекой к колючей холке, и впервые за долгие годы ей было так хорошо, уютно и спокойно. Правда, что-то мешало окончательно расслабиться, что-то твердое вдавливалось в тело в районе правого бока, и Хибла попыталась достать досаждавший ей предмет, предположив, что морской камень попал в карман ее куртки во время плавания. Едва просунув руку в боковой карман, она вспомнила, что это найденный ею в песке возле входа в туннель пластмассовый дельфинчик, о котором она уже и забыла. Хорошо, что карман застегивался на пуговицу, иначе игрушка, скорее всего, выплыла бы из него и затерялась на морских просторах. Хибла подумала, что было бы жаль ее потерять, будто чувствовала в ней нечто большее, чем просто кусочек ярко окрашенной пластмассы. Возможно, эта игрушка поможет ей каким-то образом отыскать обронившего ее ребенка. Хотя Хибла и не обладала нюхом собаки-ищейки, но интуитивно верила, что вещи как-то связаны со своими владельцами, и если быть очень чуткой, по вещам можно узнать что-нибудь важное об их хозяевах. Наверное, по этой причине Хибла до сих пор не прекратила поиски Энвера: все вещи сына, казалось, говорили ей, что он еще жив!

Женщина потянула край куртки чуть в сторону – так, чтобы карман оказался рядом, а не под ней, – вздохнула и расслабленно закрыла глаза.

Осел все шел и шел куда-то сам по себе, без всякого принуждения с ее стороны, а Хибла его не останавливала. Ей хотелось, чтобы эта прогулка длилась вечно: так приятно было раскачиваться, лежа на широкой ослиной спине, слушать мерный стук копыт, хруст гальки и убаюкивающий шепот волн. Ароматы хвои и сосновой смолы, доносившиеся с гор, смешивались с влажным морским воздухом, превращаясь в волшебный бальзам, исцеляющий тело и душу. Хибла пыталась строить в уме планы разоблачения злодеев, затаившихся в «Седьмом небе», и спасения похищенных ими детей, но непослушные мысли то и дело ускользали из ее сознания, и она не заметила, как вскоре заснула.

Хиблу разбудили солнечные лучи, бьющие прямо в лицо. Она открыла глаза и приподнялась на локте, удивленно озираясь. Перед ней искрилась морская гладь, по-утреннему яркая – такого пронзительного синего цвета, что небо над ним казалось блеклым. Женщина обнаружила, что лежит на пустынном галечном пляже, а Чинчи поблизости нигде нет. Она позвала его, но осел на зов никак не откликнулся. Гадая, куда он мог запропаститься, Хибла встала, прислушиваясь к ощущениям: странно, несмотря на ночные приключения, чувствовала она себя замечательно, ничего не болело, и даже ссадины на ладонях, оцарапанных о ракушки, таинственным образом исчезли. Есть не хотелось, хотя уже сутки во рту ее не было ни крошки. И тело казалось сильным, будто во время ночной прогулки она помолодела лет на двадцать. «Прекрасное утро! – подумала она. – Одно плохо: Чинчи нет. И куда запропастился этот негодник?!» Напустив на себя сердитый вид, Хибла решительно зашагала в противоположную от моря сторону, к заросшему лесом горному склону, подозревая, что проголодавшийся осел отправился именно туда на поиски пропитания. «Вот я тебе задам, Чинча!» – грозно кричала она, продираясь сквозь заросли и с каждым шагом начиная все сильнее беспокоиться.

Время шло, а никаких признаков присутствия питомца Хибла так и не нашла, даже крошечного следа от его копытца. Вскоре обнаружилась еще одна неприятность: когда она сунула руку в карман, чтобы достать пластмассового дельфинчика и разглядеть его как следует при дневном свете, выяснилось, что нет не только игрушки, но и самого кармана – тот отсутствовал, оторванный «с мясом», а на месте шва, которым он крепился к куртке, пучками висели обрывки ниток. Она с недоумением оттянула полу куртки и посмотрела на темный квадрат, оставшийся от него. Как могло это случиться? Может быть, во сне она упала со спины осла и зацепилась карманом за что-то? Хибла грустно вздохнула и побрела дальше. Была мысль вернуться на берег и поискать дельфинчика, но все-таки осел был важнее. Ей казалось странным, что Чинча, ожидавший ее несколько часов, пока она исследовала Белый пляж, а потом приплывший к ней на помощь, вдруг оставил ее одну. Ведь прошло уже немало времени! Хибла начала думать, что зря отправилась на его поиски, ведь осел мог вернуться к морю в ее отсутствие. Придет, увидит, что хозяйки нет, и тоже станет бродить по горам. Так и будут они оба блуждать, а встретиться не смогут!

В какой-то миг Хибле вдруг показалось, что вдали, за деревьями, движется крупное серое тело, но это был не Чинча, а тень сосновой ветви, потревоженной порывом ветра. Вспыхнувшая было радость угасла вместе с солнцем, закрытым набежавшей тучей, отчего исчезли все тени. Лес сразу утратил воздушность, будто отяжелел, сгустился вокруг нее, и вместе с этим усилилась тревога, будто была не чувством, а живым существом, питающимся сумраком. Хибла подумала о том, что она бродит по лесу уже многие часы и день, возможно, начал клониться к вечеру. Женщина решила, что осел за это время мог вернуться домой, и стала подниматься выше в гору, где пролегала тропинка, ведущая в поселок. За долгие годы ее ноги истоптали каждый клочок прилегающих к тропе горных склонов, поэтому найти дорогу она могла бы даже с закрытыми глазами. В самом деле, вскоре среди высокой травы и кустов показалась серо-коричневая полоса утоптанного глинистого грунта. Хибла ступила на нее и торопливо пошла вперед, направляясь домой и мечтая о том, чтобы Чинча ждал ее у входа в хижину. Но не успев сделать и сотни шагов, женщина остановилась и прислушалась: донесшиеся из глубины леса звуки привлекли ее внимание. Она быстро сообразила, что навстречу ей по этой же тропе идет человек, и вряд ли он местный, судя по тому, как шумно он дышит и часто спотыкается. Жители гор так не ходят. Привычные к труднопроходимым местам, они ступают ловко и осторожно, а дыхание у них, закаленных в постоянных подъемах и спусках, так не сбивается.

Человек шел, низко опустив голову и сгибаясь под тяжестью рюкзака, горой возвышавшегося на его спине, поэтому заметил Хиблу только тогда, когда его взгляд наткнулся на ее ноги. Она шагнула в сторону, желая пропустить путника, но тот вздрогнул и резко выпрямился. Лицо его, густо заросшее щетиной, выглядело измученным, но Хибле показалось, что это был отпечаток вовсе не физической усталости, а глубокого и длительного душевного страдания. Она даже подумала, что на ее собственном лице почти всегда такое же выражение, ведь тоска по Энверу и Мшвагу никогда не покидала ее душу. Наверняка у этого человека тоже случилось какое-то горе.

На незнакомце был сильно потрепанный спортивный костюм, такой грязный, что невозможно было определить, какого он цвета. Мятую и местами изодранную ткань покрывали серые, черные и коричневые пятна, словно его владелец кубарем скатился с горы. Хибла подумала, что и сама выглядит не лучше. Хотя она надевала чистую одежду, перед тем, как уйти из дома вчера утром, но с тех пор столько всего произошло! Она вспомнила, что даже чуть не утонула в этом наряде, и, смущаясь своего вида, глянула на себя: ну, еще бы, оторванный карман на куртке, белые разводы от соленой воды, которые издали можно было бы принять за кружева, если бы не прилипшие к ткани ошметки водорослей, комья засохшей глины, украшающие край длинной, до пят, черной юбки, и торчащие из-под нее облезлые носки грубых ботинок. Наверное, она сейчас похожа на бездомную бродяжку. «Хм… впрочем, как и он», – сделала вывод Хибла, разглядывая чужака.

– Здравствуйте! – Мужчина вежливо обратился к ней и сразу ошарашил вопросом: – Простите, но я ищу женщину по имени Хибла. Вы местная? Знаете такую?

Хибла растерянно моргнула, удивляясь, откуда человек может знать ее имя, и пока она думала, тот выпалил целую тираду, которой окончательно поверг ее в шок:

– Вообще-то мне не сама она нужна, а дорога к санаторию «Седьмое небо». Я сегодня был в поселке, он тут, в паре часов ходьбы вниз по склону. – Мужчина махнул рукой, указывая назад. – Люди сказали мне, что одна жительница из их поселка работала там когда-то давно и знает дорогу лучше других, только она целыми днями гуляет в горах, и дома ее с утра до вечера не найти. А мне некогда ждать до вечера, вот я и пошел по тропе, которую мне местные указали. Может быть, вы знаете дорогу на «Седьмое небо»?

– «Седьмое небо»? – переспросила Хибла так медленно, словно к кончику языка у нее была подвешена гиря.

– Пожалуй, вряд ли вы о нем знаете, – разочарованно вздохнул мужчина. – Санаторий давно не работает, заброшен еще с советских времен. Но он должен быть где-то в этих краях. Я нашел в интернете старую карту, и по ней определил, что «Седьмое небо» находится недалеко от горного поселка, о котором я вам говорил.

– А зачем вы ищете этот заброшенный санаторий? – спросила Хибла («гиря» исчезла, но язык все еще плохо ее слушался, будто налился свинцом).

– Да, знаете… – Незнакомец явно растерялся и обдумывал, что сказать. Наверное, ничего не придумал, потому что выпалил: – Это слишком личное, вряд ли вам будет интересно.

Хибла колебалась: сказать или нет? Потом решила, что в любом случае, даже если странный чужак узнает, где находится санаторий, он все равно не сможет туда попасть: ведь с суши территория «Седьмого неба» полностью неприступна, а о туннеле в скале на Белом пляже, в который можно попасть только с моря, он наверняка не подозревает. Обдумав ответ, произнесла:

– Если хотите, могу вам показать место, откуда открывается хороший вид на этот санаторий.

– Вид? Здорово! – Мужчина подхватил с земли рюкзак и забросил на спину. – Если вам не трудно, конечно, – добавил он.

– Совсем не трудно. Идемте. – Она повернулась и зашагала в противоположную от поселка сторону. Незнакомец тяжело зашаркал следом.

Хибла прошла немного и вдруг вспомнила о Чинче. Обернувшись, спросила:

– Вы, случайно, не встречали в лесу осла?

– Осла? Нет, осла не видел, – ответил тот, развеяв ее надежду.

– А в поселке? – решила уточнить она.

– В поселке полно ослов. Какой вам нужен?

– Ну, да. Полно, – согласилась Хибла, соображая, какие у Чинчи были отметины. – У моего осла белая полосочка на лбу, а сам он серый. Чуб между ушей и короткий хохолок вдоль холки. Хотя… У нас много похожих… А вам не показали мою хижину?

– Вашу хижину? – удивленно переспросил мужчина.

– Вы же сами сказали, что вам посоветовали найти Хиблу.

– А! Так вы и есть Хибла! – воскликнул незнакомец, осененный догадкой. – Я, правда, сразу так и подумал, но вы не ответили, когда я спросил. Да и сам имени не назвал, извините. Я – Лев!

– Хорошее имя, – заметила Хибла и повторила вопрос: – Так вы не были у моей хижины? Не видели осла у входа?

– Не видел, – ответил Лев. – Один человек заходил в ваш дом, но вернулся и сказал, что Хиблы, то есть вас, там нет. А еще я только сейчас вспомнил: он добавил, что вы путешествуете по горам верхом на ослике, и, раз ослика нет, это значит, что вы уже ушли. Простите, а зачем вы каждый день ходите в горы?

Хибла резко обернулась и обожгла его взглядом, не удостоив ответом на последний вопрос. Пусть знает, что обсуждать это с ним она не собирается. Вместо ответа произнесла:

– Ума не приложу, куда мой Чинча запропастился! С самого утра его ищу! Никогда еще такого не случалось.

Через некоторое время они добрались до нужного места. Увидев на противоположном горном склоне белеющее среди зелени здание санатория, мужчина присвистнул и разочарованно произнес:

– Вот это крепость! И как же туда добраться?

– Никак. – Хибла изучающее разглядывала вытянувшееся лицо своего спутника. – Дорогу завалило еще много лет назад, сразу после того, как санаторий закрыли. С тех пор завалы никто не разбирал.

– Ч-черт! Там что, совсем никого нет? Выглядит, как замок Дракулы! – нервным и каким-то безнадежным тоном воскликнул мужчина и, увидев ее озадаченный взгляд, пояснил: – Мрачновато для санатория, вам не кажется?

– Да, но там давно никого не лечат, – ответила Хибла.

– Н-да… Не ожидал! – Человек сбросил рюкзак на траву и устало присел рядом. Лицо его исказилось мученической гримасой, и Хибле даже показалось, что он вот-вот разрыдается.

– А зачем вам в санаторий? – спросила она, начиная испытывать сочувствие к странному чужаку. И хотя за свою жизнь она повидала не так уж и много людей, но была уверена, что у этого несчастного человека не было злого умысла. Похоже, у него стряслась какая-то беда.

– Неделю назад у меня пропала дочь, – глухо вымолвил мужчина голосом, полным невыразимой боли.

Хибла потрясенно выдохнула:

– Как?!

– Моя вина, не смотрел за ребенком!

– Совсем малышка?

– Девять. Мы были на пляже, и я не заметил, как она исчезла. Люди рассказали, что ее увела женщина, которая загорала рядом с нами. Полиция считает, что они обе утонули в море во время прогулки на катамаране, но это не так. Дочь похитили, и у меня есть подозрение, что ее привезли и спрятали в этом санатории, только не знаю, зачем. Похитители не требовали выкупа, а прошла уже неделя с того дня.

– Неделя… – Хибла приложила руку к груди, почувствовав, как внутри защемило. – Понимаю, как вы измучились. Мой сын пропал десять лет назад, и с тех пор я живу надеждой, что однажды найду его!

На лице незнакомца отразилось сострадание.

– Десять лет! – повторил он потрясенно. – Десять лет адских мук!

Хибла кивнула. Горе, постигшее этого незнакомого человека, было так знакомо ей, что она мгновенно прониклась к нему сочувствием и решила довериться:

– Я привыкла. Думала, что так и умру, не узнав, что с ним случилось. Но вчера кое-что произошло, и теперь я тоже хочу попасть в «Седьмое небо». Кажется, там происходит что-то странное. Что-то связанное с детьми.

– Что?! Что вам известно?! – Мужчина порывисто вскочил и едва не столкнул свой рюкзак в пропасть, вовремя успев подхватить его.

Хибла хотела рассказать о подслушанных на Белом пляже в разговоре незнакомых людей словах о мальчике, который «лежит, как мертвый», и о девочке, над которой собираются ставить какие-то научные опыты, не зная при этом, останется ли она в живых, но заколебалась в нерешительности. С одной стороны, это даст мужчине надежду на то, что, возможно, речь шла как раз о его дочери и, значит, она еще жива, с другой же, узнав о предстоящих опытах над ребенком, он может впасть в неистовство, и это помешает ему хладнокровно мыслить, что может погубить и его, и Хиблу, а, значит, его дочь некому будет спасти. И женщина сдержалась, рассказав гораздо меньше, чем собиралась сначала:

– Когда-то я работала в «Седьмом небе». Это было около тридцати лет назад. Я знаю, что в санаторий можно попасть со стороны моря по рельсовому пути, проложенному от пляжа до самого здания. Мы ездили по нему на пляж и обратно в специальном вагончике, который перемещался на электричестве. Только проблема в том, что тоннель, в котором начинается рельсовый путь, закрыт железными воротами. Чтобы проникнуть туда, нужно или быть профессиональным взломщиком, или выпилить из решетки на воротах хотя бы один железный прут, а это значит, что нужны подходящие инструменты. Еще нужен фонарь, потому что идти лучше в темноте, чтобы оставаться незамеченными.

– Я основательно подготовился! – Мужчина встряхнул рюкзак, в котором что-то звякнуло. – Предполагал, что придется красться ночью, чтобы не выдать себя, и как-то справляться с запертыми замками, чтобы попасть, куда нужно. Ясно ведь, что похитители не станут гостеприимно распахивать передо мной двери, когда я заявлюсь к ним. Но почему вы упомянули о детях?

– Вчера я видела, как в туннель вошли люди, двое, мужчина и женщина. Они уехали в санаторий в том самом вагоне, о котором я говорила. Эти люди приплыли на лодке, которую поставили в лодочный сарай. У них были ключи и от ворот сарая, и от ворот тоннеля, а значит, они давно обосновались в санатории. Я в это время притаилась за большим камнем, и они не заметили меня. В разговоре упомянули какого-то мальчика, и я подумала было, что это может быть мой сын, хотя… сразу поняла, что нет. Ведь прошло десять лет со дня его исчезновения, и теперь ему должно быть уже двадцать. Нет, это не он, а какой-то другой ребенок, но я хочу попытаться проникнуть туда и спасти его. Подозреваю, что он в опасности.

– А о девочках… о девочке они ничего не говорили? – Лицо мужчины напряглось в ожидании.

– Нет, кажется. Не знаю, слышно было не очень хорошо, – пришлось ей соврать.