Николай II. Царский подвиг

На окраине тогдашней Москвы было огромное Ходынское поле. В другое время там проводились военные учения, а в дни коронации организовали народные гуляния. Были устроены балаганы, торговые лавки, всевозможные развлечения. Там же решено было раздавать всем желающим царские памятные подарки – кру́жки с императорским гербом, мешочки со сладостями.

Народу на поле собралось – тьма! Больше полумиллиона. А полицейских для поддержания порядка было всего несколько десятков. Конечно, они не могли справиться с давкой в гигантской толпе. Произошла катастрофа: люди напирали друг на друга, задыхались, падали, а другие их невольно топтали. В тот день погибло больше тысячи человек. Множество пострадавших развезли по больницам.

Коронационные торжества оказались омрачены. Для государя и его супруги это был страшный удар. Посреди праздничной городской суеты вдруг увидеть столько горя! На следующий день император и императрица молились о погибших на заупокойной службе в кремлёвском храме. Затем они поехали по московским больницам и обошли почти две сотни раненых, простых крестьян и горожан. У всех они спрашивали:

– Нуждаетесь ли вы в чём-нибудь?

– Спаси Господь, Ваши Величества, не нужно ничего, – отвечали им везде. – Всем довольны, уход за нами хороший.

– Нам и то радость – царя с царицей видеть. Благодарствуем.

– Сами мы виноваты! Грех великий сотворили. Прости, что тебя расстроили, царь-батюшка…

– А верно. Ишь, на какой пустяк позарились. Кружку эту через две недели можно купить за пятнадцать копеек.

– Кто же знал, что такая беда будет, – вздыхали несчастные.

Каждому пострадавшему и всем семьям погибших государь распорядился выдать по тысяче рублей. В то время это была большая сумма – на неё можно было купить, например, десяток отличных лошадей. Деньги эти взяли не из государственной казны, а из собственных средств императора – такова была его воля.

Но об этих личных пожертвованиях царя мало кто узнал тогда. Нашлось множество недоброжелателей, которые разносили слухи, будто он, наоборот, жестокосерден и равнодушен к народному горю. А ещё больше было тех, кто суеверно повторял:

– Ходынка – дурное предзнаменование. Недобро начинается царствование Николая. Значит, жди новых бед.

Императору Николаю Второму в самом деле выпало царствовать в тяжёлое время. Та эпоха, начало двадцатого века, бурлила грозными событиями. России пришлось участвовать в двух войнах – русско-японской и страшной Первой Мировой. Оба раза Россия не смогла довести войну до победного конца, потому что в стране вспыхивала жестокая, кровавая революция. Но если первую революцию государь и его министры смогли погасить, то вторая привела к разрушению государства, к гибели Российской империи.

Такой финал много лет готовили для России те, кто ещё в дни коронации, после ходынской катастрофы, начал злорадно распускать лживые слухи об императоре. Эти люди, противники самодержавия, революционеры, ненавидели царя и хотели отобрать у него власть. Они считали Россию отсталой страной и желали перекроить её на иной лад. Некоторые из них мечтали копировать устройство тех государств, где монарха давно свергли, как, например, во Франции, или где его власть была урезанной, как в Англии. А другие вовсе намеревались перевернуть Россию вверх дном, чтобы ничего из прежних порядков в ней не осталось.

Но русский самодержец не собирался отдавать революционерам ни капли своей власти. И не потому, что был властолюбив. Совсем нет. А потому, что он один нёс ответственность за страну перед Богом – в чём и клялся на коронации.

Как-то раз император показал французскому послу груду пакетов с официальными бумагами в своём кабинете.

– Смотрите, вот моя ежедневная работа, доклады от министров. Всё это мне необходимо прочесть сегодня.

Труд монарха тяжёл, он требует воли и самоотверженности. О тех же, кто мечтал оторвать кусочек царской власти для себя, государь говорил:

– Эти безответственные болтуны напортят, а мне отвечать. Им-то что, с них как с гуся вода. Пока Бог дарует мне силы, Россию я им не отдам.

Но словно предчувствуя недоброе, он добавлял:

– Я твёрдо верю, что судьба страны и народа, и моя собственная судьба – в руках Господних. Что бы ни случилось – я склоняюсь пред волей Всевышнего.

Подарок охотника

Однажды генералу, заведовавшему дворцовой канцелярией, доложили:

– Пришли старичок со старушкой, прямо из Сибири. Принесли в виде подношения государю живого ручного соболя. Очень просят, чтобы им повидать царя и царицу.

Ручной соболь? Генерал заинтересовался. У императора маленькие дочери, им наверняка будет любопытно увидеть зверька. Начальник канцелярии велел позвать сибиряков и подробно их расспросил.

– Как-то на охоте удалось мне взять молодого соболька, – рассказал старик, оказавшийся охотником. – Мы с женой приручили его и решили поднести в дар царю-батюшке. Собрали денег да поехали. Утром нынче прибыли на поезде и пошли во дворец. Ни копейки не осталось, ночевать нам со старухой негде. А видеть царя – вот как хочется.

Шустрый соболь меж тем выскочил из-за пазухи хозяина, прыгнул на стол и принялся всё обнюхивать. Генерал дал старикам немного денег, чтобы они могли найти жильё в Петербурге. А сам доложил о них императрице.

На другой день велено было звать сибиряков во дворец. Провели их в детскую комнату. Четыре великие княжны, мал мала меньше, ахнули от восторга, когда соболёк показал мордочку, соскочил с рук старика и стал повсюду лазить. Пока царские дочери играли со зверьком, государыня ласково разговаривала с охотником и его женой.

Княжны долго не хотели отпускать соболька.

– Боюсь, нашкодит он, погрызёт мебеля, – виновато сказал старик. – К хоромам он не привык. Клетушку бы ему соорудить. А пока дозвольте, Ваше Величество, у нас ему пожить.

– Мамочка, пускай соболёк останется, – взмолились девочки. – Мы за ним смотреть будем!

Так и упросили. Целый день сибирский пушной гость провёл в царском дворце. На следующий вечер снова велено было привезти стариков. Оба они охнули, когда услышали, что наделал зверёк: тут погрыз, там поломал и ещё много где набезобразил. А сам едва увидел своих хозяев, прыг старику за пазуху и там схоронился.

В этот раз к сибирякам вышел сам государь. Они поклонились ему, а соболёк высунулся и тоже смотрит на царя внимательно. Наверное, почуял, что это не простой человек, а император всероссийский. В детской старик снова его выпустил. Тут зверёк уже освоился, стал прыгать и бегать. Великие княжны ловили его со смехом и ликованием.

Царь усадил гостей на стулья и завёл разговор:

– Ну, рассказывайте, где в Сибири живёте, как надумали ко мне ехать, как добирались, как соболька вашего обихаживать.

Старик подробно отвечал, а жена его согласно кивала. И оба с царя глаз не спускали. Им очень понравился его добрый, приветливый взгляд, простота в речах. Государь слушал со вниманием и всё выспрашивал: о крестьянском житье-бытье, о сибирской природе, об охоте на пушного зверя. Два часа за беседой пролетели незаметно. Наконец император сказал:

– Соболя во дворце оставить нельзя. Надо его отдать в охотничью слободку в Гатчине.

Старик опечалился.

– Жаль его отдавать незнакомому охотнику, государь-батюшка. Позарится на мех, зарежет, а скажет, что соболёк околел. Знаю я охотников. Нет у них любви к зверю. Им лишь бы шкурку заполучить да подороже продать.

– Нет, у меня хорошие охотники, не жадные, – ответил государь. – Но, пожалуй, ты прав, старик, лучше будет отдать его тебе. Вези его домой, смотри за ним и считай, что исполняешь моё повеление. Теперь это уже мой соболь. Хорошенько ухаживай за ним!.. Ну, ступайте с Богом!

Наутро император заговорил с министром двора о своих необычных гостях:

– Вчера у меня был настоящий праздник: два часа общался с крестьянином-охотником из Сибири. Очень много интересного узнал. Прикажите, Владимир Борисович, выдать старику часы с императорским гербом, а жене его брошь. Да денег за соболя несколько сотен рублей. И обратную дорогу до дома оплатите им.

Все остались довольны этой историей: и государь, и сибирские гости, и даже соболь, которого оставили у прежних хозяев. Только маленькие великие княжны сперва расстроились. Но потом и они рассудили: «Раз папа сказал, значит, так нужно».

Император и простой люд

Во времена государя Николая Александровича крестьян в России жило очень много. Гораздо больше, чем сейчас. Восемь десятых от всего населения страны – вот сколько было крестьян. Поэтому неудивительно, что царя интересовала их жизнь и то, как эту жизнь можно улучшить. Когда он выступал с речами перед каким-нибудь важным собранием, то часто говорил:

– Я не оставлю забот о благе крестьян.

Иногда государя даже можно было увидеть в крестьянской одежде. Она ему очень нравилась своей простотой и удобством. В ней было больше русского духа, чем в тех европейских нарядах, к которым привыкло высшее общество. Приходит, к примеру, в рабочий кабинет царя для доклада министр просвещения и застывает от изумления. Император сидит в кресле с книгой в руках, похожий на какого-нибудь зажиточного крестьянина. На нём шёлковая красная косоворотка, подпоясанная ремешком, и широкие суконные штаны, заправленные в сапоги.

– Вас что-то смущает, Иван Иванович? – спрашивает государь у остолбеневшего министра.

– Нет, ничего, Ваше Величество, – отвечает тот, опомнясь, и начинает делать доклад.

В своих поездках по стране Николай Второй никогда не упускал возможность поговорить с простыми людьми, узнать их нужды. Это было и на пользу, и в удовольствие ему. В Полтавской губернии летом 1909 года праздновали 200-летие славной победы царя Петра Великого над шведами под Полтавой. Государь участвовал в торжествах. По его желанию из окрестных сёл были приглашены крестьяне. Их собралось около двух тысяч, они расположились лагерем в поле. Император вошёл в самую гущу мужиков, и завязалась душевная беседа о том, как живётся крестьянам, об их труде, заботах, обычаях. Сыпались простонародные шутки, проскакивало острое деревенское словцо. Всем было весело, государь смеялся.

– Ну, братцы, отдохнул я с вами душой, спасибо!

– А приезжай к нам ещё, царь-батюшка, – улыбались мужики. – Мы тебя в охотку примем, накормим, в баньке попарим!

Но не только крестьянский быт занимал императора. Он с интересом посещал и заводы, мастерские, где трудились рабочие. Особенно приятно ему было осматривать судостроительные заводы. В те годы Россия после русско-японской войны капитально обновляла свой морской флот. Государь очень внимательно относился к этому делу. Иметь сильный флот, построенный по последнему слову науки и техники, чрезвычайно важно для такой державы, как Россия.

Когда спускали на воду новейшие броненосцы или другие корабли, созданные на верфи Петербурга, император обязательно присутствовал при этом. А потом непременно заходил в мастерские, осматривал их и беседовал с рабочими.

– Общение с моим народом необходимо мне как солнце и воздух, – признавался Николай Александрович.

Бывал государь и на верфях в городе Николаеве, где строились корабли для Черноморского флота. Для рабочих это порой оказывалось большой неожиданностью. Представить только: в цеху грохот, лязг, летят искры и брызги раскалённого металла – и вдруг среди всего этого появляется император! В одно из таких посещений государь долго наблюдал за искусной работой заводского мастера. Движения рабочего точны, ловки, ни одного лишнего. Наконец Его Величество осторожно подходит к нему, трогает за перепачканную куртку и протягивает свои золотые часы.

Мастер ошеломлён. Награда из царских рук! За что? Ведь он всего лишь делал свою работу. Он не знает, что сказать, и лишь потрясённо повторяет:

– Ваше Превосходительство… Ваше Превосходительство…

На глазах у него выступили слёзы. Государь был тронут таким волнением рабочего. Он похлопал мастера по плечу и ободряюще произнёс:

– Ну что вы. Я только полковник.

Ошибка рабочего была серьёзной. К царю следовало обращаться «Ваше Величество». Но император ни словом не обмолвился об этом промахе заводчанина. Государь лишь отверг генеральское звание, которым тот нечаянно «наградил» его. Полковника называли «Вашим Высокоблагородием».

Любил государь и встречи с простыми солдатами. Как не любить, если смолоду Николай Александрович проникся уважением к русскому солдату, к его нелёгкому воинскому труду и умению геройски терпеть любые невзгоды!

– Солдат – лучший сын России! – не раз повторял император.

На смотрах войск он всегда заговаривал с рядовыми. Если солдат со счастливой улыбкой от того, что видит государя, начинал отвечать не по строгому уставу, а как ему на душу легло, простодушно и непринуждённо, царь улыбался в ответ и начиналась оживлённая беседа.

Как-то раз на стрельбах государь обходил стрелков. Каждый стоял у своей мишени, уже продырявленной пулями. У одной мишени Николай Александрович задержался, рассматривая её. Четыре пули легли кучно, в центр, а пятая ушла вбок.

– Эх, куда запустил, – жалея, сказал государь. – Рука, что ли, дрогнула?

– Ничего не дрогнула, Ваше Императорское Величество, – бойко отвечал стрелок. – У меня не дрогнет, не бойсь. Не такая у меня рука.

– Но пуля почему-то ушла в семёрку, – настаивал царь. – За спуск дёрнул?

– Это я-то дёрнул? Да побойся ты Бога! Я за бе́лками с малолетства хожу, ни одна от меня не ушла.

Командир полка был в ужасе от нахальства солдата и украдкой показал ему кулак: вот я тебе! С кем споришь! Но император продолжал безмятежно улыбаться, глядя на стрелка.

– А вот и дёрнул!

– Не дёрнул, а так… толкнуло что-то под руку. Нечистая сила, видать, подгадала. Без молитвы стрельнул, вот он, нечистый, и влез.

– Так это и есть – дёрнул, – посмеиваясь, сказал государь. – Ты из какой губернии, стрелок?

– Олонецкой, Ваше Императорское Величество! – молодцевато отрапортовал солдат.

– Ну спасибо тебе. Всё-таки четыре пули отлично положил.

Император взял у сопровождающего генерала наградные часы в футляре, вручил их стрелку и отправился смотреть дальше. У командира полка отлегло от сердца – не рассердился государь на дерзость солдата!

В кругу семьи

Есть известная песенка, в которой поётся, что «жениться по любви не может ни один король». В этом есть больша́я доля правды. Кого избрать своей «половинкой», зачастую решал не сам монарх или наследник престола, а его венценосные родители, советники, придворные. Иначе говоря, из какой страны взять в жёны принцессу, решала государственная политика.

Но у Николая Александровича всё было не так. Он-то как раз женился по любви. Да ещё какой любви! В принцессу Алису из маленького немецкого княжества он влюбился, когда ей было всего 12 лет, а ему – 16. Однако отец и мать прочили наследнику престола совсем других невест из королевских домов Европы. Алиса им не нравилась, хотя она была красивой и доброй, а в собственной семье её звали Солнечный лучик.

– Ни на ком другом я не женюсь! – решительно заявил Николай.

Целых десять лет ему пришлось ждать свадьбы с избранницей. Он переупрямил всех – и родителей, и даже саму возлюбленную, которая тоже долго не соглашалась становиться невестой Ники. Ведь после этого ей нужно было поменять веру, перейти из немецкого протестантизма в православие.

И как же счастлив был будущий царь, когда добился своего! Николай Александрович и Алиса, ставшая Александрой Фёдоровной, создали семью, которая может служить примером для всех семей в мире. У них родилось пятеро детей: Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия и самый младший – Алексей, новый наследник престола. Вся царская семья жила в ладу, никогда не было никаких раздоров, обид и слёз. Все обожали друг друга, даже в недолгих разлуках скучали и печалились. Каждый всегда старался быть полезен другому. А общим любимцем стал, конечно, Алёша – «наше сокровище», как его называли родители.

Огромной радостью для всего семейства были поездки в Крым, в Ливадию. Там, вдали от столичного Петербурга с его строгими правилами и рабочими буднями императора, начиналась настоящая жизнь – в прекрасном белоснежном дворце на берегу ласкового моря, в окружении дивной крымской природы, у подножия нависающих стеной гор. Старшая дочь государя Ольга так и говорила:

– В Петербурге у нас служба, а здесь жизнь.

Конечно, императору приходилось много работать и в Ливадии, туда к нему специально приезжали с докладами министры. И дети продолжали учиться, особенно если жили в Крыму весной и осенью. Но всё же как вольготно было там! Сколько простора для дальних прогулок, игр, спорта, пикников в лесу!

Николай Второй был самым спортивным из русских царей. В те годы спорт лишь начинал развиваться, проводились первые Олимпийские игры. Многие ещё относились к спортивным занятиям пренебрежительно, как к пустой забаве. Но только не Николай Александрович. Он в конце концов даже учредил должность «главнонаблюдающего за физическим развитием населения Российской империи». И сам в свободное время занимался на турнике, плавал, катался на велосипеде, играл в большой теннис, в кегли, грёб на байдарке, скакал на лошади.

Во дворце Царского Села, где император с семьёй жил зимой, возле его кабинета был устроен небольшой гимнастический зал. Там государя однажды застала его младшая сестра великая княгиня Ольга Александровна. Пришла она по какому-то делу и видит: Его Величество делает на турнике подъёмы с переворотом.

– Надо чтобы кровь прилила к голове, тогда лучше думается, – спрыгнув, объяснил брат и показал на кипы бумаг, которые загромождали его рабочий стол.

В теннис он играл великолепно. Многократному чемпиону России по теннису графу Михаилу Сумарокову-Эльстон пришлось однажды очень постараться, чтобы выиграть у царя. Во время следующей игры он с такой силой пустил мяч, что государь не смог его отбить. Мяч ударил в колено, и император после этого несколько дней хромал.

А на море как-то раз государю довелось стать спасателем. Огромная приливная волна во время купания накрыла его и дочерей. Трое девочек вышли из воды, весело отфыркиваясь, но пятилетняя Анастасия исчезла! Николай Александрович тут же нырнул обратно и на глубине схватил девочку за длинные волосы, поплыл с ней к берегу.

– Жива! Слава Богу!

– Папочка! – Спасённая малышка крепко обняла отца.

А какой ходок он был! На обычных прогулках императора за ним не могли угнаться придворные, выбивавшиеся из сил. Молодым адъютантам и то нелегко было поспеть за царём. В Ливадии от дворца тянется вдаль дорожка, которую до сих пор называют Царской тропой. Из конца в конец в ней почти семь километров, а если туда и обратно, то все четырнадцать. Государь очень любил мерить её своим быстрым лёгким шагом.

Как и его собственный отец, Николай Второй был строгим воспитателем своих детей. В царской семье растили не избалованных себялюбцев, а тружеников с отзывчивым сердцем, всегда готовых прийти на помощь. В этом император сам был примером для детей.

Однажды вся семья отправилась в поездку по Германии. В городе Гамбурге русский царь и две его старших дочери пошли погулять. На какой-то из улиц им повстречался почтовый экипаж. При повороте с возка упал тяжёлый ящик. Император всероссийский тотчас сошёл с тротуара, поднял ящик и передал его на руки подоспевшему почтовому служащему. Тот даже не взглянул на добровольного помощника и едва поблагодарил.

– Ваше Величество, зачем же вы обеспокоили себя этим злополучным ящиком? – удивилась фрейлина, которая сопровождала их. – Не всякий прохожий стал бы так утруждаться.

Отряхнув руки в перчатках, государь спокойно ответил:

– Чем выше человек, тем скорее он должен помогать всем и никогда в общении с людьми не подчёркивать своё высокое положение. Я хочу, чтобы такими были и мои дети!

А вот ещё одна история. После гребли на байдарке император и офицер из свиты купались в море. На берегу остался играть маленький Алёша. Балуясь, он сбросил со скамьи в песок одежду офицера. На земле вещи ещё больше раскидал ветер. Офицер, выйдя на берег, хотел всё собрать, но Николай Александрович ему не позволил.

– Оставьте. Мой сын уронил вещи, он и должен их поднять. Слышишь, Алексей? Немедленно всё собери.