Сказание о двух братьях и неведомой Руси

Олег немного вздрогнул от вопроса, так как еще с самого утра безуспешно силился найти правильные слова, обыгрывая разные варианты, чтобы первым начать разговор.

– Дядя, братишка, я принял решение покинуть дом, наш городище и отправиться в стольный град, Великий Новгород, а там найти себя, поступить на службу.

Олег хотел произнести все весело и легко будто речь шла о пустяке и плевом деле, но слова предательски медленно выползали из уст. Он посмотрел на дядю, чтобы по лицу прочитать, что тот думает, не сердится ли. Добродушное выражение глаз дяди Аскольда нисколько не изменилось и по нему можно было сказать, что он ожидал чего-то в этом духе.

– И как давно ты терзаешься таким решением? Когда задумался об отъезде? – спокойно спросил он.

– Наверное, как год уже, но последние события укрепили мою решимость. Оставаться здесь более я не могу – выпалил Олег, коря себя за то, что соврал со сроком.

Дядя Аскольд улыбнулся мягкой, но печальной улыбкой, хлопнул своими ручищами по коленям и, опершись на них, резко выпрямился во всю свою огромную стать. Он попросил Светозара присмотреть за затухающими углями в печи и предложил Олегу выйти с ним на прогулку, чтобы все подробно обсудить:

– Хорошо мыслить я могу только на ногах, да еще когда свободно дышится полной грудью.

До самого поля они шли молча. Дядя неспеша переваливался с одной ноги на другую, а Олег коротал время, срывая уже набухающие колосья пшеницы, тер их между ладоней пока шелуха не отлетала от зерен и забрасывал потом в рот, с удовольствием пережевывая сладкую кашицу. Он хорошо знал, что дядя любил подолгу обдумывать сказанное.

– Как-то давно я говорил тебе, что не всегда жил и ремесленничал здесь кузнецом. Ногами я порядочно истоптал матушку Русь и потому не в назидание тебе, а как добрый совет хочу предупредить, что быть одному это тяжелая доля и тебе придется несладко. Проложить свою дорогу по жизни надо и бороться за это право – долг каждого мужчины. Только вопрос когда вступить на этот путь, готов ли ты, с кем и как пойдешь по нему? А бывает встанешь на перепутье и если свернешь не туда, дашь слабину, то потом будет очень трудно вернуться назад – Дядя Аскольд чеканил слова в такт своих размеренных шагов и звучали они как всегда убедительно – Здесь мы пока еще можем защитить тебя от жестокости и подлости, а уйдешь, уже нет. Мне было бы спокойнее если ты еще на пару лет задержишься с нами, возмужаешь и окрепнешь духом. Возможно ты еще не готов встать на свой путь и, самое главное, остаться верным своему выбору.

– Дядя, я благодарен за твои слова, ты воспитал меня и всегда переживаешь, но с подлостью, несправедливостью я и здесь сталкиваюсь каждый день. Возьми Радомира и его приятелей. Что за паршивая свора?! Что он без покровительства отца? Разгуливают всегда вместе самыми важными в городище и притесняют всех остальных парней просто потому, что некому дать им отпор. Слова им не скажи. Разве это правильно? А то, что меня воевода в дружину не принимает из-за отца. Это ли не человеческая подлость? Бесит, что я ничего не могу с этим сделать – Олег пнул колосья пшеницы ногой, давая волю своим чувствам.

Пройдя с десяток шагов, он добавил:

– Я и сам не уверен, не знаю как сложится мой путь и какой он вообще должен быть. Но ты же мне не откажешь в упорстве и настойчивости, дядя? У меня есть убеждения и твердость в словах и данных мною обещаниях. Да, будет трудно и я не обманываю себя в ожиданиях, но не сделав шаг не осилишь дорогу, правда же, дядя? А в опасный момент я не спасую, не оступлюсь. Это я про себя знаю.

На этих словах дядя Аскольд обхватил Олега за плечи, притянул к себе и произнес, рассмеявшись:

– Даа, в упорстве ни тебе, ни Светозару не откажешь. В этом вы в нашу породу. Сам привык доводить любое дело до конца, прежде чем приступить к новому. Насчет Радомира… Ведаю о вашем давнишнем противостоянии и разделяю твое отношение к нему и его отцу, многие действия и порядки которого я не одобряю, но скажи не считаешь ли ты, что в этом противоборстве ты сделал все что мог? Сейчас отступить, хлопнуть дверью, уйти – это и есть свернуть с пути, прогнуться перед трудностями. Все ли ты способы попробовал? Все ли ключи подобрал от этой двери? Думал ли ты об этом?

В глазах Олега горел задор и с он с чувством ответил:

– Много думал об этом я, дядя, и потому хочу уехать, чтобы потом обязательно вернуть должок Радомиру и его своре. Я не бросаю эту дверь, а лишь хочу совершить маневр и поискать правильные ключи не в Снежинграде. А потом вскрыть этот замок, еще лучше разрубить его. Здесь все крутится вокруг воли посадника, и я не вижу себе достойного поприща. Одни шугаются меня, памятуя видимо отца, другие втихаря поддерживают и может общаются только во многом из-за тебя, а так и совсем бы не стали. Как я не стараюсь, чувствую себя изгоем.

Дядя тяжело вздохнул и все также неспеша они пошли дальше по дороге.

– Гнев твой праведный, но никогда не одобрял я чувство мести и желание устроить возмездие за старые обиды. Помнишь зимой мы часто играли в игру «царь горы». Так вот на этой горе царю всегда одиноко. По праву сильного он туда забрался, но рядом с собой ему уже никого не поставить, ни друзей, ни родных, ни соратников и потому любому правителю приходится ох как тоскливо. Запомни это и никогда, я надеюсь, ты не испытаешь бремя этой ноши. Потому не надо считать себя изгоем и подумай над тем, что возможно отцу Радомира пусто и тревожно живется в княжеских палатах, зная, что многие из старейшин и купеческой знати жаждут оказаться на его месте, свалить его с царской горы. Самые одинокие они там, а не мы. Некому им доверять и поговорить по душам.

– Верно дядя, я как раз хочу найти друзей по себе, соратников с такими же взглядами и устремлениями, знаниями, чтобы вместе терзать любимое поприще, идти на подвиги и свершения. Жажду применить себя в деле плечом к плечу с простыми парнями как я, которые бы всем сердцем желали перемен, справедливости и причастности к чему-то большему чем простая жизнь ремесленника и пахаря – горячился Олег.

– Многие великие дела и подвиги оборачиваются для простых людей большим горем и тяжелыми испытаниями. Держи это напутствие при себе – вставил дядя Аскольд.

Он остановился, окинул взглядом простиравшееся поле и ближайший косогор, по которому стелилась вечерняя мгла, мягко рукой развернул старшего племянника, приглашая идти домой. Добрую половину обратного пути они двигались в безмолвии.

– Обрести друга, боевых товарищей, на кого ты мог бы опереться и которые стали бы тебе как родные это большая удача. Сожалею слышать, что тебе не удалось найти друзей, сплотить вокруг себя команду единомышленников в городище. Думаю, что тебе самому есть над чем подумать, почему так случилось. Списать на страх перед Радомиром и его сворой значит не найти правильного ключа от двери. Другие парни что-то не увидели в тебе, не нашли, не поверили? Должна быть толика твоей вины, что не объединил их вокруг себя. Извини, если мои слова больно задели тебя – участливо, но твердо заметил дядя Аскольд.

– Ничего дядя, я привык – уставший от разговора, грустно ответил Олег – Могу тебе сказать, что я честно старался, держал себя как центр другой силы и как мог противопоставлял шайке Радомира, не давая в обиду тех, с кем общался, защищая обиженных ими парней. Но ты видишь, что есть, то есть. Допускаю, что похоже усилий было недостаточно. Честно не понимаю, как надо было сделать по-другому. Я никогда не был главным заводилой, чтобы сыпать шуточками да прибаутками и всех веселить если этого от меня кто-то ждал.

– Слышу в голосе сожаление, но не стоит себя корить. В тебе много сил и ты хочешь применить их во благо. Это главное. И помни, что не надо спешить жить, у тебя будет все еще обязательно впереди, не торопи время – на этих словах дядя взял левую руку Олега в свою, накрыл другой, и с торжеством отчеканил своим басом – ну что же, чувствую, что тебя не переубедить с отъездом, а потому даю тебе свое добро. Но при одном условии, что первое время подсобишь моему старому другу в кузнечном деле. Есть у меня такой в Великом Новгороде. На месте осмотришься и решишь куда двинешься дальше.

– Как же я тебя люблю, дядя. Спасибо тебе за все – не выдержал Олег и со слезами на глазах крепко обнял дядю Аскольда.

– Полно тебе. Каждый птенец, оперившись, стремится вылететь из гнезда. А ты у меня тот еще ястреб. Ого-го, силушка! – дядя поднял руку племянника вверх и помахал её из стороны в сторону. Затем нахмурив брови, продолжил:

– С матерью твоей я сам переговорю завтра. Скажу, что отсылаю тебя на выучку, набираться опыта. Так будет легче это принять. Ты поэтому раньше вечера к ней не приставай с отъездом, чтобы дать время успокоиться. Светозар пока при ней и я думаю, что она должна будет дать тебе свое благословение.

– Век буду тебе благодарен, дядя – промолвил Олег.

Оба стояли неподвижно, дядя Аскольд медленно провёл своей рукой по светлым и прямым волосам Олега и могло показаться, что глаза у этого сурового, большого человека заблестели от появившихся на них капельках воды, заблестевших от сияния только что вышедшего на ночной небосвод молодого месяца.

Сборы и приготовления к отъезду заняли большую часть месяца. Дядя как и обещал переговорил с Изольдой и конечно же она не приняла новость об отъезде. Были и слезы и уговоры и молчаливое несогласие, но мало по малу мать смирилась с намерением старшего сына и заявила, что своего благословения не даст, но и препятствовать не будет. Дяде она признавалась, что с тяжелым сердцем гонит от себя плохие мысли, чтобы что-то не случилось бы с Олегом так же, как она потеряла мужа когда-то оставившего их ради лучшей жизни. Дядя Аскольд как мог утешал, убеждая, что молодого ястреба в гнезде не удержать и если запретить, то Олег сам убежит и не оставит никаких следов, а так лучше пусть он пробует на прочность новую жизнь под присмотром его близкого старого товарища. Этот довод, да и, пожалуй, решимость в глазах старшего сына сыграли решающую роль.

– Ладно, по крайней мере мой младшенький Светозар будет при мне – сдаваясь, уговаривала себя мать Изольда.

Вечером накануне отъезда два брата расположились на одной из нижних ветвей большого дуба. Олег так и не успел основательно рассказать про свой отъезд младшему брату и поэтому тяготился ощущением недосказанности. Он любил Светозара и переживал, что оставляет его так же, как когда-то их покинул отец и поэтому хотел найти особенные слова, чтобы братец понял его и не таил обиду. Олег помнил как долго не мог успокоиться, что никто толком не объяснил, почему ушел и как пропал отец, как он мучился тоской по нему и что внутри себя так и не принял, не простил отца. В последние дни Олега особенно остро стали терзать мысли, что по отношению к младшему брату он поступает очень похоже на то, как много лет назад сделал их отец тем более, что даже ему себе трудно объяснять куда и зачем он собрался.

Олег и Светозар срывали набухшие желуди и по очереди бросали их вдаль. Оба брата наслаждались тем, как от простого механического движения руки желудь по твоей воле устремляется на новое поселение в гущу травы и тем самым меняет свою судьбу.

– Сегодня ты мне не говоришь, что кидаешь дальше и точнее – заметил Светозар, отправляя очередной желудь в затяжной полет.

Олег перевел взгляд на брата:

– Нет, не говорю. Такой день, что не хочется бросать пустые слова на ветер.

– Олег, почему ты уходишь от нас? Почему не можешь остаться? – совсем серьезно спросил Светозар.

Старший брат не сразу ответил. Внимательно осматривая форму и поверхность каждого желудя, лежащих в руке, он бросил их все один за другим и тогда ответил:

– Мир, расстилающийся за поляной, на который ты смотришь – огромный и устроен по-разному. Как растут здесь дубы, а дальше к реке березовая роща, так и земли, города и порядки на Руси сильно различаются. Я хочу увидеть и узнать как бывает по другому. Бывает ли лучше? Кем и как это было придумано и исполнено? Тогда я смогу вернуться и построить лучше у нас.

– Ты ради нас хочешь нас оставить? – живо отреагировал Светозар.

– Сложно сказать делаю я это ради себя или для вас. Главное разобраться и найти что-то важное ради нас всех.

– Ты считаешь, что в других краях жизнь лучше? Люди более счастливые?

– Возможно где-то счастливее, а где-то и хуже. Вот посмотри братец – и Олег протянул пару сорванных желудей – Видишь, этот ровный и ладненький, а этот вымахал кривым и с непонятным наростом, а растут на одном дереве и должны быть все одинаковые. Издали все желуди кажутся один к одному, а если внимательно каждый рассмотреть, то будут отличаться. Так и я не хочу всю жизнь сидеть и держать в руке плохой желудь. Лучше буду искать такой как этот – ладненький и красивый. Понимаешь меня?

Олег с чувством посмотрел на Светозара, крутившего в руках полученный от старшего плохой желудь. Тот повертел его в руках три или четыре раза и, поднеся близко к лицу, стал осторожно соскребать черный нарост, расползшийся рядом со шляпкой.

– Смотри этот можно вылечить – заметил Светозар.

– А вырастет все-равно кривым раз уродился таким – слегка раздраженно ответил Олег.

Светозар выбросил этот желудь и произнес:

– Хочу пожелать, чтобы из него вырос прекрасный высокий дуб, а его кривизна только помогала ему противостоять ветрам и снежным бурям. Он этого заслуживает больше чем все те, кто родился одинаковыми и ровными. А ты взял и обидел этот желудь, не дав ему шанса.

Олег обнял своего брата за плечи:

– Хорошая мысль, каждый должен работать над своими слабостями, чтобы обратить их в свои сильные стороны. С этим я согласен.

– Старшой, скажи, если ты в пути встретишь чудище окаянное, что будешь делать?

Олег удивился вопросу и переспросил:

– А почему я должен его обязательно встретить?

– Ты же будешь ехать через дремучие леса, мало ли кто там водится: лешие, оборотни. Никто доподлинно не знает вымысел это или явь?

– Постараюсь скрыться, на дерево может залезу или, если не отвертеться, буду сражаться – ответил старший брат, рассмеявшись.

– А если он огромный и свирепый? – продолжал напирать Светозар.

– Не понимаю, зачем ты все это спрашиваешь – уже строго посмотрел Олег на брата, стараясь уловить серьезно это его интересует или он пытается просто разыграть – К чему клонишь?

– Я так, в общем. В шутку больше спрашиваю – Светозар замешкался и отвел голову – представь если встретился с кем-то и силы неравны?

Смущение брата было непонятно Олегу, но он решил ответить обстоятельно:

– Если это нечистая сила, то против нее есть разные поверья коих я правда не сильно разумею. Но пока не увижу её сам, стою на том, что все это большое преувеличение, так как у страха глаза велики. Если это враг, то его надо побеждать не силою, а ловкостью и хитростью. Тебе я советую попробовать заговорить ему зубы и подружиться. Каждое чудище, как тот кривой желудь, живет одиноко и несчастливо, а если найти к нему подход, раскусить секрет, то может статься, что оно и вовсе не чудище, а раскидистый и прекрасный дуб. Вряд ли у меня так получится, а у тебя сердце открытое и «язык без костей» как любит говорить мама. Это твой дар.

– Давай вместе уедем? – вдруг, перебив, горячо воскликнул Светозар – Ты можешь взять меня с собой?

– Никак нельзя – мягко произнес Олег – Для нас всех это печаль и тяжесть долгого расставания, но я обязательно приеду следующим летом и захвачу с собой как можно больше историй и рассказов.

– Я буду очень скучать по тебе – голос Светозара дрогнул, глаза заблестели.

Олег ждал этого момента и внутри себя обрадовался, что младший брат дал волю своим эмоциям.

– Братишка, я оставляю тебя за старшего и, главное, заботься о матери. Все свои обязанности я передаю тебе в мое отсутствие. На рожон не лезь и дружи с головой в любой ситуации. Принимай все решения взвешенно и хорошенько обдумав. «Утро вечера мудренее», я с этим согласен. И почаще заходи к дяде Аскольду. Он тебя обучит всем премудростям кузнечного дела. Всегда пригодится – каждое слово Олегу давалось с трудом от нахлынувших чувств.

– Ладно умничать – улыбнулся Светозар, утирая глаза рукавом – Помнишь, я один раз совсем маленьким свалился с лошади в овраг, а ты бегал вдоль него и кричал: «Спасите, спасите хорошего человека!». Все со мной и матерью будет в порядке. Ты лучше себя береги.

– Буду, буду – похлопал Олег по плечу Светозара – Я тоже уверен, что все у нас будет в порядке. Возмужаем и еще всем покажем! Пойдем теперь спать. Завтра рано вставать.

Олег перелез на самую нижнюю ветвь дуба и прыгнул на землю.

– Смотри, спрыгиваю откуда мы сидели. Это повыше твоего будет – весело воскликнул Светозар и полетел на землю, ловко кувыркнувшись при приземлении, быстро вскочил на ноги и отряхнул руки и рубаху.

– Так помни, ты теперь за старшего. Никаких выше или ниже – улыбнулся Олег и оба довольные пошли домой.

На следующее утро за городом растянулся длинный обоз, уходивший с товарами в стольный град, Великий Новгород. Олег, простившись со всеми, сидел на одной из повозок, мерно поскрипывающей задними колесами. В душе боролись тяжелое чувство расставания и предвкушение ожидания новых мест. Перед глазами постоянно всплывало скорбное выражение лица матери и меньшой, бежавший за повозкой добрых три или четыре версты[21], а когда уже остановился от усталости, закричал:

– Буду тебя ждать. До свидания, братишка! Покааа…

Олег, державший себя с родными все утро с напускной деловитостью, желая показать свою взрослость, вдруг порывисто задышал и заголосил. Это был то ли плач, то ли вой, который он уже не мог сдерживать.

– Наверное так надо, не серчай и не раскисай – говорил он себе.

Слезы текли по щекам и губы неестественно растягивались в гримасу улыбки пока он продолжал перешептываться сам с собой. Олег откинулся спиной на мешки и уставился на небо, всегда служившее ему надежным другом:

– Ветер по небу идет, всех нас вдаль с собой зовет – стали крутиться в голове слова – с облаками он играет, судьбы наши выбирает.

Он понемногу успокоился и начал ощущать себя как будто уже и не здесь вовсе, а где-то там впереди, выбирая тропку на развилках новой жизни. От мерного покачивания он вскоре задремал. Ветер действительно пролетел мимо обоза, сделал виток над спавшим в повозке Олегом и рванул ввысь, чтобы бросить взгляд на расстилающиеся впереди леса, реки и поля.

Книга II. Искушение

Введение

Силен и свеж Ветер по осени когда он, залетая к березам, кленам и дубам, пробует свою молодецкую удаль, заводит с ними хоровод такой силы, что уносит с собой в неведомые дали дорогой и пестрый кафтан из ярко-оранжевых, красных и желтых листьев.

– Не вечно мне одному скитаться, вот и развлекайте меня, дарите свою красоту, а я уж отплачу сполна и лихо пронесу по просторам Руси-матушки. Хорошо, вольготно здесь: летишь во все четыре стороны и ни конца ни края, ни горечи ни сожаления, ни тоски ни печали, а все только одни красоты сменяют другие. Как не осесть и не любоваться пейзажами и не петь хвалебные оды былинным героям, странствующих как перекати поле по этим неведомым краям, подставляя свои нетленные мощи под мои удары.

Резвясь, поливает Ветер с упоением эти свободные как и он одинокие сердца то ливнем с градом, то затяжным дождём. С любопытством и упоением следит он, кто из героев укроется или отступит, забыв про выбранный путь. С уважением и признанием кружит он вокруг тех героев, кого склонить не удается и кто, уперевшись, цепляется изо всех сил за свое место под солнцем, кто упав, встает вновь и вновь с непоколебимой верой в себя и свое призвание. Таких Ветер любит подбодрить, подтолкнуть в спину, наполнить паруса и вместе с ними отправиться в путь-дорогу. С особым трепетом выделял он на северных широтах Белого моря странников, забредших сюда в поисках неведомой судьбы. Здесь Ветер присматривал за Олегом, куда-то направлявшимся верхом на вороном лихом коне, будучи облаченным в роскошный кафтан и боевые доспехи с булатным мечом, палицей, красным щитом и копьем на перевесе. Поглядывает Ветер и за младшим братом Светозаром, бесстрашно блуждающим с котомкой за спиной по топким болотам и бескрайним лесам. Не робкого десятка эти двое молодцев, рожденных не для оседлой жизни.

Не нравятся Ветру только черные непроглядные тучи, что собрались в далеких отсюда южных степях у самого Черного моря. Опасливо поглядывает Ветер в ту сторону, не хотелось бы ему, чтобы эта буря дошла до северных широт, а его любимцы, Олег и Светозар, угодили в гущу опасного водоворота.

– Не к добру это, не к добру – сокрушался Ветер.

Глава 6. Подводное царство

Прошел месяц со дня отъезда Олега. Это было тяжелое время для Изольды и Светозара, когда приходилось перестраивать себя, свои привычки и привыкать к тишине, внезапно охватившей дом. Обоим не хватало большого и родного чувства опоры, который всегда давал своим присутствием Олег. Изольда лишилась взрослых рук по хозяйству и возможности обсуждать житейские трудности со старшим сыном как они часто это делали, сидя за столом, когда Олег внимал чаяниям матери, готовый стойко нести свою ношу старшего мужчины в доме. Светозару тоже приходилось нелегко в первые дни, так как у него пропало беззаботное чувство уверенности, что старший брат рядом в любой трудной ситуации и может хмурым взглядом или кулаком отстоять его правоту.

В один из уходящих дней лета Светозар увлеченно рассматривал бегущих друг за другом муравьев. Они по прямой линии ползли вверх по увесистому стволу березы, росшей рядом с их избой. Поражало, что муравьи ровным строем в одинаковом темпе упорно карабкались наверх, а рядом другие муравьи ритмично тонкой змейкой спускались и, если ничто не мешало им извне, то они могли бесконечно долго совершать это движение вверх и вниз.

– Что движет ими? Кто определил тот таинственный путь, по которому они ползут? – задавал себе вопросы Светозар пока стоял рядом с березой и взглядом провожал муравьев от низа ствола до крупных веток, располагавшихся выше его головы.

Он знал и сам ранее видел как муравьи ухаживают за маленькими зелеными букашками, прячущимися под листьями, с которых они берут то ли сок, то ли молоко. Светозара интересовало как они способны понимать и общаться друг с другом.

– Неужели в таких маленьких созданиях есть разум, сопоставимый с волками или даже человеком? – вертелось у него в голове.

Светозар проследил как спустившись с березы муравьи бежали по краю тропинки до деревянного настила и потом, вскарабкавшись на крайнюю половицу, следовали по ее поверхности до развилки, свернув с которой, они устремлялись к забору и за ним терялись в густой траве. Он несколько раз клал то камень, то палку на пути муравьев и каждый раз они, повинуясь какому-то безошибочному внутреннему голосу, моментально огибали препятствие и продолжали свою процессию в неизменном направлении.

– Может ли это быть проявление какой-то таинственной силы, которая подсказывает им что делать? И если это так и они проводники этой сверх воли, то где её источник? – размышлял Светозар.

– Может ли человек воспользоваться этой высшей силой или ему лучше наоборот не иметь с ней дело, как с нечистой? А то станем такими же послушными и безропотными как муравьи… – разговаривал сам с собой Светозар.

Понаблюдав за ними еще какое-то время, он решил сильно усложнить им жизнь и с силой плесканул целый ушат воды на деревянную половицу, смыв всех муравьев на землю. Светозар присел на корточки, чтобы посмотреть вблизи что будет происходить далее. Муравьи ударились в панику, потому что разлитая вода не позволяла продолжить им привычное движение. Они стали разбегаться во все стороны, а некоторые развернулись и поползли обратно. Но потом произошло следующее: единичные муравьи, которых Светозар для себя назвал «лазутчиками», смогли оббежать вокруг мокрого места и влиться в ряды своих встречных собратьев, при этом часть толпившихся здесь муравьев тут же ринулись по их стопам, огибая половодье. Остальные букашки еще долго беспорядочно кружили и бегали, но как только вода окончательно спала они как ни в чем не бывало продолжили свой путь по старому маршруту.

– У вас медом что ли здесь намазано?! – возмутился Светозар, будучи уверенным, что ушатом воды смог поколебать невидимую волю муравьиного идола.

– Надо будет разворошить один из муравейников, чтобы посмотреть, что и как там устроено – решил он для себя.

Вдруг до него долетели громкие женские вопли и крики, раздававшиеся, по всей видимости, с торговой площади Детинца. Кто-то даже стал звонить в колокол, что означало, что произошли серьезные и никем не ожидавшиеся события. Светозар бросился бежать на шум собиравшейся толпы, и по дороге к нему присоединились другие горожане.

На площади Детинца уже толпился народ, преимущественно женщины с детьми, многие из них причитали со слезами. Светозар не смог сразу разобрать, что же произошло, так как женщин постоянно перебивали вновь подходящие горожане. Но как только суть случившегося стала ясна он на немых ногах отошел от толпы, прислонился к забору ближайшей избы и на какое-то время ушел в себя, потеряв интерес к происходящему.

– Неужели это знак для меня? Или просто совпадение… Вышел ли срок когда я обещал вернуться? – спрашивал он себя.

Светозар стал подсчитывать прошел ли месяц или нет и одновременно пытался ответить, верит ли он в нечистую силу, или встреча с Водяным была не более чем наваждением, как он раньше в этом себя убедил. Из забытья его вывел тряхнувший за плечо друг Игорь: