Грехи Отца (ЛП)

- Чёрт, да! - сказали двое аспирантов.

- Я слышал, что там всё довольно ванильное, - сказал адвокат.

- Действительно? Дерьмо. Я надеялся на что-то более хардкорное, - сказал первокурсник.

- Эй, ты когда-нибудь смотрел эти видео с букаккэ? - прошептал азиатский парень, оглядываясь, словно боясь, что мама его подслушает.

- Чёрт, да! Типа "German Goo Girls"? Это дерьмо такое безумие! Это сделало бы мой день!

- А я беру с собой, - сказал постоянный донор, показывая DVD с заголовком «2013 выстрелов спермой».

- А там действительно 2013 выстрелов спермой? - спросил я.

Он пожал плечами.

- С какого хрена я могу знать? Я никогда не досматриваю после первых двадцати или тридцати.

Все засмеялись.

- Как тебя зовут, приятель? Меня зовут Адам.

- Я - Кент.

- Брэд. Приятно познакомиться, Адам.

- Меня зовут Роджер.

- Чарльз. Рад познакомиться, Адам.

- Меня зовут Генри, - сказал адвокат, протягивая всем руку.

Я вынужденно улыбнулся самой тёплой улыбкой, которую только мог изобразить.

- Так что же привело вас всех сюда? - спросил я, а затем слушал, как они все лгут.

Все, кроме парня, который сдавал сперму для лесбийской пары. Он был единственным, кто сказал правду.

Потом я пригласил их всех выпить, чтобы отпраздновать наше непорочное зачатие. Все засмеялись, и довольно скоро мы договорились встретиться в баре за углом.

Одного за другим нас вызывали и провожали в разные комнаты для физического осмотра, анализа крови, образца спермы (чтобы убедиться, что мы имели пловцов), а затем в маленькую комнату с телевизором, где была стопка порно DVD-дисков, а также влажные салфетки. Порно было ванильным, как адвокат и сказал, и мне потребовалось некоторое время, чтобы поднять настроение, глядя на женщин с фальшивыми сиськами, издающих поддельные стоны и испытывающих несуществующие оргазмы. Наконец я наполнил свою банку с образцами и ушёл. Ты хочешь знать, как в итоге я это сделал?

- Как?

- Я представлял, как буду убивать этих засранцев. Конечно, то, что я воображал с ними, было слишком экстравагантным, чтобы я мог когда-либо сделать это на самом деле, это всё было лишь фантазией. Просто чтобы помочь мне наполнить банку.

Когда я закончил, я выбежал в вестибюль. Я думал о том, чтобы поехать куда-нибудь, в оружейный магазин или даже в магазин столовых приборов. Видишь ли, я не носил с собой смертельное оружие. Во всяком случае, тогда не носил. Всё, что у меня было, - это моя генетически увеличенная сила, и я решил, что так и будет. Некогда было покупать оружие. Я боялся, что некоторые из них или даже все уедут.

Бар был всего в трёх кварталах оттуда. Я пошёл пешком. Я не хотел, чтобы кто-то увидел мой номерной знак и связал меня с местом, где я планировал свою небольшую резню. Если мне нужно будет быстро сбежать, я просто возьму ключи от машины одной из жертв.

Когда я пришёл, трое парней уже были там. Я вошёл, они поприветствовали меня и спросили, какого пива я хочу. Я заказал бокал мартини, который и потягивал бóльшую часть вечера. Алкоголь затуманивает разум. Я хотел, чтобы мой был чистым. Адвокат продолжал скупать всё подряд, и когда прибыли два аспиранта, он начал заказывать всем рюмки текилы, выставляя напоказ свои деньги, пытаясь купить нашу дружбу, как он купил свои часы за две тысячи долларов или джинсы за триста долларов, которые он носил. Но он облегчал мою работу. К тому времени, как азиатский парень Брэд ушёл, он едва мог стоять. Его я убил первым.

Я извинился, чтобы выйти в туалет, а затем последовал за ним к его машине. Я догнал его быстро. Он улыбнулся, когда увидел меня позади себя. Брэд помахал мне. Он был рад меня видеть.

- Что случилось, чувак?

Я огляделся. К тому моменту уже стемнело, и он оказал мне услугу, припарковав машину у забора позади здания, где не было света. Я был уверен, что нас никто не увидит. Я улыбнулся.

- Я забыл тебе кое-что сказать, - сказал я, а затем ударил его изо всех сил.

Я почувствовал, как волна прошла вверх по моей руке в момент удара, и он просто упал, как будто от короткого замыкания. Я поднял его. Забрал ключи. Открыл дверь машины и затащил внутрь. Если бы кто-то заметил меня в тот момент, он бы подумал, что я просто помогал пьяному другу сесть в его машину.

Как только мы оказались внутри, я нажал на его глаза большими пальцами, погружаясь ими всё глубже, в мозг. Он кричал и боролся пару секунд, прежде чем замолчать. Эти крики. Как их описать? Это были самые ужасающие звуки, которые я когда-либо слышал. Пронзительные, резкие. Он даже рыдал. Это было похоже на крики ребёнка, знающего, что его отец придёт наказать его.

Я никогда раньше не чувствовал себя таким могущественным.

Я слышал, как его мысли ускользают. Как только он перестал кричать, как только он понял, что умирает, страх улетучился. Это было странно. Он был спокоен, даже когда я впился большими пальцами в его мозг. То, о чём он жалел, было настолько банальным и мелочным, как и следовало ожидать. Что никогда не женился, что не завёл детей и не купил дом. Что никогда не было возможности посетить Европу. Жалкий.

Я проверил пульс. Его не было. Я вытер окровавленные руки о его одежду и небрежно вернулся к бару. Но не раньше, чем проверил его машину на предмет какого-либо оружия, которое можно использовать против других. Ничего. Я надеялся, что двое аспирантов не уйдут вместе. Это будет сложно.

Следующим ушёл первокурсник. Я его ждал. Я затащил его в машину Брэда на заднее сиденье и обвил руки вокруг его шеи, сжимая, пока он не перестал дышать. Я держал руки на его шее до тех пор, пока не убедился, что он мёртв, а затем толкнул его тело за передние сиденья. Я практически задыхался. Моя голова казалась такой лёгкой. Напряжение и выброс адреналина брали своё. Когда я вернулся в бар, мои нервы звенели, как провода под напряжением.

- Куда ты пропал, чувак? Мы думали, ты ушёл.

- Я помог Брэду сесть в такси. Он был слишком пьян, чтобы водить машину.

- Ага, я сам уже изрядно вымотался. Мне нужно заняться серьёзным делом утром. Большой финансовый скандал с одной известной фирмой. Я не могу об этом говорить, но держу пари, что у всех вас сейчас есть их товары дома.

- Ну, спасибо за выпивку, чувак. А вы, ребята, собираетесь ненадолго задержаться? - спросил я двух аспирантов. - Следующий раунд за мной!

- Тогда да, чёрт возьми!

- Позвольте мне проводить Генри до его машины. Мне нужно у него кое-что спросить. Не волнуйся, чувак, я не собираюсь обращаться к тебе за бесплатной юридической консультацией. Я просто хочу узнать... в общем, мне нужно нанять адвоката, и если бы ты с этим справился, или, может быть, ты мог бы порекомендовать хорошего адвоката...

Генри подозрительно покосился на меня, но затем его эго взяло верх, он покачал головой и улыбнулся.

- Конечно, Адам. Давай поговорим. Что у тебя случилось?

Мы направились к парковке.

- Мой отец - генный инженер.

- Угу.

- Он выделил несколько цепочек ДНК. Моей ДНК. Он нашёл, например, точную генетическую цепочку, которая определяет рост человека. Эта находка может принести миллионы. Проблема в том, что недавнее постановление Верховного суда гласит, что нельзя патентовать гены. Я хочу оспорить это решение.

- Вау! Это довольно серьёзный случай. Идти против Верховного суда. Это... вау! Ты сказал, что это может стоить миллионы?

- Сотни миллионов. Сюда! Пошли к моей машине. Я тоже ухожу.

Это было слишком просто. Я точно знал, какую приманку положить, чтобы поймать его. Деньги. Это всё, что было нужно. Он последовал за мной к задней части парковки, к машине Брэда. Я снова оглянулся, чтобы посмотреть, не наблюдает ли кто-нибудь за нами, но к этому времени было совсем темно.

Этот раз прошёл не так гладко. Генри был бойцом и знал какие-то боевые искусства. Думаю, джиу-джитсу. Я сильно ударил его по челюсти. Я чувствовал, как это выбило его из колеи. Я был почти уверен, что сломал её. Он пошатнулся, но не упал. Я схватился за него, попытался повалить его с ног на землю, чтобы я смог обхватить его за горло и задушить. Это было не так просто. Генри знал, что делал.

Мы протискивались между двумя припаркованными машинами. Я ударил его ещё несколько раз, рассёк ему нос и подбил левый глаз. Он ни разу не позвал на помощь, ни разу не закричал. Он был до конца уверен, что сможет меня одолеть. И он почти сделал это.

Он обвил ногами мою шею и чрезмерно скрутил мою руку в какой-то комбинации - я с тех пор узнал - удушающего треугольника и блокировки руки, когда я поднял его и ударил по бетону. Он чуть не сломал мне руку, прежде чем я ударил его головой об землю. Его голова ударилась об один из тех маленьких бетонных бордюров, и из раны брызнула кровь. Его глаза закатились. Белки его глаз сияли в лунном свете. Я схватил его за голову и снова и снова бил его череп о бордюр, пока он не раскололся. Его мозги разлетелись, как будто кто-то разбил форму для запекания, наполненную спагетти. Во всяком случае, вот как мне это показалось. Как спагетти.

Я посидел мгновение, пытаясь отдышаться. Я думал просто оставить его там лежать. Я так устал к этому моменту. Но эти двое аспирантов. Я никак не мог оставить этих двух идиотов в живых. Кроме того, драка и избиение Генри приносили огромное удовольствие. Я был готов сразиться с этими двумя парнями.

Я обыскал Генри в поисках его ключей после того, как затащил его в машину Брэда, а затем подошёл к его машине, красному кабриолету "Jaguar", и стал искать там оружие. Я нашёл пистолет в бардачке. Какая-то пара забиралась в большой внедорожник, припаркованный рядом. Они были парой служащих. Ты знаешь этот тип. Вероятно, они познакомились на работе и начали своего рода офисный флирт, который только что перерос в какой-то пьяный роман. Они оба посмотрели на меня, когда я вытащил девятимиллиметровый "Glock" и засунул его за пояс. Я улыбнулся им и помахал, надеясь, что они не видели пистолета. Я уже подумал застрелить их обоих. Единственное, что мне мешало, - это шум и очень высокая вероятность быть пойманным, а мне всё ещё нужно было убить двух аспирантов и вернуться в банк спермы, чтобы уничтожить все эти «пожертвования» и заменить их своими. Пара улыбнулась мне в ответ и нерешительно помахала мне рукой, что, вероятно, спасло им жизни.

Когда я вернулся в бар, двое аспирантов, Роджер и Чарльз, сползали со своих барных стульев.

- Извините, что так долго. Ребята, вы всё ещё хотите выпить? - я взволнованно улыбнулся и увидел, как они колеблются, обдумывая это.

- Нет, у нас обоих завтра занятия. Чёртовы субботние уроки.

- Без проблем. Я понимаю. Эй, ребята, вы можете подвезти меня обратно к машине? Я оставил её у клиники.

Я похлопал их обоих по спине и обнял за плечи, тёплый, дружелюбный, зовущий.

- Конечно.

Как только мы выехали с парковки, я вытащил пистолет. Я приказал им свернуть в переулок. Я хотел, чтобы они убрались с главной улицы, где могли бы сигнализировать прохожему полицейскому.

- У нас нет денег, братан, - немедленно пробубнил Роджер.

- У меня есть двадцать долларов, - сказал Чарльз. - Это твоё, чувак. Только не трогай нас.

Я не ответил. Я просто нацелил пистолет ему в лоб и нажал на курок. Я снёс ему всю макушку. Кровь залила лобовое стекло, пассажирское окно, меня и Роджера. Звук выстрела внутри маленькой машины был оглушительным. В ушах звенело. Роджер был в ужасе. Он попытался выскочить из машины, пока она ещё двигалась. Я схватил его за рубашку, затащил в машину и выстрелил ему в затылок. Пуля прошла через его лицо и разбила лобовое стекло.

Я поставил машину на парковку и побежал обратно в клинику. Я был всего в паре кварталов оттуда. Я вытер пистолет и единственную дверную ручку, к которой прикоснулся, и оставил пистолет в машине. Мне это больше было не нужно. Было бы просто больше доказательств. На самом деле даже мои отпечатки были бы бесполезны. Меня нигде не было в системе. Я должен был быть арестован за что-то, прежде чем они смогли бы найти совпадение.

Когда я вернулся, клиника была закрыта. Я вломился после того, как поискал на своём смартфоне информацию о том, как отключить сигнализацию. Мне удалось найти информацию о конкретной марке и модели, которую использовала клиника. Я отключил её менее чем за пять минут и вскрыл замок задней двери менее чем за две. Затем я потратил следующие два часа на уничтожение и замену образцов спермы. Не знаю, что бы я делал без DVD-диска Кента. Ты знаешь, там действительно было 2013 выстрелов спермы.

* * *

- Это первое интервью с Марией Хорровиц, матерью осуждённого серийного убийцы Адама Хорровица. Мы в её доме. Дата - 15 июля 2014 года. Не могли бы вы рассказать нам немного о детстве Адама? Расскажите нам о его отце. Всё, что у нас есть, - это рассказ Адама, который кажется немного жестоким, хотя Адам, похоже, так не думает. Может быть, вы сможете лучше представить своего мужа? (Он роется в сумке, достает из кармана салфетки и протягивает их.) Вот это поможет. Вытрите слёзы. Не торопитесь. Когда будете готовы, скажите мне.

- Я не хочу, чтобы кто-то сочувствовал моему мужу. Если кто и заслуживает сочувствия, то это я. Я. Вы знаете, как я хотела ещё одного ребёнка, знаете?

Я была воспитана католичкой. Мои родители были строгими, всегда отстаивали свои традиционные ценности. Никогда не думала, что могут быть родители хуже их. Когда мне исполнилось восемнадцать, я оставила дом и религию, была почти уверена, что никогда не оглянусь назад. Если я когда-нибудь поступала так, с чем, по всей видимости, не были согласны мои родители или Бог, меня избивали. Так я получила массу побоев. Больше, чем мне хотелось бы помнить. Я выросла, ненавидя Бога, во всём его лицемерии и зле, и завидовала своим друзьям в школе с атеистическими или нерелигиозными родителями. Я пообещала себе, что никогда не буду воспитывать своего ребёнка католиком. Я думала, что нет ничего хуже. Я ошибалась.

Когда я была молода, я влюбилась в учёного Виктора. Он был так очарователен. Я просто потеряла голову. Я знала, что это был тот самый единственный, поэтому вышла за него замуж без благословения родителей.

Когда я была беременна, мы договорились, что он возьмёт на себя воспитание ребёнка. Я не хотела, чтобы моё собственное воспитание влияло на то, как я воспитываю своего ребёнка. Так что я позволила ему позаботиться об этом. Это была моя первая ошибка. Я не должна была давать ему такой контроль. В конечном итоге это заняло его жизнь. Он стал одержим идеей сделать из маленького Адама более лучшую версию. Это было ужасно. Он всегда проводил над ним эти эксперименты. Ой, я не смогу вам их объяснить ни в малейшей степени. Всё это было для меня слишком сложно. Я просто знала, что Адам всегда прибегал в мои объятия в слезах. Он был таким юным.

Виктор заставил меня сделать то, чего я думала никогда больше не сделаю. Я начала возвращаться в церковь. Мне нужно было выйти из дома. Мне нужно было сбежать. Я вернулась к своим корням. Я обратилась к Богу. Долгое время у Бога не было ответов для меня. Он молчал. Но потом он сказал мне родить ещё одного ребёнка. Что это дополнит семью и спасёт Виктора от заклятия, его кошмара эволюционистов. Забавно, как Бог сказал мне это. Я вспомнила, как рисовала картинки в своём дневнике, когда была ребёнком, своего будущего «я», живя в большом доме с любящим мужем и двумя детьми.

Когда я предложила мужу идею, он возмутился. Конечно, я никогда не говорила, что собираюсь вернуться в церковь, потому что тогда он мог меня ударить. Каждый раз, когда я поднимала идею завести ещё одного ребёнка, он приходил в ярость. Мы спорили часами. Он кричал на меня, говоря, что я недостаточно красива, недостаточно умна, недостаточно сильна, чтобы привести в этот мир другое существо, и что с моей стороны было эгоистично даже думать об этом. Он ругал себя за то, что был недостаточно совершенен. Что он всегда будет обречён на рождение детей с теми же недостатками, что и его. Он отказался.

Это человек, которого я любила, которого я считала величайшим человеком, вошедшим в мою жизнь, и он отверг себя, как если бы он был мусором всего мира. Я - женщина, которую он любил, объект его фантазий и желаний, и он презирал меня, как будто я была просто какой-то грязной шлюхой, дешёвой проституткой. А бедный Адам сидел и слушал, как мы спорим, и со временем, я думаю, он начал убеждать себя, что он уродлив, туп, слаб и нуждается в исправлении. Со временем он начал позволять отцу экспериментировать над ним. Он не спорил. Он никогда не спорил со своим отцом.

Это было ужасно. Я перестала заниматься сексом с Виктором. Я подумала, что если он не сделает то, что я хочу, я не буду делать то, что хочет он. И этот ублюдок ненавидел меня за то, что я держалась от него на расстоянии. Если он был так зациклен на естественном порядке вещей, а религия была неестественна, то почему бы ему было не создать жизнь вместе со мной? Это было самое естественное. Противозачаточные средства и контроль над рождаемостью такие же неестественные, как и религия. Лицемерие бывает обоюдоострым. Но мужчины всегда остаются мужчинами. У них на уме только одно - это животные. Наши отношения были лишены всякой любви, их поддерживали только взаимное желание заботиться об Адаме и не совсем взаимное желание трахаться. Каждую ночь в десять часов Виктор стоял рядом со мной у раковины в ванной, скрестив руки на груди и постукивая ногами, и смотрел, как я глотаю противозачаточные таблетки. Иногда по ночам он прижимался ко мне в кровати, медленно снимая с плеча бретельку моей ночной рубашки и стягивая нижнее бельё. Он всегда оставался в рубашке, потому что стеснялся своего тощего телосложения. Было время, когда я любила его и не заботилась о его внешности. Но он испортил это чувство. Он что-то шептал, чтобы поднять мне настроение. Но не так, как когда-то, когда мы были молодыми любовниками. Он шептал, что это мой женский долг, что я должна спать с ним, если я его искренне люблю. Он поступал в точности так, как мой отец поступал с моей мамой. Не было разницы между тем радикальным католиком и этим радикальным дарвинистом. Он притворялся, что любит меня, только когда хотел залезть мне в трусы. Но я бы больше не попалась на это. Прелюдия была принудительной, и в постели не было огня. Я больше не могла стать влажной из-за него. Он заставлял меня отсосать у него, либо намазывался клубничной смазкой, которую хранил в ящике тумбочки. Потом у нас был мягкий, страстный секс на пару минут.

- Я вырежу эту часть.

- Нет, я хочу, чтобы вы это опубликовали. Я хочу унизить своего мужа. Он это заслужил. Так же, как я была унижена перед всеми моими церковными друзьями.

- Как он вас унизил? Если вы не возражаете, мне интересно.

- Я начала заменять свои противозачаточные средства плацебо. В конце концов у меня появился второй плод, которого я всегда хотела. Сначала я боялась сказать Виктору. Но я наконец набралась храбрости, чтобы всё рассказать. Я думала, он поймёт, станет снова добрым. Когда я рассказала ему об Адаме, моей первой беременности, он был так счастлив, что чуть не заплакал. Я ожидала такой же реакции. Но на этот раз всё было иначе.

- Как могло так случиться? - кричал он. - Как ты могла быть такой эгоистичной?

Я не могла ответить. Я не могла поверить, что он может ненавидеть то, что большинство людей сочтут чудом. Он поплёлся в ванную и разорвал упаковку моего противозачаточного средства.

- Где телефон этой проклятой компании? Я подаю в суд.

Он так доверял современной науке, что это было почти мило. Он всегда настаивал на том, чтобы кончить в меня, это был какой-то его странный фетиш. Я бы рано или поздно всё равно забеременела. Он был настолько наивным, насколько умным он себя считал.

- Это была я. Не компания.

Он возился со свёрнутой белой бумагой с инструкциями.

- Что? Нет, я видел, как ты их брала. Мы точно следовали указаниям.

- Нет, я заменила таблетки сахарными. Я уже какое-то время не принимаю противозачаточные средства.

Было слишком поздно забирать свои слова обратно. Он схватил меня за запястье и потащил по дому. Я была рада, что Адам учился в школе и не видел, чтобы его отец так себя вёл. Его хватка была крепкой, и моя кожа покраснела, когда он отпустил её, как будто она была загорелой. Он притащил меня к машине, открыл дверь со стороны пассажира и толкнул внутрь.

- Мы едем в клинику абортов.

Он завёл машину и выехал на подъездную дорожку, прежде чем я смогла высказать своё мнение.

- Что? Нет, милый, нет! - я помню, как держалась за свой живот, хотя он ещё не был заметен. - Я не могу!

- Нет, ты чертовски можешь!

Он ехал молча, игнорируя мои протесты, просто глядя в лобовое стекло. Мы прибыли в центр помощи женщинам «ABC».

- Проваливай отсюда.

- Давай сначала поговорим об этом! - умоляла я.

- Проваливай. Отсюда.

Он нажал на тормоз, а затем скрестил руки на груди, как он это делал, когда ждал, что я проглочу противозачаточное средство. Он не собирался уезжать. По крайней мере, до тех пор, пока ошибка не будет удалена из моего тела. Я быстро пошла по тротуару, опустив голову. Это противоречило моему моральному кодексу. Я была богобоязненной женщиной. Меня заставляли грешить.