Безумный Макс. Генерал Империи

– Он был пьян? – после паузы, наверное, в пару минут, поинтересовался Керенский.

– На вид – да, слегка осоловевший. Будто стакан на грудь принял чего креплёного. Песни пел и вообще вёл себя несколько буйно. Хотя кто его знает, как должен вести себя воскресший человек?

– Опять… Не может быть… неужели это всё правда?

– Что правда? – напрягся Милюков. – Что опять?

– Во время первых переговоров о перемирии немцы передали мне досье на Меншикова. Там много что написано странного, похожего на бред престарелого опиумного курильщика или больную фантазию ополоумевшего. Например, они писали, что на поле боя под Танненбергом все, кто видел его в первый раз, будто бы отмечали помятый вид формы и состояние, словно после вчерашнего. Только не грязный, а просто извалявшийся в пыли. Но первый, кто его увидел, говорил, будто бы тот из траншеи вылезал.

– Что Вы имеете в виду? И при чём здесь Восточная Пруссия?

– Максим Иванович – это не его настоящее имя. Скорее всего его зовут Феанор.

– Феанор? Что за вздор?

– Не больший, чем Ваш рассказ о воскрешении. Он древний эльф, которому надоело лежать в могиле. Вот и решил он поразвлечься среди простых смертных. Вы что-нибудь слышали про эльфов?

– Это такие маленькие человечки, помогающие Санта-Клаусу с подарками? – повёл бровью Павел Николаевич.

– Это эльфы из сказок для детей. Настоящие эльфы фигурируют в древнем фольклоре германцев, скандинавов и кельтов. И это поистине кровожадные чудовища. По легендам только они смогли выйти против демонов в открытом бою и победить. Вы, вероятно, слышали про удивительную кровожадность кельтов? Так вот – она напрямую связана с эльфами: те, видимо, в глубокой древности с ними контактировали. Слышали про маленький курган из отрезанных голов, что сложили по приказу Меншикова? Так это – самая обычная мелочь, обыденная для эльфов. Чем больше я читаю, тем сильнее ужасаюсь. Они были какими-то поистине чудовищными созданиями. С виду прекрасными, но лютыми до ужаса. Пели хорошо. Музицировали. Любили природу. Хорошее вино. И кровь… много крови…

– Александр Фёдорович, Вы серьёзно? – несколько обескураженно спросил Милюков.

– Павел Николаевич, Вы же сами только что прибежали с криками, что Меншиков воскрес! – разозлился Керенский. – И теперь не верите материалам досье, которое это объясняет?!

– Но как оно объясняет воскрешение?

– Эльфы могут по своему усмотрению покидать мир мёртвых и возвращаться к жизни. Меншиков сам об этом проговорился. Я не верил. Думал, что выдумка. Мне вообще показалось, что германский посол просто решил поиздеваться надо мной, подсунув сборник сказок. Но оказалось, что нет. Нет! НЕТ! О Боже! Как же такое возможно? Как ты вообще это допустил? – истово перекрестившись, воскликнул совершенно неверующий Керенский. – Этот эльф – это настоящее чудовище во плоти. Древний ужас, привлечённый запахом человеческой крови…

– А Феанор… откуда это имя?

– Он рассказал, заодно приоткрыв историю своей судьбы. В древности он выступил с верным отрядом на войну против какого-то бога и погиб в ней.

– Очень мило… воевать с богом… – покачав головой, произнёс Милюков. – А почему не с ветряными мельницами, ой, то есть горными великанами?

– Не смешно, – покачав головой, произнёс Керенский. – По той легенде, Феанор погиб в бою. Но и тот бог не выиграл. И также был уничтожен. Жертва Феанора не была напрасной. По сути, он разменял свою жизнь на жизнь бога.

– Это совсем не смешно, – серьёзно произнёс более верующий Милюков. – Как можно убить бога?

– Как можно воскреснуть, сгорев практически до углей? Не знаете? Вот и я не знаю. И что-то не сильно хочу спрашивать. Вы понимаете? Убивать это чудовище бессмысленно. Его нужно сковывать цепями и, спрятав на дне глубокой шахты, заливать цементом. Чтобы он оттуда выбраться не мог. Хотя и в этом случае нет надежды на успех, потому что мы не понимаем природы этого воскрешения. Он там, на поле боя, появился сразу в траншее: вряд ли в ней лежало его тело. Видимо, если тело его окончательно разрушается, он в состоянии воскреснуть где угодно.

Милюков с минуту внимательно смотрел на своего собеседника внимательным, немигающим взглядом. Потом молча поднял початую бутылку виски и начал заливать в себя, жадно, крупными глотками поглощая «живительную влагу». Допил. Поставил бутылку на пол. Рыгнул. Хихикнул. И упал, рухнув как мешок с картошкой, потеряв сознание…

Тем временем на одной из конспиративных квартир Петрограда происходило собрание руководителей левых сил. Основной костяк составляли эсеры.

– Это невероятно… – тихо произнёс Чернов Виктор Михайлович. – Меншиков воскрес! Воскрес, вы понимаете?

– Воскрес и воскрес, – пожав плечами, произнёс выступивший вперёд Савинков. – В этом мире много странных вещей происходит. Но в нашем деле главное – что? Правильно. Что теперь этому отступнику и изменнику Керенскому придётся иметь дело ещё и с этим странным малым.

– А нам? – поинтересовался Чернов, бывший главным теоретиком революционных социалистов.

– А что нам? Он – суверен небольшого независимого государства – Великого княжества Вендского. У него свои интересы, у нас свои.

– Он муж Татьяны Николаевны Романовой, – заметил Чернов.

– Она не наследник престола. Я бы на её месте вообще сидел тихо и не отсвечивал. Чай, не дура – прекрасно понимает, что за минувшие два года Романовых заметно поубавилось. И она сама если и жива, то скорее чудом.

– Боюсь, что Вы слишком оптимистичны, – покачал головой Чернов.

– Товарищи, а что мы теряем? – сказал Абрам Рафаилович Гоц. – Этот изменник сейчас слаб. Северный фронт его не поддержит…

– Но поддержит Юго-Западный, – перебил его Чернов. – А там хватит войск, чтобы нас раздавить. Достаточно будет пары казачьих дивизий.

– Мы точно этого не знаем.

– Чего? Что на нас довольно и двух дивизий?

– Нет, – возразил Гоц. – Что Юго-Западный фронт поддержит Керенского. Более того, мы можем сделать так, чтобы его никто не поддержал. У Меншикова очень высокая репутация в войсках. Что мешает нам выйти с официальным заявлением, будто бы мы не знали, во что нас вовлекает этот мерзавец Керенский? И что покушаться на столь славного и полезного для России человека никогда бы не стали.

– Рискованно, – покачал головой Чернов. – Максим Иванович, как показала практика, очень опасный человек. Не боитесь, что из наших голов он сложит небольшой курган прямо посреди Невского? Хотели или не хотели, мы признаемся, что покушались.

– Верно, – кивнул Савинков. – В Меншикова стрелять – себе дороже.

– Значит, нужно заявить, что нам стало известно, кто совершал на него покушение, – не унимался Гоц. – И Николая с семьёй кто взорвал – тоже сказать. Что это не настоящие эсеры, а отщепенцы и предатели, изменники делу революции и просто мерзкие люди. Иуды, что за тридцать сребреников продали дело революции.

– Нам не поверят, – тихо произнёс Семён Леонтьевич Маслов.

– Почему же, батенька, не поверят? – выступил вперёд Владимир Ильич. – Разве Керенский не изменил делу революции? Разве не прогнулся под этих золотопогонников? Испугался. Не поверил в народ и его силу. В итоге что? Революция захлебнулась. Революция утонула. Оставив после себя только маленькую горстку мерзавцев.

– Я попросил бы выбирать выражения! – вскинулся Маслов, выполнявший во Временном правительстве функцию министра.

– Керенский предал революцию! – твёрдо повторил Ленин, вскинув свою испанскую бороденку. – А Вы служите ему. Да, Вы одумались. Но поступок Ваш достоин осуждения. В таких делах компромиссов быть не может!

– Я могу немедленно выехать к Юго-Западному фронту со своими людьми и начать работать с солдатами, – звонко и решительно произнёс Лев Давидович. – Мы должны воспользоваться этим шансом!

– А что делать с Меншиковым? – нахмурившись, поинтересовался Чернов.

– А что с ним делать? – переспросил Ленин. – Он хочет воевать? Пускай воюет. Авось убьют.

– А если нет? Как показали события сегодняшнего дня – это не так-то и просто.

– А если не убьют, тогда и поговорим, – заметил Троцкий. – После своего воскрешения он явно не в себе и склонен к героическим поступкам. Воскреснет ли он снова – неизвестно. Главное нам сейчас – выиграть время и взять власть. Крепко взять. Чтобы она не качалась, как у этого изменника в руках. И тогда один человек, пусть даже и уважаемый, нам угрожать не сможет.

– К тому же я уверен, – продолжил за Льва Давидовича высказывание Владимир Ильич, – с ним можно договориться. Керенский боялся за свою власть и жизнь. Он прекрасно знает, что Меншиков в курсе, по чьему приказу убиты его тесть с тёщей и родичи. Поэтому с Керенским Максим Иванович не договорится никогда. Между ними кровь близких людей. Такое не прощают. А с нами? Всё возможно. И я бы сказал больше. Было бы недурно его привлечь на нашу сторону. Ибо такой командир одним своим присутствием в наших рядах обеспечит безопасность коммуны.

– Вы слишком оптимистичны, – с едва заметной усмешкой заметил Чернов. – Меншиков по своей крови Романов, пусть и в каком-то там колене. Его супруга – Романова. Другие его ветви уходят в очень влиятельные аристократические роды. Он богат. Очень богат. Наверное, сейчас он самый богатый человек в мире. Он суверен пусть небольшого, но независимого государства. И лично я не вижу ни единого повода ему с нами договариваться. Зачем? Какая ему в том выгода?

– Может, и так, – кивнул Владимир Ильич. – Может быть, Вы и правы. Но мы обязаны попробовать. С ним ведь можно поговорить и попытаться выяснить, что он хочет. Может, не всё так плохо?

– Помнится мне, – произнёс один насмешливый тип, стоя в уголке и внимательно за всем наблюдая, – в прошлом Меншиков однозначно высказывал свою политическую позицию. Или вы забыли, как он стрелял анархистов?

– Которые стреляли в него, – невозмутимо ответил Троцкий. – Максим Иванович в этом плане очень прост и предсказуем. Он, как правило, не щадит тех, кто тронул его или его близких.

– То есть ты предлагаешь пустить нас в расход ради этой морды? – прорычал анархист, потянувшись к пистолету.

– Я предлагаю сначала поговорить, – холодно произнёс Троцкий, процедив слова с изрядным презрением. – Или вы, товарищ, руководили тем отрядом анархистов и имеете причастность к покушениям на Меншикова?

– Нет.

– Тогда прекратите устраивать истерику! Смотреть тошно.

– Так что мы решили? – поинтересовался Савинков, которому эта перепалка совершенно не понравилась. Вот и перебил, вклинившись и даже встав между Троцким и закипающим вождем анархистов… одним из.

– Я за то, чтобы начать агитировать войска Юго-Западного фронта против Керенского! – воскликнул Владимир Ильич. – Мы можем лишить его и этой поддержки. После чего легко вышвырнем из Зимнего и возьмём власть в руки Революционного комитета. Кто за то, чтобы начать уже действовать, а не прозябать, наблюдая как херится дело революции? Прошу поднять руки.

Медленно и неохотно поначалу люди голосовали «за». Один за другим. И чем дальше, тем быстрее они вскидывали «лапку» вверх, подтверждая своё согласие. Последним руку с зажатым в ней «Маузером» поднял анархист. Всё ещё злой, но идея брать власть в свои руки и вышвыривать куда-то Керенского ему понравилась и немало смягчила приступ ярости.

– Ну что же, товарищи, решено! – довольно воскликнул Владимир Ильич. – Теперь нужно определиться с тем, кто что делать будет. Чтобы мы друг другу не мешали…

Глава 9

1916 год, 6 августа, Лондон

Столица Туманного Альбиона в это утро радовала чистым небом и весёлым солнышком. Казалось, что нет больше ни туч, ни тумана. Одно лишь тёплое солнце и удивительное в своей бездонности голубое небо. Карета, медленно покачиваясь, двигалась по брусчатке, неся в себе раннего путника. Тот дремал. Пытался. Но мысли не давали ему покоя уже который день.

Воскрешение! Это же надо? Как это вообще возможно? Злые языки даже что-то про Антихриста стали говорить, но робко и неловко. Слишком не похож Меншиков на него. Тот если может предстать агнцем, то каким-то саблезубым. Так что народу эта версия не очень понравилась. Тем более что Меншиков был союзником Великобритании в этой войне и имел удивительную популярность среди союзников. В том числе и на островах. Он, в массовом сознании, и сделал победу. Тысячи и тысячи убитых в боях соотечественников меркли перед ним. Они ведь просто умерли, а он – победил. В общем – сложно с ним всё было… слишком сложно…

Карета остановилась. Скрипнула дверь, кем-то услужливо открытая, и премьер-министр Великобритании Герберт Генри Асквит, 1‐й граф Оксфорда и Асквита, медленно вылез наружу. Чуть-чуть постоял. Наслаждаясь возможностью выпрямить тело. Но долг звал. И сильно мешкать он не стал. Он нехотя пошёл вперёд. Шаг за шагом, неуклонно приближаясь к кабинету, где его уже ждали. Во всяком случае, он был в этом уверен, так как ранее все его министры собирались до его прибытия. Слуга услужливо распахнул дверь, пропуская «директора Великобритании» в помещение.

Застыв на пороге, он окинул кабинет взглядом. Удивлённо вскинул брови. И, поклонившись, произнёс:

– Ваше Королевское Величество.

– Добрый день, сэр Генри. Прошу. Мы ждём только Вас.

– Приношу свои извинения за то, что заставил Вас ждать.

Сказал и, дождавшись кивка Георга V, направился на выделенное ему место. Король решил поприсутствовать на экстренном заседании правительства. Что и не удивительно, если верить слухам о происходящих событиях. Ситуация явно вышла из-под контроля и была не только неуправляемой, но и непредсказуемой…

– Насколько достоверны сведения о воскрешении Меншикова? – спросил Георг V у Генри Герберта, когда тот едва сел в кресло.

Премьер-министр выразительно взглянул на главу Foreign office Эдуарда Грея и тот, чуть прокашлявшись (больше от нервов, чем от пересохшего горла), заговорил.

– Тело Меншикова обнаружили в развалинах его дома сильно обгоревшим. И на глазах многих, прибывших к трагедии уважаемых людей переместили в гроб. Сначала обычный. А спустя три часа – прилюдно переложили в гроб подобающего качества. Всё это время поблизости были члены правительства и старшие чины полиции.

– Тело было сильно обгоревшим? – поинтересовался Первый лорд Адмиралтейства Артур Бальфур.

– Да. Голова обгорела до кости и частично обуглилась. От одежды ничего не осталось, как и от кожных покровов.

– То есть его было не узнать. Почему же все решили, что это он?

– Он лёг спать незадолго до взрыва и был найден в обломках дворца именно в том крыле, где и должно. По росту подходил и по комплекции. Убило трёх слуг, но их опознали. Лица и одежда сохранились. Остальных тоже нашли. Опрос показал, что во дворце больше никого и не было. А адская машинка, которая взорвалась, работала от часового механизма.

– Удалось выяснить, кто его убил? – поинтересовался Георг V.

– Нет. Керенский обвиняет социалистов. Социалисты – Временное правительство. Всё это очень похоже на попытку использовать обстоятельства в своих интересах.

– А может так случиться, что Меншикова во дворце и не было вовсе? – поинтересовался не успокаивающийся Бальфур. – Мог он проникнуть в храм и занять место в гробу? Сами понимаете: воскрешение не каждый день происходит.

– Гроб с телом всё время находился на виду. Только на ночь его оставили закрытым в пустом помещении храма. Да и то – под охраной сторожа. А чтобы возле храма не случилось давки – оцепили периметр. Как сказали нам полицейские чины, никто не смог бы пройти к храму, минуя кордоны.

– Но вдруг это удалось бы сделать?

– Тогда Меншикову требовалось бы куда-то деть труп. В храме его не спрятать. Да и вонь бы осталась.

– А канал? Там ведь рядом канал.

– Так и есть. Рядом. Но как бы Меншиков тащил тело? Остались бы следы как в самом храме, так и на брусчатке и далее. Всё было чисто. Во всяком случае, явных признаков перетаскивания обгоревшего тела не наблюдалось. Мои люди специально обследовали территорию.

– Так что же? – недовольно поджав губы, спросил Бальфур. – Он действительно воскрес?

– По всему выходит именно так.

– А как же история со сторожем? – поёжившись, уточнил король. – Я слышал: там странное дело какое-то произошло с ним.

– Перепил. Говорит, что призрака увидел. Потерял сознание. Когда очнулся – все двери в храме оказались открыты. А свечи и лампады погашены, кроме одной свечи – той, что рядом с гробом находилась. Он недолго провалялся. Всего несколько минут. С его слов. Полиция согласна с ним. Долго без сознания он бы не провалялся. Полицейские, стоявшие в оцеплении, также клянутся, что не видели ничего подозрительного.

– Плохая новость… очень плохая… – покачал головой Георг V. – Я уж грешным делом надеялся, что этот ловкий проходимец просто всех обдурил. Не потому, что я желаю ему зла и смерти. Нет. Если бы не он – война бы могла быть нами давно и безнадёжно проиграна. Просто теперь совершенно не ясно, что нам делать дальше. Как реагировать на человека, вернувшегося с того света?

– Ваше Королевское Величество, – вкрадчиво произнёс премьер-министр, – мы все на это надеялись.

– Керенский контролирует ситуацию? – после начавшей затягиваться паузы поинтересовался Первый лорд Адмиралтейства.

– Формально – да. Но его положение крайне неустойчиво. С левыми радикалами он вступил в открытую конфронтацию. А Меншиков, вернувшись с того света, стал ещё более притягательной фигурой для народа и армии. На Керенского также легли обвинения в покушении на Меншикова и Николая.

– Говорят, он был в Вальхалле. Это правда? – спросил король.

– Это известно только с его слов, – пожав плечами, ответил Эдуард Грей. – Как это проверить, мне неведомо. Если верить его словам – каждый после смерти получает по вере его, если окажется достоин собственных убеждений. Честный христианин с чистой душой? Добро пожаловать в рай. Отчаянный воин, павший в бою во славу Одина? Вот тебе ворота Вальхаллы. Как он сам туда попал – вопрос. Его ведь взорвали. Это, если верить верованиям древних германцев и скандинавов, недостаточное условие. Но они – не возвращались оттуда, чтобы подтвердить или опровергнуть собственную веру. А Меншиков, видимо, всё же вернулся. И условия там немного иные выходят. По его словам – мерилом всего является твоя совесть, которую ТАМ уже не обманешь и с которой ТАМ не договоришься. Даже в аду открыты двери так, что ты волен уйти, но именно совесть держит тебя в этой тюрьме и подвергает мучениям, соразмерным совершённым или мнимым злодеяниям. Самостоятельно. Если это так, то путь в Вальхаллу открывается иначе. Как и в любое другое из посмертий.

– Что вы несёте… – покачав головой, произнёс премьер-министр. – Какая Вальхалла? Какое посмертие? Что за вздор?!

– Этот вздор, сэр, только вершина айсберга. Немцы уже год очень вдумчиво пытаются что-то интересное найти на Меншикова. Что-то, что позволило бы подцепить его на крючок или хотя бы понять, как с ним договариваться. И его воскрешение никак не выбивается из общей череды странных вещей. Как, впрочем, и посещение Вальхаллы.

– О чём Вы? – напрягся король, подавшись вперёд.

– Если верить результатам германской разведки, то Меншикова до августа 1914 года просто не существовало. Он вылез из траншеи в Восточной Пруссии сразу взрослым, пьяным и в мундире.

– Бред! Это бред! – воскликнул раздражённый премьер-министр.

– Бред, – согласился с ним министр иностранных дел. – Но немцы в него верят. И не только в это. Мне сфотографировали досье, лежащее в сейфе начальника Генерального штаба Германской Империи, на Меншикова. Он лично им занимается. И, если, отрешившись от всего, почитать эти материалы, покажется, будто там безумные бредили. Но херр Гальдер не выглядит безумцем. И его команда тоже. Они едва не сумели заблокировать Меншикова, нашли способ остановить русское наступление в Померании и удачно контратаковали французов. Из последних сил. Сейчас же, узнав о воскрешении Меншикова и его желании вернуться к войскам, они начали поспешно отводить войска на западе за Рейн и перебрасывать высвобождающиеся батальоны к Берлину. Они могли в этот раз окончательно сломать хребет французам. Но бросили и стали готовиться встречать этого полоумного.