Поют жаворонки

Микола. Что ж, если на то пошло, я готов и к теще.

Пытлеваный. Что? Ты к теще? Тогда ты не уважаешь ни себя, ни свой колхоз!

Тумилович. Неужели это такой позор — перейти к нам в «Светлый путь»?

Микола. Погодите, я не кончил. Я готов к теще, но в лучшее хозяйство, как говорит Макар Пилиппович.

Пытлеваный. Это другое дело. Это принцип правильный. Рыба ищет, где глубже, человек — где лучше. Если уж вам обязательно нужен принцип, так лучшего не придумаешь. (Насте.) Что вы теперь скажете, принципиальная дивчина?

Настя молчит.

Авдотья. Что ж, доченька, придется согласиться. Как ты думаешь, Ваня?

Тумилович. Не знаю, может, мы тут и прогадаем, но предложение, по-моему, справедливое.

Все смотрят на Насгю, ожидая, что она скажет.

Настя (волнуясь). Я… Я согласна.

Микола (радостно). Так-то оно лучше будет!

Пытлеваный (облегченно вздыхая). Ну, как говорится, сдвинулись с места.

Павлина (высунула голову из спаленки, чтобы сваты не заметили). Эх, ты… не выдержала. Только для фасону важничала.

Пытлеваный. Все-таки суждено вам жить в нашем колхозе.

Настя. Почему это в вашем?

Пытлеваный. Вы же сами дали согласие.

Настя. Не в вашем, а в лучшем.

Пытлеваный. Так это же и есть в нашем.

Настя. А это еще неизвестно.

Пытлеваный (Миколе, с иронической усмешкой). Ты слышал? Они еще сомневаются.

Авдотья. Ну, тут уж спорить нечего…

Пытлеваный (перебивая). Все ясно!

Авдотья. Вы посмотрите наш колхоз, мы — ваш, и все будет ясно.

Пытлеваный. А я считаю, Авдотья Захаровна, что такие смотрины совсем лишние. Мы это дело можем решить здесь же, не сходя с места. Выкладывайте свои козыри на стол, а мы — свои. Чьи побьют, того и верх.

Тумилович. Ладно. Ваш ход.

Пытлеваный (Миколе). Как, Микола, с туза ударим?

Микола. Не прокозыряйтесь, Макар Пилиппович!

Пытлеваный (не допуская такой мысли). Ну! (Стучит ладонью по столу.) Четыре килограмма зерна на трудодень и восемь рублей деньгами! (С видом победителя обводит всех глазами.)

В лагере «противника» некоторое замешательство.

Тумилович (после паузы). У нас поменьше: три килограмма и четыре рубля.

Пытлеваный. То-то же! Ходим дальше! (Стучит по столу.) Двадцать центнеров озимых с гектара на круг!

Тумилович. Малость не дотянули мы: девятнадцать и две десятых.

Пытлеваный. Так, может, больше и ходить не стоит?

Тумилович. Нет, мы еще не сдаемся.

Пытлеваный. Не сдаетесь? Так мы вас сейчас доканаем. (Стучит по столу с особенным азартом.) Герой Социалистического Труда!

Настя. Это кто ж такой?

Пытлеваный. Ваш жених.

Настя пытливо, с интересом смотрит на Миколу.

Микола (укоризненно). Макар Пилиппович!..

Пытлеваный. Ладно! Молчи!

Тумилович. Когда присвоили звание?

Пытлеваный Присвоят! Списки в районе уже утверждены.

Тумилович. Списки — это еще не звание. У нас вот Настя тоже к ордену представлена. Но мы не хвастаем. Возьмите этот ход назад.

Пытлеваный. Это вам, значит, не козырь?.. Тогда ходите вы.

Тумилович. Сто двадцать новых домов на пепелище — это козырь?

Пытлеваный. Кое-какой козырь.

Тумилович. Конюшня, два коровника, свинарник, птичник.

Пытлеваный. У нас скотина тоже не на дворе стоит. Слабенький козырек.

Тумилович. Школа, медпункт, клуб…

Пытлеваный. Клуб — нам без надобности. Город под боком. Захочешь в кино или в театр, сел в машину — и через полчаса там.

Не вытерпев, из другой комнаты выходят с топорами Павлина и Лида. Сваты смутились от неожиданности.

Павлина (Тумиловичу). Позволь мне, председатель! Не все наши козыри выставляешь. (Пытлеваному.) А это у вас есть? (Включает электрическую лампочку.)

Пытлеваный. Ого! Да здесь, оказывается, целая засада против нас.

Лида. А это есть? (Включает репродуктор. Слышна песня «И кто его знает, чего он моргает».)

Пытлеваный (рассердившись). Брось баловаться! (Вырывает штепсельную вилку.) Дай поговорить с людьми.

Тумилович. И еще у нас один крупный козырь есть, Макар Пилиппович.

Пытлеваный. Какой же? Интересно!

Тумилович. Наш трехлетний план.

Пытлеваный. Ого! Просто не колхоз, а целое государство.

Настя. Государство — не государство, а социалистическое хозяйство. Оно, как вам известно, плановое.

Пытлеваный (иронически). Вот как! Что ж у вас за планы?

Тумилович. Такие планы, что если через три года приедете к нам за другой невестой…

Павлина. За Лидой, конечно.

Лида (застеснявшись). За тобой, наверно. Павлина. Да и я уж подрасту к тому времени.

Тумилович. Приедете и не узнаете наш колхоз.

Пытлеваный. А хлеб-то у вас будет?

Тумилович. И теперь есть немало. А будет еще больше. У нас крепкие союзники. Они помогут нам.

Пытлеваный. Каких же таких союзников вы заимели?

Тумилович. Спросите у Настасьи Григорьевны. Она их хорошо знает.

Настя. Вильямс… Лысенко.

Пытлеваный. Ха! Да эти союзники такие же ваши, как и наши!

Тумилович. Тем лучше. Значит, союз наш мощный.

Лида. Вы про сад забыли, Иван Михайлович.

Тумилович. Верно, Лида, и сад. Двадцать гектаров. Пчелки — само собой.

Пытлеваный. Красивый план. Кто же его выдумал?

Тумилович. У нас план не выдумывают, а составляют. Коллективно, всем правлением. Настасья Григорьевна помогала. А потом на общем собрании обсудили, дополнили.

Пытлеваный. Та-ак. Красивая бумажка, что и говорить.

Тумилович. Бумажка?

Пытлеваный. Конечно, пока что бумажка. Это еще либо дождик, либо снег, либо будет, либо нет.

Тумилович. Мы уже начали свой план проводить в жизнь.

Пытлеваный. Вы еще только начали, а у нас оно уже есть. Возьмешь в руки четыре килограмма да сверх того восемь рублей, так это ж вес имеет (как будто взвешивает на руках), не то что какая-то там бумажка»

Павлина. Слышали мы уже про эти четыре килограмма. Больше, видно, и похвалиться нечем. А что у вас еще есть хорошего?

Пытлеваный (сердясь, что его припирают к стене). Все у нас есть, молодица, все!

Павлина. Так уж и все? Ну и хвастун же ты, сват!

Пытлеваный. Есть все, что надо. Вот только пугала хорошего нет на огороде поставить.

Всем становится неловко, что разговор начинает переходить в ссору.

Настя. Так вы за этим к нам и приехали?

Микола. Что вы, Настасья Григорьевна! Не примите это на свой счет.

Павлина. Это сват в меня метит, глядя на мое платье. Нет, сваток, нас таким козырем не убьешь, мы посильней, чем ты думаешь.

Микола. Макар Пилиппович погорячился, просим не обижаться.

Пытлеваный (оправдываясь). Да как же! Тут серьезный разговор, а они меня электричеством донимают, игрушками удивить хотят.

Настя. Это не игрушки, а культурная колхозная ЖИЗНЬ.

Пытлеваный. Электричество — это не факт. Трудодень — вот это факт. Если человек получил (показывает на Миколу) сто двадцать пудов зерна, да на книжке у него тысяч десять, тут сразу видно, какой это колхоз и какие колхозники. Так что сомневаться в нашем хозяйстве нечего. Вы, наверно, газет не читаете. (Вынимает из кармана газету.) Вот черным по белому: «Выдающиеся достижения передового колхоза «Новая нива».

Настя. Читали.

Пытлеваный. Так чего ж вам еще?

Настя. Хотим сами убедиться.

Пытлеваный. Ну что ж, убеждайтесь, ваше дело. (Встает гордый и обиженный.)

Тумилович. И я приеду, если позволишь, Макар Пилиппович. Хочу поучиться у передового колхоза.

Пытлеваный (приосаниваясь). И невредно будет. (Не то серьезно, не то шутя.) А то не умеют себе хлеба заработать и еще задаются… Поехали, Микола!

Павлина. И я приеду. Погляжу хоть на тот огород, где мне стоять придется. Есть ли там что сторожить.