Пилигрим. Воевода

- Настолько, что о любовных утехах даже не помышляю.

- Я тебе больше не нравлюсь?

- Этого я не говорил. Но желать тебя на расстоянии, и лезть под твое платье, совсем не одно и то же.

- Понимаю. Успокойся. У меня не было в планах уложить тебя в постель. Как не собираюсь обижаться и на то, что ты не бросился ко мне в ноги обезумев от страсти. Мне бы такое конечно польстило, но ты серьезно упал бы в моих глазах.

- Рад, что не разочаровал тебя.

- И я рада, что ты оказался достаточно мудр, и не стал сыпать в мой адрес обвинениями покушения на жизнь моего супруга. За прошедшее время многое изменилось. Я узнала Олега с другой стороны. Это сильный, волевой и мудрый правитель. Если рядом с ним случится достойная спутница, то он добьется куда большего, нежели она в одиночестве.

- То есть, ты позвала меня за тем, чтобы сказать, что наша договоренность относительно твоего мужа утратила силу.

- А ты хочешь сказать, что после всего случившегося, ты намеревался исполнить наш договор? – удивленно вздернула брови она.

- Не вижу для этого препятствий.

- Н-но…

- Я договаривался не с Олегом, а с князем. Княжна наследует не только стол своего супруга, но и его обязательства. Так что, я ни чем не рисковал.

- А ты коварен.

- Никакого коварства. Договор с тобой первичен. Все остальное только средство и хитрость для воплощения его в жизнь.

- А если наша прежняя договоренность утратила силу?

- А она утратила?

- Я нашла общий язык с мужем и стала ему опорой, - медленно кивая, произнесла она.

- Значит моя договоренность с Олегом становится для меня определяющей, - пожав плечами, спокойно ответил он.

- Хочешь сказать, теперь не станешь иметь со мной никаких дел?

- Только если не во вред твоему мужу. Я человек слова.

- И мне это в тебе нравится особенно. Вина? – делая приглашающий жест в сторону стола, предложила она.

Ничего особенного. Холодные закуски и фрукты, успешно перезимовавшие и сохранившиеся до весны. Ну и два кувшина вина. Кстати, местного. Тмутараканские вина одна из основных статей дохода княжеской казны. Не главная. Но уж третье-то место, после нефти и работорговли занимают точно.

- Только столового, - давая понять, что опьянеть в его планы не входит, согласился он.

- Боишься потерять голову? – задорно стрельнув в него глазками, подначила она.

- И наделать глупостей, - не стал ее разочаровывать Михаил.

Да, он врал. Причем так самозабвенно, что и сам верил в это. Ну, почти. А иначе невозможно быть правдивым. Он же хотел убедить Евгению, что является человеком чести. Пусть думает, что знает, его слабые места. Он же собирался придерживаться простого правила, быть честным ровно до того момента, пока честны с ним.

Ужин прошел за приятной беседой и больше без провокаций со стороны княгини. Не то чтобы он переживал за свою выдержку, но ее поведение показывало, что они достигли взаимопонимания. Во всяком случае, на данном этапе.

Пробыв в доме примерно с час, он покинул его все через тот же пустырь и вернулся на корабль. Где собственно и квартировала вся дружина. Пусть они и достигли с Олегом определенных договоренностей, это вовсе не значит, что у Михаила есть основания всецело доверять ему. Вынужденные союзники, ничего друг другу не забывшие и готовые вцепиться друг в другу в глотку. Ну вот не нравился Романову Олег, хоть тресни. Да, он его зауважал за ум и дальновидность. Но это ведь не повод для изменения отношения к князю.

Наутро он вновь вернулся на невольничий рынок. Только на этот раз уже не с ознакомительной экскурсией, а с определенными намерениями, и кошелем набитым серебром. Н-да. Вообще-то не одним. И каждый размерами с эдакую кожаную торбу, под пуд весом.

Шутка сказать, но за одного невольника в среднем нужно было отдать более сорока серебряников. А это более двухсот грамм. За сотню выходит уже двадцать с лишним килограмм. А выкупать он собирался гораздо больше народу. Для того и пришел тремя ладьями, с неполными экипажами. Ч-черт. И отчего на Руси золото не в чести. Не сказать, что его вообще не пользовали, но предпочитали все же серебро.

И, да. Хорошо, что князь не стал расплачиваться за товары медью. Нет, понятно, что Михаил послал бы с такой платой далеко и надолго. Но едва представил себе объемы, как тут же поспешил развидеть подводы груженые мешками с монетами.

Всего Михаил приобрел три сотни невольников, две из которых составляли дети. Возраст от пяти до двенадцати лет. Как же он в тот момент себя ненавидел. До этого ему приходилось выкупать семьи целиком или воинов. А потому никаких трагедий, слез, стенаний и молящих матерей. Теперь же все было иначе. Настолько, что он едва не искрошил зубы.

Романов не мог протянуть руку помощи всем. Ему нужны были именно мальчики, из которых вскоре получатся работники и защитники. Сейчас это глина, из которой можно слепить все, что угодно. Зависит от мастера. И отдаст он их на воспитание в семьи именно пограничников, а не новичков-слободчан. Эти пока еще до конца не поняли куда попали и насколько изменилась их жизнь.

Еще день ушел на то, чтобы закупить запасы продовольствия. Наконец ладьи Михаила покинули, теперь уже дружественную гавань. Еще шесть дней назад он входил в нее, скрываясь как вор. Сегодня же мог ходить по улицам Тмутаракани совершенно открыто не опасаясь за собственную безопасность. Во всяком случае, пока.

Глава 22

Еще одним врагом больше

- Гаврила, закончили закупку припасов? – поинтересовался Михаил у полусотника, ступившего на палубу его ладьи.

- Порядок, Михаил Федорович. Припасов до Пограничного хватит с избытком. Только тут такое дело, что с Родькой на торжище больше никто ходить не хочет. Он же не только из купцов, но и из своих все жилы вытягивает. Этож где он так торговаться научился.

- За то и ценю. Толк из парня будет. Он еще и все экономикой заправлять научится.

- Чем? – удивился незнакомому слову Гаврила.

- Пустое.

- Ну-ну. Ты Михаил Федорович порой такое задвинешь, что и за уши не натянешь. Во! И эта присказка твоя.

- Ну так, понахватался в Царьграде. Ромеи те еще затейники.

- Что есть, то есть. А вот и Борис поспешает со своими пострелятами.

- Давно пора, - приметив в свою очередь возвращающихся доморощенных шпионов, произнес Михаил.

В Тмутаракани их больше ничего не держало. Оставалось только позавтракать, поставить паруса, да помахать ручкой.

- Эк-кий красавец, - не без восхищения произнес Гордей.

Их ладьи как раз потянулись к выходу из гавани, когда в створе появился величественный корабль. Иначе и не скажешь. Византийский дромон весьма внушительный корабль. Впрочем, справедливости ради, именно вот этот экземпляр, потому что они серьезно так отличаются по размерам. Есть и маленькие с одним рядом весел. Есть крупные.

Но вот этот относился к большим. Корпус порядка пятидесяти метров в длину и семи в ширину. Высота борта метра три. Два ряда весел по двадцать пять в каждом. Всего полторы сотни гребцов, плюс воины, артиллеристы и палубная команда. В общей сложности более двух сотен человек, а бывает доходит и до трех. Тесновато, конечно. Но по большому счету они не рассчитаны на большие переходы.

Три мачты, со свернутыми парусами. На передних двух мачтах прямые, и на кормовой латинский. Привычных Михаилу названий, грот, фок и бизань, тут пока еще нет. Хотя он свои назвал гротом и фоком. Правда, не уверен, что правильно. Названия-то он еще помнит, а какая мачта где, без понятия. Но вот помнится по книгам о пиратах из детства.

Над палубой возвышаются три боевые площадки. На корме, носу и над средней частью, вытянувшаяся чуть не на треть корабля. Тоже без понятия как, что называется. Вертится в голове ют, полуют, бак, шканцы… Интересно, это все, или имеются еще какие-то части палубы? Да и не очень-то интересно. Нужно будет, придумает. Он вообще по этому поводу не заморачивается.

Взявшись за производство, он вдруг столкнулся с необходимостью стандартизации. Поначалу-то ввел ромейские меры. Но когда ушел на Русь, обнаружил, что там используют свои. Но нечто общее все же есть. Так пуд в Киеве равен царьградскому таланту и в свою очередь делится на шестнадцать безменов*. Отсюда и начал плясать, разделив последний на тысячу долей, и получив грамм. Вот как-то плевать, что он однозначно не соответствует грамму из его мира. Он взял это за стандарт и именно этого и станет придерживаться. Ну и соответственно тонна, в коей тысяча безменов.

*Авторское допущение. Первое упоминание о пуде приходится на начало тринадцатого века.

Точно так же он поступил и с мерами длины. Тут он решил опереться на локоть. Откуда-то помнилось, что в нем пятьдесят сантиметров. Может оно и не так. Но ему как-то без разницы. Так и вывел миллиметры, сантиметры, дециметры, метры и километры. Вот без понятия, какое там было научное обоснование у метра. Хотя и помнил, что его взяли не просто с потолка.

На носовой и кормовой площадках установлены по одной баллисте. На средней две. Вообще-то, онагр был бы и компактней и скорострельней, не уступив в точности. Но очень уж серьезно брыкался. Так что, на кораблях их старались не устанавливать.

В дополнение к серьезному калибру на каждой платформе стоит по паре стрелометов, которые Михаил предпочитал называть скорпионами. Оружие как мощное, так и маневренное. Его без труда можно установить там, где в этом возникает необходимость. Кстати, и использовать в абордажном бою, как при атаке, так и при обороне. От него не спасет даже большой пехотный щит.

На носу башка какого-то чудища, в раскрытой пасти которого блеснула медь сифона изрыгающего греческий огонь. Это, так сказать, походное положение. Метать пламя он может в любом направлении. Для этого достаточно снять с котла деревянный кожух, который не позволит использовать оружие и в этом положении. Так оно нуждается в обслуживании, что с кожухом попросту нереально.

Что тут сказать. Дромон впечатлял. Реальное воплощение мощи и хищной грации. Вот ни капли сомнений, в его быстроходности и маневренности. А еще, он является материальным воплощением реформы Комнина, направленной на возрождение флота империи, переживающего сегодня далеко не лучшие времена. Сегодня у него недостаточно вымпелов для отстаивания интересов Константинополя. Да и имеющиеся находятся в плачевном состоянии.

Вот и строит Алексей новые суда. Правда ни шатко, ни валко. В империи уже давно назрела потребность в реформах. Шутка сказать, последнее серьезное реформирование случилось три сотни лет назад. На свете нет ничего вечного. Рано или поздно все без исключения расходует свой рабочий ресурс, а потом начинает разваливаться. Вот и Византия сейчас расползается по швам… Впрочем, об этом уже говорилось.

- Твоя правда, Гордей. Красавец, - поддержал десятника Михаил.

- Не хотел бы я оказаться на пути такого зверя, - хмыкнул тот.

- А что так? Нешто сомневаешься в нас?

- Я в тебя верю, Михаил Федорович. Но вот сколько может вместить воинов наша ладья. Чуть больше сотни и яблоку негде упасть. Эвон, на головах друг у друга сидим, да еле плетемся. Ну поймаем ветер, чуть веселее пойдем. Но все одно, перебор получается. А на этом, по всему видать народу куда больше, но он и еще столько же возьмет, не поморщившись.

- Твоя правда, этот вместит в себя много. Но и строили его для моря, а не для рек. Нам такой красавец без надобности. Если бы на Славутиче не было бы порогов, тогда другое дело. А так-то, волок этот здоровяк не переживет.

- Это да. Волок свою дань взимает, - согласился десятник.

Хм. Показалось, или какой-то расфуфыренный тип на носовой площадке внимательно рассматривает их ладьи? Метров сто до него, так что ни в чем уверенным быть нельзя.

Михаил вооружился подзорной трубой. Никакой ошибки. Оптика приблизила панораму, с размытыми контурами по окружности, и он без труда узнал вглядывающихся в них молодого аристократа.

Ну на-адо же. Какие люди. Досифей Мелиссин, собственной персоной. При новом императоре их род вновь занял высокое положение. Чему в немалой степени способствовало возвращение утраченных прежде владений в Малой Азии. И то, что у него под командой не малый дромон с одним рядом весел, на два десятка банок, а вот это воплощение мощи, лишнее свидетельство упрочившегося положения рода, и его лично.

Помнится у них были разногласия. Потом вроде как они оказались по одну строну. Но Досифей ромей до мозга костей. Его отношение к Михаилу может поменяться в одно мгновение. Тем более на фоне своеволия Романова, пошедшего против воли Алексея. Но это не имеет значения. Если уж Михаил не сумел рассмотреть личность, то и ему это не под силу. Не бинокль же у него вместо глаз, в самом-то деле.

К этому времени, налегающие на весла пограничники вывели суда из гавани и вышли на большую воду. Команда «суши весла», «весла втянуть». «Ставить паруса». Оно конечно ветер не попутный, но новая оснастка позволяет использовать и такой, что в любом случае куда лучше, чем выматывать людей греблей.

Михаил с удовольствием потянулся, и вновь обернулся в сторону гавани. Дромон начал вроде как маневрировать. Такому большому кораблю в тмутараканской гавани тесновато. В смысле, сама-то она не столь уж и мала. Но хватает как торговых судов, так и всевозможных лодок снующих туда сюда. Так что, особо прыть не выказать.

Вскоре корабль скрылся за сторожевой башней и Романов прекратил его высматривать. И вообще, чего он не видел на том берегу. Если очень захочет, то в любой момент может извлечь из памяти эту картину, и любоваться ею сколько угодно. Вместо этого он привычно устроился на складном стуле, и вооружился восковыми табличками. Может получится выдавить из себя чего интересного.

Стоп! Рука замерла над нетронутым воском. А ведь он знает где набрать воинов, так, чтобы быть по максимуму уверенным в том, что это не троянский конь. И чтобы они были готовы служить на его условиях. Он конечно уже неплохо зарабатывает, но содержать свою дружину ему все же не по силам. А вот при таком подходе, вполне возможно.

Стилус наконец прочертил первую борозду. Когда рисуешь и черкаешь думается отчего-то легче. Вот он и обдумывает возникшую мысль, взвешивая плюсы и минусы. Вообще-то, этот способ комплектования больше способствует пополнению из числа моряков и пехотинцев. Ему же не нужна кавалерия.

Все же основной противник это кочевники. Он конечно пытается с ними подружиться, и не оставит этих попыток впредь. Но одной глухой обороной и увещеваниями успеха не добиться. Вот если их разбавлять быстрыми выпадами в сторону тех, кто не понимает нормального языка, тогда совсем другое дело. А эдак ведь можно и разозлить степняков, которые решат объединиться и наказать дерзкого.

- Михаил Федорович, а ромей-то вроде как за нами увязался, - произнес подошедший Гордей.

- Ты о чем? – откладывая в сторону исчерканные таблички, поднялся Романов.

- Так эвон, тот самый дромон, что в гавань входил.

- Точно.

Михаил в очередной раз вскинул подзорную трубу. Нет, в том, что это тот самый корабль сомнений никаких. Хотя бы потому что он был единственным в гавани. Его интересовало другое. И с помощью оптики он сумел увидеть то, что хотел.

Крейсерскую скорость дромону задают обычно гребцы нижнего яруса. Три смены обеспечивают непрерывное движение с одной скоростью хоть сутки напролет. В случае если нужно увеличить ход, в дело вступают весла верхней палубы, на каждое из которых становится по два гребца. Уж больно громоздкие.

На идущем за ними корабле задействованы оба ряда весел. Плюс поднятые косые паруса, наполненные ветром. То есть, дромон идет практически на максимально возможной скорости. Максимум достигнуть получится только при попутном ветре. И куда он так спешит, учитывая то, что других судов в пределах видимости попросту нет, сомневаться не приходится.

Неужели Досифей узнал Михаила? Но как такое возможно? Он был слишком далеко. К тому же, Романов отпустил бороду и усы. Толи благодаря систематическому бритью, то ли от природы, но она у него росла густо и равномерно, а не клочками, как оно было еще год назад. Он бы и не стал этого делать. Но народ косится, на лидера с голым лицом, и понемногу ворчит. А к чему обижать людей, на ровном месте. С него не убудет. К тому же, зимой она реально греет.

- Гаврила, Кирилл, спускайте паруса и подводите свои ладьи к моей борт к борту. Да поживее,- вооружившись жестяным рупором, приказал Михаил.

Уйти у них не получится. Пара часов, и ромеи их догонят. Значит нужно сбить с них прыть. Но при имеющейся на ладьях тесноте, перегрузе и недостатке гребцов, им не тягаться с куда более подвижным дромоном. Не смотри, что тот куда массивней.

- Невольников переводим на ваши ладьи, от вас по одному десятку на борт ко мне. Гаврила, чтобы не случилось, уводи караван на Псёл, - пока суда сводились, продолжал отдавать приказы Михаил.

Перераспределение людей заняло не так много времени. Каждый из них прихватил с сой еще и какой-нибудь груз. Так что, получилось несколько облегчиться. Вскоре ладья Романова отвалила от товарок и развернувшись, двинулась навстречу противнику. В том, что в итоге они начистят ромеям холку, Михаил ничуть не сомневался. Женилка у них не выросла, чтобы тягаться с ним. Иное дело, что он гадал, как именно поступить.

- Как думаешь, Гордей, просто спалить их греческим огнем, или поиграть? – возясь у пушки, поинтересовался Михаил.

- Как по мне, так спалить мы завсегда успеем. А вот прибрать к рукам их корабль, то дело совсем иное.

- Четырьмя десятками, против почитай трех сотен? – вздернул бровь Михаил.

- Будет нелегко, - согласился тот.

- Ну что же. Давай попробуем. В конце концов, спалить мы ведь всегда успеем. Заряжай стрелы, братцы.

Дистанция более пятисот метров и постепенно сокращается. Михаил прикинул так и эдак и приказал отвернуть, начав обходить ромеев по дуге. Нужно как можно дольше держаться на удалении, чтобы они не могли использовать свои метательные машины. Кстати, их обслуга уже на боевых платформах, как и лучники. И это хорошо. До гребцов особо не доберешься, так как они прикрыты бортом и платформами. А вот этих, очень даже можно достать.

Первый выстрел прошел мимо. Второй так же не принес успеха. После каждого, Романов вооружался трубой, и смотрел на результат, вгоняя видимую картину в свою память, как на жесткий диск компьютера.

Ромеи конечно оценили дальнобойность неизвестного орудия, с грохотом мечущего стрелы. Но ответить пока не могли. При наличии полного штата гребцов, и будучи облегченной она становилась куда подвижней. Ну и еще такой момент, как габариты. Дромон куда как массивней. Ладья на его фоне выглядела Моськой. Только не лающей, а зубатой.

Четвертым выстрелом он взял противника под накрытие. Даже наблюдал как один из лучников схватился за грудь и осел на палубу.

- Вот теперь порядок. Гордей, следи за результатами, - передавая трубу десятнику приказал он, и к расчету. – А вы заряжайте так скоро, как только сможете.

С этого момента выстрелы загрохотали так часто, как только возможно. Впрочем, уже после десятого, обстрел пришлось прекратить. Пустой перерасход стрел, запас которых вовсе не бездонный. Противник укрылся за большими пехотными щитами. Разброс и без того велик, а тут еще и защита. Только это ведь не повод бросать все начатое. Веселье только началось.