КАК СПЕРЛИ ВОРОВАННЫЙ ВОЗДУХ - заметки о «Тихом Доне»

http://chernov-trezin.narod.ru/TitulSholohov.htm

Андрей Чернов

КАК СПЕРЛИ

ВОРОВАННЫЙ ВОЗДУХ

заметки о «Тихом Доне»

Часть Нулевая

Часть Первая

Часть Вторая

Часть Третья

Неопубликованный текст

Ф. Д. Крюкова

В се произведения мировой литературы я делю на разрешенные и написанные без разрешения. Первые – это мразь, вторые – ворованный воздух. Писателям, которые пишут заведомо разрешенные вещи, я хочу плевать в лицо, хочу бить их палкой по голове и всех посадить за стол в Дом Герцена, поставив перед каждым стакан полицейского чаю и дав каждому в руки анализ мочи Горнфельда. Этим писателям я бы запретил вступать в брак и иметь детей. Как могут они иметь детей? – ведь дети должны за нас продолжить, за нас главнейшее досказать – в то время как отцы их запроданы рябому черту на три поколения вперед.

О. Мандельштам.  Четвертая проза. 1930

Федор Крюков.

1909, после отсидки в «Крестах»

Федор Дмитриевич несомненно унес в могилу « Войну и мир »  нашего времени, которую он уже задумывал, он, испытавший весь трагизм и все величие этой эпопеи на своих плечах…

 

Сергей Серапин [1] . Памяти Ф. Д. Крюкова.

«Сполох». – Мелитополь . 5 сентября 1920

САЙТ ФЕДОРА КРЮКОВА:

http://fedor-krjukov.narod.ru

Михаил Шолохов. 1920-е

Певцом казачества называют Михаила Александровича Шолохова, великого донского писателя, лауреата Нобелевской премии.

Из школьного сочинения. 2005

Версия от 29 апреля 2010

Правка 22 июня 2011

Андрей Чернов

КАК СПЕРЛИ

ВОРОВАННЫЙ ВОЗДУХ

ОТ АВТОРА

Д аже если не задумываться о проблеме авторства «Тихого Дона, можно утверждать, что ни одна классическая русская книга не выходила в XX веке в столь изуродованном и обесчещенном виде. В гениальном романе, над текстом которого при жизни официального автора более полувека работали несколько поколений редакторов, внимательный читатель обнаружит многие случаи нестыковки сюжета, бездну пустот и инверсий, десятки исторических анахронизмов, сотни языковых и прочих нелепостей. (И из-за этого сумма текста выглядит как некая позднейшая, на века удаленная от протографа мистификация.) Ничего подобного русская литература не знает. Неизвестен данный феномен и мировой литературе.

Концентрация текстологических ирреальностей в тексте такова, что заявленная несколько десятков лет назад московским Институтом мировой литературы работа над академическим изданием романа сегодня фактически похоронена. Значит, с феноменом «Тихого Дона» надо разбираться самостоятельно. (Поскольку, если жить с этим, то и жить не захочется.)

«Тихий Дон» – книга, поразившая в детстве, но, как мне казалось, в детстве и оставшаяся. Проглотил я ее лет в тринадцать (сразу вслед за «Войной и миром»), однако в отличие от эпопеи Толстого сорок лет не перечитывал. А весной 2004-го, дописывая комментарий к двухтомнику «Слова о полку Игореве» (Санкт-Петербург, Вита Нова, 2006), попал в Подонцовье в составе поисковой экспедиции по следам Игорева полка и там, на Калитве и Быстрой, с удивлением понял, как много общего в стилистике, в самом дыхании «Слова» и «Тихого Дона».

Объединяет две этих книги и еще одно обстоятельство – некая роковая завеса, наброшенная на имена их авторов. (Впрочем, в случае с «Тихим Доном» эта загадка оказалась давно и не мною разгаданной.)

Летом 2007 года высказав на одном из исторических интернет-форумов свои соображения о «Тихом Доне» и подлинном его авторе, я вынужден был ввязаться в жесткую дискуссию, начатую тридцать лет и три года назад литературоведом D* (Ирина Николаевна Медведева-Томашевская. «Стремя “Тихого Дона”». PARIS, YMCA-PRESS, 1974) и написавшим предисловие к этой книге Александром Исаевичем Солженицыным.

Параллельно с поиском аргументов для интернет-баталии, приходилось осваивать малоизвестный мне «шолоховедческий» материал. Спасибо всем, кто помог. И если эта книжка, которой суждено складываться on-line, будет доделана, я с благодарностью вспомню и новых друзей, и новых врагов, появившихся у меня по воле этой, еще недописанной рукописи.

Может быть, когда-нибудь из этих заметок сложится книга не о выдающемся мародере советского периода, а совсем о другом человеке – о том, кто написал последний великий роман русской классической литературы, тот роман, которым, как заметил один из старинных моих друзей и коллег, русская классика с нами попрощалась.

Итак, две эпохи, два литератора.

Шолохов и Крюков.

За одним – спертый   дух , у другого – ворованный воздух  (в русских сказках эта субстанция называется живой водой). Речь пойдет о том, почему в случае с «Тихим Доном» мы должны констатировать: этот воздух  – не только ворованный, но еще и краденый .

Перед нами живая вода, разбавленная водой мертвой в такой пропорции, что фольклорная ложка дегтя тут покажется сущей безделицей.

А. Ч.

6 января–27 мая 2008

ЧАСТЬ НУЛЕВАЯ

Содержание части:

– В ЗАЩИТУ М. А. ШОЛОХОВА

– СФРАГИДА Ф. Д. КРЮКОВА В  ПЕРВОМ ТОМЕ «ТИХОГО ДОНА».

– СТР Я МЯ «ТИХОГО ДОНА». НУЛЬ ПО РУССКОМУ

– ПРИЛОЖЕНИЕ 1.

СТРАТИГРАФИЯ ПЕРВЫХ ЧАСТЕЙ РОМАНА

В ЗАЩИТУ М. А. ШОЛОХОВА

Мы пишем по указке наших сердец,

а наши сердца принадлежат партии .

М. А. Шолохов

Рукопись «Тихого Дона» (1 и 2 кн.), приобретенная Институтом мировой литературы, – это чудо, явление, исключительно важное не только для шолоховедов, но и для всей отечественной литературы.

Феликс Кузнецов

В  марте 1939 г. на XVIII съезде ВКП(б) будущий Нобелевский лауреат Михаил Александрович Шолохов рассказал о своем творческом методе:

« В частях Красной Армии, под ее овеянными славой красными знаменами, будем бить врага так, как никто никогда его не бивал, и смею вас уверить, товарищи делегаты съезда, что полевых сумок бросать не будем – нам этот японский обычай, ну... не к лицу. Чужие сумки соберем... потому что в нашем литературном хозяйстве содержимое этих сумок впоследствии пригодится.  Разгромив врагов, мы еще напишем книги о том, как мы этих врагов били. Книги эти послужат нашему народу… и т. д. » [1] .

О том, что это была сумка с романом знаменитого в начале XX века казачьего писателя Федора Дмитриевича Крюкова, написана не одна сотня страниц.

Кто же прав? Медведева-Томашевская и Солженицын или Феликс Кузнецов, Лев Колодный и многие прочие официальные патриоты - шолоховеды?

М ногие и сегодня считают, что Шолохов был скрытым антисоветчиком, тайно и искренне ненавидившим большевиков. (Такие представления популярны среди потомков русской, а особенно казачьей эмиграции.) У наивного этого взгляда своя предыстория.

18 ноября 1940 года на четвертом пленарном заседании Комитета по Сталинским премиям в области литературы и искусства А. А. Фадеев говорил: «… в “Тихом Доне” есть только три фигуры большевиков – это Штокман, но это не настоящий большевик, а “христианский”. Вторая фигура – Бунчука. Это фигура «железобетонного» большевика, закованного в железо и бетон. И фигура Кошевого – но это подлец » [2] .

На том же заседании ему вторил А. П.   Довженко:

«Разрешите привести такой пример. У меня была встреча с Виртой, который приехал из Риги и рассказывал, что за границей было много рецензий по поводу этой книги. В рецензиях говорится: даже член большевистского парламента, которого считают личным другом Сталина, написал книгу, в которой привел к самому печальному концу героя; и даже он, этот человек, изобразил большевика в виде слабого, мстительного, жестокого человека. Конечно, не хотелось бы слышать это » [3] .

Однако ни широкие читательские массы, ни члены комитета не читали «черновиков» и «беловиков» романа [4] . А вот каков в них «христианин-большевик» Штокман: « Штокман сверкнул хориными глазам и по портфелю… » (2/27 «черновика» и 2/32 «беловика») [5] . В опубликованном тексте это превратилось в « Штокман скользнул глазами по портфелю …» (2, VI, 147) [6] .