Бездна | G&C IV

– Что воот, а второй?! – вскрикнул парень.

– Второй? – помедил висельник, как будто вспоминал тему разговора. – Второй Свидетель будет злее первого!

– Нет, второй минус твоего способа! – теперь руки парня сжали штаны мертвеца и с силой его тряхонули.

– А что тебе первого не хватило? – удивлённо взвизгнул висельник.

– Ты сказал, что есть два минуса, говори про второй! – рявкнул парень.

– Что ты, охотник? Какие там минусы? Вот ты жить хочешь?

– Конечно хочу!

– Ну вот видишь, одни плюсы! – рассмеялся мертвец.

– Так, – выдохнул Евсей, отпустив труп. – Теперь скажи мне, почему ты и та нищенка в подворотне мне помогаете?

– За нищенку не знаю ничего, мало ли народа на улицах от голода мрёт. А за себя скажу, что чем больше охотников на демонов, тем меньше демонов, а чем меньше демонов, тем нам тут спокойнее. Демона только через Бездну убить можно, только взови к ней. Любой охотник от неё ключи имеет.

– Что за ключи?

– Душа твоя королевская – ключ от врат в мир, так что иди и будь хорошим охотником!

– Так я не умер? – предположил Евсей.

– Нееет конечно! – облегчённо протянул труп. – Всё гораздо хуже, ты вошёл в первый чертог Бездны.

– А как назад?

– Назад бастард, просто взови к миру, только меня сними сперва.

– Потом! – отрезал Евсей и, набрав воздуха в легкие, произнёс, – Мир!

Ноги вновь ощутили холод половиц, сквозь остывающую обувь, а в легкие ворвался сырой воздух. Евсей находился в своей комнате в непрогретом доме, где не было никакого висельника, но зато был старенький шкаф с его зимней одеждой и с захудалой но сухой обувью.

Глава 6. Куда уходят мученики

Марио ожидал, что здесь гномы заготовили какой–то сюрприз, и потому не вступал в бой лично, экономя ману. Пусть они думают, что маг занят какими–то своими делами, пусть выложат все свои заготовки, а уж тогда…

Это была война терпения и нервов.

Внизу сражались. Грохотали выстрелы и гроздьями били стрелы, звенела сталь и раздавался раскатистый, сливающийся воедино крик многих сражающихся.

– Чего ждём? Там всех без нас разберут!

Сашуас от нетерпения даже не выдал обычного стишка или шутки. Марио не ответил, он просто стоял и смотрел. Сашуас сначала нахмурившись замолчал, видя внешнее безразличие вождя грибов, но всё же воскликнул:

– Давай же, вперёд! За дело мировой гриболюции! Ну впусти плесень в свою жизнь! А? – последнее он сказал почти умоляюще, ему не терпелось атаковать.

Строй грибов держался хорошо. Основная масса вросла в землю и только отмахивалась от наступающих алебардами. Из-за их спин стреляли арбалетчики. Гномы уже пробежали разделяющее пространство, отбросили тяжёлые щиты и врубились в рукопашную, и теперь лязг стали раздавался повсюду.

– Если они не заготовили ничего, то там и без нас справятся, – объяснил наконец своё ожидание Марио. – А если заготовили, я хочу сперва увидеть, что.

Небольшие группы игроков с обеих сторон пытались прорвать строй, даже издалека их было заметно по лучшему обмундированию и полному отсутствию дисциплины. Игроки бились каждый сам по себе, бесстрашно и весело.

«Герои…» – Марио поморщился.

Он вспомнил, как сам попал в игру. Для него все было куда жёстче – это было смертельное шоу, где гибель персонажа привела бы к гибели человека. А эти играли – кричали обидные слова, бестолково тратили ресурсы, порой останавливались прямо в бою, чтобы крикнуть «Приветики!» кому-то знакомому или показать задницу поверженному врагу, или ещё для какой-нибудь иной глупости.Сами они тоже гибли часто, но сейчас игра стала намного дешевле, и возрождение было куплено у многих. А остальные просто брали бесплатного персонажа, пытались прокачать его в большой битве, а если персонаж дох, то не жалели, а просто брали нового.

Силы были примерно равны, а значит, обороняющиеся должны были удержаться. Если, конечно, гномы не приготовили что-то новое. Где-то в глубине души Марио ждал какой-нибудь дряни. Из головы всё не выходило то странное видение, что настигло его на выходе из штаба. Один шаг, один шаг – и столько непонятного!

На левом фланге группа грибов-игроков прорвала все-таки атакующий строй гномов. Толстый гриб, весь обвешанный железом, собственным телом навалился на пики, придавив их к земле. Прямо по нему вперёд забежал тощий полугриб-охотник, непрерывно стреляя во все стороны из двух маленьких ручных арбалетов. Как он успевал их перезаряжать было непонятно, наверное, какой-то классовый скилл. Девушка-лекарь выкрикнула заклинание, и толстяк поднялся, как ни в чем ни бывало. Гномы начали отступать, пытаясь снова сомкнуть строй. Трое игроков пытались удержать прорыв, закрепившись и не давая строю бородачей сомкнуться, грибы-пехотинцы выкапывались из земли и следовали за ними. В ходе битвы Марио вдруг показалось, что он вот-вот заметит что-то важное.

– Ура! Мы ломим! Гнутся гномы! – заорал Сашуас.

Марио сбился и понял, что всё это только показалось.

«Нервы ни к черту», – подумал он. – «Так скоро слоны начнут мерещиться! Розовые. С жёлтыми бантиками».

Позади гномов на левом фланге из рощицы вдруг выкатилось здоровенное облако дыма и пара. Марио повернул голову и всмотрелся.Сперва были видны лишь отдельные кусочки – искры, вылетающие из невысокой трубы, черная дыра, похожая на жерло здоровенного орудия, шипы, торчащие на броне.

Потом все сложилось. Гномы создали паровые танки нового типа. Огромные, лязгающие и грохочущие чудовища, что скрывали под бронёй мощные котлы и ползли вперёд хоть и медленно, но неудержимо.

Марио глянул через код игры и увидел, что танк ведут двое игроков и с десяток нпс. Из оружия на танке стояла паровая пневматическая пушка, выплёвывающая снаряды под воздействием нагоняемого поршнями давления – медленная в зарядке, но способная вести полуавтоматический огонь, буквально плеваться ядрами, кроме того не требующая пороха, который в этом танке легко мог бы взорваться от искр и простого перегрева.

Марио усмехнулся и спустя мгновение произнёс:

– Пликс, где-то тут у нас стоял лом. Подай, пожалуйста.

Сашуас вытаращил глаза, воскликнув:

– Против лома нет приёма!

– Точно, – ответил вождь. – Буду экономить ману.

Он взвесил ломик на руке и разобрал себя на споры, собрав уже позади танка, что выглядело чисто как телепортация, которую, к слову, Марио так и не постиг.

В лицо ударил горячий запах копоти и дыма, в уши – оглушительный лязг стали. Михаил аккуратно вставил лом прямо в сочленения гусеницы. Трак жадно затянул железный штырь в себя, будто голодное чудовище, и танк пошёл юзом. Внутри что-то хлопнуло, словно порвалось, и весь механизм на мгновение заклинило. Массивная машина встала, всё ещё пыхтя на месте. Наверное, сейчас гномий механик ломал голову, что же их остановило, под крики-команды своего командира.

Марио отошёл назад, когда конструкция паровой мысли сделала ещё несколько чихающих раскачиваний, а потом закрутилась вокруг своей оси, оставляя на земле лопнувшую левую гусеницу.

Грибы-солдаты заорали что-то радостное, когда бронированная громадина превратилась в бесполезный волчок, нелепо задрав пушку куда-то в небо и чихнув последний раз, чтобы заглохнуть окончательно.

Гномы отступали к танку, потеряв надежду, что громада стали и брони прикроет их от разгрома. Теперь они просто хотели отойти назад, под прикрытие орудия.Марио уже собрался обратно – здесь оставалось дел лишь для пехоты, как вдруг танк вздрогнул. В нижней части брони открылись большие отверстия, а из них во все стороны брызнула тёмная вонючая жидкость. Жидкость, которую тут же охватил огонь язычками пламени, струящимися также из-под днища машины.

Грибы, что успели подбежать, преследуя гномов, и сами гномы – все они разом заорали от боли, сгорая заживо. Марио еле успел подавить рефлекс поставить ледяной щит – от такого пламени не поможет, в лучшем случае даст выигрыш в пару секунд. Магический лёд быстро растопило бы вполне реальное пламя. Он разобрал себя на частицы и воспарил над боем, держась подальше от огня, медленно отлетая в штаб, и, опасаясь пропустить что-то ещё, скользил взором по битве.

Наверное, игроки решили не дать грибам захватить танк, а может, так и было задумано. Наверное, изначально они хотели включить огненный ад, когда доберутся до позиций грибов.Наверное.

Сейчас вокруг танка воцарился кошмар – пламя выжигало подземную грибницу, плавило доспехи своих и чужих, и скорее всего даже внутри танка никто в живых не остался. Просто игроки купили возрождение, а нпс… Кто их когда-либо считал?

Михаил смотрел, как гномы жгут своих же. Как игроки жгут неписей. Грибы там погибли тоже, много, но всё же большинство успели отойти. А вот гномы оказались в ловушке рядом с собственной бронемашиной и пали жертвой небрежности игроков.

Марио поморщился. Гномов было не жалко, они, в конце концов, враги. Но в который раз уже за сегодня он вспоминал это странное видение. Кто он сам такой? Игрок или уже нпс? Вроде бы игрок – он ведь был человеком, по-прежнему мог купить возрождение. Но реальное тело его давно сгорело в тюремном крематории. Так же, как сейчас горят те гномы.

И тут он заметил странное.

Сперва он не понял, что именно видит. Всмотрелся глазами, потом через код игры. И понял, что умирающие в муках в ожесточённой битве, горящие заживо в “дружественном огне” не исчезают, а каким-то непонятным образом словно уходят куда-то. И вдруг он вспомнил того мёртвого рыцаря, которого ему показал голос Бездны в видении.

Сколько их было – убитых? Умерших от магии или оружия, от хитрости или силы. И если они все не исчезли насовсем то, где они? И может ли кто-то достать их оттуда?

Марио стало по-настоящему страшно. Он медленно материализовался возле Пликса.

– Надо будет послать к гномам послов. Пора мириться. Хватит этого всего.

Глава 7. Раб Лампы

Это был кислотный ливень, один из тех, благодаря которым вот уже пару столетий всё, что не успевает укрыться и не имеет специального покрытия, рискует быть разъеденным и разрушенным коррозией. Так на планете погибли животные и птицы, некоторые виды насекомых адаптировались, некоторые виды грызунов тоже. Теперь, чтобы посмотреть на тигра или, к примеру, на собаку, надо идти в зоозоны.

Когда-то давно было такое понятие как дикая природа, но сейчас не было никакой природы ни дикой, ни одомашненной. Вместе с животными исчезли и веганы с вегетарианцами всех мастей. Теперь все, у кого хватает манкредов, питается синтезированной пищей, у кого не хватает – вынужден охотиться на крыс и насекомых, однако права паразитов никто не защищает, что называется «Человечество доигралось».

Капли скользили по моему оптоволоконному телу, ещё до начала ливня выделившего иридиевую чешую, распознав дождь как химическую угрозу. Я поднял голову, вглядываясь в серо-зелёное затянутое небо. Только во время ливня не работали галорекламы – такая же ложь, как и всё здесь – и мир можно было увидеть таким, какой он был на самом деле. За деньги и непрерывную тягу к обогащению человечество махнулось не глядя, отдав звёздное небо, синюю атмосферу и всех остальных братьев по планете, оставив лишь не смирившихся дельфинов.

Отсутствие гормонально зависимого тела дало мне много возможностей, я взглянул на мир иначе: не нужно есть и пить, не нужно искать плотских утех. Забавно, что даже игра перестала радовать так, как раньше, а всего-то стоило разбиться при прыжке со шлюпки на шлюпку.

Крыша тридцатиэтажки в благополучном районе наполнялась кислотной водой, но я сидел на бортике, привстав на носочках и невольно изображая спайдермена.

С момента того прыжка вся моя послежизнь стала целиком тем, что я умел и практиковал при жизни. Мне дали новое тело, но не дали покоя, мол, не заслужил ты, Филя Логунов, забвения, как тот же Мстислав. Не заслужил ты и царствования, как Рафи Нож. Но заслужил бесконечную цепочку квестов, суммарно характеризуемых как «подчистить за игрой».

– Вам не всё равно, кого убивать? – осведомился как-то Зу. – На войне вы убивали и за меньшее!

– Война – это война, а тут, угрозы, шантаж, вымогательство, расправы над теми, на кого укажешь... – ответил я позавчера, получив на это развёрнутый комментарий в стиле всезнайки ИИ.

– Мы строим новым мир, а старый не до конца готов принять веяния времени. Мало было убрать крупную частную собственность и отдать всё в руки нейросоветов и корпораций, нужно было ещё и проследить, чтобы не произошла очередная контрреволюция.

– Я тебя не понимаю, – покачал я головой, Зу снова нёс что-то, что было за пределами моего понимания.

– Это потому, что у нас каждый на своём месте. Вам, Филин, не нужно думать о планете, о ней уже думаем мы. Ваша следующая цель – инфоблогер Улуб Абдулзамин, более известный под именем ГеймЛоввер.

– Что он сделал? Дизлайк игре влепил или рецензию негативную написал на корявость открытого мира? – съязвил я.

Иногда Зу позволял с ним так разговаривать, но несмотря на мой тон и колкость, я оставался его рабом. Рабом, к которому подобрали ключики-крючки, не позволяющие спрыгнуть.

– Мы хотим, Филип, чтобы всё выглядело как самоубийство. Никаких взрывов, никаких колото-резаных.

– А что тогда? – удивился я.

– Разочарование в жизни, – пожал плечами Зу. – Вот как у вас, например. Проникнетесь и сделайте, чтобы всё было похоже. И да, перед его гибелью скажите, что вы его Свидетель.

Моя цель вышла из шлюпки прямо на балкон своего жилища, положив конец долгому ожиданию, хоть и разбавленному самокопанием и созерцанием человеческого мира. Бронежалюзи послушно раскрылись, повинуясь кодам-паролям и тот, кого называли ГеймЛоввером, скрылся от моего взора внутри помещения.

Собственник жилья был у себя дома, и потому домовой компьютер мог спокойно закрывать за ним металлические полотна. Но машина не выполнила своих директив, давая мне мягко возникнуть за спиной человека. Программа-вирус закоротила систему домашней безопасности, делая дом глухим и слепым на нужный мне период времени.

Это только дети думают, что наёмным убийцей быть хорошо и весело. Они выбирают в играх соответствующий класс и с вожделением крошат НПСов налево и направо, а дай им возможность действительно кого-нибудь убить, убить и не попасться, убить и не просыпаться по ночам, вспоминая взгляд жертвы – расплачутся и будут звать мамочку.

Не знаю, встал бы я на этот путь, если бы не война. До первого боя у тебя могут быть какие угодно мысли, но как только он случается, душа уходит в пятки, а яйца сжимаются до размеров горошин, так и норовя спрятаться поглубже в тазобедренном суставе. Вот тогда-то ты вдруг понимаешь всю противоестественность происходящего.

Не всем быть убийцами. Убийцами станут только те, кто выживут. Только те, кто несмотря на страх смогут поднять оружие на атакующих его подводных тварей, атакующих отовсюду, часто численно превосходя. Не даром в войсках говорят, что нужно просто пережить свой первый бой. Можно даже не стрелять, можно даже не убивать, но пережить, потом коря себя за трусость, вспоминая гуляющую мимо товарищей смерть, заглядывающую в каждый батискаф, в каждый гидрокостюм, сверяя порядковые номера бойцов со своим посмертным списком. Вот тогда-то и делается этот выбор, который накладывает отпечаток на всю твою дальнейшую жизнь. Выбор «или я их, или они меня».

Я выбросил вперёд из запястий оптоволоконную ладонь, которая стальным тросом обвила шею жертвы, словно плеть.

В нашем деле главное не искать в цели ничего человеческого, не смотреть ей в глаза, игнорировать хрипы, крики, хруст костей и сухожилий.

Я резко дёрнул петлю на себя, сбивая человека с ног.

Начнёшь думать, начнёшь оправдывать себя, начнёшь искать в жертве что-то плохое, непременно найдёшь и хорошее, найдёшь то, что заставляет его жить и делает тебя убийцей, убийцей с большой буквы «У», человека с большой буквы «Ч». Безопасней для новичка в этом деле не называть себя убийцей, а заменить неприятное слово на более обезличенное, к примеру, на слово «ликвидатор».

Я затянул узел на трубе балконного ограждения, холодно, жёстко – мой аватар намного превосходил физические силы дёргающейся цели. Цель что-то кричала, но я выключил звук аватара, включив ненавязчивую классическую музыку.

ГеймЛоввер приподнялся на корточках, взглянув мне в сенсоры. Его лицо взбухло и стало красным от возбуждения и от нехватки воздуха. Он всё ещё что-то кричал и цеплялся за стальной трос, стягивающий его шею, пытаясь развязать его пальцами.

Моя правая рука схватилась за его одежду и рванула на себя с такой силой, что человек снова потерял равновесие, тогда как мне только и оставалось крутануться на носочках, направляя журналиста поверх балконных перекрытий, где уже беспощадная гравитация дёрнула его тело вниз.

– Ссука… – выдохнул я, взглянув на результаты своей работы.

Трос отрезал голову падающего и теперь обе части человека летели вниз. Всё-таки аватар очень сильный, и надо больше практики, чтобы с ним управляться.

Вспомнив часть задания, я выглянул с балкона и, осознавая дебильность ситуации, всё равно крикнул давно улетевшим вниз телу и голове:

– Я твой Свидетель!

– Загрузка данных событий трёхминутной давности, – сообщил мне компьютер сразу, как я вернулся в дом жертвы, теперь программа игры сама сфабрикует всю картину происходившего тут.

Те, кто будут смотреть записи домового компьютера, увидят лишь разочарованного журналиста, затягивающего у себя на шее петлю и не рассчитавшего длину троса, самостоятельно лишившего себя головы, а может, и желавшего такого вот исхода. В любом случае мне пора возвращаться в игру, не забывая припарковать казённое тело там, где я его взял.

Глава 8. Нори на пути в Бездну

Питер выбрался из подземелья. Ноги слегка подкашивались, руки дрожали, перед глазами плясали разноцветные пятна, но он выбрался. Испытание было непростым, мана слилась почти полностью, но бесёнка он победил, подчинил, и теперь тот должен откликаться на его зов и повиноваться. А что мана слилась – ну так дело такое! Варлок должен добыть себе демона, иначе какой же он варлок?