Пилигрим. Воевода

- Вот так вот, - не без удивления, произнес Гаврила.

Угу. Было чему удивляться. Ну вот кто бы мог подумать, что у них найдутся метательные машины типа онагр. Три. Для их перемещения по заснеженной равнине их поставили на лыжи. Каждую машину тянули шесть быков.

Михаилу доводилось видеть такие у ромеев. Те использовали их в полевых сражениях. Ну или для того, чтобы согнать со стен защитников. С самими укреплениями они ничего поделать не могли. Даже вот эта бревенчатая стена для них уже серьезное испытание.

Онагры метали снаряды весом около трех кило, на дистанцию порядка трехсот пятидесяти метров. Моги и более увесистый булыжник, но тогда уж значительно ближе. Но току от этого все одно мало. Если только не заменить каменюку на кувшин с зажигательной смесью. И тогда все становится гораздо интереснее. Всадники крутящие карусель и сгоняющие защитников со стен, мешая им тушить пожар. А там, так полыхнет, что только держись.

Н-да. Признаться, Михаил слабо себе представлял, какой смысл использовать зажигательные снаряды против деревянной крепости. Ведь все сгорит, включая и добычу. Ладно бы они притащили тараны. Или они еще на подходе? Да нет. Сомнительно, чтобы так-то отстали. Но наверное Тугоркан знает, что делает. Или просто наплевал на добычу и собирается просто покарать. Хм. Вообще-то, верится с трудом.

В любом случае ему не светит. Штурмовать стены, тот еще геморрой и связан с серьезными потерями. Вал перед стенами залит водой и представляет собой один сплошной каток. Поди еще взберись на него.

А тут еще и машикули устроенные по проекту Михаила. Ни о чем подобном он пока еще не слышал. Получается внес свой вклад в фортификацию. Благодаря этому защитник могу как безнаказанно расстреливать штурмующих, так и поливать их всякой всячиной. Плюс, тушить возгорания. А поджечь стену та еще задачка, ибо она так же покрыта наледью. Вот не может быть у половцев греческого огня, который мог бы стать проблемой.

Мог бы. Если бы им кто-то позволил воспользоваться онаграми. Во всяком случае, в планы Романова это не входило. Но пока их время еще не настало. С онаграми в гости не ходят. Поэтому сомнения побоку. Договариваются только с тем, кто может огрызнуться. И сейчас настал момент показать свои зубы. Всадники кружат метрах в пятистах. Значит слово за артиллерией. Вот сейчас и узнает, чего он там такого намудрил.

Вообще-то у пушки есть свой расчет. Но во-первых, он управится лучше. А во-вторых, и не подумает кому бы то ни было уступать право «первой ночи». Наводчик понял это и без лишних слов отошел в сторону.

- Баллон? – поинтересовался он.

- Заправлен полностью вентиль закрыт, - доложил наводчик, он же старший расчета.

Хм. Вообще-то пацаны четырнадцати-пятнадцати лет. Но кому еще осваивать новое, как не молодежи. Опять же, у этого агрегата от них току куда больше. Во всяком случае, так должно быть. Вот сейчас и поглядит.

Открутил бронзовый вентиль подав газ на рабочие краны. Ничего особенного, обычные пробковые, разве только более массивные. Просто так и сердито. А даже если немного и будет подтравливать, так оно и не критично.

- Заряжай, - подал команду Михаил.

По этой команде один из парнишек подхватил берестяной стакан, с деревянным дном который плотно вошел в стальной ствол, диаметров сантиметров в пятнадцать. Вогнав стакан наполовину, взрезал шпагат, удерживающий разрезанные стенки. Протолкнул дальше. Второй вооружился шомполом, эдакой колотушкой переростком и протолкнул снаряд до упора.

Тем временем Романов открыл один кран, наполнив газом кожаный мех. Ну не придумал он ничего лучшего для дозирования газа. А если пускать на глазок… Точность у орудия и так не ахти. Перекрыл первый кран, и открыв второй перекачал газ в газогенератор. Одновременно потянул штангу взводя курок внутри казенной части. Вновь закрыл кран. Не теряя времени, прицелился и выжал спусковой крючок.

Хлопок выдался знатным. Несмотря на то, что орудие было на массивной деревянной станине, оно ощутимо лягнулось. Стакан вылетел из ствола, и тут же его стенки раскрылись отправляя стрелы в самостоятельный полет. Сам он пролетел пару десятков метров, после чего упал в снег.

- Заряжай, - не дожидаясь результата приказал Михаил.

Стрелы летят по крутой траектории и до цели им секунд пятнадцать. Так что еще до того, как первая партия накрыла противника, в полет отправилась вторая.

Не сказать, что этот обстрел наделал много бед. Но несколько человек Михаил все же ссадил. Как достал и лошадей. Всадники заметались, но Михаил продолжал обстрел, и в итоге они отступили, за пределы досягаемости орудия. Ну вот не видели они никакого смысла в том, чтобы торчать под обстрелом, как стойкие оловянные солдатики.

Только проблемы нападающих на этом не закончились. Отогнав конницу, Михаил вооружился своим луком и персонально выделанными зажигательными стрелами. Одна ушла мимо, из-за бокового ветра. Зато последующие если и мазали, то только проходя между балок каркасов машин. Но в любом случае, два десятка стрел, лишили половцев их артиллерии, запылавшей жарким пламенем.

- И что теперь будем делать, Михаил Федорович? – поинтересовался Гаврила, наблюдая бесславный конец онагров.

- Как что. Договариваться, конечно, - хмыкнул Михаил. – Гордей, готовь моего коня, сам поеду за стену, - повысив голос, приказал он десятнику личной охраны.

- То есть, ты все равно хочешь откупиться? – удивился полусотник.

- Гаврила, если этот урод упрется, то он все равно нас пожжет. Не мытьем, так катаньем. А так, мы огрызнулись. Показали, что просто с нами не будет. Он ведь не знает, сколько у нас пушек. Ему остается либо сохранить лицо, согласившись на разумный выкуп. Либо раскатать нас, потеряв уйму народу.

- Так может тогда дать им еще возможность проявить себя, и щелкнуть по носу больнее. Не раскатает он нас. Сил не хватит.

- Нет, Гаврила. Не лучше. Везде нужна мера. Сейчас их потери еще не такие серьезные, чтобы нам договориться пусть о худом, но мире. А если отобьемся нанеся серьезные потери, то он вернется. Здесь же не вся его орда. Словом, я пошел.

Не сказать, что затея Михаила понравилась Гордею. Десятник провожал его недовольным взглядом. Но Романов сделал вид, что ничего не заметил. Когда же тот попытался увязаться за ним, молча одернул его укоризненным взглядом.

Слишком уж отдаляться от стены сотник не стал. Ни к чему это. Сотня метров, более чем достаточно. Сейчас его могут прикрыть как лучники, так и стрелометы, от которых не спастись даже закованному в броню рыцарю. В смысле, таковых пока нет. Но если бы были.

На противной стороне поняли все правильно и в его сторону направился одинокий всадник. Никаких сомнений в том, что это хан. Ну или куренной, смотря кто сюда припожаловал. Мало ли В чем уверен Романов. На самом деле это может быть кто угодно.

- Привет тебе, Тугоркан, - жизнерадостно встретил подъехавшего Михаил.

- Зачем ты убил моих людей и сжег мои машины, - тут же насел тот.

- Я думал, что защищаюсь от нападения неприятеля, великий хан. Откуда мне было знать, что ты просто проходишь мимо. Если бы ко мне прибыл гонец от тебя, то тогда, конечно я повел бы себя иначе. Как я могу загладить свою вину.

Ничего придет еще время, когда на подобную выходку, Михаил ответит огнем и мечом. Но сейчас сила не на его стороне. Зато у него в активе годы Тогоркана. Опыт, как и половое бессилие приходит с годами. Хану же уже хорошо за пятьдесят. Глупцы до таких лет на подобных высотах не доживают.

- За свою неосмотрительность ты уплатишь мне штраф в три сотни киевских гривен серебра.

Ого! Это почти полсотни кило. Не хилые у него запросы. Но такие деньги у Михаила есть. И лучше заплатить. Конечно он может и вернуться. Значит придется откупаться снова. Благо виды на поступления имеются. А вот бодаться с ним не с руки.

Как впрочем и сразу соглашаться. Поэтому начался торг как на базаре. В результате Романову удалось сбить пятьдесят гривен. На том и договорились. Пока.

Глава 18

Радикальное решение

Михаил не страдал наивностью и прекрасно понимал, коль скоро повадилась коза в огород, то ее уже не отвадишь. Он бы и не откупался, будь уверен в том, что сумеет отбиться без особых потерь. Но вот как раз этой-то уверенности и не было. Половцы не дети и им уже приходилось брать города на меч. Конечно кровью они умылись бы изрядно. Но погибшим оно как бы и без разницы, как не легче и угодившим в полон.

У пограничников всего лишь неполная сотня воинов, ребятня, да вчерашнее мужичье, с бабами. И тот случай с зарождающейся паникой был вовсе не единственным, который задушили на корню. Кто знает, что началось бы начнись штурм. Он помнил каково оно было в их слободе. Пока держали стены, все было нормально. Все бились как и положено. Но как только враг проник во внутрь, он, а вернее Зван, одним из первых вдруг осознал, что бой проигран и нужно спасаться. Кто-то конечно бился, но немалая часть ударилась в панику. Не воины, что тут сказать.

Поэтому вопрос с Тугорканом нужно решать радикально. Нет человека, нет проблем. Как-то так. Задача ясна. Остается понять, каким образом подступиться к ее решению. Поэтому, едва только воины великого хана ушли за горизонт, как Михаил уже был в седле и направился в стойбище к своему тестю. Ну и жену прихватил с собой. Пусть с матерью пообщается.

Вообще-то, по половецким обычаям вышедшая замуж дочь не должна появляться в отчем доме в течении года. Но в случае с Леной, на этот обычай можно не обращать внимания, потому как она теперь другой веры. А любящим родителям что. Была бы возможность обойти запрет, так они и рады стараться.

На подходе к зимовью, на них вышел конный разъезд из двух десятков воинов. Поначалу-то напряглись. Двенадцать всадников, с заводными лошадьми и явно не кочевники. Да их меньше. Только это ничего не значит. Бывает такое, что и втрое большего противника гоняют. Но как только поняли кто пожаловал, так молодые с веселым гиканьем и понеслись к стойбищу. За радостную весть полагается подарок. А о том, что в семье куренного все любили Алию знали все.

- Ну, рассказывай, Михаил, как твои дела? С чем пожаловал? - усадив гостя за стол, начал разговор Теракопа.

Мать подав обед увела дочь в дальний угол, откуда доносился их тихий щебет. Куренной время от времени бросал туда взгляды, с добродушной улыбкой. Сильно радоваться ему не пристало, но хорошо у мужика на душе, и особой причины скрывать это он не видит.

- Новость у меня одна. Тугоркан в гости захаживал.

- Тугоркан?

- Угу. При трех метательных машинах, и воинов прихватил больше тысячи. Пришлось сначала огрызнуться, а потом откупаться. Но не думаю, что он успокоится.

- Я предлагал тебе воинов, - тут же помрачнев, произнес куренной.

- Предлагал. Только им платить нужно. А я серебром по нужде не хожу. Сотня твоих воинов в год мне будет обходиться вдвое дороже, чем я отдал Тугоркану.

- Зато он трижды подумает прежде чем нападать на город, где находятся воины орды Белашкана.

- Вообще-то, я рассчитывал на наш союз и вашу поддержку.

- Ты забываешь о том, что договор касался на случай нападения русов. Половцы между собой не воюют, - отпивая легкий кумыс, все так же мрачно возразил Теракопа.

- И что, все всем довольны? Никому Тугоркан хвост не отдавил? Никто не желает его немного урезонить? А может кто-то хочет и сам стать великим ханом?

- К чему тебе это знать?

- К тому, что когда он заявится в следующий раз, я буду с ним биться до последней возможности. Он не удовлетворится прежним выкупом и захочет больше. А серебра у меня уже меньше, чем я отдал, и оно предназначено для другого. Мне уже будущей осенью нужно платить Белашкану и Ростиславу. А для этого запускать мастерские.

- Так может тогда все же я отправлю с тобой сотню воинов? Это будет хорошая защита.

- Не за защитой я к тебе пришел, Теракопа, а за помощью. Разве Белашкану понравится то, что великий хан наплевал на его интересы и пожаловал ко мне с оружием? Тугоркан боится, что дружба с русичами может усилить Белашкана. Ему не понравилось, что я женился на твоей дочери.

- Это не понравилось и моему хану.

- Не имеет значения. Белашкан это принял. Потому что твой курень входит в его орду. Великий же хан решил пойти дальше. Сначала хотел нас убить, по дороге домой. Потом пришел разорить Пограничное. Я понимаю, ты не можешь открыто выступить против него, и повести в бой своих людей. Но ты можешь помочь мне убить Тугоркана. Не смотри на меня так, Теракопа. Не я это начал. Похоже великий хан решил преподать урок остальным, чтобы в следующий раз думали, стоит ли принимать такие решения без его на то воли.

- Что тебе нужно от меня?

- Я и сам могу убить его. Но это будет сложно и долго. Мне нужен тот, кто согласится помочь изнутри. Тот, кому смерть хана будет выгодна.

- Я поговорю с Белашканом.

- А вот этого лучше не делать.

- Почему?

- Насколько я вижу он и сам желает стать великим ханом. А значит не станет торопиться мне помогать, но будет готовиться к тому чтобы подхватить власть. А это время, за которое Тугоркан может вернуться к Пограничному. Уверен, что Белашкан и без того станет великим ханом. Просто ему будет нелегко.

- Хм. Может ты и прав. Вот что, возвращайся домой, а я встречусь с одним кошевым из куреня Тугоркана. Если согласится, мы приедем к тебе.

- Я так понимаю, что если хан погибнет, то он займет его место.

- Он будет влиять на сына хана. А там, все в руках неба.

- Понятно. Если согласится, то ко мне приезжать не нужно. Лишнее это. Лучше отправь посыльного, а встретимся где-нибудь в чистом поле.

- Ты хитер, как лисица.

- Очень надеюсь, что так оно и есть. Потому что не хотелось бы перехитрить самого себя.

От тестя Михаил возвратился обнадеженным. Он не лукавил, когда говорил об убийстве великого хана. Но если получится найти союзника в стане Тугоркана, это реально многое упростит, значительно увеличив шансы на успех.

По возвращении его вновь захватили повседневные заботы. Слишком много повседневных задач требующих его личного вмешательства. И ничего-то с этим не поделать. Увы, но с кадрами пока был полный швах. В частности, в мастерской вовсю трудились над изготовлением второй пушки. И так как первую делал практически полностью он сам, то требовалось его непосредственное участие.

И так во многих вопросах. И тем не менее, он и не подумал останавливаться на достигнутом. Его захватила идея создания подзорной трубы. Отчего бы и нет. Вот он и сосредоточился на ее осуществлении. Даже измыслил станок для шлифовки линз.

К удивлению Романова он сразу же добился результата. Правда, не обошлось без пары ложек дегтя. Первая была в том, что четким изображение получалось только по центру. Чуть не половина же радиуса панорамы была размытой. Вспомнилось что-то такое о кольцах Ньютона, н-но… В школе нужно было лучше учиться. Всегда был уверен, что школьные предметы и физика в частности по большей степени ему в жизни не пригодятся. А оно вон как выходит. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Второй неприятностью оказалось перевернутая картинка. Припомнив что-то такое из курса школьной физики, Михаил изготовил еще одну линзу, идентичную окуляру. Укрепил все три на подставках и установив на столе, начал мудрить с фокусировкой. И ему все же удалось получить нормальное изображение. Ну как нормальное. Относительно конечно же. Потому как он попросту не представлял, что делать с мутью довольно широкой полосы по окружности.

Зафиксировав расстояние он собрал линзы в кожаный корпус. При этом изготовил классическую складную трубу. Впоследствии корпус все же лучше делать из железа. То же кровельное вполне подойдет.

Вооружившись прототипом он поднялся на надвратную башню, чтобы осмотреть окрестности. Ну что сказать, труба приближала очень хорошо. По ощущения эдак раз в десять. Получилось даже рассмотреть в деталях приближающегося к городу половецкого всадника. Хм. И похоже это посланник от тестя…

Лет тридцать. Вряд ли больше. Поджарый, подвижный, традиционно редкие усики и бородка. Глаза и без того узкие, а тут еще и смотрят с прищуром. Что он там себе думает, Михаилу невдомек. Как говорится, чужая душа потемки. Но уверен, что он сейчас пытается просчитать опустившегося напротив него русича. Как в прочем и сам Романов пытается понять с кем ему предстоит иметь дело.

Место для встречи Теракопа выбрал в глухом овраге. Глубокая и узкая расселина, где без труда укрылись, и несколько десятков лошадей, и чуть больше трех десятков человек. Расположились переговорщики под открытым небом, на расстеленных шкурах. Никакой необходимости ставить палатку. Все присутствующие привычны к походным условиям. И вот теперь изучающе рассматривают друг друга.

- Это Китан, первый кошевой из куреня Тугоркана. Михаил, муж моей дочери и сотник переяславского князя, - представил их Теракопа.

- Ты убил двоих воинов из моего аила, - сходу произнес новый знакомый.

- Когда по приказу Тугоркана воины гнались за нами после свадьбы? Или когда Тугоркан пришел разорить Пограничное? – и не подумав тушеваться, уточнил Романов.

- Теракопа, это правда, что ты хотел его череп, чтобы сделать из него кубок для пиров? – вместо ответа поинтересовался Китан.

- Правда.

- Это был бы достойный кубок.

- Знаю. Но я решил, что муж для моей Алии из него получится лучше.

- Хороший выбор, - не сводя внимательного взгляда с Михаила, одобрительно кивнул кошевой. – Как ты думаешь это сделать? – поинтересовался он у Михаила.

- У меня есть яд, который подействует только через несколько дней. Убивает медленно, будет похоже на болезнь.

- Византийское зелье?

- Именно.

Что поделать. Все есть яд, все есть лекарство, вопрос только в дозировке. Изучая лекарство, не изучить вопрос с ядами? Тем более, когда не нужно ничего заучивать, а оно само впечатывается в память раз и навсегда.

- Яд это плохо, - с кислой миной возразил Китан.

Ага. Не хочет вязаться с отравлением. Это ведь непременно повлечет за собой внутренние разборки. Ясно же, что посторонний зелье не подмешает. А излишне рисковать он не желает. Им движет не ненависть, а нормальное желание подняться вверх по иерархической лестнице.

- Я слышал ты превосходный лучник, и можешь попасть во всадника за сотни шагов, - после секундной заминки произнес кошевой.

- Конечно можно решить дело одним единственным выстрелом. Но не только ты слышал о том, что я хороший стрелок. А мне не хотелось бы увидеть под стенами Пограничного воинов жаждущих мести.

- И как тогда ты хочешь решить этот вопрос?