— Понятно, — сказал он. — А почему вы думаете, что справитесь? Безусловно, в академическом мире вы проявили себя более чем хорошо. Первый в своем выпуске по философии, политологии и экономике. Затем — степень магистра по экономике развития. Прекрасные рекомендации от декана факультета русистики. Но это все же не совсем наш профиль.

— Я справлюсь. — На секунду я задумался, пытаясь облечь в слова то, в чем с неохотой признавался самому себе, не говоря уж о других. Но я знал одно: если я хочу получить эту работу, то должен убедить Рикарду. — Я люблю русскую литературу. Люблю читать ее, люблю ее преподавать. Но с тех пор как мои сверстники закончили Оксфорд, они уже успели сколотить себе кругленькие состояния, работая в Сити. Они не умнее меня. И никто из них не родился бизнесменом. Наверное, я хочу доказать себе, что могу добиться того же. Я умею работать, быстро учусь. Я разберусь, что к чему.

— Вы трудоголик? — поинтересовался он.

Я улыбнулся:

— Лентяй.

Рикарду ухмыльнулся:

— Джейми сказал, что вы самый умный человек из всех, кого он знает. А его оценкам я доверяю.

Он ждал моей реакции. И не дождался. У меня, к счастью, хватило ума промолчать. Молодчина Джейми, подумал я. Он всегда был склонен к преувеличениям, но сейчас обижаться грех.

— И еще один любопытный момент, — продолжил Рикарду. — Как сочетаются ваши моральные принципы с желанием влиться в финансовые ряды? Мне почему-то кажется, что на занятиях по экономике развития вас вряд ли учили тому, что международный капитал и есть спаситель третьего мира.

— Верно. — Я улыбнулся. — Тогда мои экономические идеи были вполне социалистическими. Но я прожил два года в России, советская система обрушилась на моих глазах. Я своими глазами увидел, в какой бардак может превратить экономику государственное планирование.

— И поверили в свободный рынок?

Я покачал головой.

— Нет. Я, пожалуй, не верю ни в одну экономическую систему. Мир переполнен страданием. И я прочитал слишком много русских романов, чтобы не понимать, что с этим ничего не поделать. Так было, так есть и так будет. Всегда.

— Думаю, вы неправы. — Рикарду заглянул мне в глаза. — Пример — Южная Америка. Восьмидесятые годы — десятилетие нищеты и полной безнадежности. Континент сделал гигантский шаг назад. Почему? Потому что ему до смерти стало не хватать международных капиталов. Конечно, само по себе это было результатом глупости банкиров, в семидесятые раздававших кредиты направо и налево. И коррумпированных политиков, эти кредиты прикарманивавших. Однако сейчас перспективы куда лучше. Иностранные капиталы снова потекли в регион, и не в последнюю очередь благодаря нам. Но на этот раз деньги тратятся на то, что будет приносить реальную отдачу. Заводы, дороги, образование. Это изменит к лучшему жизнь миллионов. И я горжусь тем, что мы тоже внесли свой вклад в этот процесс.

— Надеюсь, что так оно и есть, — проговорил я, не в силах скрыть сомнение.

— Похоже, я вас не убедил. — Рикарду откинулся назад и улыбнулся. — Ну что ж, немножко трезвости в нашем бизнесе никогда не повредит.

Он умолк и достал новую сигарету, не сводя с меня глаз. Его глаза были темно-голубыми, что резко контрастировало с густыми черными волосами и загорелой кожей. В них чувствовался властный, проницательный ум, но в то же время они излучали симпатию, а не угрозу. «Иди к нам, — словно манили они. — С нами ты в безопасности». Я был знаком с Рикарду Россом всего лишь четверть часа, но мне уже было трудно ему сопротивляться. Теперь понятно, почему Джейми так восторженно о нем отзывался.

Я сидел молча, позволяя ему оценить услышанное.

Он не заставил себя долго ждать.

— Хорошо, посидите минутку здесь. Мне нужно переговорить с людьми.

Он оставил меня в комнате для заседаний и вернулся к своему столу. Я смотрел, как он вызывает тех, с кем мне сегодня уже довелось пересечься. Педру Хаттори, высокий холеный аргентинец; американка, возглавлявшая исследовательский отдел; трейдер-кокни, комиссионер-мексиканец, француз, чьей должности я не помнил. Наконец я увидел светлые волосы и широкие плечи Джейми, стоявшего ко мне спиной. Да, он сослужил мне добрую службу.

Следующие три минуты показались вечностью, но в конце концов все разошлись. Рикарду вошел в комнату и протянул мне руку:

— Добро пожаловать на борт.

На мгновение я заколебался. Не слишком ли я поторопился? Действительно ли хочу изменить свою жизнь, продав душу Сити?

Тридцать тысяч в год, а со временем, может, и больше — или ничего?

Я вспомнил о письме, присланном мне на этой неделе Норрисом из строительной компании. Если в течение тридцати дней я не выплачу задолженность по ипотеке, у меня просто отберут квартиру.

Выбор напрашивался сам собой. Я пожал протянутую руку:

— Спасибо.

— Значит, увидимся в понедельник, в семь утра.

— Отлично, — я направился к двери.

— Да, еще один момент…

Я обернулся. Рикарду смотрел на мой костюм. Польский. Стопроцентный полиэстер. Я старался не надевать его без крайней нужды.

— Сколько у вас костюмов?

— Э-э… Один.

Он достал из кармана чековую книжку, раскрыл ее и что-то написал в ней своей изящной тонкой авторучкой. Потом оторвал листок и протянул мне.

— Купите себе приличный костюм. Деньги вернете, когда сможете.

Я машинально сунул чек в карман, и Рикарду проводил меня до лифта. Проходя через операционный зал, я встретился глазами с Джейми. Он расплылся в улыбке.

Пока лифт спускался на сорок этажей, я достал чек и рассмотрел его. Размером больше обычного, с замысловатым зеленым узором, он был выписан на личный счет Рикарду в банке, о котором я никогда не слышал. Черные чернила, элегантный почерк. «Выдать Николасу Эллиоту пять тысяч фунтов».

— Мои поздравления, Ник!

Огромные светло-карие глаза Кейт улыбались. Она сделала глоток шампанского. Сегодня Кейт и Джейми пришли ко мне в гости отпраздновать победу.

— Поздравлять нужно не меня, а твоего мужа. Ты даже не представляешь, какие байки он наплел Рикарду.

— Это я умею, — Джейми сверкнул белозубой улыбкой. — Но, по правде говоря, я знал, что делал. Рикарду искал такого человека, как ты. И я знаю, что ты не подведешь. — Он рассмеялся. — Уж постарайся. Иначе искать новую работу придется не тебе одному.

— И все-таки спасибо.

— Здорово будет снова поработать вместе. Как на семинарах Хеммингза — помнишь?

— Еще бы. Ради блага компании хочется верить, что ты разбираешься в рынках лучше, чем в работах Платона.

— Та же бодяга. Тени на стене пещеры. Сам скоро убедишься.

Мы с Джейми подружились еще на первом курсе, на семинарах в Оксфорде. Мы были очень разными. В отличие от меня Джейми окунулся в университетскую жизнь с головой. Бесконечные развлечения: регби, попойки, интеллектуальные посиделки, вульгарные вечеринки, демонстративная пресыщенность. Одно, впрочем, он делал с завидным постоянством — ухлестывал за юбками. Благо с его внешностью успех ему был обеспечен: сияющие голубые глаза и широкая дружелюбная улыбка, в общем, свой парень. Я следовал за ним на некотором расстоянии, осторожно лавируя во всем этом сумбуре. С женщинами мне везло меньше, чем ему. Я был высок, темноволос, неприметен и немножко робок. Но вместе нам было здорово. После университета наша дружба еще более окрепла.

— Поверить не могу, что ты станешь банкиром! — воскликнула Кейт. — Особенно после всех нравоучений, которыми ты кормил Джейми.

— Могу тебя понять. Ужасно, правда?

— А когда ты купишь БМВ? Тебе, кстати, нужен еще и мобильник. И подтяжки.

— Не так быстро, Кейт, всему свое время, — сказал Джейми. — Ник, у тебя есть трусы в полоску?

— У Рикарду полосатые трусы?! — спросила Кейт.

— Откуда я знаю?

— Ну, я просто подумала, что раз вы там все так спаяны…

— Нет уж, я как-нибудь обойдусь бельишком попроще, — сказал я.

Мы выпили еще шампанского. Я был в прекрасном настроении и все больше убеждался в правильности выбранного решения.

— А что ты скажешь о нашем маркетмейкере? — спросил Джейми.

— Маркетмейкере? Кто это? Рикарду?

— Да, это его прозвище. Еще с тех времен, когда он был единственным человеком в мире, занятым созданием рынка на латиноамериканских долгах. Теперь только ленивый не торгует этими облигациями. Но именно Рикарду превратил рынок в то, чем он стал сейчас.

— Он производит впечатление, что есть, то есть. Но я ожидал чего-то в этом роде. Меня удивило другое: его доступность. То есть я не хочу сказать, что он обычный ординарный тип, нет. Но ко мне он отнесся очень по-человечески.

— Что же здесь странного? — спросила Кейт.

— Не знаю. Наверное, думал, что такой магнат будет разговаривать со мной, как с микробом. Обычно он имеет дело с главами государств, а не с безработными гуманитариями.

— Секрет его обаяния отчасти и в этом, — сказал Джейми. — Кем бы ты ни был, ты чувствуешь, что он относится к тебе по-особому, всерьез. Будь ты мексиканский министр финансов или разносчик кофе.

— Во всяком случае, теперь ты сохранишь квартиру, — Кейт обвела взглядом маленькую гостиную. Здесь было мило и уютно, окна выходили в небольшой сад у дома. Но все равно, она была крошечной. Да и вся моя квартира была крошечной. Даже книги положить было некуда, не говоря уж о том, чтобы здесь поместились еще и люди. Не пойму, как нам с Джоанной удалось ухлопать такие дикие деньги на такое микроскопическое жилище. Конечно, место было прекрасным, всего в паре минут от Примроуз-Хилл, в северном Лондоне. Даже спустя шесть лет рынок так и не поднялся до цен, существовавших во время покупки нашей квартиры. Я сомневался, что они вообще когда-нибудь вырастут до того же уровня.

— Да, это радует, — сказал я. — Я привык жить здесь. Жалко отдавать квартиру кооперативу.

Теперь я сгорал от нетерпения как можно быстрее написать мистеру Норрису о том, что фортуна наконец-то повернулась ко мне лицом.

— Джоанна на финансиста, пожалуй, не тянула, но вкус у нее был, — вмешался Джейми.

— Негодяйка она, — отрезала Кейт. — И с тобой, Ник, обращалась просто бессовестно. Как она повесила на тебя все эти траты!

Я улыбнулся. Тема Джоанны заводила Кейт с полоборота. Пожалуй, мне это было даже приятно. Мои отношения с женой выдержали двухлетнее испытание разлукой, пока я жил в России, и, когда вернулся, мы решили купить жилье. Джоанна, проработавшая два года в коммерческом банке, была финансовым мозгом всей этой затеи. Она же нашла и квартиру. Когда спустя три года мы расстались и Джоанна улетела в Нью-Йорк со своим американцем, инвестиционным банкиром, она оставила мне свою половину недвижимости, да еще и мебель в придачу, в обмен на мои обязательства по выплате ипотеки. Тогда мне казалось, что я остался в выигрыше, тем более что начальный взнос сделала она. Однако очень скоро выяснилось, что моей зарплаты на выплаты явно не хватает. Точнее, не хватало до сегодняшнего дня.

Кейт поежилась.

— Ну и холодрыга у тебя. Ты можешь включить отопление?

— А зачем? Старушка этажом выше разогревает свою квартиру до двадцати пяти градусов. Часть тепла стекает сюда, вниз.

— Теплый воздух обычно поднимается вверх, — язвительно заметил Джейми.

Кейт смущенно умолкла. Это нередко происходило с моими благополучными друзьями. Платить по счетам для них было просто тратой времени, а не финансовой проблемой, которую удается разве что отсрочить, но уж никак не решить. Внезапно она повеселела:

— Да ладно тебе. Еще немного и заживешь как в тропиках.

Я промолчал. Бойлер сломался еще в феврале. Для горячей воды его еще хватало, но отопление он уже не тянул. Ремонт обошелся бы в восемьсот фунтов. Зима была холодной, да и наступившая весна тоже кусалась. Но Кейт права: теперь я мог купить новый бойлер. И избавиться от непросыхающих подтеков на кухне. И может быть, даже купить себе новые туфли.

Джейми словно читал мои мысли.

— Жизнь начинает меняться к лучшему, — сказал он.

— На это я и рассчитывал.

— Но работа в Dekker не сахар. Я не говорю, что Рикарду потребует от тебя все двадцать четыре часа. Его устроит и та часть суток, которая остается от сна.

Кейт фыркнула.

Я посмотрел на нее, догадываясь, что она имела в виду. Я живу один. Дожидаться меня по вечерам будет некому.

— Я умею выкладываться, Джейми. Ты это знаешь.

— Угу. Посмотрим, каков герой ты будешь в семь утра.

Я расхохотался:

— Всегда мечтал увидеть, как выглядит мир в такое время суток. Теперь, пожалуй, выясню.

— И с регби придется расстаться, — сказал Джейми.

— Ты думаешь? Да нет, как-нибудь приспособлюсь. Пару тренировок, конечно, могу пропустить, но команде я нужен.

Я играл восьмым номером и был звездой факультетской команды. Без меня им пришлось бы туго.

— Не получится, — возразил Джейми. — Я тоже играл, пока работал в Gurney Kroheim, но когда перешел в Dekker, пришлось бросить. Поездки — вот в чем засада. Приходится по звонку вылетать и на выходные. Ни одна команда не станет терпеть такое — это ведь не раз и не два.

Я поймал взгляд Кейт. Похоже, страдал не только регби.

— Жалко, — сказал я. — Я привык играть.

— А мне? Мне тоже жалко, — подхватил Джейми. — Стараюсь держаться в форме, но это совсем не то. Видимо, придется искать другие каналы для выхода агрессии.

Джейми играл действительно здорово — лучше, чем я. В команде колледжа Магдалины он прикрывал меня в схватках за мяч, играя на позиции полузащитника. Роста он был невысокого, но мощные плечи и сильные ноги позволяли ему легко стряхивать игроков, вдвое превосходивших его размерами. И на блок он шел без страха. Никогда не забуду, как он запустил вверх ногами восьмой номер команды АН Blacks, когда тот ринулся в гущу схватки. Джейми доводилось играть даже за университетскую сборную, и если бы его не отвлекали прочие соблазны студенческой жизни, он вошел бы в постоянный состав. Теперь же, как он дал понять, вся его агрессия поставлена на службу Dekker Ward.

Он допил остатки вина в бокале и потянулся к бутылке.

— Пусто. Сбегать и принести еще? У вас за углом, кажется, торгуют на вынос. Столик заказан на восемь-тридцать, так что полчаса у нас еще есть.

— Я схожу, — сказал я.

— Нет уж. Эту ставлю я. Обернусь за минуту.

Он набросил пальто и вышел.