ШиШ

Вадим Шершеневич, Григорий Шмерельсон

ШиШ

Вадим Шершеневич

Кричу с неба

Она тихо пришла, как мышонок пред смертью поникает в мягкие лапы кота. На лице ее белом на белом конверте сергучом был красный кружок рта. И в лицо мое гарью плеснуло и дымом! Тленьем ее отгоревшей души. – Ты забыл, мой жестокий, забыл о любимой, о возлюбленной грезя в тиши. Это сердце дрожит, словно пьяницы руки принимая нежность в былом. Дорогой! я почти научилась любить мои муки. Мой родной! Не могу я. Пусть вместе умрем. В этот час я был полон другой, открытою мной, как флакон слишком резких духов. Той, что вдруг над моей золотой тишиной застучала монистом зрачков. И я всхлипнул в ответ: Что-ж! Согласен! Окончим, вместе, то что сумели мы вместе начать. Кастаньет не услышу ярче и звонче а стихания их не могу услыхать. Только выстрел. Другой. Лепестками возлегших магнолий встали ангелы вдруг, и им бросил до дна: – Да, она умерла от рыдательной боли, я ж от страха изведать, то что знала она. И на землю я крикнул этим толпам влюбленным, исстрадавшимся, ждущим и не смеющим сметь: – Да! Под марши победы тяжело побежденным, но еще тяжелей победившим владеть.

декабрь, 1917

Григорий Шмерельсон

«Дайся…»

Дайся, дайся тело мое спелое! Вероятий сделай больше: пламенных глаз не гасит соседка из Польши. Даром ли солнечный страж ехидно ласкает ноги?! Кто имеет солидный стаж сердце брось на дороге! Все равно все равно погубят и вас и меня и всех – эти раны – раскрытые губы, это сердце – разбитый орех. Глаз не опустим ставень знаю – ни я, ни ты – лишь крепче любить заставим асфальтовые цветы!

Февраль, 1923

«Глаз Ваш прорван…»

Глаз Ваш прорван – слезу за слезой льет и стенки сердца солью гложет. О, кто ж восторженно сожмет мешок, таящий слезы и капле даст бежать по скату груди? Неровен час – и глаз утонет мой. Не зеленью горит он серый – верный.

Август, 1921