Младший сын 2

А ведь их хвалёная система электронного документооборота не идеальна. Приедь не тот человек по бумажному предписанию, это будет явный подлог. А в случае электронного документа – ну подумаешь, компьютер не то написал. Вроде как и конкретного человека не обвинишь, ибо некого.

В суд поехали в салоне четырнадцатиместного мобиля полисменов. Я, видимо, вопросительно смотрел на крепления для оружия по бортам, и местный капитан неверно истолковал моё любопытство, решив покрасоваться перед Лолой:

– На сопровождение одного кадета из Корпуса, как было в команде, двух таких сержантов или меня более чем достаточно, – снисходительно обратился он ко мне, хотя я его ни о чём не спрашивал.

Ну-ну. Не буду спорить. Начать с того, что мой непрезентабельный с виду планшет спокойно едет у меня на животе.

* * *

В этом здании суда лично я уже был, что и говорю Лоле на туркане. Однако, в этот раз нас проводят не в залы заседаний, а куда-то на один из верхних этажей, где по обеим сторонам длинного коридора расположены кабинеты со стеклянными стенами и дверями.

– Чтоб всё было прозрачно! – весело комментирует капитан, ни к кому не обращаясь.

Я не знаю, как выглядят местные процедуры, но то что Ирму отправили сюда без сопровождения преподавателей Корпуса, лично мне не понятно. Они что, вообще не отвечают за безопасность кадетов? Или такой случай – рядовой для них? Надо будет расспросить Лолу о местных реалиях. У нас бы… Впрочем, что толку об этом думать.

Нас троих заводят в один из кабинетов и предлагают располагаться за столом. Буквально через десять минут приходит женщина лет сорока, в судейской мантии и занимает место во главе стола:

– С чем пожаловали? – она обращается сразу к капитану, полностью игнорируя нас.

– Четыре вопроса, – недовольно отвечает капитан…

После перечисления им целей нашего визита, женщина задумчиво барабанит пальцами по столу и поворачивается ко мне:

– Решения суда, подписанное Кнопкой, с собой?

Молча достаю из нагрудного кармана бумажку и протягиваю ей.

– Оригинал, – автоматически кивает она. – Почему не копия?

– Дочитайте до конца, – предлагаю. – Я у вас ненадолго, документов нет. Эта бумажка мне служит и вместо идентификатора. Если будет копия, совсем не тот эффект.

– Логично… – углубляется в чтение судья (или кто она тут). – Так. – Она какое-то время продолжает барабанить пальцами по столу, потом обращается к Лоле. – Мы можем поговорить с вами наедине? Пусть остальные с капитаном подождут в коридоре?

– Я не выйду, – аккуратно обозначаюсь с другого края стола. – У меня к вам масса личных вопросов, и я не планирую их делегировать.

– Ожидаемо, – короткий кивок в исполнении судьи. – Тогда пусть девочка посидит снаружи?

Ирма хмыкает, поднимается и выходит. Следом за ней с явным облегчением комнату покидает и капитан.

– Давайте разговаривать, как взрослые люди, – женщина формально обращается во множественном числе, но смотрит только на Лолу. – Будьте добры ваш ID.

Лола что-то набирает на комме и протягивает его экраном к сканнеру в руке судьи. Та смотрит в монитор, затем ухмыляется и снова поворачивается к Лоле:

– Ну мне знакома ваша фамилия, и я прекрасно понимаю, откуда дует ветер. Один вопрос. Личный. А ЗАЧЕМ ВЫ В ЭТО ДЕЛО ВТЯГИВАЕТЕ МЕНЯ?!

Кажется, тут в разговор надо вступать кому-то мужского пола. По крайней мере, по нашим понятиям.

– Мы здесь с целью ровного и беспристрастного разбирательства, – придерживаю Лолу за руку и отвечаю вместо неё. – И какой именно судья выйдет к нам, мы понятия не имели до вашего появления. Лично я вообще рассчитывал повторно встретиться с Кнопкой. «Один для всех закон» в его исполнении мне, по личному опыту, понравился гораздо больше, чем тот подход, который наблюдаю вот прямо сейчас.

Женщина-судья тяжело вздыхает, тяжело глядя на меня. Вопросительно смотрю навстречу, не отводя глаз.

– Мальчик, ты хочешь общаться таким образом? Ну давай поговорим. – Она сдвигает бумаги, лежащие между нами, в сторону. – Кнопка может себе позволить какую угодно позицию. Но я не Кнопка. И давай я тебе скажу, что лично я вижу в этом деле. Есть фамилии пострадавших парней…

– Девушка пострадала первой.

– …не перебивай, пожалуйста. Есть фамилии пострадавших парней. Тебе, как иностранцу, который у нас «ненадолго», они ничего не скажут. Твоей спутнице, – кивок на Лолу, – видимо, тоже. Но лично мне две фамилии из четырёх кое-что говорят. И я тебе скажу, что будет дальше. Родители парней вывернут всех на изнанку, и выгораживать своих детей будут любой ценой.

– Как насчёт одного закона на всех, женщина? – напоминаю сакраментальную фразу судьи Кнопки.

– Какая непосредственность, – бормочет она в стол. Затем поднимает глаза на меня. – Ну давай по происшествию. Девочка в итоге была изнасилована? По факту? Да или нет?

– Нет. Я успел вмешаться вовремя.

– А как ты будешь доказывать, что парни собирались довести начатое до конца? – она как-то странно смотрит на меня.

– Что вы имеете ввиду? – я правда сейчас её не понимаю.

– Родители скажут, что они не собирались доводить дело до конца, – буднично отвечает женщина, откидываясь на спинку кресла и закидывая ногу на ногу. – А сами кадеты подтвердят. Раздели – да. Травмы нанесли – да. Но «мальчики в жизни бы не сделали того, в чём их обвиняют!» – Она явно изображает что-то, понятное только ей и Лоле, поскольку смотрит в этот момент на Лолу. – После общения с хорошими адвокатами, а адвокаты у этих семей будут в порядке, поверьте… так вот, кадеты скажут, что вам всем показалось. Что это была просто жестокая, глупая, опасная, но ш у т к а. Никак не намерение на реальное действие.

– В моей стране такое намерение приравнивается к самому действию, – говорю чистую правду. – У нас, в случае, когда демонстрируется очевидное намерение, судебная система считает его равным действию. Возможно, вы слышали такое слово, «Шариат».

– А зачем ты мне это говоришь? – деланно удивляется судья. – Ну пойди подай в суд по ту сторону Статуса? – затем продолжает нормальным тоном. – У нас различные правовые системы. Я делаю оч-ч-чень большие поправки на твою нестандартную личность, но поверь: по вашим законам мы действовать не будем. И не обязаны, согласен?

– Да. – Вынужден признать очевидное.

– Ну слава яйцам, – говорит совсем неподобающую ситуации вещь (как по мне) женщина-судья. – Не может быть… неужели что-то в лесу сдохло… И ещё. Мальчик, ты не учитываешь, что в нашем государстве, при определённых обстоятельствах, самый независимый суд может оч-ч-чень даже по-разному относиться к двум совсем одинаковым мальчикам. Именно что на основании неафишируемых и недекларируемых причин, которые ты, будучи иностранцем, ещё и оттуда!.. даже не поймёшь и не расшифруешь. Не то что не сумеешь предпринять контр-шаги.

– Судья Кнопка в этом самом здании говорил, что закон один для всех. И говорил это лично мне.

– Давай о Кнопке, – покладисто кивает судья. – Кнопка славится именно что своей объективностью, он действительно монстр, в хорошем смысле; но что из этого?! – на меня снова смотрят, как на дурачка.

– Не понял.

– Кнопка разбираться будет исключительно в рамках существующей системы прецедентов и правовых норм. Он не сможет, даже в случае наличия каких-то личных неучтённых симпатий, – насмешливый взгляд в мою сторону, – подменить Закон своими желаниями. Даже самыми благими.

– Или то, что он будет считать относящимся к делу Законом, – автоматически роняет Лола, глядя сквозь стол и постукивая носком туфли по паркету.

– Точно, – щелкает пальцами в воздухе судья. – Перевожу для иностранцев, – взгляд на меня. – Не случившееся преступление, я сейчас об этом вашем изнасиловании, будет вынужденно объявлено Кнопкой незапланированным. И обвинение сведётся лишь к жёсткому хулиганству. Да, парням впаяют по нескольку суток карцера по линии военной полиции. Да, они заплатят какой-то штраф. Но, – судья поднимает вверх указательный палец. – В ответ, со стороны семей кадетов лично в твой адрес полетят обвинения в покушении на убийство. Четырёх человек. И вот тут уже фактического материала будет намного больше, чем в случае гипотетического изнасилования в будущем, намерение которого у вашей стороны доказать не получится. Просто потому, что будущее недоказуемо, разжёвываю специально для гостей с той стороны Статуса, – судья спокойно и насмешливо смотрит на меня.

– Я об этом даже не подумала по запарке, – признаётся Лола судье, также закидывая ногу на ногу. – Получится, у той стороны реальные ранения, с угрозой для жизни; но всё это – против их недоказуемого покушения на изнасилование, которое невозможно будет доказать.

– В рамках вашего закона, – бормочу на местном языке, не выдержав. – Страна рабов…

– Он у тебя всегда такой тугой? – для судьи, кажется, я вообще не существую, как самостоятельное лицо. Поскольку она, игнорируя меня, смотрит только на Лолу.

– Я живу по своим законам. Ваша юрисдикция – пыль под ногами. Статус – договор двусторонний. Если что, моя сторона будет защищать Статус, где понадобится. Любой ценой. – Спокойно смотрю на судью, потому что бывают моменты, в которые назад делать нельзя ни единого шагу. – Не взирая на любые последствия этого для меня лично.

Та тягуче и как-то оценивающе смотрит на меня. Затем медленно кивает:

– Да. И это – серьёзное сдерживающее обстоятельство. Которое лично я учитываю в первую очередь. Заметь, я даже не говорю, что оно ничего не значит. В условиях нашей Системы сдержек и противовесов, это будет вполне себе потенциальный аргумент для того, чтоб из суда против пострадавших кадетов лично тебе выйти с ничейным счётом. Но поверь. Судебные коллизии бывают оч-ч-чень разными. Особенно когда в процесс заряжены ресурсы такой семьи, как у пострадавших. Знаешь, компьютерные сбои и ошибки человеческого фактора могут иметь место. – Судья насмешливо смотрит нам меня. – Сказать тебе, кому будет выгодна одна-единственная ошибка в твой адрес? И что может быть её результатом для конкретной личности? – Она пытается что-то сказать мне многозначительным взглядом, ничего при этом не говоря словами.

– Если Аллах со мной, мне всё равно, кто будет против меня. – Отвечаю стандартной формулой. – У меня не так много осталось, чтоб спускать в унитаз это немногое. Ты же не думаешь, женщина, что человек с моей фамилией запятнает себя недостойным вилянием там, где надо чётко стоять за правду?

– К сожалению, твоя фамилия здесь никому и ни о чём не говорит, – после глубокого вдоха отвечает женщина. – И я сейчас изо всех сил стараюсь… ай, ладно, – она снов поворачивается к Лоле. – Ну скажи ты ему, а?.. зачем ехать на зелёный свет, когда ты видишь самосвал, пересекающий твой путь на красный?! Твои права потом будут кому-то интересны?..

– Бахыт, пожалуйста, помолчи. – Лола накрывает мою ладонь своей.

И против этого аргумента я не нахожу, что возразить.

– Ваше предложение? – Лола смотрит на судью.

– Первое. Никакой попытки изнасилования не было. – Спокойно отвечает та. – Доказать всё равно не сможете. В обмен, лично я решу вопрос с семьями кадетов, чтоб не было подано встречного иска о покушении на убийство четверых. Предложение делаю официально, в рамках процедуры досудебного урегулирования встречных претензий.

– Ваш закон позволяет досудебное урегулирование в случае особо тяжких преступлений против несовершеннолетних? Или их неудавшихся попыток? – надеюсь, у меня получается изобразить в этом месте иронию.

– Да. – Коротко роняет судья, даже не поворачиваясь в мою сторону. – Поговори с девочкой? – добавляет она в сторону Лолы.

Лола выходит в коридор за Ирмой, которая выглядит спокойнее и увереннее всех нас, вместе взятых. Судья коротко обрисовывает Ирме ситуацию, её изредка перебивает комментариями Лола. Ирма в итоге только хмыкает:

– Без проблем. Я с самого начала не сильно верила в то, что это чем-то закончится. Если в обмен гарантируете снятие встречных обвинений против него, – она кивает нам меня, выжидающе глядя на судью.

– Гарантирую, – твёрдо говорит судья. – В рамках процедуры. Я знаю, с кем из юристов той семьи заключать соглашение. Я, конечно, не Кнопка, – язвительный взгляд в мой адрес, – но я здесь тоже не первый год. Давайте это оформим, как полагается.

– Что насчёт трёх преступных бездействий Государства? – напоминает Лола.

– Сколько угодно, – фыркает судья. – Ваше святое конституционное право. И в адрес безопасности, и в адрес воспитателя, и в адрес колледжа. И вот тут, – снова многозначительный взгляд на меня, – вполне есть смысл запросить назначение Кнопки на процесс. Тут его объективность будет трудно переоценить…

* * *

Когда покидаем кабинет судьи, капитана военной полиции снаружи не обнаруживается.

– Видимо, судья ему отписала открепление в Системе, – отвечает Лола на мой немой вопрос. – Он на комм получил и свалил.

– Понять бы, что дальше делать, – всё, что могу сказать. – В свете такой «справедливости».

– Да чего вы паритесь! – Ирма вклинивается между нами с Лолой и берёт нас обоих под руки. – Ну да, было дело… но что теперь, всю жизнь голову пеплом посыпать? Ну, походишь со мной на занятия какое-то время, – беззаботно говорит она мне. – Всё равно тебе ж тут какое-то время ещё находиться? А там что-нибудь да образуется, – легкомысленно фыркает она.

– Ну да, или хан, или я, или ишак, – поддаюсь её настроению и тоже насмешливо хмыкаю. Правда, подстрочника никто не понимает, а пояснять лень.

– Точно, – абсолютно таким же беззаботным тоном к Ирме присоединяется Лола. – Куда бы сейчас зайти поесть? Я что-то проголодалась за всеми этими пертурбациями…

А я даже не нахожу в себе потенциала сейчас спорить с ними обеими. Тем более что конструктивного мне сказать нечего.

Глава 3

– Какая хитрая девочка, – глядя на Ирму, задумчиво произносит Лола, когда мы выходим из здания суда.

Затем убирает руку Ирмы со своей, обходит нас по дуге и берёт меня под руку со второй стороны.

– Да я без задних мыслей, веришь, – отмахивается Ирма. – Никакую подоплёку не имела ввиду.

– А оно так обычно и начинается, – всё так же задумчиво говорит Лола. – Безо всякой подоплёки и задних мыслей.

– Э-э-э, народ! – вынужденно подаю голос я. – Давайте без ссор! Ещё и на самом стартовом этапе…

– Вопрос номер один. Как в Илийском Орле выглядит брак с четырьмя жёнами? – раздаётся со стороны Ирмы.

– Отвечать тебе, – а это уже со стороны Лолы. – А я тоже заодно послушаю…

– Да это вообще ни разу не секрет, но давайте вначале определимся, куда пойдём?! Ты же есть хотела?! – удивлённо смотрю на Лолу, которая куда-то уверенно шагает по прямой, хотя мы ни о чём ещё не договорились.

– А в это время не так много открытых мест, – двигает бровью она. – Только на Бульвар. Всё нормальное круглосуточное там. А тебе ж ещё и без свинины надо?

Молча киваю.

– О, а я и забыла! А где вы такое искать будете? – прорезается Ирма. – Лола, а ты тоже свинину не ешь?

– Тоже, – кивает Лола. – И ты не будешь. Если с нами будешь.

– Гхм. Не скажу, что прямо потеря, но интересно было бы услышать ваше обоснование, – осторожно интересуется Ирма сбавляя градус эйфории в голосе.

– Ну, я не то чтоб из-за канона, – тут же признаётся Лола. – У меня просто бабуля свинину не ест, вот она да-а, она принципиально. Но вместо свинины, мы знаем где брать нормальную баранину. Если брать правильно, то оно даже вкуснее. Ну-у, или, по крайней мере, ничуть не хуже, – поправляется Лола.

– А ты откуда знаешь? – Тут же ловит её на слове Ирма. – Если ты свинину не ешь?

– Я не ем, зато мама ест, папа тоже ест, – поднимает брови Лола. – Они в столице живут, у нас только наездами. Вот там у себя они питаются всем подряд. А когда приезжают к нам, бабуля же кормит только бараниной, вот отец и сравнивает. Говорит, ничуть не хуже.

– Вот я бы удивилась, если бы твой отец, да при твоей матери, у твоей бабушки дома в лоб рубанул: «Мама, извини, не могу носить в себе! Твоя баранина – такое ГЭ в сравнении со свининой!» – веселится Ирма со своей стороны, старательно перешагивающая через трещинки на асфальте.

– Хм, пожалуй. – Рассудительно кивает Лола, обдумав услышанное в течение пары секунд. – Но есть тонкость. Это при бабуле он бы не сказал. А когда мы втроём, я с матерью и он, кого стесняться? Тем более, наедине даже мать признаёт, что бабулина баранина на вкус богаче и лучше. Просто маман её готовить не умеет.

– У вас в столице её просто взять негде, – бормочу себе под нос. – Нормальную. Ты в сети глядела? У вас же там «в стойле» растят, не пасут, потому что негде. И породы на карте в районе вашей столицы видела? Очевидно же, что в ржавом и дырявом казане хороший плов не приготовить.

Ирма беззаботно шагает, глядя перед собой, а Лола впивается в меня взглядом прямо на ходу:

– Не поняла. А ТЫ ОТКУДА ЗНАЕШЬ?!

В её голосе звучит столько удивления, что я встречно удивляюсь в ответ:

– Шутишь?! А экономические карты в сети зачем?.. А карта животноводства по регионам?.. у вас же это всё в открытом доступе! Да оно вообще везде в открытом доступе. У вас же тоже есть министерство сельского хозяйства! Правда, у вас оно спаренное с министерством пищевой промышленности, но все карты и доступные данные же в очень доступной форме даны. Даже я сразу разобрался…

– И ты это всё полез сам изучать? – не унимается Лола под хихиканье со стороны Ирмы. – По собственной воле?

– Ну да, – пожимаю плечами. – А кто б меня заставлял?

– А З А Ч Е М? – Лола вопросительно наклоняет голову к плечу, сводя брови вместе.

– Ну так интересно же! А что делать-то?! В нашу сеть отсюда доступа пока нет; книг – музыки – видео, соответственно, тоже, – разжёвываю с моей точки зрения очевидное. – Поболтать не с кем, до последнего времени, – тут же поправляюсь на ходу. – Чем заниматься, когда не работаю? Какую-нибудь тупость читать?