- Ну что ж, я в твоих руках, - прорычал Кэриллон. - Но отпусти Аликс!

Чэйсули снова рассмеялся:

- Но я-то пришел как раз за женщиной, дружок. Тебя я заполучил случайно в придачу к ней. И теперь не собираюсь терять ни ее, ни тебя, - его рука словно бы случайно скользнула по груди Аликс. - Этой ночью вы оба будете гостями кочевого лагеря Чэйсули.

- Мой отец… - прошептала Аликс. - Как же он…

- Твой отец пойдет искать тебя, мэйха, не найдет, конечно, и решит, что ты попалась диким зверям.

- Так оно и есть! - прошипела она. Финн приподнял ее голову за подбородок:

- Вот и ты уже проклинаешь нас - так же, как и твой дружок-принц.

- Да! - с ярость подтвердила она. - А что еще мне остается делать, если ты ведешь себя подобно дикому зверю?

Рука Финна сжалась, едва не сломав ей челюсть.

- А кто в этом виноват, мэйха? - он повернул ее голову, заставив смотреть на Кэриллона. - Гляди, да получше! Ты видишь перед собой наследника того, кто прогнал нас с нашей родной земли - земли, принадлежащей нам по праву с древних времен - превратив воинов в преступников, отказав нам во всем, что было нашим по праву. И если уж ты называешь нас зверями, подумай - не Шейн ли создал этих зверей?

- Он - твой сюзерен! - прошипел сквозь зубы Кэриллон.

- Нет, - холодно ответил Финн, - Шейн Хомейнский - наш палач, а не сюзерен.

- Он казнит по заслугам!

- Каким заслугам?

Глаза Кэриллона сузились:

- Воин Чэйсули - ленник моего дяди Мухаара - похитил дочь короля, - он улыбнулся с ледяной яростью, разгневанный не меньше, чем Чэйсули. - Но, похоже, у вас это в обычае. Разве ты сейчас не крадешь?

Финн ответил ему не менее холодной усмешкой:

- Может, и так, мой господинчик, да только она - не королевская дочь. О ней только мать с отцом и будут горевать… погорюют, да и перестанут.

- Моя мать мертва, - гневно проговорила Аликс - тут же пожалев, что заговорила вообще. Она осторожно набрала в грудь воздуха, стараясь, чтобы ее слова прозвучали как можно спокойнее:

- Если я по доброй воле пойду с тобой, ты отпустишь Кэриллона?

Финн снова рассмеялся - на этот раз мягко, почти ласково:

- Нет, мэйха, я этого не сделаю. Он - то оружие, которого недоставало Чэйсули все эти двадцать пять лет кумаалин, хотя родился после того, как началось Истребление. Мы его используем.

Аликс встретилась глазами с Кэриллоном, спорить было бесполезно. Они оба промолчали.

- Пошли, - сказал Финн. - В лесу нас ждут люди и кони. Нам пора уходить отсюда.

Кэриллон осторожно поднялся на ноги, придерживая раненую руку. Он был выше черноволосого воина, но перед его яростной гордостью словно бы стал меньше ростом.

- Твой меч, принц, - неожиданно тихо проговорил Финн. - Возьми меч и вложи его в ножны.

- Хотел бы я, чтобы ножнами ему послужила твоя плоть!…

- Верно, - согласился Финн. - Ты не был бы мужчиной, если бы не желал этого.

Аликс почувствовала, как напрягся Финн - словно бы настороженно прислушивался к чему-то внутри себя или к какому-то шороху, неслышному ни ей, ни Кэриллону.

- Подними меч, Кэриллон Хомейнский, в конце концов, он пока еще твой.

Кэриллон наклонился и поднял меч, не отводя настороженного взгляда от волка. Когда он неловким движением вложил клинок в ножны, в рукояти ярко полыхнул рубин.

Финн пристально взглянул на оружие и странно улыбнулся:

- Меч Хэйла.

Кэриллон взглянул угрюмо:

- Мой дядя одарил меня этим мечом в прошлом году. До того клинок принадлежал ему. О чем ты, собственно, говоришь?

Чэйсули ответил не сразу. Аликс бросила на него острый взгляд. На лице воина появилось отстраненное выражение, даже его звериные желтые глаза вроде бы потускнели:

- Задолго до того, как этот меч стал мечом Мухаара, он был мечом Чэйсули.

Его сделал Хэйл и поднес своему сюзерену - тому, кому он дал кровную клятву верности, - он глубоко вздохнул. - И пророчество Перворожденных говорит, что однажды он снова будет в руках Мухаара-Чэйсули.

- Лжешь!

Финн издевательски ухмыльнулся:

- Я временами могу лгать, но Пророчество - нет. Пойдем, господин мой, и позволь Моему лиир проводить тебя к твоему коню. Идем же.

Кэриллон, и без того ни на минуту не забывавший о своем молчаливом и опасном страже, медленно и осторожно пошел вперед. Аликс не осталось ничего иного, кроме как следовать за ним.

Глава 2

В лесу их поджидали еще три воина Чэйсули, один из них держал в поводу коня Кэриллона. Аликс бросила быстрый взгляд на принца, пытаясь угадать его мысли, и увидела, что он побледнел и до хруста стиснул зубы. Казалось, единственным его желанием сейчас было держаться как можно дальше от Чэйсули.

Финн проговорил что-то на непонятном певучем языке, которого Аликс не знала, и один из воинов, подошел к Кэриллону, держа в поводу коня - чужого, в его собственном принцу отказали, и румянец, заливший его лицо, без слов говорил о том, как оскорблен Кэриллон.

- И до нас дошла слава о боевых конях Хомейны, - коротко пояснил Финн. Мы не дадим тебе возможности так легко ускользнуть от нас. Возьми пока вот этого.

Кэриллон молча принял поводья и осторожно, с видимым усилием взобрался в седло. Финн несколько мгновений смотрел на него снизу вверх, потом подошел, без лишних слов оторвал длинную полосу ткани от зеленого шерстяного плаща принца и подал ему:

- Перевяжи-ка рану, дружок. Я не собираюсь потерять тебя так быстро и так глупо.

Кэриллон молча перевязал руку, потом угрюмо улыбнулся, взглянув на желтоглазого воина:

- Когда у меня будет время, оборотень, я посмотрю, какого цвета кровь у тебя.

Финн рассмеялся, ничего не ответив, и повернулся к Аликс:

- Что ж, мэйха, для тебя у нас коня нет, но мой двоих выдержит. Обещаю, если мы поедем вместе, ты долго не забудешь этой дороги.

Аликс, одновременно разъяренная и испуганная, могла только молча смотреть на него. Смуглое лицо Финна дернулось в насмешливой ухмылке, он принял у воина поводья и указал ей на странное подобие седла на спине коня. Оно было непохоже на Хомейнские седла - широкие, с высокой лукой, предназначенные для боя - хотя явно служило той же цели. Аликс мгновение поколебалась, потом поставила босую ногу в кожаное стремя и взобралась в седло. Прежде чем она успела что-либо возразить, Финн взлетел на круп коня позади нее и подхватил поводья так, что его руки словно бы ограждали девушку с обеих сторон:

- Видишь, мэйха? Тебе будет нелегко избавиться от меня!

Что ж, она сделала для этого все, что могла. Ехали они долго, Аликс успела устать до полусмерти - она всю дорогу сидела невероятно прямо, стараясь избежать прикосновений Финна. Действительно, эту дорогу ей суждено было запомнить надолго - в этом Финн был прав. Она уже отчаялась, когда Чэйсули наконец остановил коня.

С изумлением смотрела Аликс на раскинувшийся перед ней лагерь, затаившийся в густом лесу. Зеленые. коричневые, серые и серовато-голубые полотняные шатры сливались с сумерками, будучи почти неразличимы среди высоких деревьев, подлеска и наваленных грудами валунов - только на узкой прогалине горели небольшие костерки.

Аликс снова выпрямилась и оглянулась, стараясь разглядеть Кэриллона среди черноволосых и желтоглазых воинов Чэйсули, но Финн не позволил ей даже этого.

Его левая рука властно охватила ее талию, он наклонился вперед, прижимаясь к девушке, у которой уже не было сил даже отстраниться:

- С твоим принцем-малышом ничего не Случится, он скоро поправится. Сейчас ему немножко больно, но это пройдет, - его голос упал до заговорщического шепота. - Или я сделаю так, чтобы все прошло.

Она сделала вид, что не обращает на него внимания, чувствуя, как в ней медленно нарастает гнев:

- Почему ты спустил на него своего волка?

- Он обнажил меч Хэйла, мэйха. Нет сомнений в том, что он знает, как его использовать - даже против Чэйсули, - Финн приглушенно рассмеялся. - Может статься, именно против Чэйсули. Но нас и так слишком мало. Моя смерть не была бы нам во благо.

- Ты спустил на него зверя!

- Сторр - не зверь, он мой лиир. И он сделал это, чтобы Кэриллон не был убит - потому что иначе я взял бы его жизнь, чтобы сохранить свою.

Аликс посмотрела на волка, тихо и терпеливо стоявшего рядом:

- Твой… лиир? Что ты такое говоришь?

- Этот волк - мой лиир. Тебе не понять - ведь ты не Чэйсули. Хомейнского слова, обозначающего такие узы, просто не существует, - она почувствовала, как Финн пожал плечами. - Сторр - часть меня, как и я - часть его.

- Оборотень… - невольно прошептала она.

- Чэйсули, - шепотом поправил ее Финн.

- И что, каждый волк - такой же… лиир?

- Нет. Я связан только со Сторром: он избран древними богами, чтобы быть моим лиир, избран с самого своего рождения. У каждого воина только один лиир, но это может быть любой зверь или птица, - Финн вытащил из волос Аликс застрявший в них листок, и она снова напряженно замерла. - Это слишком ново для тебя, мэйха, чтобы ты сразу поняла все. Так что лучше и не пытайся.

Она почувствовала, как Чэйсули соскользнул на землю, а мгновением позже он уже протягивал руки, чтобы снять ее с седла. Аликс тихо вскрикнула от удивления и испуга, почувствовав, как его рука обвила ее шею, все тело ее напряглось:

- Можешь отпустить меня, - быстро проговорила она. - Я все равно не смогу убежать от волка.

Он отпустил девушку и коснулся губами ее затылка:

- Ты начинаешь учиться, мэйха. Прежде, чем она успела что-либо возразить, он повернул ее к себе лицом, запрокинул ее голову и поцеловал в губы. Аликс пыталась отбиваться, но он только крепче сжимал ее в объятиях. Финн был слишком силен, чтобы она могла вырваться - много сильнее, чем могла себе представить Аликс…

Не делай этого, лиир, тихо проговорил какой-то голос внутри нее. Она сжалась от страха, пытаясь понять, как Финн может говорить, даже не разжимая губ - а он внезапно оттолкнул ее и сам отступил на шаг. Аликс поняла, что воин действительно ничего не говорил - ни вслух, ни мысленно, но откуда бы не шли эти слова, они его огорчили. Его глаза сузились, он медленно обернулся к волку:

- Сторр… - мягко и удивленно проговорил он.

Ты не должен этого делать, произнес беззвучный голос.

Финн резко и гневно обернулся к девушке:

- Кто ты?

- Что?…

Он поймал ее за косу и с силой притянул к себе:

- Что ты за женщина, что Сторр заботится о тебе?

Волк? удивилась она. Финн пристально вглядывался в ее лицо - приподнял ее голову за подбородок жесткими пальцами, и под конец она уж не могла не смотреть на него. В сумраке вспыхивала золотым бликом серьга в его левом ухе - серьга в виде фигурки волка.

- Такая же смуглая, как и мы, - пробормотал Финн, - но глаза - глаза другие… Карие, как у половины Хомейны. Но зачем иначе Сторру отказывать мне в этом удовольствии? Это дело не касается лиир…

- Я не ваша! - прошипела она, чувствуя себя потрясенной до глубины души. Я дочь Торрина. Я хомэйна. Не смей оскорблять меня, не смей называть меня Чэйсули, ты, оборотень!

Его рука сжалась крепче, и Аликс вскрикнула. Издалека до нее донесся обеспокоенный голос Кэриллона, звавший ее.

Финн отпустил девушку так резко, что она чуть не упала навзничь:

- Иди к своему малютке принцу, мэйха. Позаботься о нем, будь порядочной шлюхой!

Аликс хотела было ответить ему, но передумала и поспешила к Кэриллону. Тот стоял около своего неказистого конька, баюкая больную руку. Даже в сумерках на его лице была заметна гримаса боли.

- Он причинил тебе зло? - резко спросил принц.

Аликс покачала головой, в то же время невольно вспомнив, с какой яростью Финн поднял ее голову за подбородок:

- Нет, со мной все в порядке. А как ты? Он дернул плечом:

- Это моя рабочая рука. Без нее я не только не принц - я вообще не человек, не мужчина - я не смогу держать меч. Иначе я бы и не вспоминал о такой царапине.

Она улыбнулась и ласково коснулась его раненой руки:

- Нам больше некуда идти, господин мой. Пойдем к костру, я посмотрю, что у тебя с рукой.

Финн бесшумно подошел к ним и жестом указал на зеленый шатер, стоявший поблизости. Аликс без единого слова последовала за предводителем отряда Чэйсули, держа за руку Кэриллона, То, что он вообще заговорил о ране, встревожило ее: это означало, что зубы волка причинили ему гораздо больший вред, чем она думала.

Финн проследил за ними глазами, пока они усаживались на синей подстилке у входа, потом исчез в шатре, так ничего и не сказав. Аликс оглядела маленький лагерь, пытаясь найти хоть какой-то выход, малейшую возможность для бегства: нет, здесь слишком много воинов. А лицо Кэриллона уже горело, как в лихорадке, и лоб, когда она коснулась его, был горячим.

- Сейчас мы никуда не пойдем, - мягко сказала она.