Вынужденный альянс. Советско-балтийские отношения и международный кризис 1939–1940. Сборник документов

*)О*)2

*)П. Д.)*)3

*)Поступило

2.10.39

№ О/848/ОО.M.sl *)4

*)1 экз. ГС

1 экз. Б.*)5

*Я. Ф. *)6

Высокочтимый господин министр,

В связи с Вашим указанием 21 сентября посетил руководителя отдела Балтийских государств директора Васюкова и от имени правительства сообщил следующее:

Наше правительство допускает, что войска Советского Союза оккупируют территорию Польши у нашей границы, хотя у нас до вчерашнего вечера не было соприкосновения с ними. В связи с этим мы более не видим угрозы гражданскому населению, не ожидаем военных действий, могущих принудить польские войска бежать через нашу границу. При этом мы решили данную границу закрыть до дальнейшего [развития ситуации], пока не свяжемся с правительством Советского Союза.

Директор Васюков обещал о нашем сообщении поставить в известность свое начальство.

Директор как обычно был закрытым и на все, даже сравнительно неважные, вопросы не отвечал, отговариваясь незнанием. Единственно добавил, что в ближайшие дни выяснится будущая судьба Польши. Также заметил, что по имеющимся в его распоряжении сведениям, у армейских частей Советского Союза, действующих вдоль нашей границы, никаких недоразумений не было.

Посланник в СССР.

*)Ф. Коциньш*)7

ГИАЛ. Ф. 2574. Оп. 2. Д. 7390. Л. 291.

Машинопись. Оригинал. Лат. яз.

1 Номер вписан черными чернилами.

2 Вписано на полях слева черными чернилами.

3 Вписано на полях слева красными чернилами.

4 Вписано на полях справа черными чернилами.

5 Вписано и подчеркнуто на полях слева зеленым карандашом.

6 Вписано на полях слева зеленым карандашом.

7 Подпись черными чернилами.

№ 15

1939 г., сентября 22, Москва. – Политическое письмо Ф.Коциньша В. Мунтерсу об изменениях во внешней политике СССР и реакции на них в дипломатическом корпусе

МИССИЯ ЛАТВИИ

LEGATION DE LETTONIE

Москва, 22 сентября 1939 г.

Секретно.

№ *)104/sl*)1

Высокочтимому Господину В. Мунтерсу,

Министру иностранных дел,

Рига.

*)О

Коп [нрзб,]

Посланникам*)2

1) ГС

2) пол, отд.

3) посланникам курьерами*)3

Посланникам:

1) В Берлине, *)27830*)4

2) В Париже, 27831

3) В Риме, 27832

4) В Брюсселе, 27833

5) В Лондоне, 27834,

6) В Стокгольме, 27835

7) В Хельсинки, 27836

8) В Таллине, 27837

9) В Каунасе, 27838

*)10) В Женеве*)5

11) В Вашингтоне, 27839

12) В Буэнос-Айр. 27840

*)Рига, 3 окт. 1939 г.

(Ю.Финхолдс)

Рук. Вост. отдела*)6

*)Получено

14.10.39

№ О/848/ОО.M.sl *)7

Высокочтимый господин министр,

Хотя и прошел уже целый месяц с [о дня] заключения Советским Союзом и Германией договора о ненападении, что вызвало в Советском Союзе события и активность Красной Армии, которые даже наилучшие знатоки местного положения не могли предсказать, разъяснения этим событиям еще до сих пор полностью дать невозможно. Остается пока констатировать только факты и из полученных наблюдений делать различные выводы и заключения.

До сих пор остается открытым вопрос, была ли у Советского Союза, заключившего договор о ненападении с Германией, какая-то секретная оговорка в отношении возвращения его бывшей территории в Румынии, Польше, Балтийских государствах и Бессарабии. Молотов, как уже сообщал, в отношении Балтийских государств отговорился ненужностью принесения клятвы8. Не более убедительный ответ получил посланник Эстонии Рей, попытавшись выяснить цели Советского Союза, призывавшего резервистов в Ленинградском и Калининском военном округах. Он, Молотов, все ясно сказал в своих речах, и дальнейшие шаги правительства Советского Союза полностью разъяснены прессой Советского Союза.

В дипломатическом корпусе царят два противоположных взгляда: одни были убеждены, что официальный текст договора о ненападении есть только «приложение» к некоему тайному договору, *)который в первую очередь содержит соглашение о разделе Польши.*)9 Представители Англии и Франции, которым хорошо известны требования трех государств во время переговоров, *)предупреждали, что в отношении Балтийских государств у Советского Союза есть далеко идущие замыслы.*)10 В последние дни некоторые из них однако свои мнения несколько изменили и допускают, что нынешняя ситуация для Балтийских государств лучше, чем пакт Советский Союз-Англия-Франция в случае войны с Германией.

Вторые, мотивируя свои взгляды желанием Советского Союза остаться нейтральным, не быть втянутым в вооруженный конфликт, подчеркивают, что ему было выгодно принять предложения Германии без конкретных реальных требований. Они допускают, что Советский Союз ожидает дальнейших событий и проявит активность, когда будет стопроцентно уверен, что малыми жертвами сможет получить большие успехи за счет какого-то ослабленного или малого государства. Из горячих углей сами фашисты таскают для них картофелины.

Даже польский посол Гжибовский, с которым у меня за несколько дней до вступления Красной Армии в Польшу был разговор, не допускал мысли, что могло быть какое-то тайное соглашение между Германией и Советским Союзом. Мобилизацию и Сдвижение войск Советского Союза в западном и юго-западном направлении объяснял русскими опасениями немцев.*)11 Как обоснование своих мыслей он мне изобразил один момент из своего разговора с Молотовым 31 августа с.г., когда официально явился, чтобы сообщить, что Польша находится в состоянии войны с Германией. Когда он информировал, что также Англия и Франция в ближайшие дни объявят войну Германии, Молотов был поражен и недоверчиво мотал головой.

Представители германского посольства молчат. Единственно там-сям расскажут несколько мелочей о пребывании фон Риббентропа в Москве. С немецкой пунктуальностью они определили общее время разговоров со Сталиным в 7 часов и несколько минут. Теперь они больше не скрывают, что детально обсуждены проблемы Европы и взгляды обоих государств на польские дела.

Нынешние события показывают, что *)в отношении Польши была все же принципиальная договоренность, но не был извстен час «Н». который был зависим от многих еще неизвестных обстоятельств.*)12

Если спокойно, даже с известной скрытой радостью в Советском Союзе встретили начало военных действий в Польше и первые немецкие успехи, то быстрое продвижение немецких армий и неудачи армии Польши вызвали здесь сильную нервозность и оживление в штабе армии. Появились первые сведения об укреплении войсковых частей, статьи «Правды» о причинах неудач Польши, нарушении границы польскими самолетами и сообщения из Берлина о восстании на Западных Украине и Белоруссии. Начали циркулировать слухи, распространяемые приезжими крестьянами на рынках, *)о происходящих реквизициях колхозных лошадей и повозок.*)13

Даже тогда, когда частичная мобилизация в 7 военных округах была объявлена, хотя фактически уже за несколько дней до сообщения ТАСС началась, еще в дипломатическом корпусе преобладало мнение, что это только шаги предосторожности, даже страха в отношении быстрого немецкого вторжения в границы Советского Союза.

Сам ход мобилизации, насколько за ней вообще в здешних условиях было возможно наблюдать, был поспешным и дерганым; местный корпус военных представителей ее слишком высоко не оценивает. Резервисты после регистрации по домам не были распущены и им не была дана даже возможность проститься с родными. Некоторые учреждения остались полностью без работников, особенно транспортные организации. Во многих случаях, по просьбе учреждений, призванные спустя несколько дней вернулись на работу. В первые дни создалось впечатление, *)что Москва эвакуируется:*)14 по главным дорогам в западном направлении двигались воинские части, танки, тракторы, технические средства, радиостанции, реквизированные лошади, авто, крестьянские повозки, артиллерия и т. д. Движение на улицах с каждым днем уменьшалось. Умы жителей были в смятении. Можно было видеть те самые картины, как в некоторых хороших заграничных городах в день объявления войны; длинные хвосты у магазинов; покупали все, что только было возможно купить, и за несколько дней магазины стали пустыми. Хотя надзорные учреждения энергично преследуют «спекулянтов», судебные учреждения их процессы проводят вне очереди, все же не хватает соли, хлеба, мяса, сахара и других продуктов, не говоря уже о мануфактуре, которую более купить невозможно. Каждый пытается превратить свободные денежные средства в товары. Однако в целом следует признать, что мобилизация прошла намного лучше, чем это можно было ожидать. Об эксцессах и конфликтах сведений нет. Также никакие чрезвычайные шаги к поддержанию порядка не предпринимались. Благодаря быстро мобилизованным транспортным средствам отдельных учреждений, пока доставка продуктов питания в магазины уже в целом налажена. За исключением роста цен, надо сказать, что первую проверку учреждения Советского Союза в целом выдержали.

16 сентября, т. е. за день до вступления Красной Армии в Польшу, ни английским, ни у французским ответственным работникам посольств, с которыми была возможность обговорить политическое положение, не было ничего известно о вероятном движении Красной Армии, посему сведения иностранных газет, что якобы шаг Советского Союза им был известен тремя днями ранее, не выдерживает критику. Спокойны были также представители германского посольства. В разговорах они осторожно высказывались, что движение Красной Армии на юг и запад понятно, но на север пока необъяснимо.

17 сентября, когда дипломатический корпус получил уже известную ноту Молотова15 и копию адресованной послу Польши ноты, началось живое взаимное общение. Некоторые коллеги из северных государств уже успели информировать остальных, что Балтийские государства ноту Молотова не получили, что указывает на скрытые мотивы Советского Союза. Их подозрения рассеяло московское радио, указавшее список государств, которым нота передана.

Хотя каждый день приносил сюрпризы один другой превосходящие, все же этот шаг Советского Союза был слишком важен, чтобы его должным образом не оценить. Большой белый медведь задвигался, чтобы присоединить бывшую территорию, чтобы освободить своих соплеменников, чтобы расширить территорию, где царит советский порядок.

Ноту Молотова 17 сентября послу Польши, который ее *)не принял*)16. здесь считают «шедевром» дипломатии. В ноте, подготовленной уже днем ранее, приводились аргументы, говорившие против фактического положения в Польше: в тот день польское государство еще существовало, правительство не оставило территорию государства, договоры были в силе, а столица Варшава держится и по сей день. Также для дипломатического корпуса присланная Молотовым нота *)значима с юридической точки зрения: нападающее государство декларирует свой нейтралитет по отношению к нейтральным и тем странам, которые обязались Польшу защищать.*)17

Персонал посольства Польши, число которого, вместе с консулами и их работниками превышает 100 персон, все еще находится в Москве. Надзор за инвентарем посольства и защиту граждан Польши приняла Франция. Занятая комиссариатом иностранных дел позиция не благожелательна к посольству. Было отказано послу Гжибовскому в «laissez-passer»18, не говоря уже о других владельцах дипломатических паспортов. Североамериканский посол Штейнгардт, к которому польский посол обратился за посредничеством, отказался, мотивировав, что он один из самых молодых в дипломатическом корпусе. Наконец, по просьбе посла Италии Россо, германский посол граф Шуленбург сделал демарш в комиссариате. Он имел успех и было обещано, что «laissez-passer» получит польский посол, советник и военный представитель. Их отъезд в Румынию ожидается в воскресенье, 24 сентября.

Если французского посла Наджиара и английского Сидса нельзя оценить как хороших знатоков условий Советского Союза, что, несомненно, влияет на доверенные им ответственные обязанности, то в отношении посла Гжибовского это нельзя сказать. Все же своим барским поведением он не удостоился позитивной оценки ни дипломатического корпуса, ни правительства Советского Союза.

Одновременно с легким и быстрым походом Красной Армии по польским равнинам разворачивалась еще более быстрая пропаганда: тысячи резолюций, принятых на предприятиях и учреждениях, несли приветы Сталину и тепло приветствовали шаги правительства, освободившего братьев – украинцев и белорусов. Пресса представляла впечатления комиссаров в занятых областях и заключения иностранных авторитетов о притеснении меньшинств, неблагожелательные Польше. Красной Армии, за которой следовала широкая сеть пропагандистов, давались указания быть корректной и щепетильной в отношении жителей. Весьма знаковыми являются первые сведения из занятых областей: «В селах жители создают крестьянские комитеты, организуют колонны добровольцев для поддержания порядка. Комитеты описывают помещичье имущество; организуется рабочая гвардия. Из Барановичей сообщают, что крестьянам роздана помещичья земля, скот. Рабочая гвардия уже за несколько дней изловила 50 польских офицеров, полицейских и жандармов. Белорусский трудовой люд с корнем вырвет остатки польских панов…».

Также посланник Литвы со знанием дела сообщал, что это же самое происходит в литовском Вильно.

19 сентября в Москву на немецком военном самолете прибыли представители германской армии, для согласования действий Красной Армии и германской армии в Польше и установления границы обеих армий. Хотя иностранное радио и сообщало о прибытии 4 генералов, по собранным здесь сведениям старший офицер генерального штаба был только в воинском звании полковника. После долгого времени вновь в гостинице «Метрополь» была видна форма летчиков немецкой армии. Что дали эти совещания, покажут ближайшие дни. Говорят, что они не проходили в полном согласии. Об этом свидетельствует и задержка с отъездом делегации на один день. Есть сведения, что некоторые немецкие представители остались в Москве.

Днем позже был на приватном ужине у советника германского посольства фон Типпельскирха. Можно было видеть, что хозяин дома устал, рассказывал, что последние 48 часов мало спал; надо было работать над согласованием польского вопроса с русскими. Второй советник Хильгер, участвовавший как переводчик при подписании договора о ненападении, со значением конфиденциально рассказал, что Сталин лично вел все переговоры и выказывал большие способности в понимании внешнеполитической ситуации. Он присутствовал также, когда Сталину вручили проект коммюнике о сотрудничестве Германии и Советского Союза в Польше. Сталин лично на месте внес исправления в проект. Когда Гитлеру сообщили новый проект коммюнике, он был удовлетворен и добавил, что он более ясен и точен, чем немецкий. Из последнего можно судить, сколь тесное сотрудничество пока существует между обоими государствами.

С завершением военных действий в Польше, дипломатический корпус уже делает выводы о польской трагедии. Отзывы не позитивны, как со стороны друзей Польши, так и недоброжелателей.

Немцы с глубоким возмущением обвиняют поляков в их бесчеловечном обращении с местными немцами. Они оценивают позитивно поляков как воинов, но очень низко оценивают руководство, особенно внешнюю политику Бека, который хотя и осознавал свои ошибки, но бессильно поддался влиянию англичан и узкого польского общества. Фон Типпельскирх со знанием дела рассказал, что Бек, вернувшись из Лондона, нашел перед собой тысячи приветственных телеграмм. Он эти приветствия приказал убрать, добавив, что было бы правильней получить телеграммы соболезнования.

Военный представитель Франции генерал Палас, известный как большой русофил и недоброжелатель Балтийских государств, по-прежнему придерживается взгляда, что Балтийские государства и Польша совершили большую ошибку, не приняв помощь и гарантии Советского Союза. Однако признает также ошибку французского правительства, не информировавшего Балтийские государства о переговорах. Правительство Франции предупреждало Бека, что Польше придется в первое время вынести всю тяжесть на своих плечах, ибо помощь Франции и Англии не будет эффективна, посему следует принять помощь Советского Союза. Польское правительство этот совет отклонило. Политика Бека противоречила государственным интересам. Еще по-прежнему генерал убежден, что русские и немцы рано или поздно сцепятся.

Негативным является приговор корпуса иностранных военных представителей также о руководстве и операциях польской армии. Командира армии Рыдз-Смиглы оценивают как слабого тактика и военачальника. Еще негативней заключения о деятельности польского флота.

Мало в настоящее время оптимистов среди представителей дипломатического корпуса в отношении Румынии и Балтийских государств. Допускают, что вопрос Бессарабии возникнет в ближайшем будущем. В отношении Балтийских государств ходят всяческие слухи в различных вариантах. Говорят, что Советский Союз потребует контроля за портами Балтийских государств, от финляндских Аландов и прилегающих к Ленинграду островов, говорят об оккупации портов Лиепаи и Таллина и т. д. Однако царит всеобщее мнение, что в вопросе Балтийских государств Советский Союз еще обождет, ибо вроде как дал Германии обещание поддерживать на севере статус-кво. Мне еще раз следует отметить, что это только слухи, но о которых говорят в корпусе сравнительно открыто.

Внимательно наблюдая за прессой, некоторыми принятыми на предприятиях резолюциями, которые агитаторы раздают местным гражданам в публичных местах, на митингах и собраниях, до сих пор не было слышно, чтобы высказывались какие-то угрозы или замыслы против Балтийских государств. Также в беседах представители правительства, исключая, возможно, разговор Рея с Молотовым по делу польской подлодки, не проронили ни одного подозрительного слова. Следует сказать даже противоположное: их обращение любезней обычного.

Благодаря ограничению движения, использована возможность убедиться о движении войск в северном направлении. По финским сведениям, Ленинград полон войск, но вблизи границы движение не наблюдается. Несколько дней назад один финский профессор, по пути из Ленинграда в Москву, наблюдал транспортные эшелоны армии каждые 20 минут; главным образом направлялись авто и тракторы. Эшелонов с войсковыми частями было мало. Эстонские работники, только что вернувшиеся из Таллина через Ленинград, не встречали по пути больших военных эшелонов. Из-за темноты было невозможно наблюдать грузы, но казалось, что в одном везлись части понтонов. Как слухи пока надо отметить сведения о призыве еще 2 возрастов резервистов.