Балканский рубеж России. Время собирать камни

Каждая историческая эпоха по-своему уникальна и неповторима. Однако, признавая этот факт, мы обычно воспринимаем исторические события как нечто законченное, завершенное и неизменное. Но это не так. Современность характеризуется исключительной агрессивностью по отношению к прошлому. Ярче всего это выражается в фальсификации истории, которая в условиях гибридной войны становится убойным оружием уничтожения воли противника, слома его самости, разрыва связи с прошлыми и будущими поколениями. Чтобы не допустить этого с нашей страной, мы вновь и вновь обращаемся к страницам истории Югославии – страны, являющейся геополитическим зеркалом России.

* * *

С момента распада социалистической Югославии – СФРЮ – прошло уже более четверти века, но до сих пор остается открытым вопрос: почему югославский «развод» оказался столь кровавым? До сих пор у сербских беженцев из Хорватии, Боснии, Косово нет однозначного ответа на вопрос: «Кто виноват в том, что они лишились не просто крова и имущества, но и права на правду об истинных причинах трагедий 1990-х годов?». Гаагский трибунал, мыслимый, по крайней мере – с российской стороны, как справедливый суд, почти почил в бозе, но так и не осуждены все военные преступники межнациональных конфликтов. Почему виновниками югославской трагедии были назначены сербы, а десятки тысяч бывших югославов скитаются в поисках лучшей доли? Вопросов с годами меньше не становится, но чем дальше от нас годы югославских войн, тем больше мы узнаем о том страшном периоде истории.

Поводом еще раз передумать и пережить югославскую трагедию стал перевод на русский язык книги последнего президента СФРЮ и президента Хорватии (2000-2010) – Стипе Месича4. Сразу следует оговориться, что книга была написана, буквально по горячим следам распада Югославии – в мае 1992 года, поэтому специалистам она уже давно хорошо известна. Однако для широкого круга русскоязычных читателей она стала доступной только в 2013 году. Перевод, издание и презентацию обеспечивала одна из ведущих российских компаний в горнодобывающей и металлургической отраслях – ОАО «Мечел». Оставаясь документом того времени – автор сознательно не прибегал к т.н. «пониманию задним числом» – эта книга не утратила своей актуальности. Несомненно, она представляет собой интересный, хотя и не бесстрастный исторический источник, написанный одним из ключевых участников распада Югославии.

В этой связи хочу обратить внимание на честность автора в отличие от переводчиков, хотя, может быть, он сделал это неосознанно. Свою книгу Месич назвал – «Kako je srušena Jugoslavija». В дословном переводе на русский язык это звучит так: «Как была разрушена Югославия». Таким образом, в самом названии автор подчеркивает, что вина кровавого распада Югославии лежит на всех сторонах конфликта (с. 8). Пишет он об этом и в предисловии к русскому изданию. «В то время, когда существовала Югославия, она была фактором стабильности и в регионе, и в Европе, и в мире, и такая страна тогда была необходима. Мир изменился и теперь строится на иной основе, нежели та, что существовала последние полвека. Если бы меня сегодня спросили, неизбежен ли бы распад Югославии, мой ответ был бы: “Да. Это было неизбежно, но, конечно, прийти к нему надо было другим путем”» (с. 9). Тем не менее, на титуле русского издания красуется название, несущее совсем иной смысл – «Как разваливалась Югославия».

Что же касается самого содержания книги, то «это хроника трагических событий последней фазы исчезновения государства, которое существовало уже лишь формально» (с. 15). В том, что к концу 1980-х годов Югославия существовала «лишь формально», с автором нельзя не согласиться. Проблемы социалистической Югославии детально рассмотрены в разделе «Продукт Ялтинской системы», поэтому здесь мы не будем останавливаться на тех событиях, которые «наполнили чащу до краев» (Г. Лебон), но посмотрим на «авторов» (их было несколько) последней капли, в результате чего она переполнилась и произошла трагедия.

Месич убежден в том, что в условиях политического кризиса федерации, когда «прежняя система просто износилась», «выход был только в использовании права на независимость, на основании конституции 1974 года» (с. 7-8). Однако в Конституции СФРЮ не было предусмотрено право на независимость за республиками! Преамбула конституции СФРЮ гласила: «Народы Югославии, совместно с теми народностями, вместе с которыми они живут, исходя из права каждого народа на самоопределение, включая и право на отделение, … сознавая, что дальнейшее упрочение их братства и единства соответствует их общим интересам, объединились в союзную республику свободных и равноправных народов и народностей и создали социалистическое федеративное содружество трудящихся – Социалистическую Федеративную Республику Югославию» (курсив мой – Е.П.).

Кроме того, в ст. 5 было зафиксировано, что «границы СФРЮ не могут быть изменены без согласия всех республик и автономных краев. Границы между республиками могут быть изменены лишь на основании соглашения между ними, а если идет речь о границе автономного края, то и с его согласия». Сравним положение советской конституции 1977 г. (ст. 73): «за каждой союзной республикой сохраняется право свободного выхода из СССР» (курсив мой – Е.П.). Разница очевидна. В отличие от советского Основного закона, конституция СФРЮ не предоставляла возможности республикам свободного выхода из федерации, а требовала учета мнения народов, проживавших в конкретных республиках. Однако, прикрываясь не существующим «правом на независимость», Словения и Хорватия – первыми среди югославских республик – провели референдумы об отделении и объявили о своем выходе из состава СФРЮ.

Реформирование социалистической Югославии в «союз суверенных государств» Словения и Хорватия видели исключительно в существовавших границах республик, которые, как мы знаем, были проведены без учета принципа исторической справедливости. И если в Словении – наименее этнически проблемной республике СФРЮ – итоги проведенного 23 декабря 1990 г. плебисцита, на котором 88,2% из 93,2% граждан, имеющих право голоса, высказались за выход из Югославии, не вызвал никаких вопросов, связанных с учетом интересов проживающих там народов. То в Хорватии ситуация с референдумом была не такая однозначная, как ее пытается представить хорватская сторона и лично Месич.

Сербы, компактно проживавшие в Краине и составлявшие около трети населения республики, изначально рассматривали только один вариант государственного строительства. Это видение будущего и было вынесено на референдум в самопровозглашенной сербской автономной области 14 мая 1991 г.: «Вы за присоединение САО Краины к Республике Сербии, а потому за то, чтобы остаться в Югославии с Сербией, Черногорией и другими, кто хочет сохранить Югославию?». Утвердительно на этот вопрос ответили 99,85% из 62% зарегистрированных сербов.

19 мая 1991 г. хорваты провели свой референдум с двумя вопросами:

1) поддерживаете ли вы предложение Хорватии и Словении о том, что «Республика Хорватия как самостоятельное и суверенное государство, которое гарантирует культурную автономию и все гражданские права сербам и представителям других национальностей в Хорватии, может вступить в союз суверенных государств с другими республиками» и

2) поддерживаете ли вы предложение Сербии и Черногории о том, чтобы «Хорватия осталась в Югославии как едином союзном государстве».

Некорректная постановка вопросов, в которых Хорватия, с одной стороны, изначально называлась суверенным государством, с другой – населению предлагалось определиться не по вопросу независимости, а по вопросу объединения с другими республиками в «союз суверенных государств», определила положительный ответ на первый вопрос большинства хорватов (91,7%), среди которых были и те, кто не хотел распада федерации. Сербы референдум бойкотировали.

Так развивались события в мае 1991 г., которые Месич откровенно фальсифицирует: «93,4% (с высоким процентом сербов, участвующих в референдуме) проголосовали за суверенную Хорватию» (с. 63). Правда, экс-президент ни разу в своей книге не уточнил, каков же этот «высокий процент». Очевидно, что если бы дело обстояло так, как описывает Месич, то вряд ли к 1993 г. только с территорий под контролем Загреба было бы изгнано 251 тыс. сербов. Другой крупный поток сербских беженцев (около 230 тыс. человек) был зафиксирован в 1995 г. после проведения операций «Буря» и «Блеск».

По итогам межнациональной войны Хорватия стала даже более мононациональной, чем Словения, никогда не имевшая такого большого количества компактно проживающих меньшинств. В настоящий момент хорваты составляют почти 90% населения республики (для сравнения – в 1981 г. этот показатель был 75,1%); сербы – около 4% в сравнении с 11%, другие меньшинства – 5,9%.

Успех национальных проектов, вызревавших в общей политической рамке Югославии, был обусловлен наличием развитых и довольно обособленных от центра республиканских структур; деперсонификацией федеральной власти – Стипе Месич очень подробно, я бы даже сказала, скрупулезно пишет о том, как формировался и как работал Президиум СФРЮ в тот год, когда председательствовала Хорватия (с. 35-74, 117-152). Как уже отмечалось, после смерти Тито было принято решение избирать председателя Президиума СФРЮ (главу государства) каждый год из членов Президиума согласно предусмотренной регламентом очередности: Македония, Босния и Герцеговина, Словения, Сербия, Хорватия, Черногория, Воеводина, Косово. В мае 1991 г. пост председателя Президиума должен был занять представитель Хорватии, которым, после длительных пертурбаций, и стал Месич – один из главных ускорителей развала Югославии.

Месич предельно откровенно пишет о своих задачах и событиях последних месяцев Югославии. «…действуя в интересах хорватской исторической программы, я инициировал разъединение страны и одновременно создание союза суверенных государств на югославском пространстве» (с. 15). «В Президиуме я пытался защищать существующую законность и легитимность… Но в первую очередь я отстаивал интересы Хорватии. Мой взгляд все время был обращен к той Хорватии, к которой мы стремились в мечтах и делах… продолжая лучшие традиции хорватского национального движения» (с. 16).

Среди первоочередных задач, сформулированных Хорватским демократическим содружеством (ХДС – националистическая организация, возглавляемая первым президентом республики Франьо Туджманом), были разработка нового конституционного статуса республики и реализация разъединения югославских республик. Их перспективу члены ХДС уже тогда видели в Евросоюзе. Именно для этой задачи, как пишет Месич, «Сабор (парламент Хорватии – Е.П.) доверил мне новую функцию: способствовать разделению СФРЮ и одновременно лоббировать создание конфедерации югославских государств» (с. 23). И после таких установок, которые естественно, были известны в Белграде, Месич удивляется, почему это сербские и черногорские власти всячески затягивали его избрание на пост председателя общего государства!

На протяжении всей книги Месич пишет о противостоянии сербскому руководству в лице Милошевича: «Между нами не было доверия, потому что наши интересы были противоположны» (с. 155). В таких условиях решить свою национальную программу Хорватия никогда бы не смогла без поддержки извне. В этом смысле книга очень ценный источник, дающий панораму интернационализации кризиса.

Напомню, что в 1991 г. Европа, словами своих эмиссаров Ж. Делора и Ж. Сантера, уверяла, что только «сохранение территориальной целостности Югославии представляет основу для ассоциации с ЕС» и выражала «обеспокоенность из-за намерений Хорватии и Словении в кратчайшие сроки провозгласить независимость» (с. 80). Американская сторона также выступала за «реформы и интегральную Югославию» и «ни в коем случае не поддерживала и не поощряла сепаратизм» (с. 84).

Изменения в оценке ситуации внешними игроками, прежде всего Америкой, которая «оказывает решающие влияние на Европу» (с. 85), произошло в результате умелого втягивания армии в межнациональный конфликты в процессе разъединения страны, а также под шквалом обвинений со стороны словенских и хорватских политиков в адрес Сербии и лично Милошевича. Месич даже не постеснялся убеждать Дж. Бейкера – на тот момент госсекретаря США, – в том, что «в Америке забыли, что в освободительной антифашистской войне… главную роль в югославских взаимоотношениях сыграла как раз Хорватия, и именно Хорватия понесла наибольшие потери» (sic! с. 85). Правда, мимоходом он замечает, «да, были у нас квислинги, но они были и в Сербии, и в Черногории – они имели более многочисленные войска на службе оккупантов, чем Независимое государство Хорватия».

Согласно Месичу, «в начале 1943 г., когда у Хорватии было пять партизанских дивизий (и столько же было у Павелича5), у Сербии и Черногории было всего около десяти тысяч партизан и около ста тысяч – в квислинговских формированиях» (с. 85-86). Правда, автор не указывает на источники, согласно которым у него такая информация и почему-то вообще умалчивает о геноциде сербов во время Второй мировой войны, который осуществляли, в том числе, и хорваты.

Самое время напомнить о зверствах хорватских фашистов, прежде всего потому, что это даст понимание, почему югославская армия вынуждена была не только предпринять попытки по защите границ общего государства (с. 66-71, 176-196), но и встать на сторону сербов в Хорватии и Боснии в память о страшных событиях Второй мировой войны. Конечно, память о прошлом ни в коей мере не оправдывает допущенных армией ошибок и жертв, но понять происходившее поможет.

Дело в том, что точное число жертв геноцида сербов вовремя Второй мировой войны неизвестно до сих пор, и даже сербские историки не едины по этому вопросу. По разным оценкам, именно в результате геноцида погибло от 197 до 800 тыс. человек. Зато точно известно, что Хорватия была единственной европейской страной-союзницей Германии, создавшей свои собственные концентрационные лагеря. Среди самых крупных: Даница, Джаково, Керестинец, Крушчица, лагерь на о-ве Паг, Лоборград, Саймиште, Стара-Градишка (был создан специально для женщин и детей), Ядовно, Ястребарско (там содержались дети от одного месяца до 14 лет; в августе 1942 г. 4-я бригада Народно-освободительной армии Югославии спасла из лагеря 700 детей).

Самым страшным лагерем был Ясеновац, созданный в августе 1941 года. «По ужасам и зверствам, которые совершали в нем усташи, Ясеновац не имеет аналогов в истории человечества: заключенных убивали кувалдами, молотками, болванками, дубинами, затаптывали солдатскими башмаками. По масштабам преступлений это третий концентрационный лагерь в оккупированной Европе после Аушвица и Треблинки» (В. Попов). По оценкам Американского мемориального музея Холокоста, общее число жертв усташей составляет от 330 до 390 тыс. человек, среди которых от 45 до 52 тыс. сербов. Не щадили усташи и своих собратьев. Полагают, что от 5 до 12 тыс. хорватов – оппонентов режима Павелича – погибли в одном только Ясеноваце.

Что же касается утверждения, что «именно Хорватия понесла наибольшие потери», приведу данные Вадима Эрлихмана – автора фундаментального справочника по потерям народонаселения в ХХ веке. Согласно современным данным, потери Югославии во Второй мировой войне составляют 1 млн. 27 тыс. человек. В том числе 20 тыс. военнослужащих, погибших во время германского вторжения в апреле 1941 г.; 16 тыс. хорватских солдат, погибших в боях против Красной Армии на Восточном фронте, в сражениях с партизанами Тито и четниками Михайловича; 22 тыс. югославских солдат умерли в немецком плену; 1,5 тыс. хорватских солдат – в советском. Партизан Тито, по немецким оценкам, погибло примерно 220 тыс. (сам Тито говорил о 300 тыс. погибших). Потери среди мирного населения определяются в 770 тыс. человек, из которых жертвами военных действий в 1941 г. стали только 20 тыс. человек, а еще 70 тыс. умерли от голода и болезней. Число казненных и умерших в лагерях и тюрьмах оценивается в 650 тыс. человек. Фактически в это число входят и жертвы хорватских, четнических, боснийских и албанских коллаборационистских формирований, боровшихся с партизанами Тито. Так что господин Месич сознательно вводит читателей в заблуждение, фальсифицирует не только историю югославских народов, но историю Второй мировой войны; фактически реабилитирует преступников.

Однако вернемся к процессам разрушения страны. К концу 1991 г. интересы ведущих игроков мировой политики изменились – дезинтеграция Советского Союза, как и дезинтеграция Югославии, оказались приоритетнее, чем сохранение их целостности.

После полученной на Западе санкции на отделение – как пишет Месич, именно Ганс-Дитрих Геншер «сыграл историческую роль в деле признания нашего суверенитета и независимости» (с. 131) – 8 октября 1991 г. Хорватия отказалась признавать законность всех органов бывшей федерации и разорвала государственно-правовые связи с Белградом. Спустя два месяца, 5 декабря 1991 г. Сабор Хорватии принял решение о прекращении деятельности представителя республики в качестве члена и председателя бывшей СФРЮ. В заключение своей речи перед парламентом Месич тогда сказал слова, вошедшие в историю: «Югославии больше нет. Спасибо, что оказали мне доверие бороться за интересы Хорватии на порученном мне участке. Моя задача выполнена» (с. 392). Комментарии, полагаю, излишни.

Существует устойчивое выражение: «История не знает сослагательного наклонения». Но изучаем мы ее, в частности, и потому, чтобы увидеть, найти альтернативные варианты, чтобы понять возможные будущие сценарии. Для меня очевидно: если бы в трагические месяцы 1991 г. на посту председателя Президиума оказался не представитель Хорватии, а скажем, Черногории или Македонии, не говоря уже о Сербии, то ситуация развивалась бы по иному. Югославию все равно не удалось бы сохранить, но раздел прошел бы по-другому. Как человек, облеченный политической властью федерального уровня, Месич принимал решения в интересах не страны, которую он возглавлял. Решения Президента СФРЮ были продиктованы его представлениями о будущем Хорватии, мечтами, как он сам пишет, о ее величии (с. 393).

Скорее всего, Месич не понимает, что «величие» это призрачное – хорватские земли были и будут разменной монетой в геополитической игре «хозяев Истории» (Б. Дизраэли). Кроме того, он не хочет признавать, что завоевано это «величие» не хорватами, а отторгнуто, украдено коллективным Западом у сербов. И наконец, стоит наполнить экс-президенту и его единомышленникам слова А.А. Зиновьева: «Логика развития крупных социальных систем необратима». Эту мысль дополним библейским: «Всему своё время, и время каждой вещи под небом… время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий».

Главные выводы, которые я сделала из книги Месича: во-первых, ничего нельзя забывать. Во-вторых, ежедневно и ежечасно мыслями и делами приближать наше время – время возвращения на балканский рубеж.

Агрессия НАТО против Югославии: причины и последствия

24 марта 2019 г. исполнится 20 лет с момента начала бомбардировок. Уверена, к этой дате появится целый ряд новых исследований. Но уже сейчас перед страшным ликом возрождающегося на Украине нацизма, активно поддерживаемого брюссельско-вашингтонским тандемом, важно ответить на вопросы: почему именно Югославия, отстоявшее в кровавой битве с фашизмом свое право на существование, подверглась беспрецедентному в новейшей европейской истории акту агрессии со стороны США и их союзников? Почему значение и последствия бомбардировок Союзной республики выходят далеко за рамки не только Сербии и Балкан, но и за рамки Европы, имея, по сути, мировое значение? Почему в качестве народа-мишени были вновь, как и в начале ХХ века, выбраны сербы, а косовские албанцы, виновные в организации этнических чисток и поставившие на конвейер операции по черной трансплантологии, не говоря уже об организации масштабного наркотрафика, стали главными американскими союзниками на Балканах?

Ответы на эти и целый ряд других вопросов, связанных с агрессией США/НАТО против Югославии, позволяют понять природу многих конкретных действий Запада и увидеть за событиями не «пыль», как бы сказал Ф. Бродель, а породившие их причины и, что еще важнее, их последствия.

* * *

Бомбардировки Югославии – важный водораздел мировой политики.

Во-первых, бомбардировки армадой США/НАТО суверенного государства, замаскированные под «гуманитарную помощь», стали первой прямой и явной агрессией против европейского государства с момента окончания Второй мировой войны. Именно эта агрессия определила «триумфальное шествие» натовских/американских сил по миру – Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия. В стратегических планах США наша страна уже не первый раз объявляется одной из главных угроз. Дамоклов меч занесен над Венесуэлой, Ираном, Китаем, Северной Кореей.

В-вторых, агрессия США/НАТО была продиктована интересами ТНК, прежде всего американских. В этом смысле акция против Югославии может быть поставлена в один ряд с такими акциями Вашингтона, как свержение правительства М. Мосаддыка в Иране, С. Альенде в Чили, С. Хусейна в Ираке, М. Каддафи в Ливии и др. В частности, 78-дневные бомбардировки были в интересах энергетических американских ТНК. В этом смысле современный украинский кризис, высветивший прямую заинтересованность американских компаний в энергетическом рынке Украины и Европы, повторяет югославский сценарий. Например, в одном из исследований «Чатем Хауса»6 прямо указывалось, что признание независимости Косово было, кроме всего прочего, обусловлено стремлением затруднить экспансию «Газпрома» на Балканы.

Еще одним доказательством заинтересованности американских ТНК в создании подконтрольного новообразования на Балканах служит обнародованный еще в апреле 2007 г. – на старте российского проекта «Южный поток» – документ Госдепартамента США под названием «Стратегический план: 2007-2012 финансовые годы». В нем впервые после формального завершения Холодной войны администрация США провозгласила своей приоритетной задачей противодействие «негативному поведению» России, в том числе ее растущему влиянию на мировом энергетическом рынке.

В-третьих, в создании «государства Косово», возникшего вследствие бомбардировок и последующей оккупации автономного сербского края натовскими войсками, совпали интересы не только «нерушимого блока» государства США и американских ТНК, но также этого блока, с одной стороны, и албанской мафии и стоящих за ней сегментов мировой криминальной системы и международного терроризма – с другой. В результате этого союза возникло мафиозно-террористическое государство, которое может быть поставлено в один ряд с Афганистаном (недаром первым признал независимость РК именно Кабул), Колумбией, Сомали, Суданом.

В-четвертых, в результате агрессии США/НАТО в Европе впервые возникла радикальная мусульманская полития: более 90% косовских албанцев исповедуют ислам, а руководство этого образования имеет самые тесные контакты не столько с исламскими странами, сколько с радикальными мусульманскими группировками.

В-пятых, агрессия НАТО – наглядный пример реализации Западом стратегии «управляемого хаоса», один из первых случаев экспорта Соединенными Штатами геополитической нестабильности в Евразию. Югославию не только вбомбили в каменный век, уничтожив промышленность и инфраструктуру, но и использовали в качестве плацдарма по апробации новых технологий политических переворотов: именно с Балкан, а точнее, из Белграда (октябрь 2000 г.) началась серия т.н. «цветных революций», прокатившихся по постсоветскому пространству (Грузия, Украина, Киргизия, Молдавия) и достигших апогея в ходе «арабской весны», в ходе которой была уничтожена Ливия и поставлена на грань выживания Сирия. Усовершенствованные технологии «управляемого хаоса» в настоящее время активно используются на Украине.

И наконец, самое важное. Агрессивные методы проведения своих интересов – это прямой удар по тем народам, которые Запад, и прежде всего англосаксы, традиционно, в течение веков считают наиболее опасными для себя в цивилизационном и геополитическом планах – православным сербам, украинцам, русским. Учитывая особую культурно-историческую и психоэмоциональную связь Сербии и России, агрессия США/НАТО стала очередным этапом в психоисторической войне Запада против нашей страны и наших ближайших союзников.

Следует уточнить, что психоисторическая война ведется параллельно с горячей войной, переплетаясь с ней сложным образом. Психоисторическую войну иногда еще называют организационной, т.к. ее главной целью является разрушение организационных структур общества-мишени, структур управления, начиная от финансов и экономики и заканчивая сознанием, что правильнее понимать как психосферу. Проще говоря: прежде чем победить, надо сломать волю противника, внедрить в его сознание смыслы, образы, ценности противника. Отсюда и название психоисторическая, а поскольку борьба ведется не одно столетие, то и вторая часть этого понятия очевидна.

Необходимо отметить, что психологическая война, являясь частью психоисторической, впервые была определена в служебных документах ЦРУ в 1949 г. как «координация и использование всех средств, включая моральные и физические (исключая военные операции регулярной армии, но используя их психологические результаты), при помощи которых уничтожается воля врага к победе, подрываются его политические и экономические возможности». Это определение не потускнело с годами. Изменились лишь методы достижения «уничтожения воли врага к победе», а именно, усложнились несиловые технологии этой борьбы и появились новые.

На самом деле у психоисторической войны несколько измерений – проявлений – уровней. Назовем самые важные. Это информационный, концептуальный и метафизический (смысловой). Информационная война в узком смысле – это действия по искажению фактов, их фальсификация. Например, оценка ситуации в Косово и Метохии накануне бомбардировок. Западные СМИ уже более двух лет ведут информационную войну не только против Сербии, но и против России, которая придерживается другой позиции по поводу конфликта в регионе. Концептуальное измерение психоисторической войны строится на переходе от эмпирических обобщений к теоретическим. Метафизическая война есть война смыслов.

Поскольку цель такого рода войны – разрушение организации психосферы противника, паралич его воли к борьбе, то главная битва разворачивается за историю страны-мишени. Ее начинают порочить, переписывать, смеяться над ней. Одним из примеров битвы за историю являются попытки идентификации Милошевича и Гитлера. Когда 10 млн. сербов считали Милошевича национальным героем, Б. Клинтон называл его последним тираном в Европе и «новым Гитлером», а в американской прессе его фотографии сопровождались надписями – «лик зла».

Таким образом происходило перекладывание ответственности за агрессию на руководство Югославии. Надо сказать, что в нашей стране развиваются аналогичные процессы, когда ответственность за развязывание Второй мировой войны рядом недобросовестных, а зачастую просто купленных горе-ученых перекладывается с Запада в целом и конкретно Германии на Советский Союз. Иными словами, бьют по идентичности, по фундаментальным для русских и сербов ценностям. Почему же эта война ведется против Сербии и России?

Дело в том, что разрушение СССР и мировой системы социализма, будучи коммерческим предприятием, не обеспечило, однако, полного контроля над политическим и экономическим пространством Югославии и России. Поэтому окончательное подчинение наших стран структурам мирового управления при наименьших затратах возможно при помощи новых технологий и уже апробированных моделей контроля над СМИ, образованием и пропагандой, посредством всевозможных фондов, НПО, научных грантов, образования, «Болонской унии», кибервойн и т.п. Таким образом, речь идет о продолжении психоисторической войны, о манипуляции сознанием граждан Сербии и России, о феномене «сетевых войн». Главной целью подобного воздействия является превращение основной массы населения конкретной страны в примитивных, забитых, нравственно убогих, меркантильно ориентированных, а значит, легко управляемых особей – «Большому Брату» (Дж. Оруэлл) нужны именно такие. Ярче всего результаты такого рода действий проявились в современной Украине, где пособники нацизма признаны национальными героями, а высокопоставленные украинские чиновники публично заявляют о том, что Гитлер на самом деле был не захватчиком, а «освободителем от коммунистического ига».

Параллельно с процессами психологической и политической манкуртизации (манкурт – идеальный раб, лишенный собственной воли, потерявший связь со своими корнями и безгранично преданный хозяину – спасибо Ч. Айтматову за введение этого понятия в публичную сферу) происходит сужение пространства влияния России. Через серию «цветных революций» меняются режимы в целом ряде стран, с которыми у России стратегически важные отношения. Точечные удары наносятся везде, где это возможно. Происходит экономическое, политическое и, конечно, психологическое изматывание противника. Таким образом, «психоисторическая война – это целенаправленное долгосрочное воздействие на общественное сознание и подсознание (взгляды, идеалы, идентичность, историческая память, эмоции и т.п.) определенной группы, как правило, интеллектуальной и политической элиты, общества-мишени (или на это общество в целом) с целью провести классовое и/или цивилизационное перекодирование, навязать ей (ему) чуждые цели, задачи, идеалы, картину мира и т.п. как якобы ее (его) собственные» (А.И. Фурсов).

Опыт Сербии учит тому, что надо помнить не только кровавые события и чтить память невинных жертв, но знать истинные цели и задачи интегрального Запада. Для современной России знание и понимание этого становится не только важным, но и жизненно необходимым.

Агрессия НАТО против Союзной республики Югославии была обусловлена комплексом причин, среди которых определяющими стали экономические и геополитические интересы «сынов Капитала» (У. Блум). Начнем с экономических.

К концу 1990-х годов Югославия оставалась единственной из постсоциалистических стран, которая сохранила свой государственный сектор и не включилась в систему неолиберальной экономической модели. По мнению американского историка М. Паренти, главной целью США и их союзников была трансформация югославской социальной демократии в кучку слабых княжеств правого толка со следующими отличительными особенностями:

• с разрушенными до основания экономикой и коммунальным хозяйством, что в условиях глобализации делает невозможным успешное независимое развитие;

• с природными ресурсами, полностью доступными для разработки транснациональными корпорациями;

• с доведенным до нищеты, но сохранившим профессиональные навыки населением, создающим дешевую рабочую силу, помогая тем самым снизить уровень зарплат в Западной Европе и в мире;

• с ликвидацией сотен предприятий легкой и тяжелой промышленности, обеспечивающей полное отсутствие конкурентоспособности для корпоративных производителей Запада.

Прямым доказательством стремления Вашингтона интернационализировать ресурсы и инфраструктуру Югославии и превратить ее в страну третьего мира служит, в частности, факт уничтожения в ходе бомбардировок 164 заводов, принадлежавших югославскому государству. Важно знать, что в ходе агрессии не пострадало ни одно предприятие, принадлежавшее иностранному капиталу. В свою очередь задолго до начала бомбардировок – в июле 1998 г. – «Нью-Йорк таймс» оценила горно-обрабатывающий комплекс «Трепча» в Косово как «блестящий военный трофей… наиболее ценную недвижимость на Балканах стоимостью, по меньшей мере, пять млрд. долларов» с учетом имеющихся полезных ископаемых.

Французский исследователь Ж.-А. Дарбен. написал целую книгу о том, как «присутствие НАТО в Косове, обеспечивает интересы американских корпораций, некоторые из которых довольно успешно распоряжаются сербской и албанской государственной собственностью». Так, М. Олбрайт радела на переговорах в Рамбуйе за интересы клана Тачи не зря. По итогам военной интервенции она стала основателем и владельцем контрольного пакета акций консалтингового холдинга «Олбрайт групп», зарабатывающей значительный капитал на телекоммуникационном бизнесе в Косове. Главным оператором косовской телефонии выступает компания «Валя», а ключевой фигурой в этом бизнесе является Бернар Кушнер. Его брат стал основателем первой сети мобильной связи в Косове, сейчас она охватывает около 300 тыс. абонентов, и годовой доход «Валя» составляет примерно 200 млн. долларов.

Вот еще один факт. Компания «Ипко-нет» (Интернет-проект Косова) была создана усилиями Международного комитета помощи лицам, находящимся под угрозой именно в ходе бомбардировок СРЮ авиацией НАТО. Затем, после введения контингента НАТО на территорию Косова и Метохии (КиМ), под патронажем того же Б. Куш-нера был подписан эксклюзивный договор с Косовской энергетической корпорацией. Провайдер «Ипко-нет» охватывает 70% территории КиМ, а М. Олбрайт с 2004 г. исполняет функции специального советника председателя Совета директоров «Ипко-нет». Патроном «Олбрайт-групп» в Космете был Дж. Брайен, бывший специальный посланник США на Балканах, ныне сотрудник компании Олбрайт. Брайен успешно отстаивает интересы американского капитала, вытеснив с рынка второго оператора мобильной связи – косовского олигарха Э. Луку. Последнему пригрозили арестом из-за его «криминальной деятельности» и сократили визу в США, когда же Луку решил уступить представителям американского бизнеса, его из «черного списка США» быстренько исключили.

Вообще многие американские чиновники присутствуют в Косово, будучи владельцами или совладельцами ряда компаний. Например, генерал У. Кларк, командовавший силами НАТО в Косово в самый разгар конфликта, в настоящее время является владельцем канадской энергетической компании, активно использующей уголь и продукты синтетического топлива из Косова. Бывшими сербскими активами заинтересовался и всемирно известный аферист Дж. Сорос, всю свою жизнь занимающийся грабительскими операциями, в том числе и в России.

Среди геополитических причин агрессии наиболее важной является превращение США не только в «демократизатора» балканских стран, но и установление в этом регионе полного американского протектората. Если в отношении Словении, Македонии, Хорватии и мусульмано-хорватской части Боснии-Герцеговины Штаты можно рассматривать в качестве «империи по приглашению» (Г. Лундестад), то Союзная Югославия оставалась единственной страной на Балканах, которая не стремилась в НАТО и ЕС, а наоборот сохраняла особые отношения с Россией. Бомбардировки СРЮ, замаскированные под «гуманитарное вмешательство», позволили США/НАТО не просто контролировать эту страну, но построить на территории отторгнутого от Сербии автономного края Косово и Метохии две крупнейшие в юго-восточной Европе американские военные базы – Кэмп Бондстил и Кэмп Филмсити. Еще одним – отложенным – итогом бомбардировок стал выход Черногории из союзных отношений с Сербией. В июне 2017 г. эта самая малая по численности (626 тыс. жителей) и стратегически важная страна стараниями политических временщиков и прежде всего бывшего коммунистического лидера М. Джукановича стала 29 членом НАТО. Не лишне напомнить, что Черногория, не будучи членом ЕС, поддержала санкции против России.

В последние годы о балканской политике Запада написано много серьезных исследований. Огромную помощь в объективном анализе ученым оказали политики, чиновники, военные, представители правосудия, журналисты, которые опубликовали ценные источники и мемуары. Вспомним, как велась необъявленная война.

Операцию «Союзническая сила» (24 марта – 20 июня 1999 г.) официально поддержали все страны-члены НАТО. На тот момент их было 19. Непосредственное участие в военных действиях принимали 13 государств. Кампания продолжалась 78 суток (из них 57 дней – непосредственно воздушных ударов). Только в первую неделю агрессии было совершено 1146 вылетов, в среднем по 163 вылета в день. Из 1055 самолетов, принимавших участие в боевых действиях, 700 принадлежали ВВС США. Было совершено 38 004 вылетов (запланировано – 45 935). Из них 10484 – на бомбардировку объектов (запланировано – 14112.). Объединенными ВВС НАТО было применено 23614 авиационных боеприпасов общим весом 6303 тонны. 24 марта 1999 г. состоялся дебют стратегического бомбардировщика В-2. Все вместе бомбардировщики совершили около 300 боевых вылетов. Авиация НАТО нанесла 2300 воздушных ударов по 995 объектам. По территории Югославии было выпущено более трех тысяч крылатых ракет, сброшено около 25 тыс. т (по некоторым данным – 79 тыс. т) взрывчатых веществ.

В агрессии против Югославии НАТО использовала запрещенные военные средства и виды оружия, такие как кассетные бомбы и необогащенный уран. Речь идет об особенно вредных и опасных для жизни и здоровья людей видах оружия, последствия которых гораздо хуже, бесчеловечнее и опаснее, чем у классических видов оружия. На территорию СРЮ было сброшено 152 контейнера с 35450 кассетными бомбами. Кроме того, в ходе бомбардировок НАТО использовала снаряды с графитоэлектромагнитной зарядкой. Они были сброшены на ТЭЦ «Обреновац», Костолац, Нови-Сад, Ниш, Байна-Башта, а также на сооружения электрохозяйства в Лайковаце, Реснике, Лештане и Бежанийска-Косе. В результате более 5 млн. жителей остались без электричества и воды.

Еще страшнее цифры жертв и разрушений. В результате бомбардировок были убиты более двух тыс. мирных жителей; ранены свыше семи тыс. человек (в большинстве случаев последствием ранения стала полная инвалидность). Два миллиона человек были лишены средств существования. Было уничтожено и повреждено 82 моста; разрушено и повреждено 422 здания образовательных учреждений (школы, вузы, общежития), 48 медицинских объектов (больницы, поликлиники и др.), 74 телепередатчика и ретранслятора. Были уничтожены или серьезно повреждены важнейшие объекты жизнеобеспечения и инфраструктуры (электростанции, трансформаторные подстанции, линии электропередачи, нефтяные сооружения, многие фабрики, магистрали и др.). Нанесен невосполнимый ущерб историческим и архитектурным ценностям (повреждены 16 православных и католических монастырей, построенных в ХII–XVIII веках, и др.).

Бомбовые удары вызвали лавину беженцев из КиМ. Если в 1998 г. во время военных столкновений между боевиками АОК и армией Югославии территорию края покинули 170 тыс. человек, главным образом, женщин и детей, то после 24 марта 1999 г., по данным Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев, 790 тыс. этнических албанцев, 100 тыс. сербов, а также цыгане, адыги (черкесы)7, турки стали беженцами. Большая часть албанцев уходили в Македонию и Албанию, но часть из них нашли убежище в других частях Сербии и в Черногории. Экономике Сербии и Черногории был нанесен такой ущерб, от которого они в условиях неолиберальной модели развития, навязанной Западом этим странам вслед за бомбардировками, уже не оправятся никогда. Не меньший ущерб был нанесен политической системе страны и самому духу сербов. Таковы страшные последствия военной агрессии.

Не менее серьезные последствия для Сербии и сербов имел последующий процесс т.н. «мирного урегулирования». Еще в ходе операции НАТО, 9 июня 1999 г. между представителями альянса и СРЮ было подписано военно-техническое соглашение о процедурах и режиме вывода из Косова и Метохии югославских сил безопасности. Однако лишь 19 июня НАТО приостановила «воздушные операции», а 20 июня приняла решение об их прекращении. Правительства Югославии и Сербии согласились с тем, что Международное присутствие по безопасности в Косове (КФОР) будет расположено на территории КиМ и будет содействовать безопасности всего населения края. Договор установил «воздушную зону безопасности» шириной 25 км вне границ/территории Космета. Определена была и «наземная зона безопасности» шириной пять км вне границ/территории КиМ, заходящая внутрь «остатка территории СРЮ». Военные силы СРЮ должны были в короткий срок – 11 дней – выйти с территории края.

10 июня СБ ООН принял Резолюцию №1244 о политическом урегулировании косовского кризиса. Этот процесс должен был основываться на договоренностях министров иностранных дел «Группы 8» от 6 мая 1999 г. и на документе, предложенном М. Ахтисаари и В.С. Черномырдиным. При этом СБ ООН подтвердил свою приверженность суверенитету и территориальной целостности СРЮ, необходимости создания реального самоуправления для Косово и Метохии. Резолюция потребовала, чтобы СРЮ немедленно прекратила насилие и репрессии в Космете и начала вывод войск по ускоренному графику, а Армия освобождения Косова (АОК) и другие вооруженные группы косовских албанцев должны были немедленно прекратить все наступательные действия и выполнить «требования в отношении демилитаризации, устанавливаемые руководителем международного присутствия по безопасности».

При этом Резолюция подтверждала, что позже согласованному числу югославского и сербского военного и полицейского персонала будет разрешено вернуться в КиМ для выполнения определенных функций, но ни один из документов не гарантировал возобновления деятельности союзных органов на территории края. Предполагалось, что в крае в течение переходного периода будет создана временная администрация как часть «международного гражданского присутствия, под управлением которой население Косова сможет иметь существенную автономию в рамках Союзной Республики Югославии». Правда, рамки переходного периода никто не определил. Более того, на практике «международное присутствие» было заменено натовским, причем главными союзниками альянса стали боевики АОК, которые после 20 июня, когда последний солдат югославской армии покинул край, остались единственной вооруженной силой в Косово.

Ничто в сербской крае не напоминало миротворчество. Вместо «голубых беретов» – стальные каски; вместо легкого оружия – танки, самолеты, вертолеты, ракеты. Вместо разоружения AОK – поощрение ее к мести, к контролю над всей территорией. Формально армия косовских албанцев была распущена лишь 20 сентября 1999 года. На самом деле ее демилитаризация означала ребрендинг – трансформацию в Косовский защитный корпус и полицию Косова. В марте 1999 г. руководством АОК была создана и политическая структура – Партия демократического прогресса Косово, преобразованная в октябре того же года в Демократическую партию Косова (ДПК). Бывшие полевые командиры стали теперь политиками, получили государственные должности.

После установления натовского присутствия в крае ситуацию в Косово и Метохии характеризовали повседневный террор, преступления, массовые нарушения прав человека и этническая чистка сербов, мусульман, цыган, горанцев, турок, египтян. Фактически под прикрытием и с молчаливого согласия натовцев албанский криминал осуществлял геноцид и воплощал свою мечту – «этнически чистое Косово». Кроме того, . край был превращен в центр вербовки террористов, базу организованной международной преступности, контрабанды наркотиков, оружия, работорговли и отмывания денег. Только за первый год присутствия «миротворцев» в КиМ было совершено пять тыс. терактов, более чем одна тыс. человек были убиты и более 960 похищены албанцами, разрушены более 85 средневековых религиозных объектов и памятников истории и культуры, 350 тыс. неалбанского населения покинули край; государственную границу СРЮ пересекли и прибыли в край более 250 тыс. иностранцев, преимущественно граждан Албании и Македонии. В крае продолжали действовать под контролем боевиков из АОК т.н. «трудовые лагеря» для сербов, совершались нападения на гуманитарные конвои, а также на автобусы с детьми и больными. Причем международным силам были хорошо известны и факты наличия тюрем для похищенных сербов, как в Косово, так и на территории Албании, и иные «успехи» лучших друзей НАТО – албанских боевиков.

В результате, после прихода миротворческих сил и «демилитаризации» АОК отток сербского населения увеличился в разы, что можно характеризовать согласно Конвенции ООН о предупреждении преступления геноцида и наказании за него от 1948 г. как геноцид – «предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее». Этот геноцид был бы невозможен без и вне планов Запада по «переформатированию» югославского пространства, без и вне военной, дипломатической, организационной и спецслужбистской поддержки Запада. Так кого должны судить в Гааге?

Белград постоянно информировал Совет безопасности и Генерального секретаря ООН, руководство КФОР, МООНВАК8 и другие международные организации о продолжающемся после вывода сербских сил безопасности из КиМ терроре над неалбанским населением края. Однако никаких конкретных шагов международное сообщество по реальной защите прав сербов, черногорцев, цыган и других народов, проживающих в крае, не предпринимало. Почему? Вывод может быть один – прямая заинтересованность внешних сил, закрепивших свое присутствие в Космете, в создании этнически чистого албанского пространства, которое эти силы будут использовать в целях дальнейшего управления и контроля над всеми Балканами.

Агрессия НАТО против СРЮ стала завершающим этапом стратегии по переформатированию мировой системы и установлению тотального контроля интегрального Запада и его гегемона – США – на Балканах. Планы по разрушению Югославии как самого богатого и стратегически важного государства в регионе вынашивались в кабинетах Белого дома и ЦРУ давно. Приведем лишь некоторые факты. Так, в начале 1984 г. под грифом «совершенно секретно» администрация Р. Рейгана издала директиву СНБ №133 «Политика США в отношении Югославии», содержащую стратегию «тихой революции», направленной на свержение коммунистических правительств и «возвращение стран Восточной Европы в орбиту мирового рынка».

В ноябре 1990 г. администрации Буша-старшего удалось убедить Конгресс США принять закон об ассигнованиях на зарубежные операции 1991 г., который предусматривал предоставление помощи не правительству в Белграде, а сепаратистским республикам Югославии и только тем силам, которые Вашингтон определил как «демократические». Санкции, которые продолжались с небольшими перерывами более 1584 дня, также служили цели ослабления экономики страны. В то же время получение кредитов от МВФ и других международных структур тесно увязывалось с требованиями приватизации предприятий с общественным капиталом и управлявшихся рабочими коллективами.

Однако, несмотря на расчленение СФРЮ, на череду межэтнических войн в Хорватии и Боснии, на экономические санкции и политическую изоляцию Союзная Югославия продолжала жить и не собиралась включаться в мондиалистские структуры. Тогда был взят курс на активизацию косовского вопроса, который и должен был стать началом конца суверенной страны. Надо сказать, что с момента распада Югославии косовский вопрос превратился в вопрос мирового значения. До 1990-х годов борьба вокруг него носила преимущественно закрытый характер. Этап интернационализации проблемы края начался в середине 1990-х гг., когда в Дейтоне (ноябрь 1995 г.) снятие санкций с Югославии было тесно увязано с решением «вопроса Косова» и сотрудничеством с Гаагским трибуналом. Фактически с 1995 г. албанский сепаратизм вступает в решающую фазу, которая завершится провозглашением «независимости» края 17 февраля 2008 года на штыках натовских войск.

В 1997 г. к решению «проблемы Косова» активно подключилось мировое сообщество в лице ООН, ОБСЕ, Контактной группы, руководства отдельных стран. Тогда же заявку на свое участие в урегулировании конфликта в Космете сделала и НАТО. Североатлантический блок уже в августе 1997 г. предупредил югославского президента о возможности вооруженного вмешательства в конфликт с целью предотвращения дальнейшего кровопролития. Кстати, весьма показателен еще один факт. Буквально сразу после выборов в ноябре 1992 г. будущий 42-й президент США Б. Клинтон в одном из выступлений, затронув тему Балкан, заявил, что в случае сербско-албанского конфликта США будут на стороне албанцев и обязательно им помогут. В 1999 г. Клинтон сдержал свое слово. Поистине, «история не рождается сама по себе, она пишется, она создается» (М. Шаттам).

В январе 1998 г. ПАСЕ приняла резолюцию о положении в Югославии, особо остановившись на событиях в КиМ. Этому же вопросу было посвящено заседание парламента ОБСЕ, а Совет министров ЕС принял специальную декларацию по косовскому вопросу. В это же время в Приштине и в Белграде с визитом находился спецпредставитель США на Балканах Р. Гелбард. Он привез С. Милошевичу предложения о ряде уступок со стороны США в обмен на ослабление сербской позиции в отношении албанцев Косова. Среди них: организация чартерных рейсов югославских самолетов в США, открытие консульства СРЮ в США, увеличение уровня югославского представительства в ООН, возможность участия в Пакте стабильности для Юго-Восточной Европы.

В дополнение к этим предложениям весной 1998 г. Югославии было предложено заключить трехгодичное соглашение, по которому НАТО получала бы возможность ввести в Космет 30 тыс. военнослужащих для обеспечения мира и демократических выборов. Это предложение было расценено сербскими властями как вмешательство во внутренние дела государства. Но уже в октябре 1998 г. Милошевич после многодневных изнуряющих переговоров под угрозой агрессии (по некоторым сведениям, решение о бомбардировках было принято летом 1998 г.) был вынужден заключить соглашение с американским представителем Р. Холбруком, по которому небо над Косово и Метохией предоставлялось для патрулирования натовским самолетам-разведчикам, а в сам край вводилось две тыс. наблюдателей ОБСЕ. Кроме того, из края выводился сербский спецназ. Таким образом Милошевич принял все требования международного сообщества и обязался «завершить переговоры по вопросу о рамках политического урегулирования к 2 ноября 1998 г.».

16 октября 1998 г. министр иностранных дел СРЮ и действующий Председатель ОБСЕ в Европе подписали в Белграде соглашение, предусматривающее создание контрольной миссии ОБСЕ в Косове и включающее обязательство Югославии соблюдать положения Резолюций №1160 и 1199. В тот же день начальником Генерального штаба СРЮ и Верховным главнокомандующим союзными силами НАТО в Европе было подписано соглашение об учреждении миссии по воздушному контролю над территорией Косова, дополняющей Контрольную миссию ОБСЕ. Договор предполагал отвод части сербских сил из края, размещение там двух тыс. наблюдателей ОБСЕ, дислокацию натовских сил в соседних странах. Эти соглашения были закреплены Резолюцией №1203. Показательно, что европейскую Миссию наблюдателей ОБСЕ возглавил американец – посол Уильям Уокер.

Как показали дальнейшие события, не урегулирование конфликта было главной целью внешних игроков и их главного агента – АОК. Это убедительно доказала в своих работах ведущий балканист Е.Ю. Гуськова. «Уступки правительства Милошевича НАТО использовало для подготовки к военной операции. Альянс получил возможность контролировать воздушное пространство над КиМ и частью территории СРЮ». Кроме того, были введены ряд ограничений в отношении систем ПВО Югославии, а НАТО смогла координировать свою деятельность с операциями по наземному наблюдению Контрольной группы ОБСЕ.

Впрочем, все подписанные Югославией документы не удовлетворили страны НАТО и, прежде всего, США. Переговоры в Рамбуйе в феврале 1999 г., имеющие своей целью заставить Сербию согласиться с условиями Контактной группы по бывшей Югославии, а именно на отделение Косме-та, закончились безрезультатно. В тот момент и не могло быть по-другому. Дело в том, что от Белграда Запад требовал, во-первых, размещения подразделений НАТО не только в Космете, но на всей территории СРЮ. Во-вторых, ареста всех подсудимых МТБЮ. В-третьих, проведения через три года после введения натовских войск референдума о независимости КиМ.

Иными словами, коллективный Запад с самого начала выдвигал условия, неприемлемые для Белграда, а переговоры в Рамбуйе стали формально отвлекающим маневром, но фактически предтечей войны. «Переговоры», проходившие с 6 по 23 февраля 1999 г. в Рамбуйе, а затем с 15 по 18 марта 1999 г. в Париже, закончились, как и задумывалось их организаторами, подписанием текста соглашения, означающее фактически полный контроль над краем сил НАТО, лишь албанской стороной. Белград отказался подписывать документ, означающий фактический переход края под управление НАТО. Важная деталь. В перерыве между переговорами – 9 марта по поручению М. Олбрайт со своей последней предвоенной миротворческой миссией в Белград прибыл американский спецпосланник Р. Холбрук. «Ему было поручено попробовать договориться с Милошевичем о размещении 30-тысячного контингента натовских миротворцев в Косово для контроля за выполнением соглашения, которое еще предстояло подписать в ходе второго раунда переговоров в Париже 15 марта. Несмотря на все уверения Холбрука, что США разоружит AОK и отговорит албанцев от референдума взамен на присутствие сил НАТО в крае, президент Сербии отказал. Последовала немедленная реакция албанцев, которые заявили, что в ходе второго раунда пойдут на подписание всего пакета Рамбуйе, и потребовали от Вашингтона усилить давление на Белград» (С.С. Новиков).

15 марта, когда был начат второй раунд переговоров, Б. Клинтон выступил с речью, заявив, что, если Белград не подпишет мирных соглашений, то НАТО не останется ничего другого, как атаковать Югославию. Переговоры проходили под сильнейшим давлением НАТО на сербскую делегацию, которая продолжала настаивать на том, что, принимая политическую составляющую мирного плана, не согласится на военную, навязанную Западом Югославии в последней фазе переговорного процесса.

Тем временем был разыгран настоящий спектакль – албанцы заявили о готовности принять текст такого соглашения по Косово, которое не означало бы автоматического или с течением времени отделения этой территории от Сербии и Югославии, фактически сняв тем самым требование о референдуме. Косовская делегация также обязывалась разоружить AОK. Но при этом выразила поддержку требований НАТО о введении в Косово сил альянса, которые, по их мнению, способствовали бы безопасному возвращению беженцев и соблюдению подписываемых договоренностей.

Х. Тачи, возглавлявший делегацию косовский албанцев, не просто мило любезничал с Олбрайт. Он выполнил все ее указания так, будто служил в качестве ее подчиненного в Госдепе США. 18 марта албанская делегация в одностороннем порядке в присутствии международной тройки посредников подписала весь документ. Через час сербская делегация подписала только политическую часть соглашения о самоуправлении КиМ. Однако этого, по мнению западных посредников, было недостаточно и 19 марта переговоры были прерваны в силу того, как сообщалось, что обе стороны ясно определились и сделали свой выбор.

То, что АОК и лично Тачи сыграли роль поджигателей агрессии – не вызывает никаких сомнений. Именно по просьбе США косовских албанцев на переговорах 6-23 февраля и 15-18 марта 1999 г. в Рамбуйе возглавлял Х. Тачи, а не умеренный и вменяемый И. Ругова, который готов был договариваться с официальным Белградом. Сербская делегация категорически отказалась сесть за стол переговоров с террористом, заочно приговоренным еще в 1997 г. судом Приштины к десяти годам тюрьмы за убийства мирных жителей и нападения на полицейских, что собственно и нужно главным игрокам, принявшим решение об уничтожении Югославии и сознательно подставившим на переговоры международного преступника.

В ходе переговоров М. Олбрайт через министра иностранных дел Албании П. Милё убеждала лидеров АОК в том, что выполняя все указания США и подведя сербов под бомбардировки, они получат, как пишут немецкие исследователи А. Хинеманн и В. Паес, «присутствие НАТО в крае, прямую финансовую и профессиональную помощь в перевооружении и переформатировании АОК». Что и было сделано. Цель плана Госдепа США под руководством Олбрайт заключалась в том, чтобы ввести террористическую организацию, связанную с албанскими и итальянскими криминальными синдикатами, в сферу гражданской политики. По сути, речь идет о политизации криминала в интересах США. Аналогичные процессы мы наблюдаем в самых разных точках мира, где присутствуют интересы США – в Афганистане, Ираке, Ливии, Сирии.

Непосредственно после окончания переговоров американская администрация усилила нажим на руководство ОБСЕ, предлагая Миссии ОБСЕ по проверке в Косове эвакуироваться из края по соображениям безопасности. У. Уокер ежедневно консультировался с Вашингтоном по каналу спецсвязи, который для него был установлен американским посольством в штаб-квартире Миссии в Приштине. В результате давления на председателя ОБСЕ, министра иностранных дел Норвегии К. Воллебека Миссия из КиМ была выведена. Подготовка к войне велась полным ходом.

Нужен был последний повод – casus belli. И он был найден. НАТО обратилась к Югославии с просьбой разрешить размещение сил НАТО для осуществления политического соглашения о самоуправлении в Косове и Метохии. Скупщина Сербии на своем заседании, состоявшемся 23 марта 1999 г., приняла постановление, в котором коротко и лаконично было сказано, что Сербия «не соглашается на присутствие иностранных войск в Косове и Метохии», и объявила состояние непосредственной угрозы войны из-за опасности агрессии на СРЮ.

24 марта, нарушив суверенитет независимой Югославии, поправ нормы международного права, НАТО начала бомбардировки югославских городов и сел.

Оценивая события тех лет, следует помнить, что бомбардировки Югославии, по словам командующего НАТО в Европе У. Кларка, «исключительно американский план», готовились тщательно и давно. В своих мемуарах Кларк написал, что «слом «позвоночника» Сербии был одной из приоритетных целей Америки с начала 1990-х годов. Еще в 1992 г. президент Дж. Буш-старший сказал: «США будут готовы употребить военную силу против сербов в Косове, а также самой Сербии». Важно знать, что в подготовке к необъявленной войне активное участие принимали и представители миссии ОБСЕ, которые, проводя по соглашению с правительством Югославии инспекции в КиМ, оставили 480 маркеров для наведения авиации и крылатых ракет НАТО на военные и мирные цели.

О готовящейся военной операции знали и представители дипломатического корпуса западных стран. 16 марта начался массовый отъезд сотрудников многих западных дипмиссий. Все вышесказанное является убедительным свидетельством заговора западного истеблишмента, международного криминала и террористических структур в лице Армии освобождения Косово против мира и человечности. Об этом мы не должны, не имеем права забыть.

Для нашей страны «югославские уроки» несут особую информацию, так как балканская политика Запада отражает его глубинные геополитические интересы и принципы, определяющие его как глобальную субстанцию, в которой нет места ни России, ни Сербии, ни другим странам, имеющим собственное видение своего будущего.

В 1937 г. Э. Хемингуэй провидчески заметил: «Впереди у нас много необъявленных войн». С окончанием Второй мировой войны и осуждением нацистских преступников и их пособников казалось, что больше никогда не повторится ужас бомбардировок и ракетных обстрелов. К великому сожалению, необъявленная война против Югославии также не стала последней в Европе. Сегодня мы живем в эпоху военного противостояния на Украине, где за спинами и дулами Национальной гвардии, бандеровских наемников и частных военных компаний стоят кураторы из Брюсселя и Вашингтона.

Разорвать порочную практику агрессивной западной политики надругательства над честью, достоинством и свободой возможно, построив сильное, процветающее государство и дав однозначную оценку карателям давнего и недавнего прошлого. Память о войнах и страданиях – это наш долг. Агрессия против Югославии стоит в одном ряду со зверствами нацистов и никогда не будет забыта. Только так мы сможем защититься себя, своих детей, свою страну от рецидивов насилия, вырваться из тупика однополярности, куда нас и наших исторических союзников пытается загнать американонатовский блок.

Государство-бандит: Косово в мировой политике

Великому Чингисхану приписывают много мудрых изречений. Одно из них как нельзя лучше характеризует позицию сценаристов затянувшейся балканской драмы: «Не важно, добьюсь ли я успеха; важно, чтобы остальные потерпели неудачу».

Оценивать провозглашение 17 февраля 2008 г. независимости Косово и «признание суверенитета этой территории» не стоит через романтические рассуждения о нарушении международного права и принципа нерушимости границ, тем более, о справедливости. Мир, как всегда, жесток и несправедлив, а в крышку гроба с табличкой «Международное право» давно вбит осиновый кол, причем не без помощи отечественного политического класса – косовский гамбит расписывался и реализовывался не без участия (правда, косвенного, опосредованного) России. Согласитесь, неучастие и невмешательство тоже проносит свои результаты, а защита союзников предполагает не только провозглашение петиций и разворот гражданских самолетов над Атлантикой, но вполне конкретные и жесткие шаги. Не смогли, не решились, дали слабину. Сдали еще один балканский рубеж. Сколько еще этих рубежей осталось? Совсем немного, отступать уже некуда, позади Москва.

Однако вернемся к Косово. Западными политиками и СМИ, начиная с 1980-х годов, мировое общественное мнение соблазнялось, как бы сказал С. Кара-Мурза, «миражом той благодати, которая возникнет, как только у короля отрубят голову». В нашем случае речь о том, что как только будет проведена операция «независимое Косово», то на Балканах сразу наступит мир. Манипуляция удалась – от Сербии отторгнута часть территории, но вот только о мире теперь Европа может забыть надолго. За годы «независимости» на штыках НАТО и за счет США и ЕС Косово плотно закрепило за собой статус оплота наркомафии, чёрного рынка человеческих органов, а также источника террористической угрозы для всего европейского континента.

Появление на политической карте мира Республики Косово (РК) следует рассматривать как результат борьбы наднациональных и транснациональных институций, закрытых теневых структур и мафиозных кланов за власть, влияние и ресурсы. Мы живем в эпоху грандиозного передела мира, в эпоху глобального грабежа, что было бы невозможно без дробления некогда единых политических пространств, без наглой и кровавой агрессии против суверенных государств, без так называемых гуманитарных интервенций. В мировых (а точнее, западных) СМИ процесс разрушения Советского Союза и социалистической Югославии подается как национальное самоопределение народов. На самом деле в стратегически значимых регионах земного шара создаются, а вернее, клонируются государства-бандиты (ГБ), решающие целый ряд конкретных задач мировой буржуазии. В Европе роль ГБ отведена «самопровозглашенному» Косово.