Простолюдин

Я положил аркебузу и потер ключицу. Третий выстрел - из армейской винтовки тысячелетней давности - вышел чуть менее удачным: я лишь оцарапал кабанье "сердце".

Результаты стрельбы из пистолета оказались хуже, чем из длинноствольного оружия, но гораздо лучше, чем я мог предположить.

- Тренируйтесь, - сказал мне император. - Случайностей не бывает. У вас природный талант.

Я мог бы рассказать ему, какие бывают случайности, особенно на Луне вне Базы, где они, как правило, гибельны, но предпочел промолчать. Людям нравится оставлять за собой последнее слово, а император - тоже человек. Как не уважить человека в императоре?

Напольные часы, сработанные, наверное, где-то в промежутке между Столетней и Тридцатилетней войнами, вдруг захрипели, в них открылась дверца, из нее выдвинулся всадник, топчущий конскими копытами поверженного змея, и одиннадцать раз ткнул копьем несчастное пресмыкающееся. Каждое тыканье сопровождалось ударом в гонг. Видимо, утомившись, всадник убрался за дверцу, чтобы добить рептилию в следующий раз. Дверца в часах захлопнулась, зато приоткрылась входная дверь, и в тир просунулся нос лакея.

- Ваше величество... - прошелестел он.

Император вздохнул.

- Пора. А впрочем... сегодня без меня, - крикнул он лакею, и тот убрался. - Знали бы вы, до чего порой утомительно быть императором, - пожаловался он мне. - Сколько дел мне приходится переделать за день, и две трети из них совершенно пустые! Абсолютная монархия состоит не из одних только преимуществ, барон. Вам придется ощутить это на себе в малом масштабе. В своем поместье вы поймете, каково быть разумным господином и справедливым судьей, надеждой и опорой вассалов. Счастье или несчастье ваших дворян будут зависеть от вас. Не распускайте их, но и не тираньте попусту, держитесь золотой середины. Ваша спутница поможет вам. Вы ведь намереваетесь взять ее с собой?

На такой вопрос монарха можно было ответить только утвердительно. Император благосклонно кивнул.

- Я сохранил за вами место моего ретробиблиотекаря. Не менее ста дней в году вы будете проводить на службе, остальным же временем вольны распоряжаться по своему разумению. Теперь спрашивайте, - разрешил он. - Я вижу, у вас накопилось немало вопросов.

Тут он был прав, но какой вопрос уместно задать императору? Конечно, не тот, ответ на который я мог бы получить в ретробиблиотеке, у Джоанны или кого-нибудь еще. И не тот, который мог бы вызвать подозрение у Инфоса. Но не насторожится ли он, если я обойду стороной главные вопросы?

И я спросил:

- Каким образом на Земле возник существующий ныне строй?

- Обыкновенным, - ответил Рудольф Третий. - Народ сам так захотел и возвел на трон моего предка Гильберта Первого. Не знаю, было ли это спасением для планеты, но наверняка пошло ей на пользу. Оставить Землю в прежнем состоянии было уже невозможно. Колонизация Галактики не решала проблем с народонаселением и была признана ошибочной. Любая модификация капитализма вела лишь к бездумному расточению природных богатств Земли. Надо было спасать то, что еще осталось, пока могущественные корпорации не втянули народы в последнюю войну за остатки ресурсов. Любая разновидность социализма не имела шансов распространиться на всю планету и в состязании с капитализмом вела себя не лучше его. Где же выход? Лишь в разумной тирании, превратившейся со временем в стройную систему, в ограничении рождаемости и разумном управлении планетой. Что же вас удивляет?

"Удивляет" - не то слово. Рассказать ему, как мы на Луне ждали, что Земля вспомнит о нас? С этим ожиданием жили, старели и уходили в небытие целые поколения. Я почувствовал, как во мне вновь вскипает ярость, - но с момента моего приземления я малость поумнел. Ничто так не прибавляет рассудка, как тюрьма или психушка.

- Прошу прощения, государь, но я удивлен тем, что придумано очень мало нового. Взять средневековую феодальную лестницу и вставить ее, почти ничего не изменив, в нашу эпоху - как-то... примитивно, что ли. Без выдумки.

- Зато надежно, - нахмурился он. - А что вы имеете в виду?

Черт тянул меня за язык. Едкие замечания так и рвались наружу.

- Например, ваши предки могли бы перевернуть пирамиду, - сказал я. - Это было бы оригинально и наверняка забавно. Скажем, всем верховодил бы единственный на свете простолюдин, а каждый новорожденный автоматически получал бы императорский титул. Или: пожилые седовласые юнги стали бы командовать флотами, а лопоухие адмиралы - драить гальюны. А?

Моя идея императору не понравилась. Он оборвал меня, отказавшись разговаривать на эту тему. У меня исчезли последние сомнения: к созданию феодальной лестницы по средневековому образцу человечество подтолкнул Инфос. Кукловодом был он, а люди - марионетками.

Марионеткой был и он, император всея Галактики Рудольф Третий. И знал это.

13

Поместье мне не понравилось. Атолл в Тихом океане, незамкнутое кольцо кораллового песка диаметром километров пять, темно-синяя глубина внутри кольца, полоса прибоя снаружи, жиденькая пальмовая роща, а на песке в каком-нибудь метре выше уровня прибоя - полтора десятка убогих хижин, крытых пальмовыми листьями, и поодаль от них изъеденный насекомыми одноэтажный дом владельца поместья, крытый точно так же. Да еще склад консервированной провизии и просвинцованный бункер с радиоизотопным источником электроэнергии, рассчитанный на пятьдесят лет работы, сорок из которых уже истекли. Адски палило солнце, в воде лагуны лениво перемещались тени крупных акул, коралловый песок сверкал, а среди насекомых, решивших, что господский дом принадлежит только им, встречались особи такого размера, что топот их лапок мешал мне спать по ночам. Джоанна тоже была слегка разочарована.

Но тут же принялась за дело. Туземные дворяне - все как один с оливковой кожей, плоскими приплюснутыми носами и узкими глазами - ловили с лодок рыбу и сушили копру. О чем-то подобном я читал на Луне как о делах давно минувших дней; Земля же приучила меня к мысли, что история движется по спирали, причем иногда с очень мелким шагом.

Простолюдин, то есть робот, был тут один на всех; сработанный больше частью из долговечного пластика, чтобы не ржавел в тропическом климате, он чинил жилища, поврежденные штормами, помогал тянуть сеть, с большим знанием дела потрошил рыбу, а большую часть времени служил детям игрушкой, мишенью для пинков и психотерапевтическим напоминанием туземцам о том, что есть на свете кто-то еще более ничтожный, чем они сами. Джоанна вознамерилась было отобрать робота у туземцев, но я воспротивился. Если оставить в подчинение дворянам только кокосы, рыбу да стеклянные бусы, они справедливо решат, что этого мало. Робота я забрал лишь на время, чтобы тот изгнал из дома крупнокалиберных тропических тараканов и починил испорченный кондиционер...

Я учился быть землянином: впитывал новости, каждый день без особого успеха тренировался в ходьбе, с гораздо бОльшим успехом плавал в мелкой воде вокруг атолла и узнал, что здоровенные птицы, кружащие в небе, вовсе не пингвины, как я сперва подумал, а фрегаты и альбатросы.

С туземцами общалась в основном Джоанна, передавая им мои, а может, и свои распоряжения, а вечерами отчитывалась передо мной. По ее словам, туземцы поначалу приняли ее в штыки из-за цвета кожи, и некоторых из них ей пришлось ставить на место. Как водится, среди туземных дворян нашлись молчаливые оппозиционеры, соглашатели и лизоблюды-подхалимы. Слушая Джоанну, я вспоминал о книгах и фильмах, где говорилось о чем-то подобном, и выражался по поводу услышанного мысленно, но крепко. До чего же непроста жизнь на Земле в человеческом обществе! Или... напротив, проста?..

Что было, то и будет. Нет, Экклезиаст не вполне прав: будет похоже, но не так, как было. Чуточку иначе. Хуже?.. Лучше?..

Поди пойми.

Что было поистине восхитительно, так это пища. Не продукция лунных оранжерей, вечно поражаемая то одной то другой растительной хворобой, и не синтезированная белковая паста с химическими добавками, а просто натуральная земная пища. Я и знать не знал, насколько она бывает разная. Даже больничная еда казалась мне очень недурной на вкус, а уж тут... Каждый день по заказу, данному мной или Джоанной, на остров прилетал беспилотник, привозя такие яства, что еще до его посадки у меня начинали течь слюни, как у павловской собаки. При этом с банковского счета, куда, как оказалось, мое жалование ретробиблиотекаря продолжало поступать и во время моего "лечения" в психушке, списывалось не так уж много. И я узнал, что такое изжога от пережора.

Связь с внешним миром была - да как ей и не быть при тотальном господстве Инфоса? Я следил за общепланетными новостями, на пять шестых посвященными тому, кто и за какие заслуги назначен на такой-то пост, кто возведен из баронов в графы, а кто, напротив, разжалован из герцогов в бароны. Один душегуб был низвергнут из маркизов в нетитулованные дворяне - ниже уж некуда. Порой случались и казни - иногда с лишением титулов, иногда без оного. Попадались сообщения о дуэлях - они не были запрещены, но нарушения дуэльного кодекса карались жестоко. Я понял, что бароны как социальная группа неоднородны и негласно подразделяются примерно на десять рангов. Я находился не на первой снизу ступени, как можно было ожидать, а на четвертой: во-первых, имел какое-никакое поместье, во-вторых, состоял на императорской службе, а в-третьих, был вассалом лично государя. Зато не прославился ни на каком поприще, не имел знаменитых предков, не был награжден ни одним орденом, да и богатства - кот наплакал. Только жалованье, перечисляемое на мое имя в электронный банк да четверть выручки моих вассалов от продажи рыбы и копры... Не голодранец, но и далеко не богач. Впрочем, Джоанна не унывала: дай срок, все у нас будет!

Я запомнил это "у нас". Джоанна уже видела себя госпожой баронессой, бросала на меня красноречивые взгляды и, как я понял, не лезла ко мне в постель единственно из нежелания показаться шлюхой. Вдобавок, будучи медсестрой, понимала, наверное, каково мне таскать по Земле шестикратный вес. До секса ли тут? Но все впереди - на это она твердо надеялась.

Прочие общемировые новости касались масштабных строек, природных катастроф и борьбы с ними, общественной жизни, заключавшейся преимущественно в праздниках и фестивалях, и светских сплетен. Ни слова о войнах и подавлении беспорядков. Мир на Земле был наконец достигнут - не о том ли мечтало человечество почти всю свою историю? Конница не вытаптывала посевы, боевые слоны не крушили пехоту, бомбарды не лупили ядрами по каменным стенам, не рычали танки, не бороздили моря авианосные группировки, не крался в джунглях спецназ... И всей этой благодати добились не люди, а мельчайшие кибернетические существа, объединенные в саморазвивающуюся систему!

Люди и не смогли бы, наверное...

Ну и что с того, что они забыли о полетах в космос и летают в атмосфере на таких же флаерах, как и столетия назад, и даже на вертолетах, что с того, что не все тайны природы раскрыты и что-то не видно особого стремления к их раскрытию, что цивилизация вляпалась в вязкую глину и не в силах вытащить из нее ноги? Подумаешь! Зато нынешние люди в среднем счастливее, чем прежние, никто на Земле не голодает и живет в каком-никаком жилище, а не сидит в картонной коробке, и каждый видит перспективу для себя, - а разве не счастье человеческое во все века провозглашалось целью прогресса?

И не подлец ли я, отказываясь принимать господство Инфоса? Не оголтелый ли эгоист?

Я решил, что у меня еще будет время об этом подумать.

Ошибался.

Очередной день, смахивающий с утра на все предыдущие, как одна акулья тень в лагуне похожа на другую, принес разнообразие. Джоанна нашла меня сидящим на берегу лагуны и швыряющим куски коралла в синюю бездну.

- К нам сейчас прибудет граф Раймунд Жужмуйский!

- Жужмуйский? - переспросил я. - Где это?

- Где-то в Белом море, - отвечала Джоанна. - Я только что узнала. Жужмуйские - старинный род, занимали и занимают ряд придворных должностей. Владеют островами Большой Жужмуй и Малый Жужмуй.

- А на котором из них принято являться в гости без приглашения? - недовольно пробурчал я. - На обоих Жужмуях или только на одном?

- Ты не понимаешь! - Мы с Джоанной давно уже были "ты". - Этот визит может означать признание тебя входящим в подлинно аристократический круг. Смотри не сглупи, будь с графом полюбезнее. А я пойду распоряжусь насчет угощения.

- Погоди... Ты что-нибудь знаешь об этом Раймунде?

- Откуда? На Земле много графов.

И то верно. Земные материки обширны, на них поместятся тысячи графских владений. Да еще полным-полно островов... вон Жужмуев аж целых два, хотя и одного-то много...

Джоанна умчалась хлопотать, а я вернулся в дом, сменил выгоревшие шорты на приличный тропический костюм, сел под кондиционер и заказал справку о Раймунде Жужмуйском. Инфос выдал ее незамедлительно. Вот чем хороша распределенная по всему миру всепроникающая и всеведущая Информационная Система - удобством! Не нужно никакой аппаратуры, потребовал вполголоса необходимые сведения - и получил их хоть в пустыне, хоть на дне шахты. Со звуком и движущимися картинками, если необходимо. А не хочешь беспокоить окружающих голосом - напиши на бумажке или просто начерти пальцем в воздухе запрос и получишь то же самое. Пожелаешь, чтобы посторонние не узнали, чем ты интересуешься, - отгородись от них свето- и звуконепроницаемым барьером с помощью простой команды.

Судя по фото, граф Раймунд Жужмуйский был не старым еще мужчиной с надменным взглядом и носом, как у орла или, может, стервятника. Так... предки, славные и не очень... живущие ныне члены семьи... земельные и иные владения... дуэли... ого сколько!.. Ладно! Я пожелал иметь сведения о себе и узнал, что барон Константин Тахоахоа родился на Луне, не имеет титулованных предков, пожалован в бароны тогда-то, владеет поместьем (фото атолла с воздуха) и находится на императорской службе в должности ретробиблиотекаря. Ни слова о психушке. Гм... Жалеет меня Инфос, что ли? Держит компрометирующие тайны отдельно, не показывает их всяким-разным... Что ж, если он поступает так со всеми людьми и явлениями, хранящимися в бездонных объемах его памяти, то и неудивительно, что порядок на планете кажется близким к образцовому...

Долго ждать графа не пришлось. Без всякой нужды его флаер срезал верхушку пальмы и приземлился столь грубо, что пошел юзом. Не успел взрытый песок остановить движение судна, как граф выскочил из кабины. Был он мал ростом, жгуче черняв и юрок, как ртуть.

- Барон Тахоахоа?

- Он самый, - сознался я, привстав навстречу графу с обрубка ствола пальмы, где поджидал гостя, и, не зная, как ведут себя друг с другом титулованные особы, на всякий случай добавил: - Добро пожаловать, граф.

- Я дружил с прежним бароном Тахоахоа, - без обиняков заявил Раймунд. - Помнится, мы славно проводили тут время.

- Куда же он подевался? - не слишком тактично осведомился я.

- Был сожран акулами во время купания... во всяком случае, так считается. Наследников не осталось, и некому интересоваться, был ли он жив, когда акулы приступили к трапезе... Но - тс-с!.. - Граф прижал палец к губам. - Меня это не касается, вас тоже. Поместье отошло императору, а он, значит, пожаловал его вам. Поздравляю... и с титулом тоже. Многие теперь мучаются вопросом: почему, ну почему я не родился на Луне?!

- Им бы не понравилось, - мрачно пробормотал я, пока граф Жужмуйский взахлеб хохотал над своей примитивной шуткой.

По-моему, он меня не расслышал. Есть люди, которые слушают только себя, даже на Лунной базе был у нас один такой... и зачах, кажется, оттого, что почувствовал: всем надоел и никому не нужен. Впрочем, это дело давнее и вообще вздор...

- Так вот я и говорю: мы с ним славно проводили тут время, - разглагольствовал меж тем граф Раймунд, предаваясь воспоминаниям о сожранном владельце атолла. Я скоро догадался, зачем. Он, то есть Раймунд, чего-то хотел от меня, каких-то слов, и я не нашел ничего лучшего, чем пробормотать:

- Не знаю, смогу ли я заменить вам того приятеля, но я тоже не прочь приятно провести время.

Зря я это сказал. Если молчание - золото (с чем я согласен), то фраза "извините, граф, меня ждут неотложные дела" была бы горсткой крупных бриллиантов чистейшей воды.

Вместо этого я, как последний олух, попросил графа не стесняться и быть как дома.

Стесняться он и не думал, причем с самого начала. Граф Жужмуйский был не из стеснительных.

- Тогда пошли, - указал он рукой на туземные хижины.

Все еще не понимая, чего он хочет, я поплелся за ним. Коралловый песок сверкал, слепил и мучил. Солнце стояло высоко и жарило, как на Луне в полдень, с той разницей, что здесь на мне не было скафандра с хитроумной и надежной системой терморегуляции. Пот стекал по лбу, преодолевал брови и забирался в глаза. Ноги вязли в проклятом песке, они были тяжелы, словно бетонные тумбы, и я в очередной раз подумал, что никогда не приспособлюсь к земной тяжести... Но все же шел.

И в первый момент совершенно не понял, что происходит, когда граф, внезапно перейдя с шага на спринт, стремительно настиг молодую туземку, поздно заметившую хищную тень Раймунда и потому не сразу обратившуюся в бегство, схватил ее и потащил в тень пальмы! Я даже во второе мгновение еще ничего не понял.

Туземка кричала. В дверных проемах нескольких хижин шевельнулись циновки, мелькнули два-три испуганных лица - и только. Плотоядно гогоча, граф Жужмуйский повалил туземку на песок и принялся срывать с нее скудное одеяние. Девушка слабо отбивалась. Сквозь разъедавший глаза пот я успел заметить, что это даже не девушка - так, девчушка с еще не округлившимися формами. Подросток. И тут наступило третье мгновение.

Я забыл, что нахожусь не на Луне. Я вообще обо всем забыл, и ничего не осталось в этом мире, кроме насильника, его жертвы и моей ярости. Я рванулся и побежал по песку. И тупым носом ботинка с размаху врезал Жужмуйскому в морду.

Он отлетел. Он не понял. Его разбитая физиономия выражала не столько боль и не столько гнев, сколько безмерное удивление. А мне вдруг стало холодно до дрожи, как порой бывало под конец лунного дня, когда на Базе барахлило жизнеобеспечение. Дрожа от ледяного бешенства, я подошел к поднимающемуся на четвереньки Раймунду Жужмуйскому и добавил со второй ноги.

На этот раз он попытался закрыть лицо рукой - не очень удачно, впрочем. Так что и вторым ударом я остался доволен.

И лишь после всего этого услышал, как позади меня истерически кричит Джоанна.

14

- Какое оружие я могу выбрать? - допытывался я, уяснив, что согласно дуэльному кодексу новейшего времени право выбора остается за вызванной на поединок стороной, то есть за мною.

- Любое индивидуальное, - тотчас и очень деловито ответила Джоанна. - Холодное ручное колющего, рубящего или дробящего действия, холодное метательное, пулевое, ручные бластеры любой системы так далее... даже медикаменты.

- Медицинская дуэль? - оживился я. - Две пилюли?

- Такая дуэль допускается, но считается неприличной, - хмуро проговорила Джоанна. - Вся знать отвернется от тебя.

- Плевать я на нее хотел.

- А на меня? - В ее глазах клубились тучи и сверкали молнии. - Обо мне ты подумал? Сам себя загнал в ситуацию, когда либо тебя убьют, либо сочтут дерьмом! Ты барон, и ты должен уметь постоять за себя... а ты умеешь?

Она была права. Я не умел. И мне была нужна Джоанна, как подпорка валящемуся забору. Она имела право ругать меня.

С этого и начала! Чуть только прошла ее истерика, она выдала мне в кратких энергичных выражениях, кто я такой и чего стою. Однако быстро спохватилась, даже успокоилась и перешла не деловой тон.

Дуэль до смертельного исхода - так пожелал мой избитый противник. И чем раньше она состоится, тем лучше. Сломанный нос графа Жужмуйского опух и посинел, на левой скуле красовался здоровенный кровоподтек, а не затронутая повреждениями часть физиономии выражала только одну эмоцию: лютую злобу. При самом беглом взгляде на моего противника любому стало бы ясно, что дуэль будет никак не ритуальной, а настоящей и притом безжалостной.

Ладно.

В конце концов, чем не способ избавиться от мира, в котором мне не нравится жить?

- Вот тебе плевать на знать фигурально, - добавила Джоанна, - а знать на тебя, учти это, будет плевать по-настоящему. Тебя затравят, ты нигде не сможешь показаться. А кончится это тем, что его величество лишит тебя титула, и будешь ты тогда простым дворянином...

Мне хотелось ответить ей, что никаким дворянином я никогда не буду, но я уже знал, куда попадают простолюдины на планете Земля.

- Зачем ты избил графа Раймунда?

Ну и вопрос, однако!

- Потому что насильников надо бить, - убежденно ответил я.

- Графа? - едко осведомилась Джоанна. - Ногами?

- Извини, под рукой не оказалось дубинки.

- По лицу?

- Лучше, конечно, по причиндалам. Логичнее.

Она только руками всплеснула: вот, мол, связалась же с идиотом! И тотчас выдала мне краткую лекцию насчет прав титулованных особ. А я понял, что побитый граф так и не взял в толк, за что схлопотал по морде, и воображает, что я то ли гнусный скаред, отказавший вышестоящему вельможе в невинном развлечении, то ли опасный психопат, преждевременно выпущенный из лечебницы.

Разубеждать его я не собирался.

- Как скоро я должен дать ответ насчет оружия?

- До заката.

Солнце прошло зенит, и тени медленно удлинялись. Ну что ж...