Стратегия Второй мировой. Восточный фронт

Немецкие солдаты ведут Зою Космодемьянскую на казнь.

– Бейте фашистов! Жгите, травите их! Не бойтесь!

Захватчики засуетились. Кто-то хотел ударить обреченную, она увернулась и вновь крикнула:

– Это счастье – умереть за свой народ! Я не боюсь!

Немецкий комендант стал торопить подчиненных, но «Таня» успела крикнуть главное:

– Я не одна. Нас двести миллионов. Всех не перевешаете! Вы все равно проиграете войну. Лучше сдавайтесь в плен. Победа будет за нами!..

Нацистский палач ударил башмаком в верхний ящик, толпа дрогнула, кто-то отчаянно вскрикнул. «Таня» погибла. Но захватчикам и этого было мало.

Целый месяц висело тело «Партизана» на площади деревни Петрищево. Зачем так глумились над трупом нацисты? Они хотели запугать местных крестьян? Они запугали самих себя. Потому что только испугавшиеся люди могут пойти на такое. Только трусы могут, отступая, подходить к висящему трупу и тыкать его палками. Если нет смелости выйти один на один с противником и сразиться с ним.

«КОМАНДИР ВСЕГДА ВПЕРЕДИ»

Пауль Карелл с восхищением пишет о подвигах советских солдат, офицеров и генералов. И это – по-солдатски.

Всех без исключения военных специалистов потрясли успехи кавалерийского корпуса генерал-майора Л. М. Доватора. Он прорвал на левом фланге 7-го армейского корпуса оборону противника, ударил во фланг 9-го корпуса и вызвал там такой переполох, что немцы стали отступать.

«Этот генерал был, вероятно, одним из самых незаурядных кавалерийских командиров, – пишет немецкий солдат. – Он со своим корпусом… проявил себя бесстрашным, умным, компетентным командиром. Доватор оперировал кавалерийскими частями, будто командующий крупным танковым соединением».

«Командир всегда впереди» – таким был девиз генерала. 17 декабря пехотный полк атаковал авангардные части Доватора у Тростенского озера. Советские кавалеристы пытались перехватить пути отступления одной из дивизий врага. Между деревнями Дьяково и Поляшкино вспыхнул бой. Немцы уже приноровились драться с быстрой конницей Доватора. Первая атака русских захлебнулась в потоке пулеметных очередей. Кавалеристы спрыгнули с коней, залегли на льду реки Рузы. Еще несколько атак захлебнулись.

Генерал Доватор понял, что если не поднять людей со льда, то немцы подтянут подкрепление и выбить их из укреплений станет невозможно с теми силами, которые имел он в распоряжении. И вдруг он выхватил из кобуры пистолет, бросился из-за сарая к реке. За ним устремились штабисты. Генерал бежал быстро, вот-вот он поднимет своих солдат и поведет их в атаку.

Лев Михайлович Доватор (1903–1941)

На почтовой марке изображен бой кавалерийской дивизии Доватора зимой 1941–1942 гг. с немецкими пехотинцами (немец на переднем плане закутан от «генерала Мороза» в женскую одежду и в женский платок)

Сколько таких атак – с командиром впереди! – помнит русская военная история. Начиная со Святослава, сына Игоря и Ольги! Как часто они решали исход сражений! Русские генералы, потомственные дворяне, а то и бояре, водили в лихие, дерзкие атаки своих воинов. Репнин и Румянцев, Меншиков и Панин, Суворов и Кутузов, генералы Отечественной войны 1812 года, «белый генерал» Скобелев, герои русско-японской войны, Первой мировой войны, и в Гражданскую «белые» и «красные» генералы поднимались в критические минуты боя и шли на врага. И побеждали. Нельзя сказать, что это чисто русское качество. Нет. Такие военачальники были всегда. Такими, например, были Александр Македонский и Цезарь, Халид ибн аль-Валид, сподвижник пророка Мухаммада, и Кюль Тегин, тюркский полководец, Наполеон и почти все его маршалы. Зачем зря обижать другие народы… И все же следует отметить, что только у русских это качество, эти взаимоотношения между военачальниками (самыми лучшими, естественно) и рядовыми воинами не прерывались в течение всей истории Руси-России.

Генерал Доватор не успел поднять воинов в атаку. Вражеская пуля пронзила его сердце. Он замер. И рухнул на лед, припорошенный снегом.

Но этот порыв настоящего русского боевого генерала на всю жизнь запомнили и соотечественники, и немцы.

ПОДОЛЬСКИЕ КУРСАНТЫ

В октябрьских боях под Москвой со стороны Варшавского шоссе около трех недель сражались курсанты, командиры, политработники Подольских военных училищ. Плохо вооруженные, неопытные в массе своей, не готовые к столь тяжким испытаниям, они были брошены в пекло боев, чтобы удержать сильнейшего врага и дать возможность руководителям обороны города создать новый рубеж обороны.

Член Военного совета Московского военного округа генерал К. Ф. Телегин говорил в те дни: «Главная наша надежда и опора в эти часы – Подольские училища».

Это случилось 5 октября. Танковые колонны немцев, прорвав оборону, двинулись к Юхнову, районному центру Калужской области, взяли город, сделали его стратегическим пунктом. Здесь нужно было остановить немцев, иначе они могли отсюда лавиной ринуться на советскую столицу. Но сил у Ставки не хватало. Лишь военные училища и академии имела она в распоряжении.

«Все это – цвет нашей армии, – писал К. Ф. Телегин, – завтрашние командиры, комиссары, политруки, фронт в них крайне нуждается… Однако, если потребуется, они рядовыми бойцами с винтовками в руках грудью своей закроют дорогу на Москву…»

В тот же день комбат Романов, исполнявший обязанности начальника училища, поднял по тревоге 6-ю роту… и в двенадцатом часу ночи Л. А. Мамгин, назначенный командиром передового отряда, прибыл с бойцами в Малоярославец.

А уже утром 6 октября курсанты Подольского артучилища вступили в бой. Захватчики были уверены, что теперь их никто не остановит на пути к Москве. Генерал Гальдер в дневнике написал: «Перед войсками правого фланга танковой группы Гепнера… противника больше нет». И вдруг завязался бой за Угрой. Курсанты и десантники открыли огонь по врагу из 76-мм и 45-мм орудий, немцы растерялись, понесли значительные потери, побежали. Москвич В. Ф. Леонов вспоминал: «Видим гитлеровцев… Бегут назад. Не верим своим глазам. Немцы бегут от курсантов! Мы… врываемся в деревню Кувшиново».

Противник отошел за Угру, и началась трехнедельная борьба юных курсантов с опытными немцами. Первый бой – легкая разминка! Уже на следующий день немцы после артподготовки бросились в атаку.

К сожалению, у нас нет возможности поведать читателю о каждом дне того долгого-долгого подвига. Генерал-майор В. А. Смирнов писал в своем донесении командующему 43-й армией К. Д. Голубеву: «Вот уже 12-й день Подольские училища обороняют данную полосу и имеют громадные потери в людском и материальном отношении. На сегодня во втором батальоне пехотного училища осталось два взвода… Командный состав почти полностью потерян… Люди исключительно переутомлены…»

Памятник Подольским курсантам в городе Подольске на улице Кирова. Установлен в апреле 1975 года

В пехотном батальоне служили в те годы около 500–600 человек. Во взводе – около 30 человек. За 12 дней непрерывных боев только второй батальон потерял 440–540 бойцов убитыми и ранеными. Больше убитыми, чем ранеными. Потому что курсанты не покидали поля боя, пока могли стрелять.

Чудом оставшиеся в живых шли по дорогам войны, били немцев, быстро взрослели, некоторые – седели, но не слабели духом, волей к победе. Кому-то из них совсем повезло – они дожили до Победы. Им было 9 мая 1945 года от 22 до 25 лет.

8 мая 1975 года. Бывшие курсанты в день открытия памятника в селе Ильинское

ПОДВИГ СВЯЗИСТА

Немцы наступали на Москву по дороге Киев – Москва. 21 октября они заняли Наро-Фоминск, подошли к реке Наре и здесь словно врезались в гранитную скалу. 1-я гвардейская Московская мотострелковая дивизия (Московская пролетарская) была для них тем гранитом, который раскрошить захватчики так и не смогли. Река Нара поделали город на две части. Река Нара – линия фронта…

Танковая группа старшего лейтенанта Савельева держала оборону у пионерского лагеря. Трое суток танкисты и пехотинцы отбивали атаки врага. Чуть поодаль немцы сконцентрировали ударную группу, приготовились к бою. Их поддержала артиллерия. Она нанесла мощный удар по позициям русских, нарушив связь батальона со штабом дивизии. Нужно было срочно восстановить связь и передать командованию о готовящемся наступлении.

Красноармейцы-связисты Западного фронта прокладывают телефонную линию в поле. Июль 1941 года

Связист сержант Николай Новиков, бывший рабочий Донбасса, пополз вдоль линий связи, не обращая внимания на пулеметные очереди и взрывы мин. Немцы усилили огонь, но вскоре перестали стрелять и послали отделение автоматчиков к русскому воину – захотелось им взять его в плен. Николай обнаружил разрыв, связал концы провода, а тут и немцы подоспели. «Рус, сдавайся! Хенде хох!» – кричали они, но получили вместо «руки вверх» пули в сердце из нагана сержанта, который, закусив провода зубами, начал неравный быстрый бой.

Командир роты послал на помощь Новикову взвод солдат, немцы испугались, отступили. Около сержанта Новикова лежало несколько вражеских трупов. Но и сам он лежал без движения, крепко закусив провод.

Сообщение в штаб дивизии поступило вовремя, и вовремя подоспела подмога на этот важный участок.

ТАНК ЛЕЙТЕНАНТА ХЕТАГУРОВА

Получив добро от командования, лейтенант Хетагуров занял место командира в тяжелом танке «КВ» и на предельной скорости бросил машину в город, занятый врагом. Немцев эта дерзость потрясла. Танк носился по Наро-Фоминску, подчиненные Хетагурова наносили на карту огневые средства противника. На улицах царил переполох.

Танк КВ («Клим Ворошилов»)

Лейтенант увидел возле одного дома технику и солдат, развернул тяжелую машину, направил ее на здание, саданул сходу по стене, она рухнула на фашистов. Затем он на быстром ходу врезался в дом, где располагался штаб немецкой дивизии, дал задний ход, развернул пушку и довершил дело двумя залпами. Штаб загорелся.

Кто-то пытался помешать разгулявшемуся русскому танку «Клим Ворошилов». Лейтенант Хетагуров развернул машину и направил ее на воз сена, под которым, замаскированные, стояли пушки. Он раздавил их вместе с артиллеристами.

И по шоссе, перехваченному немецкими солдатами, танк помчался к своим. Прорвался, уничтожив несколько орудий, пулеметных гнезд врага, около 200 солдат и офицеров, отметив на карте огневые точки.

Часть 2

Вторая попытка. Весна 1942 – зима 1943

Глава 3. От Крыма до победы под Сталинградом

ОБОРОНА СЕВАСТОПОЛЯ. БАТАРЕЯ – ОГОНЬ!

30 октября 1941 года заместителю командующего Черноморским флотом по обороне контр-адмиралу Г. В. Жукову доложили о движении немецких частей от Сак в сторону Альмы. Г. В. Жуков приказал открыть огонь по противнику батарее береговой обороны № 54. Она находилась в сорока километрах севернее Севастополя, неподалеку от деревни Николаевка. Командовал батареей № 54 лейтенант И. И. Заика.

Не успел он получить приказ, как в небе появились немецкие самолеты, и сотни бомб полетели на батарею. Но артиллеристам нельзя было даже думать об укрытии: танки противника шли на них, изрыгая из стволов смертоносные снаряды. За танками шла пехота. «Батарея, огонь!» – скомандовал лейтенант Заика, и начался первый бой героической обороны Севастополя.

Немцы накатывались на батарею стальными волнами. Артиллеристы били по врагу из пушек, пулеметов, автоматов и винтовок, не обращая внимание на рев бомбардировщиков, на грохот взрывов, на потери. А потери были большие! В полдень 2 ноября немцы вывели из строя три орудия батареи И. И. Заики, убили или ранили многих советских солдат.

На помощь мужчинам пришли женщины: жены И. И. Заики, старшины Зарицкого и рядового Портова. Они взяли оружие и открыли по врагу огонь.

Еще три часа и сорок минут держалась батарея. Затем лейтенант Заика отправил начальству сообщение: «Противник прорвался на позицию батареи. Связь кончаю». Он собрал оставшихся в живых подчиненных, дерзкой контратакой вырвался из окружения и вскоре оказался в партизанах, совершив много подвигов во славу Отечества.

30 октября в Севастопольском гарнизоне было около 12 тысяч солдат и офицеров. 2 ноября – уже 22 300 бойцов. Это стало возможным благодаря стойкости и отваге таких людей, как лейтенант И. И. Заика.

ГОРОД-ВОИН

Защитники Севастополя отбили октябрьско-ноябрьский затяжной штурм. Наступило военное затишье, но продолжалось оно недолго. Вскоре немцы начали решительное наступление. Комитет обороны собрал руководителей районов, директоров предприятий, секретарей парторганизаций.

На совещании говорилось о том, что нужно срочно увеличить производство оружия и боеприпасов, организовать ремонт боевой техники, построить дополнительные укрепления. Совещание приняло решение «все население города считать мобилизованным».

Тут же была создана группа ремонтных бригад, и лучшие оружейники стали выезжать на позиции, устраняя на месте повреждения орудий и минометов. На непрерывную работу перешли военные предприятия. Специалистов не хватало, многие из них попали в армию. Работали за двоих, а то и за троих. Многих специалистов перевели на казарменное положение в убежищах. Они выполняли по двести процентов нормы, затем по триста, четыреста и даже по пятьсот процентов. Люди работали до изнеможения.

Конечно, предприятия Севастополя физически не могли удовлетворить потребность армии в самом необходимом. Но, например, спецкомбинат в начале декабря производил 200 ручных гранат в сутки, а в конце месяца довел уже до 1000 гранат.

Севастополь. Сбитый над городом немецкий бомбардировщик. Бухта Стрелецкая. 1941 год

ЗАТИШЬЕ

Взять город в декабре немцы не смогли. В первые месяцы 1942 года они несколько умерили пыл, но напряжение от этого не снизилось. Скорее наоборот. Позиционная война! Кто читал книги о Первой мировой войне, тот хорошо представляет себе, как сложно психологически воевать, активно не воюя, когда линии окопов врага находятся от твоего окопа на расстоянии двух-трех перебежек. Железные нервы нужно иметь, а лучше стальные, чтобы выдержать это испытание: враг в любую минуту может выстрелить из снайперской винтовки, грохнуть снарядом или бахнуть миной, а то и устроить тебе проверку на бдительность, послав своих солдат в бой.

Постоянное нервное напряжение. Постоянное ожидание подвоха от немцев.

Бойцы морской пехоты сражаются на улицах Севастополя. Май 1942 года

Но и это испытание защитники выдержали.

УНИЧТОЖИТЬ СЕВАСТОПОЛЬ

К концу мая 1942 года немцы озверели. Бомбардировщики генерала Рихтгофена ежедневно подлетали к городу и, пользуясь отсутствием у красноармейцев и краснофлотцев авиации и в достаточном количестве зенитных орудий, уничтожали улицы, дома, парки, площади города. К 5 июня они разрушили более 4 тысяч зданий и сильно повредили 3 тысячи зданий. В эти дни погибло более 800 мирных граждан, в том числе стариков, женщин и детей.

Но как ни старались агрессоры, а уничтожить Севастополь им не удалось! Они не могли уничтожить землю Севастополя. Она спасала своих жителей. И они не оставались в долгу. Они выходили на работу и ежедневно отправляли на фронт гранаты и мины, минометы и хлеб, чистое белье. Немцы разбрасывали по уничтоженному городу листовки, в которых утверждалось, будто города уже и не существует вовсе, что он стерт с лица земли.

«Город пуст и мертв».

«Защищать там больше некого».

А предприятия города выполняли военный заказ, помогая фронту.

В эти дни рубежа мая-июня 1942 года начался третий штурм Севастополя. Он продолжался до конца июня. Защитники и горожане исчерпали все ресурсы: людские, материальные. И пришлось город русской славы оставить немцам. Руководители обороны Севастополя организовали отправку личного состава на восточный берег Черного моря. Сделано это было с военной точки зрения ювелирно.

Немецкие генералы редко говорят, как они прозевали эту операцию русских. Да, они вроде одержали победу в Крыму, взяв Севастополь. Но, во-первых, какой ценой, в какие сроки и с какими потерями!

ГОРНАЯ ВОЙНА

Осенью 1942 года нацисты подошли к предгорьям и перевалам Главного Кавказского хребта. Началась горная война.

В довоенные годы немецкие «туристы» и «альпинисты» хорошо ознакомились с особенностями Кавказских гор. Теперь многие из них воевали здесь, занимая разные должности. К тому же у захватчиков было много воинов из горных местностей. Они чувствовали себя в горах как дома.

Советские части, отошедшие к Главному Кавказскому хребту, оснащены и вооружены были гораздо хуже немецкой армии. Артиллерийские снаряды, например, поставлялись сюда по сложному кружному маршруту: сначала в Среднюю Азию, потом через Каспийское море в Баку, а уж оттуда по горным, небыстрым дорогам к линии фронта. Это замедляло поставку боеприпасов, и советская артиллерия часто бездействовала.