Я иду искать

Она собралась уйти, но я её остановил.

― А где он сейчас, Мири?

Девушка тяжело вздохнула:

«Хоронит тех, кто вчера мог сделать то же самое со всеми нами».

Осторожно спрыгнул с повозки, ведь спасительных доспехов на мне не было, и пошёл к оврагу; как назло, вернулись воспоминания о событиях прошедшего дня, безнадёжно испортив настроение. Ланса всё не было, и я решил пока поискать потерянный кинжал, оставленный, скорее всего, в той яме, где прятался.

Но, перерыв всё вокруг, оружия так и не нашёл. Это было неприятно, и пришлось вернулся к костру. Мири ушла за водой, и, сидя у огня, я подкидывал в него ветки. Солнечный луч пробежал по траве, и прямо под моей ногой что-то блеснуло.

Я радостно ахнул и схватил находку, правда, сразу же отбросив её от себя как можно дальше. Кинжал был испачкан в уже засохшей крови разбойников. Так вот чем неведомый «мститель» перерезал им горло! Но почему он сделал это кинжалом Ланса, хотя наверняка у него было достаточно своего оружия?

Ответ напрашивался сам собой и напугал меня. Этот некто, кого Мири называла дьяволом, специально подобрал клинок, зажатый в моей руке, чтобы свалить вину на меня, выставив убийцей. Поверят ли Ланс и Мири в мою невиновность? Наверное, но осадок останется…

И тогда я совершил ошибку: вместо того, чтобы рассказать всё друзьям, нашёл в повозке приготовленный для путешествия бурдюк, и, вылив из него немного воды, отмыл кинжал от крови, хорошенько протерев его травой. Я успел вовремя до возвращения Мири и тут же похвастался своей находкой. Она только кивнула.

― И где ты его отыскал?

― Да в яме, вчера было темно, выронил, наверное…

Девушка подняла на меня свои тёмные глаза, и я сразу понял, что Мирела мне не поверила.

В это время пришёл Ланс и, взяв доспехи, позвал с собой к ручью.

Мы наконец-то нормально вымылись, и, несмотря на то, что вода была очень холодной, я чувствовал себя прекрасно.

― Пользуйся возможностью хорошенько поплескаться, Реми, потом мы долго будем лишены этой радости.

Я согласился с ним. После недолгого завтрака вернул кинжал Лансу, и мы отправились в путь. Первое время только и делал, что с любопытством таращился по сторонам, задавал Миреле много вопросов о жизни в этих краях, о тех опасностях, что могут подстерегать нас в пути. Мне всё было интересно. Но часы в дороге тянулись медленно, пейзаж был слишком однообразный и быстро наскучил, я начал клевать носом.

Неожиданно сквозь дрёму послышались громкие удары хлыста и перепуганный голос Мирелы:

«Гони, Ланс, гони! Если мы не оторвёмся, в лучшем случае, нас продадут в рабство!»

Удары хлыста следовали один за другим, повозка подскакивала на дороге, окружив нас облаком пыли, из-за которого я ничего не мог разглядеть. С ужасом представил, что впереди окажется крутой поворот или пропасть, а мы с разгона нырнём туда. Сам не знаю, что на меня так повлияло, но я закричал, и в этот момент повозку тряхнуло, а меня выбросило за борт.

Я покатился по каменистому склону и остался жив только благодаря магическим доспехам. Но даже они не спасли меня от синяков и ссадин, а, главное ― от большой шишки на затылке. Хотя о чём тут было горевать, когда я оказался между двумя пылевыми облаками: одно стремительно от меня удалялось, второе же ― приближалось с ещё большей скоростью.

Выбора не было: или покориться судьбе и ждать своей незавидной участи, или попытаться спрятаться. Рядом была невысокая скала с чахлым кустарником у подножия. Шансов добраться до неё ― совсем немного, но страх порой подстёгивает лучше любого кнута. Сам не помню, как я оказался за этим кустарником и, увидев узкую горизонтальную щель у самой земли ― забился в неё, боясь даже дышать.

Сначала услышал приближающийся топот копыт и крики людей, затем звуки шагов, они раздавались всё ближе и ближе, и, предчувствуя неминуемую беду, я крепко зажмурился. Шишка на затылке запульсировала, и мне показалось, что кто-то тоненько хихикает прямо в ухо. Но в тот момент мне было плевать на это, хотелось только одного ― чтобы ониушли и забыли обо мне.

Я уже представил, как неведомые враги тычут саблями и пиками в моё тело, пытаясь выгнать из укрытия, а я плачу и прошу о милосердии, хотя и понимаю ― они не знают такого слова. Внезапно моё сердце успокоилось и забилось ровно, кажется, я просто со всем смирился. И уснул…

Солнце уже ушло за горизонт, где-то вдалеке завывали неизвестные звери, и мне было чертовски холодно. Руки и ноги затекли, а губы пересохли, но я был жив и до сих пор лежал в этой чёртовой дыре.

Совсем рядом фыркнула лошадь, заставив сердце снова сжаться, а тело ― замереть, насколько это было возможно в тех обстоятельствах. А потом голос Ланса прокричал на всю степь:

«Реми! Ты где?»

Это было так неожиданно, что я дёрнулся, больно ударившись плечом о скалу, и громко застонал. Быстрые шаги Ланса приближались, и вскоре у моего лица повис уже знакомый огонёк. Увидев его, я прошептал, чувствуя, как кровь сочится из губ:

«Ланс, я здесь, мне холодно и страшно, вытащи меня, пожалуйста!»

Сначала он засмеялся:

«Живой! Так и знал, что сумеешь всех провести, проныра Барри! Как же мне тебя отсюда выковырять? Сам двигаться можешь?»

Я еле пошевелил губами: «Это вряд ли. Придётся тебе меня доставать частями». На этот раз он не засмеялся, а произнёс несколько своих загадочных слов, и меня словно ветром выдуло из-под скалы. Ланс добавил ещё пару световых шаров, и они зависли в воздухе, освещая страшную картину.

Всё пространство перед скалой было усыпано трупами воинов, лежавших в разных позах. Их чёрная кровь оросила эти пустынные земли, тела были утыканы стрелами или порублены мечами. Рядом фыркали, переступая с ноги на ногу, несколько уцелевших коней в боевой амуниции, пытаясь найти среди камней клочки пожелтевшей травы. Всё указывало на то, что здесь недавно проходило яростное сражение, а я, получается, снова проспал.

Ланс нёс меня на руках к стоящей невдалеке повозке. Навстречу нам выбежала Мири, она смотрела на меня с испугом, а я пытался улыбнуться разбитыми в кровь губами:

«Привет, Мири, я ― в порядке…»

Девушка горестно всплеснула руками.

― Где ты его нашёл, Ланс? В обозе, рядом с другими пленниками?

― Не было никакого обоза. Наш маленький герой ловко забился в щель вон у той скалы. Еле достал его оттуда. Приготовь похлёбку, Мирела, надо покормить этого бедолагу. Он и так еле пищит.

Маг положил меня на траву у костра и стал снимать доспехи.

― Что ты делаешь, Ланс? У меня всё тело затекло, нет сил мыться.

― Вымыться было бы неплохо, конечно, но воду надо беречь. Я просто хочу узнать, что у тебя сломано.

― У меня ничего не болит, голова только немного кружится. Я точно не ранен.

Ланс посмотрел на меня с иронией.

― Как это ― не ранен? У тебя вся одежда в крови, места чистого нет. Так бывает во время шока, когда не чувствуешь боль.

― Говорю тебе, я ― не ранен, а про кровь ничего не знаю. Когда забивался в щель, одежда была совершенно чистой, если не считать, конечно, пыли и грязи.

Тогда помрачневший Ланс развернул мой плащ и показал его мне: на нём не было ни одного светлого пятнышка, словно кто-то специально прополоскал его в крови.

― Тогда как ты это объяснишь?

― Откуда мне знать? Я провалялся, ничего не видя и не слыша. Спроси об этом Мири, это она всё время твердит, что дьявол охотится за мной. Думаю, это его работа.

― Не придумывай сказок, Реми! Я не верю в эти бредни, должно же существовать какое-то рациональное объяснение. Может, у тебя было кровотечение?

Я еле-еле усмехнулся, скривив губы:

«Да после такого кровотечения цвет моей кожи был бы голубее твоих глаз…»

Мои слова почему-то его смутили, и, сняв доспехи, Ланс внимательно осмотрел меня со всех сторон.

― Верно, внешних повреждений нет, только несколько синяков, но ни растяжений, ни переломов. Это хорошо, но тогда откуда всё-таки взялась кровь?

Подошедшая к нам Мири велела усадить меня у костра и покормить похлёбкой ― я был так слаб, что не мог даже самостоятельно есть. Ланс кормил меня, как маленького, и ни разу не засмеялся. Мири же всё время молчала, задумавшись о чём-то. Наконец, она встала, отряхнув длинную юбку:

«Пойду соберу лошадей, продадим их и получим хорошие деньги, только вот сёдла и сбрую придётся снять. Как думаешь, что за люди гнались за нами? Они не похожи на подданных вашего княжества, но и на здешний люд ― тоже. У них смуглые лица и странный разрез глаз. Возможно, они пришли с юга, я там никогда не бывала…»

Я только что закончил «мучить» похлёбку и, облизывая ложку, спросил:

«Как думаешь, Ланс, кто мог напасть на такой большой отряд, и почему победители не забрали оружие и коней проигравших?»

Он внимательно посмотрел на меня, а потом отвернулся, наверное, для того, чтобы я не видел выражения его лица.

― Никто на них не нападал. Они просто разом сошли с ума и начали убивать друг друга. Странно, правда? ― с этими словами он развернулся ко мне и пристально заглянул в глаза.

Но я смело ответил на этот взгляд. Мне нечего было скрывать.

― Да, необычно, но я тут ни при чём. Не умею делать такие фокусы, но читал, что можно отравить людей, добавив им в еду специальные грибы, что вызывают «видения». Если их отравили, яд мог подействовать не сразу. Вот они и сошли с ума по дороге. Просто совпадение, что это произошло рядом с моим «убежищем».

Ланс ничего не сказал, а, снова взяв меня на руки, отнёс в повозку.

Уложив поудобнее, прошептал: «Спи!» ― и быстро ушёл к Мири. Я не слышал о чём они шептались, но фантазия нарисовала настоящий заговор против меня, что, конечно, очень расстраивало. Я понимал, почему они мне не доверяли, ведь, окажись я на их месте, поступил бы также, но, сколько ни ломал голову ― придумать себе оправдание так и не смог.

Сначала кинжал в чужой крови, теперь ― плащ и непонятное кровавое побоище ― почему всё это происходило рядом со мной? В отличие от Ланса, я верил в дьявола, но зачем ему понадобилась душа, почему именно моя? Что во мне такого особенного? От этих тяжёлых мыслей никак не мог заснуть и дождался, пока в повозку зайдут Ланс и Мири.

― Почему ты до сих пор не спишь, Реми? ― голос друга был таким усталым, что захотелось обнять его и успокоить, но я не посмел. Да, если честно, и сил не было.

― Не спится, всё думаю об этих странностях. Ланс, ты говорил мне, что вначале с отцом всё было в порядке. Может, припомнишь, когда именно в нём начались изменения?

Он лёг рядом со мной, и я почувствовал, что ему совсем не хочется разговаривать, но он преодолел себя.

― Пожалуй, первые признаки расстройства появились у него, когда пропали сыновья, а потом внезапно умерла жена. Его характер стал меняться прямо на глазах, так рассказывал мне Учитель. Но все решили, что это временное помутнение, связанное с пережитым горем. К тому же, после встречи с твоей мамой всё наладилось. А вот когда ты родился, а она вскоре скончалась ― тут он по-настоящему сорвался.

Ланс замолчал и о чём-то задумался.

― Кажется, Учитель говорил мне, что Князь после смерти твоей мамы ездил в какой-то забытый богом горный монастырь. Он провёл там две недели и вернулся совершенно другим человеком. Поговаривали, что там его заколдовали. Я спрашивал отца, правда ли это, но он молчал, а однажды проговорился, что почувствовал на Князе незнакомое сильное заклятье.

Я встрепенулся:

«Что за заклятье, говори же, Ланс?»

Он вдруг сильно занервничал.

― Да ничего я толком не знаю, но вроде оно построено на крови невинных жертв, и, чтобы его поддерживать, надо постоянно убивать. Но, по-моему, это всё бабкины сказки, доказательств-то нет. Учитель даже тайком ездил в тот монастырь…

― И что? ― моё сердце пыталось вырваться наружу, так громко оно стучало.

― В том — то и дело ― не было в горах никакого монастыря, только какие-то древние развалины. Местные говорили, что это плохое место, там раньше исполняли свои кровавые обряды дьяволопоклонники. Но их всех давно уничтожили, лет триста назад, и часовню разрушили в назидание другим. Правда, со слов местных жителей, в определённые дни можно не только видеть на горе эту часовню, но и войти в неё. То есть, войти ― можно, но выбраться наружу ещё никому не удавалось.

После таких слов Ланса в голове билась лишь одна мысль ― что тот, кого Мири называла «дьяволом», сделал с моим отцом, изменив его и заставив вести бесконечные войны, расплачиваясь с нечистью кровью людей? И не ждёт ли меня, как его сына, подобная участь? Нет, ни за что, лучше умереть…

Я смотрел на Ланса с ужасом и видел, что он и сам напуган. Мири прикрикнула на нас, чтобы мы перестали шептаться. Пришлось отвернуться от Ланса, но я всё равно долго не мог уснуть, вздрагивая от завываний и рычания какого-то зверья за повозкой. И без объяснений друга понимал, что у местных хищников сегодня роскошный пир, и им не до нас. Спать под чавкающие звуки разрываемой плоти было просто невыносимо, и понявший это Ланс прочитал заклинание, позволившее мне уснуть.

Но кошмар на этом не закончился. Во сне я увидел себя сидящим на отцовском троне, в роскошной мантии и с короной на голове. И никаких привычных доспехов, значит, миссия закончилась победой. У меня был гордый вид и, когда в тронный зал ввели преступников, вынув меч, я двинулся им навстречу.

Первыми шли Гай и Мирела. Их лица и тела были покрыты синяками, одежда ― разорвана, но они крепко держались за руки. Увидев их, я, счастливо смеясь, отбросил меч и открыл им свои объятья, приказав немедленно снять с них оковы. Они радостно бросились ко мне, и я, быстро подняв свой клинок, убил им сначала Мири, а потом и растерявшегося Гая. Не спеша опустился перед ними на колени, закрыв лицо руками, мои плечи вздрагивали. Убийца моих друзей отвёл руки в сторону и посмотрел прямо мне в глаза, словно я не спал, а стоял напротив него. Тот, другой Барри вовсе не плакал над убитыми: он улыбался, а в его глазах плясали огни безумия…

Глава 9

Наверное, мой крик разбудил не только Ланса и Мири, но и распугал кормившихся трупами зверей. Мне было очень плохо, да и выглядел я наверняка не лучше, чем себя чувствовал. Пот заливал глаза, или это были безутешные слёзы отчаяния? Я не на шутку перепугал своих попутчиков, Ланс обнял меня и прижал к себе, успокаивая и посмеиваясь одновременно:

«Ну что же ты творишь, дурачок, наверняка вся округа слышала эти вопли. Может, нам и не прятаться вовсе, если ты будешь устраивать такие завывания, а?»

Мири смотрела на меня с жалостью и одёрнула его за рукав:

«Прекрати свои глупые шутки, Ланс, ему и так плохо. Что тебе приснилась, Реми? Может, поделишься с нами? Сразу станет легче…»

Я не отвечал, только мотал головой и всхлипывал. Понимал, что веду себя как маленький ребёнок, но ничего не мог поделать.

Мирела принесла мне воды из бурдюка, она была тёплой и противно отдавала кожей, но мне всё равно пришлось её выпить. Это подействовало, и я начал понемногу успокаиваться. Мири недолго посидела рядом, держа меня за руку, а потом, тяжело вздохнув, ушла спать. Я же снова улёгся рядом с Лансом и стал крутить единственную пуговицу на его рубахе.

― Гай, не хочу называть тебя этим дурацким именем ― Ланс, но, видимо, придётся. Слушай, у меня к тебе есть одна просьба, только пообещай, что выполнишь её. Пожалуйста…

Ланс почти заснул, но услышав моё нытьё, покорно открыл глаза.

― Сначала скажи, что ты от меня хочешь, а то вдруг попросишь луну с неба, а я сдуру, соглашусь?

Я тихо засмеялся и, резко дёрнув, оторвал несчастную пуговицу вместе с куском рубахи. Ланс охнул, видимо, хотел меня обругать, но кое-как сдержался.

― Ну, Наследник, у тебя и запросы. Хорошо, что это единственная пуговица на моих вещах…была. Ладно, так и быть, забирай её, дарю…

― Нет, Ланс, возьми её обратно, я хотел попросить тебя об услуге.

Ошарашенный друг печально вздохнул:

«Однако, странный ты выбрал для этого способ, Барри. Ладно уж, говори, что с тобой поделать».

Я немного помолчал, а потом выпалил:

«Если я начну сходить с ума, как мой отец, не жалей меня, сразу убей. Обещаешь?»

Он охнул и посмотрел в покрасневшие от слёз глаза. И ответил, как мне показалось, лишь бы я от него отстал.

―Хорошо, уговорил. Будут ещё просьбы, или пока остановимся на этом и, наконец, поспим? А то утро уже близко, спать хочу, сил нет… Да, и вот что, забирай пуговицу себе, мне она ни к чему… ― пробурчал он и перевернулся на другой бок.

Я кивнул и, зажав «щедрый подарок» в кулаке, на удивление быстро уснул. А утром после недолгих сборов наша повозка тронулась в путь. Никто из нас не стал завтракать на месте кровавого пира, устроенного дикими тварями. Мы сделали это через пару часов, отъехав подальше от места ночёвки.

Стоит ли говорить, что настроение у всех было подавленное, разговаривать не хотелось, поэтому, быстро перекусив, мы двинулись дальше. По дороге Мири предупредила, чтобы в деревне, где собирались пополнить наши запасы, ни с кем не разговаривали. Она сама знает, кому продать лошадей и у кого лучше купить продукты.