Волкoff

– Ну да. Через месяц. Ты же не против скромной церемонии? Что-то серьёзное и масштабное за месяц не получится устроить...

– А почему тогда именно через месяц?

– Раньше нельзя, – вздохнул Мирослав как будто с сожалением. – Только по обстоятельствам, а у нас их пока нет. Но мы обязательно поработаем над этим.

– Поработаем над чем?

– Над детьми, – улыбнулся оборотень, крепче прижимая к груди. – Я хочу минимум двух. А ты? Только мне теперь, кажется, придётся переехать сюда, вряд ли обязанности вожака стаи можно исполнять удалённо.

– Переехать? Но...

– У тебя на работе же есть казанский филиал? Вот и отлично, мне тоже наверняка помогут устроить перевод. И родители твои теперь будут близко, не придётся летать дважды в месяц. Я дом могу купить где-нибудь неподалёку от них, за городом, поближе к лесу. Чтобы и я мог временами спокойно сменить ипостась, и дети, если родятся перевёртышами, быстрее привыкали к природе. Согласна?

– Ты что, всю жизнь нашу уже наперёд расписал?

– Не всю, – ухмыльнулся Мирослав, проведя обжигающе-горячей ладонью по бедру, – я ведь не могу предугадать, кто у нас родится первым – мальчик или девочка.

Я улыбнулась в ответ, прикасаясь губами к губам, рукой к руке, сердцем к сердцу. И даже не стала возмущаться, что в пылу страсти он-таки умудрился нацепить на меня украдкой свой знак стаи. Дешёвая медяшка на кожаном шнурке болталась на груди, приковывая потемневший взгляд разноцветных глаз, и я твёрдо решила не снимать украшение – пускай любуется. Ведь это тоже в каком-то смысле проявление любви – наплевать на эстетику и просто сделать ему приятное.

А я люблю. И он тоже. Значит, всё у нас будет хорошо.

ЭПИЛОГ

Свадьба и вправду состоялась ровно через месяц. Вот только камерной церемонии не вышло, одной только волчьей стаи набралось больше сотни хвостов! И ведь не скажешь ни слова против – это семья, пускай и не вполне привычная на мой взгляд.

Моих родителей наше со Славой решение узаконить отношения ничуть не удивило, а мама и вовсе не сдержала эмоционального: «Ну наконец-то!», – расцеловав и меня, и будущего зятя. А вот Ирка ревела, как белуга, то ли от счастья, то ли от пережитого волнения, и ещё пару дней после моего возвращения из «плена» не находила себе места. И снова закурила, хотя уже год, как бросила.

Вообще, эта история очень сильно её задела, а у меня никак не получалось переубедить, объяснить, что она ни в чём не виновата и сейчас всё хорошо. Даже лучше, чем было – от стольких тайн и недомолвок избавились! Единственная, на кого я по-настоящему обижалась – Валентина Юрьевна – махнула в Гоа вскоре после признания Славы настоящим наследником и с тех пор в город не возвращалась. Но упрямица-Ира продолжала винить всех замешанных и себя в частности. Сестра даже с Сергеем наотрез отказалась знакомиться, когда тот решил навестить нас с Мирославом в родительском доме.

Волков-младший, без коварной матушки-сводницы за спиной, оказался довольно приятным в общении. На удивление, мы поладили и больше не вспоминали его попыток заявить на меня права, на сутки заперев в кабинете. Да и Слава явно был рад обрести младшего брата. А я была рада за него.

День свадьбы наступил как-то совершенно внезапно. Казалось, ещё вчера мы выбирали кольца и платили пошлину за самый большой зал дворца бракосочетаний, в который поместилась бы вся наша толпа, а сегодня в шесть утра меня растолкала не на шутку взбудораженная Ирка. Не глянув на часы, я поплелась в ванную и лишь там, на зеркале, отражавшем помятую невыспавшуюся физиономию какой-то не особо счастливой невесты, углядела, что сестрица подняла меня в несусветную рань. Но вернуться в постель мне не дали – к напористой Ирке присоединилась мама, уверявшая, что шести часов до регистрации катастрофически мало для подготовки. И плевать они хотели на заранее составленный план, расписанный буквально по минутам!

В итоге к приезду жениха я, разумеется, была абсолютно не готова, потому что мама раскритиковала причёску, заставив приглашённую девушку-парикмахера трижды переделывать одни и те же лёгкие кудри, ничем, на мой дилетантский взгляд, не отличавшиеся друг от друга. Третий вариант «голливудских локонов» также не привёл маму в восторг – от меня не укрылось, как она недовольно поджала губы! – но четвёртой переделки не выдержали бы ни стилист, ни мамино терпение, ни мои несчастные волосы, которых на голове после всех манипуляций дай бог, если половина осталась. А потом визажист принялась за макияж, и недовольством вспыхнула уже Ирка – то тени ей слишком тёмные, то брови широкие, то недостаточно румянца... Я стоически терпела и молчала, пока с меня методично раз за разом смывали косметику и наносили заново, хотя затянулось это действо на добрые пару часов. Терпела бы и дальше, до победного, но под конец сестра всё же психанула и, отобрав у оторопевшего мастера палетку, за пять минут привела моё лицо в приличествующий ситуации вид. Я украдкой перевела дыхание, но рано, ведь впереди оставался самый эпический этап предсвадебной подготовки – упаковывание невесты в платье.

Затаив дыхание, мама и сестра одновременно потянулись к заранее подготовленному чехлу, вжикнула молния... и на блаженные полторы минуты в комнате воцарилась тишина, звенящая беззвучным негодованием.

– Это что ещё такое?! – воскликнула, наконец, мама, демонстративно отойдя от кофра с платьем.

– Маринка, серьёзно, что за дела? – поддакнула Ира, хмуро уставившись на меня. – Где твоё платье? Ты же сказала, что всё купила, и моя помощь не нужна!

– Это оно и есть, – просто пожала плечами. Прекрасно зная представления родственников об идеальной свадебной церемонии, я ожидала подобной реакции, но пересилить себя оказалось сложнее. Да и зачем, собственно? Вот Мирослав согласился со мной, что вычурные наряды нам ни к чему, а мама как-нибудь переживёт отсутствие многослойного тюля и атласа с блёстками на младшей дочери. У неё ещё Ирка есть, чтобы как следует наиграться – сестра, в отличие от меня, любит наряжаться по поводу и без.

– Марина, это не платье, – в мамином голосе послышались слёзы, а в глазах явственно читалась обида. Плакать? Серьёзно?! Из-за такого пустяка? Хотя, вспоминая, как меня «прогибали» на торжественный выкуп и заезд по достопримечательностям...

– Это платье, – заверила я. – Вот, бирка даже осталась, любуйтесь, что написано. «Платье женское». Не брюки уж точно, хотя я видела отличный белый костюм, но предпочла традиционный вариант.

– Традиционный? – скептически протянула Ира. – Да тебя в этом среди гостей никто не заметит!

– Это ещё почему? – удивилась я. Вполне искренне, между прочим. Пусть моё платье и не отвечало канонам, отличаясь минимализмом, но нравилось мне и выглядело вполне празднично. – Оно же белое.

– Потому что это балахон какой-то, – скривилась сестра. – С твоей фигурой, если уж выбрала мини, стоило взять что-то обтягивающее, с декольте... Серьёзно, Марин, это же твоя свадьба! Такое событие порой один раз в жизни случается! День, когда ты должна блистать, быть в центре всеобщего внимания!

– Я и так буду. И неважно, что на мне надето.

– Как это неважно?! – Ирка аж задохнулась от возмущения. – А как же свадебные фотографии?!

– Мариш, ещё не поздно, можно достать моё свадебное платье, оно в гардеробной хранится, – подключилась мама, в волнении покусывая губы. – Отгладим, отпарим, подошьём, если нужно... Ты самая красивая будешь, обещаю! Ретро сейчас на пике моды, говорят.

Не знаю, сколь долго могли продолжаться эти споры и попытки обрядить меня в старое мамино платье, трепетно хранимое в шкафу уже почти тридцать лет, но на сцене появилось новое действующее лицо, а вместе с ним и спасение.

– Девочки, вы ещё долго? – заглянул в комнату папа, обводя удивленным взглядом нашу полуголую троицу. – Там жених приехал и мечтает поскорей увидеть свою избранницу.

– Пусть подождёт, – твёрдо заявила мама. – У нас серьёзная проблема – у Марины нет платья.

– Как это нет?! – изумился отец, а затем в поле его зрения попал расстегнутый кофр. – А это тогда что? Разве не платье?

– Разумеется, нет! – подбоченилась Ира. – Оно же не свадебное!

– Разве? – брови отца сошлись на переносице, очертив глубокие морщины, а в голосе сквозило недоумение. – Но оно же белое... Значит, свадебное?

– Спасибо, пап, хоть ты меня понимаешь! – я бросилась ему на шею и расцеловала колючие от щетины щеки. – А то мама с Иркой будто в упор не видят, что оно белого цвета и вполне подходит для свадьбы.

– Конечно, подходит, – заверил папа. На бедных щеках наметился лёгкий румянец от моей похвалы. По узким губам скользнула улыбка, собравшись лучиками в уголках глаз, и он аккуратно погладил меня по голове, стараясь не навредить причёске. – Очень красивое платье, Марина. И ты в нем будешь самая красивая.

ЭПИЛОГ (2)

Мама спорить с отцом не посмела, хотя по взгляду видно – страшно хотела, аж язык чесался поскандалить, отстаивая свою точку зрения. Но недавно у папы выявили какие-то неполадки с сердцем, и ссоры в нашей семье, пусть даже и шуточные, для поддержания «огонька», как-то резко прекратились. Он даже о моём похищении Волковыми не знал до сих пор, и это хорошо – хоть кто-то из семьи не смотрел косо на Сергея. Кажется, они даже подружились и уже успели втроём с Мирославом смотаться на рыбалку.

Улов, кстати, у двух оборотней и человека вышел знатный, мама тогда весь вечер ворчала, с особой жестокостью потроша пару десятков килограмм налимов и окуней. И домашнее меню на ближайшие пару недель, будто в отместку, было расписано исключительно под уху, рыбные котлеты и пироги с рисом и рыбой. Папа вроде бы не жаловался своеобразной диете, но спустя пару дней после удачной рыбалки робко заикнулся составить компанию Славе на охоте. Тут уже нам с Мирославом пришлось отговаривать его от этой затеи, напирая на отсутствие лицензии на оружие и подсевшее с возрастом зрение – не стоит человеку видеть настоящую волчью охоту, ох как не стоит. Я вот даже любопытства ради поприсутствовать не хотела, хотя Слава приглашал, запоздало решив, что между нами не должно остаться никаких секретов. Ну не знаю, некоторые физиологические особенности, как по мне, лучше держать в тайне от второй половинки. Он же не подглядывает за мной в туалете? Вот и я не собираюсь смотреть, как он загоняет несчастного зайца в лесу.

Мирослав, как и обещал, приобрёл домик почти неподалёку от родителей. Ну, как домик – как по мне, так настоящий особняк с огромной территорией, граничившей с сосновым бором. Двухэтажный, добротный, стоящий в стороне от остальных построек, так что Слава при желании мог спокойно бегать в волчьем обличии прямо на участке, всё равно никто из соседей не увидел бы. Да в таком не только одного оборотня – целую волчью стаю можно скрыть! Что, впрочем, пару раз уже случалось.

Обжиться до конца на новой площади мы пока не успели, но ремонт завершили в кратчайшие сроки. Оно и неудивительно – когда нет никакой стеснённости в средствах, даже страшное слово «ремонт» теряет свою пугающую подоплёку. Соглашаясь на переезд, мы и не представляли, что всё – буквально всё! – сложится в нашу сторону. Начиная с позорного бегства Валентины Юрьевны и заканчивая досрочным обнародованием завещания Волкова-старшего, в котором значилось и имя Мирослава. Весь свой капитал отец разделил поровну между обоими сыновьями, не делая разницы между законным и внебрачным ребёнком, но главой стаи назначил старшего. Сергей, кажется, ни капли не удивился отцовской воле и о потерянных деньгах не сокрушался. Он вообще во всём помогал брату – в делах нескольких семейных фирм, волчьей стаи, да и просто так, по жизни.

С тем, что я оказалась не его парой, Сергей вроде как смирился, но порой я замечала на себе его взгляд, преисполненной глухой тоски. Аж сердце разрывалось, но я даже помочь ему ничем не могла, разве что дать контакты всех знакомых девушек – а вдруг именно среди них найдётся та, единственная?

С парами у волков всё вообще было как-то... грустно. Оборотни редко путешествовали, а магия, которая теоретически должна притягивать истинных половинок, увеличивая вероятности встречи, срабатывала далеко не всегда. Мало кому везло, как Мирославу, встретить избранницу просто так, в толпе на вокзале. Чаще всего больше половины стаи до конца дней оставались одинокими волками, оттого на редких свадьбах гуляли, так сказать, всем табором, радуясь за очередного счастливчика, создавшего семью.

«Очередной» такой как раз томится за воротами и, судя по непрекращающемуся гудку клаксона за окном, ждёт-не дождётся свою невесту, с которой не виделся с прошлого вечера. Как Мирослав вообще поддался на мамины уговоры соблюсти традиции, отпустив меня от себя на целую ночь? Не иначе, просто по доброте душевной уступил будущей тёще в целях налаживания дружественных семейных отношений. А вот зачем – непонятно, мама всегда души в нём не чаяла, а после того, как Слава вернул блудную дочь из коварной столицы в тихую провинциальную гавань, так и вовсе едва не молилась.

Вот и сейчас, едва завидев за окнами будущего зятя, нетерпеливо жмущего на клаксон, в кратчайшие сроки, как на военных сборах, закончила оставшиеся приготовления, обрызгала напоследок лаком для волос, осенив напоследок каким-то крестным знамением ультра-сильной фиксации, и вытолкнула наружу, прямо в объятия жениха, уставшего ждать в машине.

– Привет, – пискнула я, с удивлением опознав в импозантном красавце-мужчине в ладно сидящем костюме своего Славу, обычно не вылезавшего из джинсов и принтованных футболок. Платье, ещё минуту назад трепетно любимое, вдруг показалось не соответствующим моменту, а слова мамы и Ирки – единственно правильными. К счастью, сомнения в душе тревожили меня не больше секунды.

– Привет, – улыбнулся в ответ Мирослав, и в его нереальных разноцветных глазах я увидела себя – смущенную невесту с вплетёнными в рыжие локоны белыми цветами. Красивую и бесконечно счастливую.

Мама сомневалась в платье? В причёске? Ирка критиковала макияж? Да в глазах Мирослава я и мятая, после бессонной ночи и с немытыми волосами буду прекрасна, как свежий майский день! И никаких слов, никаких признаний не нужно – достаточно одного взгляда, преисполненного искренних чувств. И поцелуя – нежного, трепетного, от которого бабочки в животе и пусто-пусто в голове, а сердце стучит часто-часто, сбивая дыхание.

– Поехали? – тихо шепнула я, когда поцелуй и последовавший за ним молчаливый обмен восторженными взглядами несколько затянулись, а из-за забора сигналила добрая половина кортежа, поторапливая брачующихся.

– Ага, – отозвался Слава, и повёл меня к одной из припаркованных машин, густо украшенных бантами и лентами.

Дорогу до Чаши я почти не запомнила, пребывая в каком-то ватном тумане нервозности, и в себя пришла только на лестнице у входа, когда вездесущая Ирка вздумала наделать парочку сэлфи с жутковатыми статуями возле дворца бракосочетаний. Мрачные фигуры навевали не самые добрые мысли и скалились весьма недружелюбно, будто пытались отогнать всех слабых духом подальше «Центра семьи». Смею надеяться, что гаргулии – это выдумка, а не очередные представители маг-сообщества, иначе... иначе я решу, что мне и незамужней вполне себе хорошо живётся, что там этот штамп в паспорте и кому он вообще нужен?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ И удивлялась странному выбору композиции не я одна:

– Кто-нибудь в курсе, что эти скульптуры обозначают? – поинтересовался молодой вихрастый парень, настороженно присматриваясь к драконоподобному существу с дюжиной кубиков на прессе. Со своими сравнивал, не иначе – облегающая футболка отлично прорисовывала поджарый торс. По соседству с «качком на сушке» безуспешно пыталась совладать со своим выводком женская вариация, щеголявшая тремя парами грудей вместо рельефных мускул.

– А это то, Вадик, во что превращаются прекрасные добрые невесты после парочки лет неудачного замужества, – хихикнул кто-то постарше из стаи, щелкнув в прыжке крылатое чудище по носу.

– Тебе это не грозит, – шепнул на ухо вовремя оказавшийся рядом Мирослав, уводя меня прочь от дурных ассоциаций с семейно жизнью. – Волки – самые верные мужья и заботливые отцы, так что ни рогов, ни затравленного взгляда отчаянной домохозяйки у тебя точно не будет. Обещаю.

Слава крепче сжал мою руку и уверенно повёл к лифтам. Сама бы я, уверена, от волнения свернула бы куда-то не туда и заблудилась, петляя кругами. Большое упущение, что на полу нет никакой разметки для невест, нежданно-негаданно схвативших предсвадебный мандраж.

Честно, не ожидала от себя. Я же ни на собеседовании ни разу не волновалась, ни на одном экзамене не дрожала... да я похищение не так давно с лёгкостью пережила, никакой психолог не потребовался! А сейчас что? Боюсь отпустить руку жениха, оставшись наедине с незнакомой девушкой с пластиковым бейджем на груди и планшетом в руках.

– Готовность десять минут, – тоном тайного агента на операции заявила она. Кивнула в сторону широкого кресла в углу, и в голосе прорезались человеческие ноты. – Можете пока присесть, подождать.

– Спасибо, я лучше постою, – пискнула я и принялась мерить шагами небольшую комнату невесты. Пятнадцать шагов прямо, восемь налево, семнадцать по диагонали... хм, как-то не сходится. Разве сумма квадратов катетов не должна быть равна гипотенузе? Или у них тут угол недостаточно прямой?

Я трижды перемерила шагами стены, четырежды прошлась по диагонали и пыталась «на глазок» определить прямоту углов, попутно считая площадь, периметр и синус угла. Вечно не сходящиеся цифры немного отвлекали, но не настолько, чтобы совсем выпасть из реальности.

– Пора, – резко прервала мои неумелые попытки в геометрию сотрудница и подтолкнула вперёд, к открывшимся дверям. – Не бойтесь, впереди вас ждёт только хорошее.

И я пошла. Навстречу светлому будущему, старательно удерживая равновесие на высоких каблуках, чтобы не навернуться ненароком на пути к девичьей мечте.

Эпилог (3)

Шаг, второй, третий... двустворчатые двери остались за спиной, а вместе с ними где-то там, далеко, будто в прошлой жизни, остались глупые страхи и тревожившее душу волнение. Ну зачем волноваться? Я в своём выборе уверена, мы с Мирославом к этому дню пять лет шли, и выйдем отсюда как муж и жена, как семья, как новая ячейка общества.

Даже не верится. Пожалуй, только сейчас я в полной мере осознала себя невестой – главной героиней сегодняшнего торжества. Да, платье я выбрала простенькое, из обычного, а не свадебного магазина. Зато в корсете и ворохе тафты наверняка бы задохнулась в июньскую жару, а вот в лёгком двухслойном платьице в греческом стиле чувствовала себя древней богиней. Смотрели на меня по крайней мере соответствующе – и жених, и вся его стая, и немногочисленные друзья и родственники со стороны невесты. Пока я шла к столу регистрации, колени безвольно дрожали, сердце заполошно стучало в груди, а взгляд, как приклеенный, остановился на поджидавшем Мирославе.

А потом... а потом всё было как-то легко, без лишних нервов и трясущихся коленей, ведь он стоял рядом, мягко переплетя наши пальцы. Согласие само собой слетело с губ, опалённых целомудренным поцелуем, рука, украшенная кольцом, твёрдо вывела заковыристую роспись... вот и всё. Я замужем. Каких-то пять минут – и готово. И стоило ради этих пяти минут вскакивать в шесть утра? Я обернулась на Славу, по-прежнему державшему меня за руку, и поняла, что ради него я бы и вовсе не ложилась и вытерпела весь этот предсвадебный ад сколько угодно раз, хоть каждый день с утра до позднего вечера.

А затем на нас шумным водопадом обрушились поздравления. Я улыбалась, принимая бесчисленные букеты и обнимаясь с почти незнакомыми волками, желавшими процветания нашему браку, и согласно кивала, обещая стае с десяток прекрасных волчат. Мама, едва заслышав о внуках, разом возлюбила всю компанию гостей со стороны жениха. И, бросив многообещающий взгляд на незамужнюю Ирку, прихватила под локоток ближайшего к себе оборотня, слегка ошалевшего от неожиданного внимания тещи вожака. Эх, не знает парень, что просто так из лап матери, у которой старшая дочь вот-вот достигнет психологического порога в тридцать лет, не выбраться. Придётся ему проявить чудеса изворотливости. Или, что проще и быстрее, просто познакомиться с Ирой, подзадержавшейся в родительском доме.

Мысль о том, что сестре как-то недостаёт простого, женского счастья накрепко засела в мозгу. Я думала об этом, пока мы всё-таки устроили торжественный заезд по достопримечательностям и продолжала размышлять, когда с городских улиц переместились в наш тихий загородный дом, временно ставший шумным из-за наполнивших его людей и нелюдей. Всеми приготовлениями занимались Мирослав пополам с мамой, я же весь прошлый месяц провозилась переводом в казанский филиал, передавая старые дела коллегам в столице и знакомясь с новой клиентской базой.

Оказывается, имея деньги вовсе не обязательно обладать организаторскими талантами и врождённым чувством стиля: специально обученные люди изящно украсили пустынный двор перед нашим домом и подготовили программу, пришедшуюся по вкусу всем, от мала до велика. Никаких пошлых конкурсов, нахального тамады или пьяных тостов, переходящих в мордобой – всё пристойно, но не скучно до зевоты. Да что там, я искренне хохотала уместным шуткам ведущего, находясь одновременно и в центре внимания гостей, и имея возможность перекусить в первый раз за этот суматошный день.

Но выйти из-за стола, порадовав присутствующих привычными атрибутами свадьбы, всё же пришлось. Немногочисленные девушки, свободные от обязательств, скучковались в стороне, настороженно поглядывая на меня. Но по алчным предвкушающим улыбкам видно – каждой не терпелось поскорее оказаться на моём месте, и бороться за главный приз они готовы потом и кровью, проталкиваясь к цели локтями. Вот только у меня в голове давно созрел план, ради исполнения которого придётся разочаровать весь десяток наивных юных прелестниц. И вообще, рано им ещё замуж, а кое-кому – самое время.

Букет я бросала прицельно, тщательно выстроив в голове траекторию полёта. И глазомер не подвёл. В отличии от сестры. Ирка слишком поздно заметила цветочный снаряд, устремившийся прямиком ей в лоб, и предприняла заведомо проигрышную попытку увернуться от букета.

Не получилось. Ирка пошатнулась на тонких каблуках своих парадных туфель, неловко взмахнула руками, силясь удержать равновесие, но пара выпитых бокалов шампанского вкупе с уклоном пригорка сделали своё чёрное дело. И лететь бы моей сестрице, пропахивая носом мостовую, но не зря же в друзьях жениха обретались оборотни, известные своей скоростью и молниеносной реакцией. Я даже пикнуть не успела, как с обеих сторон от Ирки как по волшебству материализовались сразу двое волков, удерживая девушку от падения, а третий успел перехватить шедевр флориста за долю секунды до соприкосновения с землёй. Он же и протянул Ире букет. Прямо так, не вставая с колен, а моя сестра, обычно всегда надменная с незнакомыми представителями противоположного пола, неожиданно зарделась, принимая цветы из мужских рук.

Я хитро прищурилась, оценивая молодого волка. В сущности, все парни из стаи Мирослава неуловимо похожи – спортивные, среднего роста, с русыми или каштановыми волосами, – и этот мало чем отличался от остальных. Разве что был немного моложе, но Ирка вроде бы не страдала предрассудками на почве разницы в возрасте.

Передачей букета их общение не ограничилось. Я старалась глазеть не слишком нагло, но взгляд то и дело останавливался на их парочке. Ирка над чем-то смущенно хихикала в ладошку, прижимая к груди букет невесты, а оборотень обворожительно улыбался, почти не замолкая. Чертовски обаятельный парень, ничего не скажешь. Мирослав, конечно, во сто крат лучше, но и этот вполне ничего, особенно в сравнении со всеми бывшими Ирки. Как-то не везло ей в личной жизни, хоть ты тресни – то обманщик, то женатик, то сектант какой-то... Может, хоть с волком повезёт? Они хотя бы от природы моногамны и изменять не будут, в отличие от бывшего.

Нет, умом я понимала, что вероятность того, что моя сестра тоже окажется парой оборотню, тем более местному волку, крайне мала. Но вдруг? Мы же сестры, почти погодки, а вся волчья стая – почти как братья, причём не только внешне. Мирослав говорил, что они все как семья, даже ближе. Хотя куда уж ближе? Но мне, наверное, не понять, я всё-таки не член маг-сообщества, хотя в кое-какие подноготные тайны общины оборотней и посвящена на правах избранницы вожака.

А вот сестре и родителям рассказать о том, кем является их будущий зять, Слава не разрешил, ссылаясь на какие-то старые законы. После свадьбы, когда станем одной семьёй – пожалуйста, а до – ни-ни, ни намёка. Будто бы целая орава накачанных мужиков, якобы друзей жениха, абсолютно ни на что не намекала.

Не знаю, как Ирка, а мама точно начала что-то подозревать, когда мы обговаривали список гостей и меню. Хотя бы потому, что среди десятка молодых парней не нашлось ни одного хипстера-вегетерианца, сыроеда или приверженца питания энергией солнца, коими мир в последние годы полнился многократно. Но в лоб ни о чём не спрашивала, и это хорошо, так как солгать на прямой вопрос маме я бы не решилась – язык не повернётся.

Ирка же маминой проницательностью не отличалась. Даже стремительные движения оборотней, спасших её саму и букет от падения, не насторожили. Может, оно и к лучшему – обычные люди по-прежнему относились к членам маг-сообщества с настороженностью, и моя сестра не исключение. Я до сих пор помню, как она категорично высказалась насчёт нынешнего министра магии, частенько мелькавшего в новостях. Да, маг в окружении щуплых престарелых человеческих политиков сильно выделялся ростом и общей комплекцией, как и явной молодостью, но лично я бы не рискнула называть его качком на анаболиках и подставным актёром, играющим роль марионетки на службе у президента. Кому как, а Ирке проще было думать, что магии вовсе не существует, и таких, как она – тысячи, если не миллионы. Ну а что такого? Верят же некоторые в плоскую землю, заговор рептилоидов или волшебные пилюли для похудения – каждый имеет право на заблуждение.

Я сама месяц назад не особо-то задумывалась о роли магии в нашей жизни. Да, знала об офисе огромной международной корпорации в Москва-сити, слышала о новом подразделении в МЧС и многопрофильной клинике за МКАДом, где обещали исцеление самым тяжелым больным, от которых даже в Европе отказались, но сама с чудесами не сталкивалась, поэтому червячок сомнения грыз где-то изнутри. Теперь-то закрывать глаза на реальность не получится – только не после того, как меня представили стае, где я в живую увидела обращение человека в волка и обратно. Нет, устраивать мне показательных мастер-классов и представлений никто не собирался, просто дети-оборотни подчас плохо контролируют свои способности, особенно во время игры. Поэтому, в том числе, оборотни и живут общинами, на природе, в отдалении от людей – волчонок, копошащийся в песочнице обычной многоэтажки, привлечёт к себе ненужное внимание. И хорошо, если просто внимание, а не интерес догхантеров – не разберёшь ведь так сразу, волчонок это или бесхозный щенок на детской площадке. Прецедентов вроде бы не случалось, но я прекрасно понимала родителей, стремящихся огородить своих отпрысков от любых возможных опасностей.

Мне и самой предстоит когда-то в будущем воспитывать ребёнка, который с высокой долей вероятности будет временами обрастать шерстью. Но до такого, надеюсь, ещё далеко – мне бы с мужем-волком свыкнуться поначалу. И с зятем-оборотнем, если повезёт.

Любопытство по этому поводу распирало настолько, что я рванула к Ирке, едва её спаситель отошёл в сторону – вроде бы к столику с напитками.

– Симпатичный парень, – как будто бы вскользь заметила я, проводив взглядом молодого волка. – О чём говорили?

– Да так, ни о чём, – отмахнулась Ира, но неосознанно обернулась на оборотня, почти скрывшегося в толпе, и на губах её наметилась улыбка. – Он студент, и спросил меня, где я учусь, представляешь? – хихикнула сестра, явно польщённая, что её посчитали ровесницей.

Ну, с лёгким румянцем смущения на щеках и в нежно-розовом платье подружки невесты Ирка и вправду выглядела моложе своих лет. А какая-нибудь докучливая кассирша могла бы и паспорт потребовать, а то и пожурить «малолетку» за сигареты и пиво.

– Понравился? – подмигнула я. – Как, ёкнуло сердечко?

– Ну, он милый, – неопределённо протянула Ирка, а я нахмурилась. Если они пара друг для друга, сердце определённо должно было ёкнуть, или по позвоночнику прострелить, как молнией, такое не пропустить. Так мне, по крайней мере, объяснил свои ощущения от нашей первой встречи Мирослав, а я, вернувшись в воспоминаниях в свой первый день в столице, припомнила аналогичные чувства, которые поначалу отнесла к волнению от кражи.

– Милый и всё?

– И симпатичный, разумеется. Весь такой... ммм... спортивный. Видела, как он букет на излёте поймал? Прямо как бейсболист в американском фильме! Я его спросила, занимается ли он спортом, а он ответил, что нет, только бегает на природе. А ведь какой талант пропадает.

От слов сестры я несколько приуныла. Не так, вот не так восторгаются по-настоящему понравившимся парнем. Где ахи, где охи, где ода его прекрасным глазам и мужественной челюсти? А ведь оборотню Ирка явно приглянулась – вон, то и дело оборачивается, когда думает, что его никто не видит. Жаль, определённо жаль. Ну ничего, вечер длинный, одиноких ребят в стае Мирослава немерено, а уж я постараюсь, чтобы Ирка перезнакомилась со всеми.

Но поработать свахой не вышло – мою миссию играючи исполнил наёмный фотограф, вознамерившийся запечатлеть на семейных портретах не только жениха и невесту, но и их ближайших родственников. И никакие проблемы, вроде нежелания отдельных личностей сниматься в паре с наглыми киднепперами, идейного портретиста не волновали.

– Я не буду с ним фотографироваться, не заставите, – заявила Ирка, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя, что сдвинуть её с места удастся лишь вместе со стулом. Щуплый паренёк-фотограф хмыкнул и, позвав на помощь двух волков покрепче, унёс возмущенно визжащую сестру невесты прямиком к цветущим кустам и украшенными лентами деревьям, служившим своеобразным фоном. Сергей, глядя на это безобразие, тяжело вздохнул, но на место будущей экзекуции пришёл сам, тревожно поглядывая на пышущую негодованием женщину, по-прежнему восседавшую на пластиковом садовом стуле с величием безумной Дайнерис Таргариан на железном троне.

Вставать возле Сергея сестра отказывалась наотрез, но упрямый человек искусства, радеющий за композицию, силком поставил их рядом, даже руку Волкова самолично уложил Ире на талию, невзирая на протесты. Пока парень щелкал затвором, Ирка пыхтела, как ёжик и пыталась незаметно отодвинуться, а Сергей... а Сергей, наоборот, замер на месте, удивлённо расширив глаза, и будто боялся пошевелиться. Если бы не трепетавшие ноздри и пальцы, нервно подрагивавшие на Ириной талии, можно было подумать, что оборотня хватил удар.

Я не верила своим глазам. Даже поморгала, побоявшись тереть накрашенные ресницы, но картина не изменилась. Выражение лица Сергея было точь-в-точь, как на достопамятной вечеринке – тот же осоловевший взгляд, та же заторможенность движений... серьёзно?! Ирка? У судьбы отменное чувство юмора, как я погляжу, а Валентина Юрьевна, когда вернётся с Гоа, наверняка рухнет в обморок от новостей на личном фронте единственного сына. Мда, такого даже в бразильских сериалах нечасто увидишь, не то что в жизни.

Хихикнув и мысленно пожелав удачи сестре и терпения – Сергею, я покинула фотосет в поисках драгоценного супруга, чтобы наябедничать о превратностях фатума в целом и магнетизме истинных пар в частности.

А Ирка – осталась. Попробуй, сбеги, когда на талии железобетонной хваткой сомкнулись мужские руки, а лицо одеревенело от натужных улыбок на камеру. От катастрофической близости крепкого тела по коже ползали неприятные мурашки, а дышать приходилось сквозь нервно стиснутые зубы, чтобы не огрызаться в ответ на малейшее движение, от которого бросало в дрожь. Паренёк-фотограф сновал вокруг в поисках наиболее удачных кадров, нагло переставлял их обоих, как кукол, и вообще будто в упор не замечал, как Ирку корёжит. Наоборот, подбадривал и лыбился, оптимистично утверждая, что они просто чудесная пара.

Но всё конечно, и не на шутку напрягающая фотосессия, к счастью, закончилась. А вот горячая рука новоявленного зятя с талии никуда не делась!

– Ты чего меня нюхаешь? – буркнула Ирка, силясь выбраться из отнюдь не родственных объятий без скандала. Фотограф уже отошёл, их больше никто не снимал и стоять возле хлыща, из-за поступка которого на её голове наверняка появилась парочка-другая седых волос, не было ни малейшего желания.

– Твой запах... – тихо выдохнул Сергей, прижимая девушку к себе ещё теснее, и почти уткнулся носом в рыжую короткостриженную макушку.