Год Инвера

***

Испуганная стая ждала их у реки. При виде нового волка несколько собак предостерегающе зарычало. «Молодцы. Уже не скулят». Таора успокоила стаю и объяснила дальнейший план. Многие были против того, чтобы идти к волкам. Но Инверу удалось убедить их, что вместе им будет безопаснее.

– От людей, может, и да. Но как нас примут сами волки? – спросил Марок, больше всего боявшийся дальнего путешествия.

– Тагир, их вожак, будет рад вас видеть, – ответил Инвер, глядя на Таору. Та отвела взгляд. – А как скажет вожак, так и будет. Идем.

Таора и Инвер пошли вперед. Белый волк вызвался замыкать строй и следить, не будет ли за стаей хвоста. Но легат не доверял новому знакомому и, попросив мать идти одной, поравнялся со стражем.

– Мы не представились, – холодно заметил Инвер. «Да, он, скорее всего, спас жизнь мне и Таоре, но не в ногах же мне у него валяться?».

– Точно. Амрон. Ты меня никогда не видел, но наверняка слышал имя.

– Ты… вожак вражеской стаи! – у волка отвисла челюсть.

– Был им. Пока твой отец не развязал ту войну.

– В той войне виноват был ты.

– Ха, а ты думаешь, Тагир признался бы. Хотя… я бы тоже не признался. Но ведь можно было решить все миром. Сейчас вспоминаю, из-за чего все началось, даже смешно становится. Несчастный олень, за которым гнался мой волк, перебежал границу, оказался на вашей территории. Закхар прикончил его почти на границе, но Тагир посчитал это оскорблением собственности. Его волки подрали Закхара, тот лишился глаза. Я потребовал извинений, Тагир меня проигнорировал. Так слово за слово, стычка за стычкой, это переросло в настоящее противостояние. Исходом которого стало сражение…

– … у красного брода.

– Раньше его называли черный брод. Но после всей той крови, что была пролита в ту ночь… Моя стая проиграла. Тагир умел воспитывать воинов. Я не смог смириться с поражением и предпочел умереть для всех. Кроме Финны.

– Сестры моего отца?

– Да. Мы любили друг друга. Разумеется, о нашей связи никто не знал. Я обосновался в городе, она несколько раз прибегала ко мне. Однажды за ней увязался Тагир, видимо, что-то заподозрил. Тогда я попросил своего сторожа подежурить у нашего дома с его собакой. Волкхантером. Собака убежала в ту ночь с этим волком.

У Инвера перехватило дыхание.

– Таора…

– Да. Поэтому, когда я увидел ее сегодня, а затем тебя, так похожего на нее, я все понял. Она меня не помнит, мы почти не пересекались. Да и собаки – глуповатый народ, если честно.

Инвер почувствовал, как начала приподниматься шерсть у него на загривке. Собеседник, также заметивший это, продолжил.

– Но, так или иначе, собака сбежала. А мне в эту ночь приснился странный сон. Будто я – или кто-то на меня чрезвычайно похожий стоит на вашей скале, с которой обычно вещал Тагир, позади него, то есть меня, то есть какого-то белого волка, сияет огромная красная луна, и голос, неизвестно откуда, рокочет…

– Когда Луна больше не сможет взирать на боль и страдания своих детей, она выколет себе глаза. Тогда и явится несущий в себе кровь двух родов и увидит новый путь для сирот, – продолжил Инвер. К его удивлению, волк помотал головой.

– Не совсем. Про выколотые глаза – да. Но дальше – тогда и явится чистый кровью, душой и телом и вернет к жизни исчезнувшее. Я много думал над этим пророчеством и не понимал его. Но когда Финна сообщила, что ждет щенка, все стало ясно. Он хотела окончательно сбежать ко мне и воспитывать ребенка вместе, но я настоял, чтобы он родился и остался в стае. Так и случилось. Волчонка назвали Харон, Финна взяла с Тагира обещание, что тот вырастит его как собственного сына и сбежала ко мне. Но наше счастье было недолгим. Через пару лет она снова забеременела, но сил выносить ребенка у нее не хватило. Они погибли, а я подался в стражи. Но все это время я следил за своим первенцем.

– Он шпионил для тебя?

– О нет, – казалось, Амрон оскорбился таким предположением. – Он даже не знает о моем существовании.

– Тогда зачем ты идешь с нами?

– Я хочу познакомиться с сыном. Думаю, время пришло.

– Ты же знаешь, сейчас идет битва за звание вожака. И что, скорее всего, в ней победит Харон.

– А вдруг ты? – хитро прищурился волк.

Инвер не ожидал такого ответа.

– Все равно. Зачем тебе возвращаться в стаю своего врага?

– Я думаю, что обижаться можно было только мне. В конце концов, половина моей стаи была убита, а другая была вынуждена перейти под власть Тагира. Я не виню его, он прекрасно обращался все это время с чужаками. Поэтому, я думаю, нам есть что обсудить. Ну а если пророчество сбудется, и мой сын встанет на скале вожака, я буду лишь рад. Думаю, Харон достоин этого.

– Луна скажет, – откликнулся Инвер. Голова у него уже раскалывалась от всей новой информации. «То есть мы с Хароном появились в одну ночь. И получили похожие пророчества. И как нам теперь делить скалу? Или нам вместе править придется? Что вообще происходит».

Волк заметил, что они уже порядочно отошли от места стычки с охотниками, и что псы стали идти заметно медленнее, чаще спотыкаться и зевать на ходу.

– Надо сделать привал.

Услышав заветное слово, ближайшие к Инверу два пса тут же опустились на землю.

– Отойдите хотя бы от реки. Тут сыро, завтра будет ломить кости.

– Они не понимают… – начал было Инвер, но, к его удивлению, собаки что-то ответили Амрону и начали подниматься на берег. – Но как?

– Общение на равных.

– Это я знаю. Ты считаешь их равными?

– Ну да. В этом ничего сложного. Когда жизнь лишает тебя всего, ты чувствуешь себя равным падали. Сильно отрезвляет и заставляет на многое взглянуть иначе это чувство. Благодари Луну, что ты еще с ним не сталкивался. Доброй ночи.

Белый волк скользнул в лес. К Инверу подошла мать:

– Как поговорили?

– Ох… Ты даже не представляешь, как все сложно.

– Расскажешь?

– Давай завтра. Сейчас я уже не в состоянии. Слишком много всего.

– Хорошо. Доброй ночи, Инвер.

– Доброй ночи, ма.

Волк испуганно прикусил язык и оглянулся на Таору. Та приоткрыла пасть и, не зная, что сказать, просто хлопала глазами.

– Ну… в общем… давай, – легат поспешил закончить неудобный разговор.

Клир IV

Собаки, подстегиваемые страхом быть нагнанными охотниками, шли быстро и тихо. Отдыхала стая по ночам, охотились в основном волки на рассвете. Инвера по-прежнему напрягал Амрон, но, надо было отдать ему должное, за многие годы бытности человеком, тот не растерял прыти и навыков. Иногда Инверу казалось, что белый хочет посоревноваться с ним в ловкости. Но у Амрона всегда было такое бесстрастное выражение лица, что легату становилось неловко за свою горячность.

В обед четвертого дня белый волк сказал, что им пора сворачивать в лес.

– Еще пару лиг и мы на границе.

Инвер почувствовал неприятное жжение за грудиной. «Но я же не боюсь! Отец сам сказал, что я должен им помочь. А единственный способ это сделать сейчас – привести в стаю. К тому же, охотники угрожают всем. Это общая проблема».

«Стала общей. Благодаря тебе».

«Но отец сам меня направил к собакам!».

За такими размышлениями и внутренними спорами волк не заметил, как они вышли к границе.

– Будет лучше, если ты приведешь сюда отца. А то такая свора на границе может навести на неправильные мысли, – посоветовал Амрон. Легат скрипнул зубами от того, что чужак снова решил ему указывать, но решил, что это верное замечание и согласился.

Стоянка встретила его шумом и гвалтом. В первые секунды легату даже подумалось, что радуются его возвращению, но вскоре понять свою ошибку. Приветствовали вернувшихся с предпоследнего испытания воинов. Инвер тихо встал позади ликующей толпы и прислушался.

– Что ж, вот вас двое и осталось!

– Луна справедлива!

– Сложно было его поймать?

– Вы оба достойны!

– Харон! Фрея!

Инвер поморщился. «Либо подхалим, либо девушка. Так себе выбор».

– Инвер? – раздался женский голос над его ухом. Волк обернулся к сестре. Та выглядела всклокоченной и очень встревоженной. – Куда ты пропал? Мы видели Луну, отец сказал, ты видел дурной знак и решил уйти.

– Да, все… очень сложно. Я потом объясню, но сейчас мне нужен отец.

– Он у себя.

– Не вышел к прошедшим испытание?

– С каждой победой будущего вожака старый вожак теряет силы. Таков закон Луны. Но что с тобой? Почему ты так внезапно пропал перед самыми испытаниями? И… – она принюхалась к брату. – Чем от тебя так жутко пахнет?

– Все потом, – волк неловко кивнул, толкнул сестру и направился в пещеру отца.

Вожак лежал, отвернувшись от входа к стене. Легату пришлось несколько раз кашлянуть на входе, прежде чем Тагир обратил на него внимание. Отец чуть приподнял голову и прошептал:

– Инвер? Ты вернулся? Ты помог им?

– Немного. Отец, все… намного сложнее.

В следующие полчаса Инвер постарался рассказать все, что произошло за эти несколько дней. Тагир слушал, не перебивая, лишь улыбнулся при упоминании Таоры и нахмурился, когда заговорили об Амроне.

– И теперь они ждут на границе. Что ты прикажешь?

Тагир вздохнул.

– Конечно, мне крайне не хотелось бы видеть здесь Амрона, но отказать ему в приюте означало бы оскорбление для волков нашей стаи, ранее служивших ему.

– А таких много?

– Почти половина. Тем более, Харон… Он крайне уважаем в нашей стае. Как все перепуталось.

– Что мне сказать псам?

– Добро пожаловать в стаю. Говоришь, ты научил их охотиться? Значит, с добычей проблем пока не будет, по крайней мере, до холодов. А уж где спать они найдут. Иди, сообщи им. Я возвещу стае.

Серебряный Принц тяжело встал и направился мимо Инвера к выходу. Волк отметил, что отец будто стал еще меньше. «Одно испытание».

Будто прочитав его мысли, Тагир остановился.

– Кстати. Последнее испытание Луны завтра. Ты еще можешь в нем поучаствовать.

– Но я пропустил все остальные.

– Остальные – представление для скучающих волков. Но последнее… Ты хочешь побороться за мое место?

Волк скрипнул зубами. Ему не нравилась такая постановка вопроса.

– Я хочу стать вожаком.

– Вот и славно, – улыбнулся воин, и парень заметил, что старик потерял несколько зубов. – Скажу стае и об этом.

Инвер вышел вслед за отцом и побежал к границе. На полдороги его догнала Гера.

– Собаки? В стае?! И ты все-таки станешь вожаком? – девушка, казалось, была в восторге от этих новостей и подпрыгивала на ходу.

– Про собак точно. А про меня – меня только допустили до испытания.

– Если допустили, считай, что ты победил. Много их?

– Около пятнадцати. Плюс там еще один волк… сейчас сама увидишь.

Они выбежали к границе. Амрон, будто зная, что его пустили в стаю, разгуливал внутри границы, обнюхивая деревья.

– Узнаю знакомых, – объявил он Инверу. – Мрай, Костель, мои ребята. То есть, были ими.

Инвер покосился на Геру. Та, казалось, все поняла, и, не скрывая своего интереса, разглядывала волка. Легат поморщился.

– Тагир примет вас. Всех. Идем за мной.

Белый волк чуть обогнал Инвера и зашел в лагерь первым. Воина чрезвычайно раздражало то, как по-свойски он ведет себя на чужой территории. И лишь благодаря Гере, периодически пихавшей его в бок, волк опускал вздыбленную шерсть.