Пилигрим. Воевода

- Думай, Нестор. Думай. А еще, помни, что мы всегда найдем общий язык. И такой храм я просто так строить не стал бы.

- Я об этом помню. Ты оставишь мне это? – указал он на листы.

- Разумеется. Ты можешь оставить чертежи у себя. Только учти одну маленькую деталь. Никто другой не сможет воплотить это в камне.

- Откуда ты знаешь?

- А ты покажи архитекторам. Они непременно ткнут тебя сразу в несколько несуразиц, разрешить которые им не под силу.

- Тогда откуда тебе известно как справиться с этим?

- Был у меня один учитель. Не важно. Главное, что я даю тебе слово и сдержу его. Доброго вечера, святой отец.

Когда вернулся домой, уже стемнело. Анна встретила его недовольным взглядом, ткнув при этом пальцем в водяные часы. Угу. Научил пользоваться, теперь вот тыкает. Едва закончил ужинать, как в гости заявился Зосима.

- Квас будешь, - встретил его Михаил, указывая на стул за столом.

- Не откажусь, - присаживаясь, без энтузиазма ответил управляющий.

Наблюдавшая за этой сценой эконома, фыркнула, и скрылась на кухне. Но уже через минуту появилась с краюхой хлеба и кашей обильно сдобренной мясом. Поставила угощение перед гостем. А там и кувшинчик со столовым вином выставила. Знает, что управляющий к русским напиткам так и не привык, не то что остальные греки, что имели дело с пограничниками. Пить-то конечно пьет, но без удовольствия.

— Кхм. Спасибо Анна, — смутился Михаил по поводу собственной недогадливости.

— Я не голоден, — возразил было грек.

— Голоден конечно, — возразила экономка. — Весь день в бегах да в заботах. Ешь, Зосима, не гневи, а то полотенцем отхожу, как дитя малое.

— Она может, — кивая с самым серьезным видом поддержал ее Михаил.

— Я знаю, — вздохнув и подступаясь к ужину, а скорее еще и обеду, произнес управляющий.

- Ну, рассказывай, что стряслось? – отпивая квас и наблюдая за ужинающим управляющим, поинтересовался Михаил.

- Послание от императора прибыло. Он приказывает спешно сворачивать плавильный двор и всем перебираться в Константинополь.

- А от нас-то что требуется? – удивился Романов, отмечая для себя лишь то, что нужно бы поторопиться с выкупом Исидора.

- От вас ничего. Но лично мне приказано оставаться в Пограничном и вообще готовиться к отправке в Таматарху.

- И?

- Это ты настоял на этом? – утолив первый голод и откладывая ложку в сторону, задал вопрос Зосима.

- Да мне-то зачем? – вздернул бровь Михаил.

- Я помню сколько раз ты говорил, что не оказался бы от такого управляющего как я.

- Говорил. И повторю. Но я тут ни при чем. И вообще, по долгам мы рассчитались. Я не понимаю для чего он отправляет тебя с нами.

Вообще-то понимал. Не иначе как Комнин желает приглядывать за Романовым. А к чему морщить лоб в решении проблемы, если есть Зосима, который при пограничниках с самого начала. Ох Алексей, Алексей. Нельзя же так-то с людьми. Им это может и не понравиться. Нет. Зосиме это точно не понравится. Ну-у, когда он все узнает. Пока-то и не все жители Пограничного в курсе. Только воины.

- Значит, ты не просил? – уточнил управляющий.

- Нет.

- Понял. Пойду я.

- Куда направился? Успеешь еще в свою холостяцкую берлогу. Ешь, - тоном не терпящим возражений, произнесла Анна.

На вопросительный взгляд гостя, Михаил только развел руками, и взялся за кружку с квасом. Мол, я, не я, и хата не моя. Тому ничего не оставалось, кроме как завершить ужин. Вид Анны, с руками упертыми в бока, иной исход попросту не подразумевал.

Выпроводив Зосиму, подступился было к Анне, но вдова лишь игриво увернулась от его объятий.

- Не балуй, Михаил Федорович.

- Не понял. Не соскучилась? А я так чуть не каждую ночь поминал тебя.

- Так-таки и поминал. Ох и горазд же ты врать, Михаил Федорович, - хихикнула она. – Пойду я. Задержалась. Дети без догляда.

- Нешто старший не присмотрит, - вновь подступаясь к вдове, возразил парень.

- То-то и оно, что старший. Понимает уж поди все. Пойду я. После, Михаил Федорович.

- Хм. Ну доброй ночи, Анна.

Постоял эдаким истуканом посреди комнаты. Махнул на все рукой и пошел спать. А что еще прикажете делать. Можно конечно и за чертежами посидеть. Но, признаться, лениво. Вот на что иное, силенки еще сыскались бы. А на сидение за навощенными табличками… Да ну его в болото.

Глава 12

Обязательство

— Разве мы уже подходим к Корчеву? – с нескрываемым удивлением поинтересовался подошедший Зосима.

Михаил расположился на носу ладьи увлеченно играя с Гаврилой в нарды. Вернее в древнеримскую табулу. Правила практически идентичные, с незначительными отличиями, главным из которых были использование трех кубиков и ввод фишек на игровое поле извне. Но Романов быстро втянулся. Как впрочем и остальные пограничники. Неплохой вариант скоротать долгий зимний вечер, или вот, монотонный морской переход.

— С чего такой вопрос? – вздернул бровь Михаил.

— Мне казалось, что единственный пролив должен быть на подходе нему.

— Если направляться в Корчев, то так оно и есть.

— А разве мы направляемся не туда?

— Нет. Чего замер Гаврила. Бросай. Твой ход.

— Ты решил еще куда-то зайти?

— Я не пойду на Корчев и в Тавриду вообще.

— И куда же ты направишься?

— Киевский князь позволил мне поставить град на берегу Славутича, у рубежей с половцами, — делая ответный ход, пояснил Михаил.

— Ты решил предать императора и именно по этой причине отстал от флота?

— Я не могу предать того, кому не присягал. Если ты не забыл, то я наемник. А значит, честен с нанимателем ровно до той поры, пока он честен со мной. Алексей неоднократно нарушал условия нашего соглашения в угоду своей выгоде. Не вижу греха в том, чтобы ответить ему тем же. Комнину выгодно если я направлюсь в Тавриду. Мне поставить поселение в Переяславском княжестве. Вот и все.

— А как же пограничники? Они ведь давали присягу.

— Они присягали. Тут ты прав. Только при этом они не являются воинами, а значит и присяга их не действительна.

— Как это, — искренне удивился Зосима.

— По закону они приписные колоны. А значит либо должны отслужить господину тридцать лет, либо выплатить ему долг в обозначенном им размере. Долг пограничники выплатили сполна. Так что, по всем имперским законам они вольны поступать так, как посчитают нужным, — разведя руками, закончил Михаил.

Глянул на игровую доску. Потом на Гаврилу, погрозив ему пальцем. Тот в ответ пожал плечами, мол, сам виноват, нечего отвлекаться. Взял кости. Бросил. И улыбнулся зловеще потирая руки.

— Так не честно, сотник.

— Сам виноват. Теперь не ной, — возвращая свою фишку в игру, при этом выбивая две гавриловских, ответил он.

— И что будет со мной? – поинтересовался Зосима.

— А что тебе было приказано? Сопровождать меня и быть при мне управляющим? Так меня это устраивает. Что же до твоего господина, то отпишешь ему о моем своеволии. Купцы по Славутичу ходят постоянно. Так что, с кем отправить найдется. А то можешь и сам отправиться с ними. Деньги на дорогу я выдам. Как говорится, вольному воля.

— И ты не побоишься оставить подле себя человека преданного императору?

— Повторяю. Ни я, ни мои люди его не предавали. Просто нам не выгодно то, что он нам предложил, вот и все. А коли так, то и ты мне не помеха. Наоборот, такому помощнику как ты я буду только рад.

— Я не предам господина.

— И зря. Он спросил тебя, чего ты хочешь? Сказал на сколько отправляет тебя в далекую Таврию? Сколько продлится твоя служба на чужбине? Судя по тому, что ты решил жениться на Анне, тебя сослали до конца твоих дней. В чем твоя выгода?

— Я приносил ему клятву верности.

— Повторюсь. Тебе ничто не мешает оставаться верным своей клятве.

Зосима смерил Михаила взглядом, дернул щекой и направился на корму, туда где располагался вместе с Анной и детьми. Корабли были загружены под завязку, а потому теснота была невероятная. И в таком порядке путешествие длилось уже две недели.

Поначалу держались флота, отправленного императором. Но три дня назад, в дневном переходе отсюда Михаил организовал проблемы из-за которых его каравану пришлось отстать от флота. После чего он обозначил капитанам новый маршрут, с конечным пунктом в Олешье.

Торговцы было возмутились. Шутка сказать, но маршрут оказался гораздо короче изначального. Но когда поняли, что на оплате это никоим образом не скажется, сразу же успокоились. Хотя им все одно придется отправляться кому в Херсонес, кому в Таматарху. Не возвращаться же в Константинополь порожняком. А то, глядишь и в Олешье сумеют обзавестись грузом. Оно бы неплохо, только это маловероятно.

За прошедшие полгода Михаил успел приобрести еще три ладьи, новгородской и киевской постройки. А за одно модернизовать их парусное вооружение, осуществив свою задумку с гафелем и стакселями.

Среди бывших дружинников Романа, нашлись несколько человек, знакомых с кораблевождением. Так что обращаться за помощью к посторонним не пришлось. Не обошлось без эксцессов. Суеверные воины нипочем не желали рубить носовую фигуру. Пришлось настоять на своем, и самому браться за топор. А иначе бушприт не приладить.

Правда, пришлось пойти навстречу хмурым воинам нипочем не желавшим подниматься на борт корабля без оберега. Припомнив как в более поздние времена носовые фигуры устанавливали под бушпритами, он поступил так же. В результате воины приняли такую меру и все остались довольны.

И куда больше их устроило новое парусное вооружение. Да чего уж там. Они нарадоваться на него не могли. Ладья потеряла в скорости при попутном ветре. Но заметно выигрывала при боковом и уж совсем небывалое, могла двигаться при встречном.

Разумеется, не все так просто. Пришлось походить по морю приноравливаясь к новым парусам, изучая их характер и повадки на ходу. К тому же, ввиду зимнего времени на море частенько было неспокойно и это было связано с риском. Зато теперь, о веслах вспоминали только в безветрие.

— Михаил Федорович, это правда, что мы идем на Русь? – поинтересовалась подошедшая Анна.

В последний раз они были близки перед его отбытием в прошлогоднюю экспедицию. По его возвращении она его к себе так больше и не допустила. И причина выяснилась достаточно скоро. Оказывается Зосима стал оказывать ей робкие знаки внимания. Молодуха не растерялась, перейдя в атаку. Исподволь. Как это умеют делать только женщины. Но не оставив ему шансов. Сегодня она была не просто его женой, но и носила под сердцем его ребенка.

Огорчил ли Михаила этот факт? Да ничуть не бывало! Совсем даже наоборот, обрадовал. Во-первых, он всегда был искренне рад, когда налаживалась жизнь доверившихся ему людей. Каждый раз прямо камень с души. А во-вторых, он хотел заполучить Зосиму. Так, чтобы с потрохами. Ночная же кукушка, как известно чудеса творит. Главное, чтобы куковала правильно.

— Правда, Анна. Как и то, что я буду только рад, если Зосима останется при мне управляющим. Я не Комнин, засылать его невесть куда не стану и никогда не брошу.

— Я это знаю, — внимательно глядя ему в глаза, произнесла женщина.

— Было бы неплохо, если и он поверит в это.

— Он сказал, что ты будешь ставить град на границе с половцами.

— Правильно. Только он не знает, что у меня уже заключен с ними союз. Конечно это не значит, что нам теперь ничего не грозит. Но и в Таврии было бы ничуть не лучше. А еще безводье и невзлюбивший нас князь Олег.

— Я поняла, Михаил Федорович.

— Вот и ладно. Гаврила, хватит уже уши греть. Ты ходить будешь, — закончив разговор с женщиной, вновь обратился он к полусотнику.

— Так я уже. Твой ход.

— А. Ну, да.

Миновав пролив они вошли в лиман Славутича. При попутном ветре уже через пять часов перед ними предстали глинобитные стены Олешья. Что в общем-то и не удивительно, учитывая бедность округи лесом вообще и строительным в частности. В принципе, между деревом и глиной, Михаил отдал бы предпочтение последней. Да, боится влаги. Но ее можно сберечь с помощью той же штукатурки. Зато не поджечь и тараном не вдруг управишся.

Высаживаться Романов решил в стороне. Благо оговорено все было еще в прошлом году. К каравану конечно подошла ладья с дружинниками, а то как же. Но препятствий чинить не стали и пропустили беспошлинно. Только и того, что узнали кто прибыл.

Первым делом свели на берег живность. Намаялась скотина и лошади за время перехода. Вот интересно, как их перевозили в Америку? Это ведь не восемь сотен километров проделать, а в разы больше. Да через штили и штормы. Если Михаил не ошибается, то путешествие длилось пару месяцев, или даже больше. Жесть!

У Михаила существовала договоренность с Теракопой о том, что его воины сопроводят переселенцев до места. Однако, встречающих видно не было. Оно конечно, ничего удивительного. Ведь конкретный день оговорен не был. Условились по окончании ледохода, а тот закончился сравнительно недавно.

На дворе пятнадцатое апреля одна тысяча восемьдесят первого года. Земля только-только подсыхает после весенней распутицы. Словом, рано еще судить о том, сохранилась ли договоренность или все уже пошло прахом.

Вообще-то, не хотелось бы. Потому что в этом случае придется избавляться от всего скота и отправляться дальше на кораблях. Да еще и прикупить суда в Олешье. К сожалению в трюмах закупленных ладей все имущество переселенцев не уместится. Как и сами люди.

Организовав высадку и убедившись, что все идет как надо, Михаил отправился в город. Мало ли какие имелись договоренности и распоряжения великого князя. Неприлично прибыв в гости, не выказать уважение хозяину. Опять же, скотина и лошади пограничников топчут местный луг, едва начавший покрываться свежей травой.

Князь встретил его радушно. Признаться, Романов сильно удивился бы, если бы случилось обратное. И тут дело вовсе не в полученном им приказе. Михаил и не думал жадничать. Ему добрые отношения с местной знатью совсем не помешают. Ведь он собирается торговать, а значит, Олешья ему не миновать. Поэтому явился он в гости с щедрым подарком. Собственноручно выкованными мечом и ножом испанской стали. Подарок достойный князя. И тот его оценил.

Как водится, по случаю прибытия гостя закатили пир горой. Хотя, Михаил подозревал, что подобные пиршества тут скорее за правило, чем исключение. Так сказать, стандартная вечерняя трапеза дружины…

Половцы появились на четвертый день. К этому времени животные уже полностью оправились. А то состояние многих было таким, что проскальзывали мысли о забое. Но ничего. Поднялись. И начали пастись. Что не могло не радовать. И уж тем более на фоне прибытия союзников.