Мистер Деньги. Флойд Мейвезер

Пару месяцев спустя он ушел из бокса. Ему исполнился тридцать один год, он остался непобежденным в тридцати девяти боях. Вызовов вокруг по-прежнему хватало, дивизион полусредневесов ломился от претендентов и нуждался в чистке, но пламя угасало.

– Это решение далось мне нелегко, потому что бокс был всем, чем я занимался с малых лет, – зачитал свое заявление Мейвезер. – В эти последние несколько лет мне было чрезвычайно трудно найти мотивацию, чтобы с желанием и радостью продолжать заниматься боксом. Жаль, что мне приходится покинуть спорт в это время. Понимаю, что у меня по-прежнему остаются способности, дарованные мне Богом, чтобы преуспевать. Остаются возможности зарабатывать многомиллионные гонорары, включая такую, которая буквально рядом (спорный матч-реванш с Де Ла Хойей). Но приходит время, когда деньги не имеют значения. Я просто не могу больше этим заниматься. Я смирился со своим решением, и такого облегчения я никогда ранее не испытывал.

«Уход из спорта» длился гораздо дольше, чем предполагалось многими. Его добровольное изгнание сроком в двадцать один месяц случилось, когда он достиг вершины, одержав две величайшие победы в своей карьере и пережив четыре важнейших события в своей жизни. Его верховенство в списках бойцов «паунд-фор-паунд» было бесспорным. Он был на пике своих сил и возможностей. И вдруг просто взял и ушел.

Когда он в конце концов вернулся, то сказал, что его телу нужно было подлечиться и что ему нужно было найти себя как личности.

– Бокс по-прежнему живет во мне, – сказал он.

Пресс-турне с посещением трех городов в мае 2009 года было запланировано для рекламного продвижение боя 18 июля, хотя из-за перенесенной Флойдом травмы ребра поединок пришлось отодвинуть на 19 сентября.

– Я знал, что он все равно вернется, – сказал Роджер. – Он вернулся, потому что скучал по боксу. Он любит находиться в центре внимания. Любые спортсмены, хорошие или великие, все они возвращаются.

Флойд же чувствовал, что это бокс скучал без него.

– Когда я ушел из бокса, – объяснял он, – ощущение было такое, что из-за отсутствия Флойда Мейвезера бокс пострадал. Чего стало не хватать боксу, когда я ушел? Харизмы, своеобразия, яркости. Я любитель рисковать, доставляющий удовольствие публике, вот чем я занимаюсь.

Впрочем, он признал, что тоже скучал по боксу.

– Я боксирую, потому что бокс – это то, чем я люблю заниматься, – продолжал он. – Чего мне не хватало и о чем я скучал, думая о мегапоединке, так это – о тесном контакте. Мне это нравится, я люблю рукопашный бой. Я люблю работать по лапам, по мешку, но главное, что я больше всего люблю, – это контакт. Когда я вижу кровь, я ощущаю голод. Думаю, видя кровь, я становлюсь зверем. Я выхожу на смертельную охоту, и мой спорт – это убей или будь убитым.

Соперник Флойда – Хуан Мануэль Маркес, которого более пятнадцати лет тренировал великий мексиканский коуч Игнасио «Начо»[96] Беристайн, – разглагольствовал о своих шансах, хвастая, что привнесет в предстоящую схватку латиноамериканский огонь. Теперь ему предстоял 56-й бой. Он завоевал мировые титулы в трех весовых категориях и был одним из лучших боксеров класса «паунд-фор-паунд». Проблема была в том, что он боксировал не выше категории легковесов. А еще – Маркес не выиграл ни одного из его двух, возможно, крупнейших поединков с человеком по имени Мэнни Пакьяо, который, в отсутствие на ринге Мейвезера, унаследовал титул «паунд-фор-паунд» в результате серии сокрушительных побед по мере продвижения вверх по весовой шкале. Он отобрал титул чемпиона по версии WBC в легком весе у Дэвида Диаса, отправил «на пенсию» загнанного Оскара Де Ла Хойю, одержав над ним подавляющую победу в восьмом раунде, а затем эффектно отработал ударами по Рикки Хаттону в двух шокирующих раундах, вырубив Наемного Убийцу (которого, по иронии судьбы, тренировал тогда Флойд Мейвезер-старший) до потери сознания.

Бой Мейвезер – Маркес был подписан с договоренностью о весовом соответствии в 144 фунта. Это означало, что Маркесу надо будет набрать вес, поскольку он весил 135 фунтов. А вот Мейвезеру предстояло сбросить три фунта, став легче, чем он был во время боя с Хаттоном почти два года до этого. Маркес (женатый человек и отец троих детей, которому исполнилось тридцать шесть лет), когда тренировался на спортивной базе, сказал, что это будет его важнейшим поединком за всю карьеру, поскольку он будет драться с лучшим боксером в мире.

– Проблема в весе, который не соответствует моему, но я наберу его, – сказал он.

Пресс-тур дал боксерам возможность проехать из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, а затем слетать в Лондон, посетить Англию. Мейвезер пытался извлечь пользу из недоброй славы, которую он приобрел в Великобритании, сведя счеты с любимым сыном Манчестера, Хаттоном. И, надо сказать, люди хотели увидеть его.

Тысячи приезжали в Ист-Лондон, чтобы посмотреть, как он тренируется. Глава телеканала «Sky Sports» Адам Смит с удовольствием вспоминал, какой там творился бедлам.

– Забитый до отказа спортзал «Peacock» до сих пор стоит у меня перед глазами, – говорил он. – Люди свисали с виадука только для того, чтобы мельком увидеть его. Он оказался самой большой достопримечательностью с тех пор, как там побывал (Майк) Тайсон. Леонард Эллерб недавно рассказал мне, что у Флойда такая огромная британская база фанатов, что он просто обожает нас. Чуть ли не больше, чем американцев.

На сей раз не только роскошный образ жизни Мейвезера привлек внимание к его персоне на «24/7», но и его благотворительная деятельность, получившая некоторое освещение.

Был отснят материал с ним в организации «Партнерство для бездомной молодежи в штате Невада», где он провел мотивационную беседу с подростками. Затем он и его постоянно растущая команда раздали продуктовые наборы сотням голодающих жителей городских трущоб.

– Это был настоящий Флойд Мейвезер, человек. Это было то, что ему нравится делать, приносить от себя что-то своей общине. Он показывает, что действительно рад тому, что в состоянии чем-то отплатить, – рассказывал Эллерб.

Впрочем, вскоре камеры вновь переключились на Флойда, пребывающего в своей стихии: когда он водил журналистов, показывая им свою новую гордость и радость – особняк «Биг Бой» площадью 22 000 квадратных футов, свой новый дом.

– Я заслуживаю того, чтобы жить как король, – заявил он команде телевизионщиков. – Я продрался наверх. Я заслуживаю лучших вещей в мире. Я действительно их заслуживаю.

В газетах сообщалось, что в 2007 году он задолжал Службе внутренних налогов (IRS)[97] более 6 миллионов долларов. Эллерб это отрицал, а Мейвезер сказал, что у него отличные отношения с IRS.

– Он не разорился, – говорил его отец, – но у него проблема с деньгами.

Так или иначе, от поединка с Маркесом у него вырисовывалась очередная восьмизначная цифра в виде гонорара.

Он также решил проблемы со своим отцом – после едва ли не десятилетней размолвки. Роджер говорил, что сын восстановил хорошие отношения с отцом, а Флойд-старший утверждал, что ему не надо тренировать своего отпрыска, достаточно иметь с ним нормальные отношения. Впрочем, это был один из голосов в лагере Мейвезера.

– Мой тренер – Роджер, и он будет получать то, что заслуживает, – говорил Флойд. – Но мой отец тоже будет получать какие-то деньги.

У нас с отцом все классно, – продолжал он. – Отец проводит со мной свободное время, тепло общаясь.

Его отец вторил ему:

– Иногда надо разойтись, чтобы потом сойтись, и во второй раз все сделать лучше.

– Кто-то хороший – это одно, а великий – совсем другое, – сказал Роджер, обсуждая их общую цель, боксера Маркеса. – Он хороший. Флойд – великий.

Однако, в преддверии боя с Маркесом имя Флойда вновь попало в скандальные заголовки после того, как его допросили о перестрелке на парковке роликового катка. Его «Роллс-Ройс» вроде бы был замечен на месте происшествия. Он сообщил НВО, что остается невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана. И он хотел бы, чтобы виновные были найдены. В документальном сериале «24/7», посвященном бою Мейвезер – Маркес, сообщалось, что полиция нашла пистолеты и патроны после обысков, проведенных в доме и машине Мейвезера.

Роджер тоже вновь попал в переплет. В августе его обвинили в том, что он пытался задушить боксершу Мелиссу Сент-Вил, которая проживала в квартире, принадлежавшей Роджеру. Обвиняемый утверждал, что она разбила о его голову настольную лампу, когда он пытался выселить ее, и что он старался оттолкнуть Сент-Вил от себя, упираясь ей в горло.

– Я не бил ее, она же женщина, – говорил он. – Я мог ее ударить, но не сделал этого!

– Если бы полиция не прибыла вовремя, – сообщила Сент-Вил репортеру «VICE Sports», который записал с ней мини-документальный фильм, – я бы сейчас не была с вами. Он меня душил сзади и колотил кулаками. Я лежала на полу, а он навалился на меня сверху, и чем сильнее я пыталась высвободиться, тем больше мне приходилось тратить сил на то, чтобы двигаться… И сердце мое останавливалось, я чувствовала, что мой мозг вот-вот взорвется. Я уже не могла дышать, лишь чувствовала, что сердце у меня бьется все медленнее, медленнее, медленнее… А затем появилась полиция, наставили пушки и заставили его отпустить меня. Я была на полу, изо рта шла кровь. Я действительно чувствовала головокружение. Это было какое-то безумие…

В конце концов Роджер согласится на сделку со следствием, чтобы избежать тюрьмы. По двум обвинениям в нанесении побоев он заявил о нежелании оспаривать их. Но Сент-Вил считала, что он заслуживает более сурового наказания, чем штраф в размере 1000 долларов, испытательный срок на один год, занятия по психотерапии и пятьдесят часов общественных работ.

Ветеран спортивной журналистики на темы бокса Майкл Марли, всегда говоривший без обиняков, был удивлен мягкостью приговора. Он следующим образом высказался на вебсайте BoxingScene: «Ответчики по фамилии Мейвезер могут пользоваться особым к себе отношением, когда в судах Лас-Вегаса дело доходит до тяжких уголовных обвинений в избиении женщин».

У брата Роджера, Флойда-старшего, тоже были свои заморочки. Ему был поставлен диагноз тяжелого заболевания – саркоидоз легких. Эта болезнь унесла жизнь комика Берни Мака[98]. Флойд-старший заходился от кашля. Его сын радовался, что они навели мосты в отношениях друг с другом. И сожалел об упущенном времени.

Между тем в лагере Маркеса, который прибегал ко многим традиционным способам тренировки, был отснят сюжет, в котором будущий почетный представитель Мексики в Зале боксерской славы пил свою мочу.

– Я делал это перед началом последних пяти или шести боев с хорошими результатами, – утверждал он. – Пью свою мочу потому, что в ней содержится много протеинов и витаминов. Это часть нормы потребления, почему бы и не принять их вновь, вместо того чтобы впустую тратить?

Мейвезер-младший, видевший сюжет сериала «24/7», в котором демонстрировался этот эксцентричный ритуал Маркеса, разумеется, потратил много времени из того, что оставалось на рекламную кампанию перед боем, насмехаясь над мексиканцем при каждой возможности.

Затворничество Флойда в Вегасе окончательно закончилось. Казино, расположенные в городе, теперь жаждали его боев. Это был его пятый подряд выход на помост в ставшем родным Лас-Вегасе. Людям было любопытно, как его выступление скажется на сборах. Маркес был хорош, но все, включая Хаттона, Де Ла Хойю и Гатти, внесли свою ощутимую лепту в общий объем выручки от платных просмотров на кабельных каналах, выступая против иных противников помимо Флойда. Мейвезеру нужна была эта тройка, чтобы сборы оказались внушительными.

У Маркеса были верные, заядлые и разбирающиеся в боксе болельщики. Но теперь, даже после того как целых два года он не выступал, Мейвезер оставался доминирующей стороной.

Теперь знаменитости приходили смотреть даже на то, как Мейвезер тренировался. Киноактер Эдди Мёрфи заскочил в боксерский клуб Мейвезера в китайском квартале Вегаса, чтобы посмотреть на мастера в деле.

Народ сотнями стекался в его спортзал. Он по праву стал горячей точкой Лас-Вегаса. Сотни совершали туда паломничество в надежде получить автограф, сделать снимок, встретиться с кем-то из Мейвезеров – с любым из них – и иметь возможность сказать, что они были там или где-то рядом с тем местом, где тренировался «сам Мейвезер».

Представители СМИ, разумеется, знали, куда идти в поисках своих историй. Такие личности, как Флойд-старший, Роджер, Нейт Джонс, и бесчисленное множество других персонажей были всегда под рукой. Налажены были отношения также и с дядей Джеффом, который тоже тренировал в спортзале боксеров.

Флойд всегда тренировался. Вопрос был только в том, чтобы прийти в нужное время, чтобы увидеть его. Одним из фотожурналистов, которые приходили туда, был ирландец Эоин Мандау. Он снимал Мейвезера примерно в то время, когда состоялся поединок с Де Ла Хойей, когда Флойд был уже звездой бокса, но еще не в мейнстриме.

– Он был очень доступен, – сказал Мандау. – Он тогда хотел поговорить с прессой, потому что у него появилась большая возможность сверкнуть, и он подыгрывал камерам. Но проявился он как хороший, приятный парень. А затем, после этого, зверь как бы взял верх в нем.

Теперь же все изменилось.

В то время, когда Мейвезер готовился к бою после своего возвращения в спорт, Мандау направился в спортзал и оказался свидетелем стычки, которую он запомнит как «сюрреалистическую».

– Я пошел туда так, по прихоти, чтобы сделать снимки. Но снимать его оказалось очень непросто, потому что он стал большой звездой, эго его поглотило и много чего еще, – вспоминал Мандау. – Я отснял фотосессию с некоторыми ребятами, и у меня случилось нечто вроде небольшой стычки с Леонардом. Я ничего такого не сделал, но, думаю, все просто старались защитить Флойда, и самомнение каждого взыграло. Интересно было наблюдать, какая метаморфоза произошла с Флойдом за последние восемь лет с небольшим.

– Так что отправился я в спортзал Флойда, – продолжал Мандау, – а в то время вы еще могли просто войти туда. Там был Роджер, и я переговорил с ним. Заб Джуда там тоже был, поэтому я сфотографировал Заба во время тренировки и проболтался там три или четыре часа. Я задержался на тот случай, если вдруг появится Флойд, и уже собирался уходить, когда почувствовал, как кто-то похлопывает меня по плечу сзади. Это был Флойд, только что вошедший в зал. Там были я, еще один парень-англичанин, искавший возможность стать тренером в Вегасе, и Роджер. И когда Флойд услышал мою речь, он сказал что-то вроде: «Разрази вас гром, британцы».

Мандау улыбнулся и продолжил рассказ:

– Акцент у меня английский, хотя я ирландец. Он сказал: «Это без разницы. Когда вы сюда слетелись, вы сожгли наши флаги и освистали наш государственный гимн». Он играл. Я не был напуган, но, думаю, он просто хотел поставить меня в неловкое положение перед своими друзьями. Поэтому я лишь сказал, что я ирландец, а не англичанин, а он повторил, что это – один хрен. Я сказал, что если я – англичанин, то тогда он – мексиканец. Услышав такое, Роджер и Заб Джуда стали смеяться над ним, и это ему не понравилось. Тут я подумал: «О боже, что же я такое отморозил?»

Далее рассказ Мандау начинает обретать напряжение.

– Он развернулся и ушел в глубину зала, сделал там несколько подтягиваний на перекладине, а я простоял в зале еще с полчаса. Флойд вышел из помещения, когда я уже покидал спортзал. Он был с Забом Джудой. Заб подарил ему ярко-желтый «Ламборджини» ценой, думаю, в четверть миллиона долларов. Так вот, я подошел к нему и спросил: «Можно мне вас сфотографировать?» – я ведь ради этого и пришел. Тогда он с другом спросил у меня удостоверение личности. На парковке вокруг сгрудилось человек двенадцать или тринадцать из его окружения, а я был один. Ну, дал я ему свою пресс-карточку, и она стала переходить из рук в руки – от Флойда к его другу, потом обратно к Флойду. Я за своей карточкой тянусь, а она ходит по кругу, и все это стало походить на детскую игру «вышибала». В конце концов мне это надоело. Я схватил Флойда за бицепс (который оказался довольно твердым) и, по правде говоря, лишь сказал: «Кончай валять дурака», от чего он будто ополоумел. Думаю, это произошло потому, что я коснулся его, а он стоял перед своим окружением. Он буквально переменился. На ровном месте стал раздувать из мухи слона, крича: «Убери руки от ниггера… Подойдешь к капоту и схлопочешь пулю в зад». Все в таком духе. Это было похоже на что-то нереальное, в чем участвовали я и еще полтора десятка мужиков. Его друзья стояли поодаль и подначивали: «Давай, Флойд. Давай, Флойд». Думаю, больше всего он привык к тому, что люди постоянно ему поддакивали. Скорее всего, он на самом деле не знал, как поступить на глазах у своих друзей, потому что никто никогда до него не дотрагивается и никто ему не перечит. Возможно, я стал бы богатым человеком, если бы он сбил меня с ног! Я совершенно не собирался изображать из себя мачо. У меня абсолютно нет претензий на звание самого крутого парня в мире, но… Если вы выросли на юге Лондона, вы умеете постоять за себя. А я был немного разозлен, поскольку все это немного походило на подростковую забаву, когда мое удостоверение стало передаваться от одного к другому.

– Флойд вовсе не гангстер, – продолжал Мандау. – Раньше мне случалось попадать в ситуации, когда я знал, что я в беде. Однако мне и в голову не приходило хватать кого-то руками. А тут… Он профессиональный боксер, и да, он мог бы нокаутировать и избить меня. Но я не чувствовал себя в опасности. Когда-то я встречался с (Майком) Тайсоном, встречался с Бернардом Хопкинсом, когда он нокаутировал Джо Липси. Я встречался с ним и его приятелями, и, в общем-то, возникало неприятное чувство, я не собирался связываться с ним. А Флойд в сравнении с ними выглядит как мальчишка. Я думаю, он играет под гангстера. И неважно играет. Возможно, мне не стоило делать то, что я сделал. К сожалению, это портит представление о том, какой он на самом деле. А он – блестящий боксер.

После всего, что произошло, Мейвезер смягчился и позволил Мандау сделать несколько снимков, в том числе фото в «Ламборджини».

– Когда я вернулся в Лондон и в разговоре с парой знакомых упомянул о том, что со мной было, – добавил Мандау, – они засомневались. Но, черт возьми, это действительно произошло! Я думаю, у Флойда очень странный образ жизни в Лас-Вегасе. Правда, теперь он больше путешествует…

То, что стало для Мандау жизненным опытом, достойным упоминания, вряд ли отложилось в памяти Флойда Мейвезера. Ведь это был лишь один из обычных дней в его жизни.

Кроме того, впереди был бой, к которому надо было готовиться.

– Нужный вес имеется, мне комфортно, я счастлив, – сказал Мейвезер. – Вообще-то я в полной готовности, как и должно было бы быть, если бы бой состоялся сегодня.

Это говорилось за две недели до боя, но, когда он встал на весы накануне его встречи с Маркесом на ринге арены «MGM Grand Garden», выяснилось, что он не смог похудеть до согласованных 144 фунтов.

Маркес, трудившийся в поте лица, чтобы набрать вес (он ведь даже с момента последнего боя Флойда сражался в суперполулегком весе), дотянул до 142 фунтов, но не выглядел так же мужественно, как бывало, когда он выступал в более низких весовых категориях.

Взвешивание показало, что вес Мейвезера – 146 фунтов. А это означало, что он должен заплатить Маркесу $300 тыс. за каждый лишний фунт. А еще – заплатить штраф Атлетической комиссии. Точнее, так оно выглядело поначалу. Но вскоре выяснилось, что условия контракта были изменены таким образом, что он мог быть допущен к бою при весе полусредневеса – 147 фунтов, а это означало, что ему не придется платить штраф Атлетической комиссии штата Невада, а лишь уплатить Маркесу за несоблюдение первоначальной договоренности.

Многим казалось, что разница в весе соперников весьма существенна. Стив Ким, который комментировал боксерские поединки в Интернете, договорился до того, что заявил: «Мейвезер, если победит, ни в коем случае не должен рассчитывать на какие-то похвалы».

Признаки возросшей популярности Мейвезера были видны в день поединка повсюду. Его провожал до ринга суперзвезда WWE Трипл Эйч[99], что связывало выход Флойда на боксерский поединок с любителями рестлинга, которых он хотел привлечь в число своих почитателей. Адам Смит из «Sky» увидел в этом то, что он стал фаворитом.

– Помню, как я оглядывался вокруг себя, – говорил он, – и видел рядом с рингом Леонардо Ди Каприо, Анджелину Джоли, Джека Николсона, Пи Дидди, Арнольда Шварценеггера, Мэга Райан, (Томми) Хернса, (Рэя) Леонарда – и много кого еще. Он привлекает к себе тройной список знаменитостей.

Он также потерял свой ярлык Красавчика. Майкл Баффер представил его как Флойда «Мани»[100] Мейвезера. Началась новая глава в его карьере. Наступила эра денег.

Флойд доминировал в первом раунде и почти до середины второго, когда он вошел в контакт и нанес губительный левый крюк, от которого Маркес рухнул на пол.

Мейвезер сохранял остроту на всем протяжении боя, в то время как Маркес выглядел сравнительно тяжеловатым. Результатом стало первое разгромное поражение за всю карьеру заслуженного мексиканца.

– Я думаю, что разница между нами была фунтов в двадцать, – сказал Маркес, который все равно сохранил за собой пояса WBO и WBA в легком весе.

Мейвезер отказался вставать на весы в день поединка, так что мы никогда не узнаем, каково было окончательное несоответствие в весе боксеров.

– Маркес чертовски выносливый боец, – сказал Флойд. – Я нанес ему несколько ударов и подумал: «Этот удар его добьет», но он продолжал наседать. Когда я свалил его, то подумал: «Давай, посмотрим, смогу ли я прикончить его», но – я не смог.

– Я отдал бою всего себя, – сказал Маркес. – Возможно, если бы у меня было на один-два боя больше в этом весе, я бы оказался лучше, но Флойд очень быстр. И – очень хороший контрпанчер.

Помимо всех этих разговоров о разнице в весе и неровном игровом поле разрыв между боксерами в скорости и мастерстве был так же велик. Больший вес, возможно, помог Мейвезеру доминировать; но он не стал единственной причиной убедительной победы.

– В следующий раз, когда он выйдет на ринг, – написал один критик, – будем надеяться, что он выберет кого-нибудь такого же размера, как он сам.

– Маркес твердый, как гвозди, – повторил Мейвезер. – Он великий маленький человек. С ним было действительно тяжело драться, он продолжал наносить невероятные удары. Он – великий малышок. Не забудьте, я тоже пришел из категории небольшого веса, поэтому я знаю, что это значит – оказаться против крупного боксера. Думаю, он сегодня выложился на все сто. Я не дрался два года, поэтому мне, похоже, потребовалась пара раундов, чтобы действительно понять, что я вновь вернулся на ринг. Я знаю, что стану еще лучше.

– Он удивил меня нокдауном, – сказал Маркес. – Он причинил мне боль в том раунде, но больше ни разу. Не хочу искать оправданий, но проблемой был вес. Он слишком быстр. Когда я наносил по нему удар, он смеялся, но я знал, что он прочувствовал мои панчи. Мы пытались работать на скорости, но оставалась разница в весе.

Неизбежно ожидалась свалка за право встретиться с Флойдом, поскольку теперь он по значимости сравнялся с «деньгами» в кулачном выражении. Он вышел на уровень, на котором царил Де Ла Хойя. Шейн Мосли продирался в головную часть очереди, возможно, в преднамеренном стиле, кое-что заимствовав у WWE, устроив стычку с Мейвезером на ринге после окончания боя с Маркесом. Предполагалось, что среди возможных оппонентов могли также оказаться гаитянин Андре Берто и даже Пакьяо.

Интересно заметить, что (по утверждениям некоторых спортивных журналистов, специализировавшихся на боксе) Флойд не был слишком обеспокоен тем обстоятедьством, что Пакьяо опередил его в списках боксеров класса «паунд-фор-паунд».

– Всё это просто мнения, – сказал Мейвезер. (Он, кстати, заработал около $30 млн после того, как к основному гонорару добавили его долю от выручки, полученной от платной трансляции боя; Маркесу причиталось $3,2 млн). – Утверждают, что это – Пакьяо, ну и замечательно. Думаю, я смогу выступить в следующий раз лучше – после того как смахнул паутину.

Мнение о Мейвезере Адама Смита из «Sky» было по-прежнему высоким, несмотря на признание Флойда в том, что он немного заржавел. Некоторые даже назвали выступление Мейвезера представлением – для 13 116 зрителей на «MGM Grand» и 1,08 млн подписчиков платных каналов, заплативших за просмотр его боя. Смит же окрестил его «идеальной боксерской схваткой».

– Это было нечто не от мира сего, – сказал он. – Я всегда испытывал слабость к Маркесу, а он не мог до Флойда перчаткой дотронуться. Все кругом галдели о разнице в весе, но не это имело значение – бой стал просто одним из самых блестящих выступлений Мейвезера за всю его карьеру.

Макс Келлерман комментировал послематчевые интервью на НВО и схлестнулся лоб в лоб с Флойдом.

Ему не потребовалось много времени для того, чтобы вызвать у Флойда гнев, когда он спросил его о выборе Маркеса в качестве соперника.

– Говорить буду я, а вы слишком много болтаете, – сказал Флойд.

Келлерман не смог допустить такого и скомандовал развернуть камеры на Лэмпли и Эмануэля Стюарда.

Послематчевая стычка между Мейвезером и Мосли, задуманная по сценарию или нет, переросла в наращивание рекламной кампании, связанной с их предстоящим боем 1 мая 2010 года – через десять лет после того, как эксперты в области бокса, когда оба боксера входили или были близко от дивизиона легкого веса, начали гадать, кто из них победит. Не слишком ли это большой срок – десять лет? Не поздновато ли для их схватки? Флойд, которому уже исполнилось тридцать три года, все еще возглавлял список боксеров класса «паунд-фор-паунд», т. е. занимал положение, которое в начале 2000-х годов (правда, недолго) удерживал Мосли.

Однако карьера Шейна пошла на спад, когда он дважды проиграл очень хорошему боксеру Вернону Форресту, а затем потерпел еще пару поражений от Винки Райта. Он наскреб две спорные победы по очкам над Оскаром Де Ла Хойей (несомненно, второй бой вышел особенно спорным) и был побежден в категории полусреднего веса Мигелем Котто в декабре 2007 года. Вслед за этим наступил период бездействия, состоялось лишь два боя за два года. Однако он одержал одну из лучших за свою карьеру побед техническим нокаутом в девятом раунде над мексиканцем Антонио Маргарито.

В бинтах перчаток Маргарито, еще в раздевалке, были обнаружены вкладки из вещества, похожего на гипс. Его руки пришлось перебинтовать, и, по мнению некоторых, это совершенно лишило его стремления победить Мосли, который просто забил его. Память об этом скандальном происшествии шлейфом тянулась за Маргарито, запятнав даже его более ранние победы – в частности, впечатляющую, разгромную победу над Котто, когда Маргарито смог повернуть ход боя, перейдя от защиты к нападению.

К сожалению для Мосли, он не дрался в период между победой над Маргарито в январе 2009 года и встречей с Флойдом в 2010 году. Ему было тридцать восемь, и он явно не был тем боксером, каким он был известен во времена своего абсолютного расцвета, лет за десять до этого. Он должен был драться с Андре Берто в январе, но после ужасного землетрясения на Гаити, откуда Берто был родом, молодой претендент снял свою кандидатуру[101].

У команды Мейвезера тоже были другие планы. Они приступили к переговорам с Мэнни Пакьяо. Однако полемика по поводу того, какой тип тестирования на применение запрещенных препаратов следует применять перед предстоящим боем, выбила почву из-под ног у этого многообещающего события.

– Если Мэнни Пакьяо будет в состоянии сдать анализ крови и мочи, то наш бой состоится, – сказал Мейвезер, – если же нет, то поединка не будет.

Пакьяо сказал, что тест на кровь он сдавать не будет, потому что ему не нравятся иголки, что звучало странно из уст того, кто разрисовал себя множеством татуировок.

Так что бой Мейвезер – Мосли вырисовывался, причем как довольно приличная альтернатива.

– Мосли – один из лучших бойцов-полусредневесов нашего времени, – сказал Мейвезер, – а я – один из лучших боксеров, которые когда-либо рождались на земле. И когда вы сведете таких двух боксеров вместе, вас ждет грандиозная схватка.

«Спортзал потому так переполнен ежедневно, что я теперь – часть истории», – говорил он.

Конфронтация началась рано, еще на этапе пресс-конференции, во время которой был анонсирован поединок, когда щеголеватые бойцы стали толкать друг друга.

Была отснята очередная серия «24/7», а на НВО было представлено новое шоу под названием «Лобовое столкновение» (Face Off), в котором Мейвезер и Мосли сидели лицом к лицу, а между ними – только комментатор Макс Келлерман.